G. I. Joe. Бросок кобры: Снейк Айз, 2021: актеры и роли
Такэхиро Хира Takehiro Hira Питер Менса Peter Mensah Самуэль Финци Samuel Finzi
«Старушка под стать мужу»: молодую жену Петросяна осудили за неудачный образ
«Как две сестры»: 66-летняя Долина выглядит моложе 38-летней дочери
«Будем судиться?»: овдовевший Шаляпин заговорил о наследстве жены-миллионерши
От Поттера до Бонда: персонажи, которых ненавидят сыгравшие их актеры
Брак Агутина и Варум оказался под угрозой из-за запоев и измен
«Училась, чтобы отдаться режиссеру»: Вележева резко высказалась о Прокловой
Тарасова раскритиковала Муцениеце на «Ледниковом периоде»
Ковид ни при чем? Названа новая причина смерти жены-миллионерши Шаляпина
Большая разница: 6 жен звезд российского футбола до и после пластики
«Это оказалось ошибкой»: сестра Семчева рассказала о его экстремальном похудении
Персонажи культовых аниме, которые как две капли воды похожи на героев «Гарри Поттера»
«Первая пятерка Forbes»: потерявший жену Шаляпин уже заглядывается на других женщин
Зная всё о кино, хочется поделиться этим с другими. Делитесь фильмами, трейлерами, персонами и новостями в социальных сетях, присваивайте рейтинги фильмам и обсуждайте их с друзьями и подписчиками!
Интересные фильмы, ближайшие кинотеатры и любимых актеров можно добавлять в «Избранное». Система покажет все связанные с ними новости и новые трейлеры, подскажет, когда можно купить билет в кино на интересующую премьеру. Присоединяйтесь!
Впервые персонаж Снейка Айза был представлен публике в начале 1980-х, и вскоре, облачённый в черную броню и никогда не показывающий своего лица, воин завоевал огромное число поклонников. Суровый и смертоносный ниндзя, пострадавший во время операции по спасению военных, способный неизменной тишиной сказать больше, чем другие персонажи с тонной диалогов, особенно выделялся на фоне основной команды и прежде все подкупал интерес своим таинственным прошлым.
Используя традиционные для фильмов о восточных единоборствах тропы, такие как ритуальные испытание бойца для дальнейшего его посвящения в клан, междоусобные конфликты и темы кровной мести, режиссер фильма в лице Швентке упускает то, что всегда наполняло их подлинной красотой. На сегодняшний день в этом заключается беда многих западных боевиков, которые безрезультатно стремятся уловить дух гонконгского экшна.
Только вот одного лишь стеба в данном случае попросту не хватит для того, чтобы превратить эту историю в красочный летний блокбастер без заявок на какой-либо прорыв в жанре. Фильм ощущается дико несбалансированным, словно перескакивающим через целые сюжетные главы. Как результат, стремительный темп истории приводит нас к отсутствию химии между действующими лицами. Ни один герой не заполучает даже самой скромной минуты славы, чтобы проявить себя в полной красе.
Тонально фильм выдержан в духе классических боевиков 80х, а с визуальной стороны прослеживаются отголоски современных технологий. Настолько современных, что во время обыкновенного минутного разговора между персонажами камера десять раз меняет ракурс, подрагивая каждую секунду.
Трудности перевода: как новый «Бросок кобры» показывает нам, что кино изменилось навсегда
В прокате уже неделю вовсе не празднует триумф, а идет весьма скромно дорогущий блокбастер «G.I. Joe: Бросок кобры. Снейк Айз» с Генри Голдингом. Кинокритик Егор Беликов умудрился побывать на его съемочной площадке в Токио еще до эпидемии и теперь пытается связать то, что видел там, с тем, что получилось по итогу.
Голливудская компания Paramount Pictures привезла меня туда по довольно нелепой причине: там доснимали новый фильм франшизы по мотивам солдатиков G.I. Joe — прилетели мы всего на два дня ближе к завершению работ. Поэтому коллеги-журналисты, явившиеся на съемочную площадку, начинали из‑за адского джетлага засыпать и заваливаться вперед во время групповых интервью (ладно, это был я). Отчего именитые актеры и продюсеры начинали пугаться и звать скорую и охрану.
Разумеется, эта идея плоха сразу по многим причинам. Странно, что еще не предъявили за эту множественную культурную апроприацию и кастинговый расизм хитрейшему продюсеру наших дней Лоренцо Ди Бонавентуре, который однажды уже работал над переложением на большой экран феномена мальчишеских детских комнат — в смысле, над «Трансформерами». Но, видимо, этому улыбчивому американцу все сходит с рук — любая кинематографическая коммерциализация.
