Буджурова лиля рустамовна биография
Содержание
Буджурова Лиля Рустемовна — главный редактор газеты «Первая Крымская».
Родилась 1 ноября 1958 года в городе Ангрене Ташкентской области Узбекской ССР.
В 1979 г. окончила Ташкентский областной государственный педагогический институт.
В 1989 году «самиздатом» выпускает сборники стихотворений «Некупленный билет» и «Когда мы вернёмся…»
В 1989 году Лиля Буджурова возвратилась в Крым.
В 1991 году стала делегатом II Курултая крымскотатарского народа. Дважды избирается членом Меджлиса, а в 1995 году становится депутатом Верховного Совета Крыма. Одновременно как творческий работник, как журналист часто выступает по телевидению, по радио. Своими острыми, искренними, правдивыми выступлениями она становится одним из самых известных, популярных журналистов Крыма.
С 1994 года она бессменно ведет программу «Ана-юрт» («Родина-мать»), а в последнее время — передачу «Опасная зона» на русском языке на крымском телевидении.
В 1994-1998 годах избиралась депутатом Верховного Совета АРК.
Ныне Лиля Рустемовна главный редактор газеты «Первая Крымская», корреспондент телеканала «СТБ», агентства «FrancePress», а также редактор ГТРК «Крым»[1].
Является председателем Крымской ассоциации свободных журналистов.
За заслуги перед народом в 1992 году она стала лауреатом премии им. И. Гаспринского.
Заслуженный журналист Украины.
Резко критические отзывы, даже спустя более 20 лет после выхода, встречает сборник «Когда мы вернёмся…». Вот начальная строфа из программного стихотворения, многократно растиражированного в виде авторской аудиозаписи:
Когда мы вернёмся домой всем народом,
Придётся вам вспомнить откуда мы родом,
Придётся вам вспомнить откуда вы сами
Незваными здесь объявились гостями[2].
Десятилетия честного служения свободе всех граждан Крыма не смогли смыть с имени Л.Р. Буджуровой обвинений в татарском национализме: а ведь эта и последующие строфы были написаны ещё совсем молодой женщиной, которая страстно хотела жить на земле, где жили её деды и родители. Поэтессой, а не журналисткой, не редактором.
Некоторые критики последнего типа отказывают Буджуровой в праве на идейную и творческую эволюцию. Обвиняют в предательстве национального крымскотатарского движения, обвиняют и в крымскотатарском национализме, не признавая и не понимая того, что деятельность редактора одной из крупнейших крымских газет не может лежать в узконациональной плоскости.
Лиля Буджурова: «Каждый из нас однажды спрашивает себя, кто Я: журналист Или человек из обслуги?»
— Не раз приходилось слышать об инициативах Крымской Ассоциации свободных журналистов. Расскажите подробнее о том, когда и кем была создана эта организация?
— Организация создавалась самими журналистами и не от хорошей жизни. Был такой период в начале 90-х годов, когда к власти в Крыму пришел первый, и, слава Богу, последний президент Юрий Мешков. Этот товарищ, окруженный экзотической толпой советников с криминальным настоящим, соратниками, истерикующими от одного вида оппозиции, и ограниченным контингентом воинствующих бабушек, с молодым энтузиазмом бьющих журналистов сумками по голове, заставил нас защищаться. Тех, кто «не так» и «не то» писал, перестали пускать на пресс-конференции. Призывы расправиться с отдельными представителями прессы стали популярной темой митинговых плакатов. Кому-то угрожали по телефону. Кого-то записывали в «черные списки». У кого-то вдруг под дверью в квартиру или на балконе что-то загоралось. В общем, время было веселое (на самом деле веселое, мы сейчас его с ностальгией вспоминаем). Тогда и родилась идея объединиться, чтобы, в случае чего, было кому кричать. Тогда на учредительное собрание Ассоциации приехали более 50 журналистов со всех регионов полуострова. Правда, официально зарегистрировать организацию удалось только в марте 1997 года. И теперь ее основной костяк — журналисты, работающие на общеукраинские и зарубежные издания, то есть финансово не зависимые от местных работодателей.
— Какие цели ставит перед собою Ассоциация?
— Ну, устав Ассоциации я цитировать не буду, конечно. Цели у нас самые заурядные. И главная из них — защищаться самим и защищать своих коллег в случае, если кто-нибудь препятствует им выполнять свой профессиональный долг. Способы этой защиты тоже самые обычные. Мы стараемся реагировать на все случаи посягательства на свободу слова со стороны чиновников. Мы выступаем с заявлениями, когда закрывают оппозиционные телеканалы в Крыму. Громко ругаемся с политиками, когда они мешают нам работать. В последнее время стали использовать на первый взгляд смешную практику обращаться за помощью к правоохранительным органам. В этом случае мы требуем обеспечить защиту журналиста, если он получил угрозу в свой адрес. Так было, к примеру, когда один из вице-премьеров крымского правительства Владимир Тутеров грозил шеф-редактору новостей Гостелерадиокомпании «Крым» Елене Рожен и вашей покорной слуге «закрыть рот». Или когда мэр города Саки Владимир Швецов обещал «покалечить» местного журналиста Михаила Шишлянникова. В первом случае просто получился такой громкий скандал, что премьер вынужден был провести специальное заседание правительства, посвященное взаимоотношениям с прессой. Во втором — прокуратура возбудила против Сакского мэра уголовное дело. Возможно, все это выглядит достаточно наивно. Но иных способов обращать внимание общественности на случаи давления на прессу у нас нет.