Вообще, локализированное название этого фильма, как и его концепция, лучше всего описывается заглавием той же картины Копполы — все это одни сплошные «трудности перевода». Первая часть называлась просто «Бросок кобры» — в России никто никогда не играл в фирменных суперсолдатиков бренда Hasbro. Тогда и картина воспринималась скорее как спинномозговой нарочито глупый блокбастер, который в любом случае соберет 300 миллионов долларов. Во второй части на российские постеры добавилось загадочное «G.I. Joe: Бросок кобры-2» — впрочем, тогда еще пригласили Дуэйна Джонсона, Брюса Уиллиса и оборотистого режиссера тошнотного, но популярного мейнстрима Джона М.Чу. Так что сборы были еще больше.
К счастью, продюсеры не оказались в иллюзии того, что хоть кто‑то помнит глобальный сюжет их восторженно бессмысленной франшизы — да и диспозиция изменилась. До 2020 года чудилось, что нужно поскорее и поубедительнее выходить на азиатские рынки, с чем‑то таким, что там понравится. До сих пор в прокат регулярно выходят такие придержанные из‑за пандемии проекты, в которых азиатского не больше, чем в сетах роллов из доставки, — уже вышло игровое переложение «Мулан», скоро будет «Шан-Чи». На самом деле за этой бизнес-диверсификацией не видно никакой толерантной интенции — просто очередной виток корпоративного лицемерия.
Каждый, кто бывал на хоть сколько‑нибудь масштабных съемочных площадках, знает — нет места тоскливее. Понятно, что в России этот депрессивный эффект усилен общей неустроенностью — холодно, голодно, грязно, шумно, все недовольны своей жизнью и выбранной еще во вгиковские времена специальностью. Но вообще любая киносъемка в декорациях отдает мертвечиной : несчастные, размалеванные и разодетые люди тужатся изобразить кого‑то, кем они не являются, посреди ненастоящей и заведомо плохо отображенной реальности, на фонах, что выглядят жизнеподобными, если только к ним не присматриваться.
Тем сложнее работать на намеренно коммерческих проектах за много денег — да, неприлично хорошо платят, но никто и ни от кого не ждет больших свершений, и каждый вынужден причесывать свой гипотетический талант под фасон стандартизированного профессионализма.
«Снейк Айз» снимали в арендованной под ключ этнографической китчевой деревне — у каждого дома узнаваемая крыша, декоративные речки и мостики. В общем, хорошее место, чтобы провести там японизированный фестиваль с ряжеными и викторинами. На одной из улочек полвечера готовили съемку сцены — герои выходят с разных сторон и пафосно идут в ряд навстречу, очевидно, разнообразным врагам (кажется, она вовсе в фильм не вошла — или сокращена до неузнаваемости).
Актеры начинали много раз — все играли и играли этот бессловесный эпизод во всполохах бутафорского огня. В перерывах между этим духовно богатым занятием артистов по одному приводили в журналистскую избу, где они устало, но уверенно, обученные голливудскими пресс-агентами, рассказывали, что раньше G.I. Joe никогда не увлекались, но теперь им очень нравится.
Особенно грустно было смотреть на приятного парня Генри Голдинга, которому здесь по сюжету приходится играть загадочного японца — не на своем месте он оказался после того, как ромком «Безумно богатые азиаты» с ним в главной роли стал международным феноменом. То ли утешая себя, то ли напоминая о том, что же ему пришлось пережить, Голдинг рассказывал, что уже полгода работает на этом проекте, что долго тренировался боевым техникам, что его персонаж — лучший из всего набора G.I. Joe (хотя вряд ли кто‑то вспомнит остальных), наконец, демонстрирует насмотренность в жанре, упоминая о «Бродяге Кэнсине» Кэйси Отомо. После многочасовых бдений все облегченно идут в столовку — вот там, в меню, и проявляется, кажется, единственная «японскость» всего этого продакшена.
Разумеется, получившийся фильм по мотивам игрушек выглядит именно так, как и ожидалось. «Снейк Айз» посвящен тому из персонажей, который вольно стилизован под всевозможных мастеров боевых единоборств из примерно всех азиатских фильмов. Впрочем, местный сюжет по степени ленивости напоминает о каких‑нибудь российских недоблокбастерах нулевых-десятых вроде «Скалолазки»: герой пытается отомстить за гибель отца, для чего становится двойным агентом, работает одновременно и на влиятельный клан Арашикаге, и на якудза, что обещают ему найти убийцу с игральными костями. Он предлагает всем жертвам бросить кубики, и у них всегда, разумеется, выпадают две единицы — это проигрышная комбинация и называется «глаза змеи», и на разжевывание этой чрезвычайно остроумной метафоры фильм тратит неприлично много времени. У этого клана где‑то за ДНК-замком лежит чудо-камень (почти что алатырь), при помощи этого читерского артефакта можно силой мысли поджигать любые предметы — и людей в том числе.
Голдинг, быть может, действительно полгода тренировался, но в фильме так много профессиональных дублеров и неубедительных спецэффектов, что это не удается экспертно разглядеть. Голливуд изо всех сил имитирует заметную публичную заинтересованность в роли для своих актеров — вот, мол, смотрите, они учились боевым искусствам, они пытаются подражать великому Брюсу Ли. И это явно не тот случай, когда Дэниел Дей-Льюис в поисках образа для фильма «Последний из могикан» выдалбливает из цельного куска дерева себе настоящее каноэ.
От «Снейк Айз» просто опускаются руки. Это порождение эпохи bullshit jobs, когда людей нанимают на никому не нужные должности, съело столько жизненного времени каждого из участников действа, причем на каждой стадии задумки все думали сделать что‑то небесполезное, как минимум в коммерческом плане.
В итоге из‑за приверженности студийных боссов проверенным схемам, которые в изменившемся мире не сработали, никто на самом деле не пострадал — все получили зарплату, журналисты после Токио чудом выспались, зритель вяло на это все сходил в кино.
И понятно, что фильмы снимаются очень тяжело, даже такие дорогие и с таким продуманным столовским меню на съемочной площадке — да, киношники много зарабатывают, но все, кажется, научились из‑за призрачного, но постоянного страха скорой смерти ценить то недолгое время, что нам отпущено. А от «Снейк Айза» остается лишь одно ощущение — будто быстро стервенеющий мир наложил на нас какое‑то странное заклинание, из‑за которого нам всем приснилось в джетлаговом бреду, что никакой пандемии нет, что кино можно по-прежнему снимать конвейерным методом, что фильм «Снейк Айз» хоть кому‑то нужен.
Трудности перевода: как новый «Бросок кобры» показывает нам, что кино изменилось навсегда
В прокате уже неделю вовсе не празднует триумф, а идет весьма скромно дорогущий блокбастер «G.I. Joe: Бросок кобры. Снейк Айз» с Генри Голдингом. Кинокритик Егор Беликов умудрился побывать на его съемочной площадке в Токио еще до эпидемии и теперь пытается связать то, что видел там, с тем, что получилось по итогу.
Голливудская компания Paramount Pictures привезла меня туда по довольно нелепой причине: там доснимали новый фильм франшизы по мотивам солдатиков G.I. Joe — прилетели мы всего на два дня ближе к завершению работ. Поэтому коллеги-журналисты, явившиеся на съемочную площадку, начинали из‑за адского джетлага засыпать и заваливаться вперед во время групповых интервью (ладно, это был я). Отчего именитые актеры и продюсеры начинали пугаться и звать скорую и охрану.
Разумеется, эта идея плоха сразу по многим причинам. Странно, что еще не предъявили за эту множественную культурную апроприацию и кастинговый расизм хитрейшему продюсеру наших дней Лоренцо Ди Бонавентуре, который однажды уже работал над переложением на большой экран феномена мальчишеских детских комнат — в смысле, над «Трансформерами». Но, видимо, этому улыбчивому американцу все сходит с рук — любая кинематографическая коммерциализация.
Вообще, локализированное название этого фильма, как и его концепция, лучше всего описывается заглавием той же картины Копполы — все это одни сплошные «трудности перевода». Первая часть называлась просто «Бросок кобры» — в России никто никогда не играл в фирменных суперсолдатиков бренда Hasbro. Тогда и картина воспринималась скорее как спинномозговой нарочито глупый блокбастер, который в любом случае соберет 300 миллионов долларов. Во второй части на российские постеры добавилось загадочное «G.I. Joe: Бросок кобры-2» — впрочем, тогда еще пригласили Дуэйна Джонсона, Брюса Уиллиса и оборотистого режиссера тошнотного, но популярного мейнстрима Джона М.Чу. Так что сборы были еще больше.
К счастью, продюсеры не оказались в иллюзии того, что хоть кто‑то помнит глобальный сюжет их восторженно бессмысленной франшизы — да и диспозиция изменилась. До 2020 года чудилось, что нужно поскорее и поубедительнее выходить на азиатские рынки, с чем‑то таким, что там понравится. До сих пор в прокат регулярно выходят такие придержанные из‑за пандемии проекты, в которых азиатского не больше, чем в сетах роллов из доставки, — уже вышло игровое переложение «Мулан», скоро будет «Шан-Чи». На самом деле за этой бизнес-диверсификацией не видно никакой толерантной интенции — просто очередной виток корпоративного лицемерия.
Каждый, кто бывал на хоть сколько‑нибудь масштабных съемочных площадках, знает — нет места тоскливее. Понятно, что в России этот депрессивный эффект усилен общей неустроенностью — холодно, голодно, грязно, шумно, все недовольны своей жизнью и выбранной еще во вгиковские времена специальностью. Но вообще любая киносъемка в декорациях отдает мертвечиной : несчастные, размалеванные и разодетые люди тужатся изобразить кого‑то, кем они не являются, посреди ненастоящей и заведомо плохо отображенной реальности, на фонах, что выглядят жизнеподобными, если только к ним не присматриваться.
Тем сложнее работать на намеренно коммерческих проектах за много денег — да, неприлично хорошо платят, но никто и ни от кого не ждет больших свершений, и каждый вынужден причесывать свой гипотетический талант под фасон стандартизированного профессионализма.
«Снейк Айз» снимали в арендованной под ключ этнографической китчевой деревне — у каждого дома узнаваемая крыша, декоративные речки и мостики. В общем, хорошее место, чтобы провести там японизированный фестиваль с ряжеными и викторинами. На одной из улочек полвечера готовили съемку сцены — герои выходят с разных сторон и пафосно идут в ряд навстречу, очевидно, разнообразным врагам (кажется, она вовсе в фильм не вошла — или сокращена до неузнаваемости).
Актеры начинали много раз — все играли и играли этот бессловесный эпизод во всполохах бутафорского огня. В перерывах между этим духовно богатым занятием артистов по одному приводили в журналистскую избу, где они устало, но уверенно, обученные голливудскими пресс-агентами, рассказывали, что раньше G.I. Joe никогда не увлекались, но теперь им очень нравится.
Особенно грустно было смотреть на приятного парня Генри Голдинга, которому здесь по сюжету приходится играть загадочного японца — не на своем месте он оказался после того, как ромком «Безумно богатые азиаты» с ним в главной роли стал международным феноменом. То ли утешая себя, то ли напоминая о том, что же ему пришлось пережить, Голдинг рассказывал, что уже полгода работает на этом проекте, что долго тренировался боевым техникам, что его персонаж — лучший из всего набора G.I. Joe (хотя вряд ли кто‑то вспомнит остальных), наконец, демонстрирует насмотренность в жанре, упоминая о «Бродяге Кэнсине» Кэйси Отомо. После многочасовых бдений все облегченно идут в столовку — вот там, в меню, и проявляется, кажется, единственная «японскость» всего этого продакшена.
Разумеется, получившийся фильм по мотивам игрушек выглядит именно так, как и ожидалось. «Снейк Айз» посвящен тому из персонажей, который вольно стилизован под всевозможных мастеров боевых единоборств из примерно всех азиатских фильмов. Впрочем, местный сюжет по степени ленивости напоминает о каких‑нибудь российских недоблокбастерах нулевых-десятых вроде «Скалолазки»: герой пытается отомстить за гибель отца, для чего становится двойным агентом, работает одновременно и на влиятельный клан Арашикаге, и на якудза, что обещают ему найти убийцу с игральными костями. Он предлагает всем жертвам бросить кубики, и у них всегда, разумеется, выпадают две единицы — это проигрышная комбинация и называется «глаза змеи», и на разжевывание этой чрезвычайно остроумной метафоры фильм тратит неприлично много времени. У этого клана где‑то за ДНК-замком лежит чудо-камень (почти что алатырь), при помощи этого читерского артефакта можно силой мысли поджигать любые предметы — и людей в том числе.
Голдинг, быть может, действительно полгода тренировался, но в фильме так много профессиональных дублеров и неубедительных спецэффектов, что это не удается экспертно разглядеть. Голливуд изо всех сил имитирует заметную публичную заинтересованность в роли для своих актеров — вот, мол, смотрите, они учились боевым искусствам, они пытаются подражать великому Брюсу Ли. И это явно не тот случай, когда Дэниел Дей-Льюис в поисках образа для фильма «Последний из могикан» выдалбливает из цельного куска дерева себе настоящее каноэ.
От «Снейк Айз» просто опускаются руки. Это порождение эпохи bullshit jobs, когда людей нанимают на никому не нужные должности, съело столько жизненного времени каждого из участников действа, причем на каждой стадии задумки все думали сделать что‑то небесполезное, как минимум в коммерческом плане.
В итоге из‑за приверженности студийных боссов проверенным схемам, которые в изменившемся мире не сработали, никто на самом деле не пострадал — все получили зарплату, журналисты после Токио чудом выспались, зритель вяло на это все сходил в кино.
И понятно, что фильмы снимаются очень тяжело, даже такие дорогие и с таким продуманным столовским меню на съемочной площадке — да, киношники много зарабатывают, но все, кажется, научились из‑за призрачного, но постоянного страха скорой смерти ценить то недолгое время, что нам отпущено. А от «Снейк Айза» остается лишь одно ощущение — будто быстро стервенеющий мир наложил на нас какое‑то странное заклинание, из‑за которого нам всем приснилось в джетлаговом бреду, что никакой пандемии нет, что кино можно по-прежнему снимать конвейерным методом, что фильм «Снейк Айз» хоть кому‑то нужен.