Конечно, мы проводим также различные семинары, тренинги для журналистов. Говорить об этом нет смысла, так как это общеизвестная практика и, к сожалению, малоэффективная. Мы реально отдаем себе отчет, что на самом деле сделано очень мало. К примеру, у Ассоциации пока нет возможности предоставлять юридическую помощь журналистам, чтобы прежде всего защищать их интересы в суде. Для Крыма это очень актуальная проблема — у нас есть прецеденты, когда на журналиста подавали в суд (и он его проигрывал) за использование в материале такого невинного сравнения для одного из политиков, как «свадебный генерал». Не смогли мы, как планировалось, и создать банк данных о нарушениях свободы слова на полуострове. Я думаю, что Ассоциация стала заметной в Крыму в основном благодаря тому, что журналисты, в нее входящие, по-настоящему популярны в автономии, у них репутация профессионалов. Эту популярность в известной степени поддерживалась существовавшим до недавнего времени телевизионным пресс-клубом в авторской программе Валентины Самар «Прозрачная власть» на телеканале «Черноморской» телерадиокомпании. Раз в месяц мы имели возможность напрямую выходить на своего зрителя и читателя и не только анализировать для них политическую ситуацию, но и слушать, что они думают о нас, отвечать на их, не всегда приятные, вопросы. К сожалению, теперь мы такой возможности лишены. Валентине Самар пришлось уйти с телекомпании, так как ее владельцы решили воспользоваться именем ее программы для создания собственного предвыборного блока.
— В каких отношениях находится Ассоциация с Национальным союзом журналистов? Ведь, по идее, эти цели стоят и перед НСЖУ?
— Отношения у нас хорошие, так как на официальном уровне их нет. Конечно, как люди, мы контактируем. В последнее время получаем предложения о каких-то совместных проектах. Но так как есть опасения, возможно не всегда обоснованные, что таким образом можно попасть в структурированную систему государственного влияния, не торопимся отвечать взаимностью.
— Как Вы оцениваете ситуацию со свободой слова на Украине? В Крыму?
— В Крыму, как и во всей нашей стране, свобода слова стала явлением сугубо теоретическим. Считается, что она, в общем-то, есть, но где конкретно, не указывается. Конечно, есть какие-то оппозиционные газеты, но они, как правило, очень малотиражные либо просто партийные листки, появляющиеся и исчезающие, незаметно для читателя, от выборов к выборам. Есть другие жутко независимые СМИ, которые глаголом жгут сердца людей, разоблачая политических врагов своего отца-основателя-деньгодателя. Иногда такими врагами даже могут быть самые высокие государственные особы. Но если деньгодатель, к общей радости, начинает дружить с недавно вражеской особой, от оппозиционности такой прессы не остается и следа. В общем, все как у людей: ты ко мне по-человечески и я к тебе по-человечески.
Если честно, то отвечать на этот вопрос уже скучно. Думаю, надо бы вспомнить Интернет, где пока еще можно писать, что знаешь и думаешь. Надо помянуть добрым словом отдельные телеканалы, которые после исчезновения Гии Гонгадзе и в разгар кассетного скандала пытались говорить правду. Надо сказать, что пока есть еще в Украине такая газета, как «Зеркало недели». Но ведь сразу нужно объяснять: доступ к сети в Украине измеряется десятыми долями процента населения, телеканалы «повыпендривались» и им быстро закрыли рты, а у «Зеркала недели» такой тираж, что она своей исключительностью только подтверждает общее правило.
Конечно, какие-то процессы идут, но это лишь имитационные процессы. Это как с выборами: вроде есть избирательные участки, там стоят урны, горожане и поселяне могут свободно прийти туда и проголосовать за одного из целой кучи альтернативных кандидатов. Беда лишь в том, что они знают, благодаря своему непосредственному начальнику и «правильной» прессе, только одного — «правильного» кандидата, а «неправильных» им просто не показывают. То есть выборы есть, а выбора нет. Так же со свободой слова: она есть, но ее так мало, что это лишь малый эпизод в общей картине верноподданичества, украшенного свободой славы либо свободой слива.
— Сейчас новая общественная организация «Хартия-4» выступила с предложением ко всем украинским журналистам подписать декларацию «За чистые выборы!». В декларации много правильных вещей написано, но не все торопятся ее подписывать — по разным причинам. Вы — подпишете?
— Я ее уже подписала. И, прежде всего потому, что это — своеобразный кодекс чести журналиста, которого нужно придерживаться вообще, а не только в период выборов. С другой стороны, я понимаю тех, кто с недоверием относится к подобным инициативам, считая, что в сегодняшних условиях провозглашать такие принципы в работе журналиста, как объективность, ответственность, сбалансированность мнений — это идеализм. Но, с другой стороны, а разве можно быть журналистом и не следовать этим правилам. Меня, к примеру, как крымского корреспондента «Франс-пресс», сразу заменят, как только увидят, что информация, которую я передаю, необъективна, что в ней не присутствуют альтернативное мнение и т.д.
Каждый из нас однажды спрашивает себя, кто я: журналист или человек из обслуги. Иногда, ответив наэтот вопрос, надо, намой взгляд, просто уйти, хотя бы в управдомы.
— Языковая проблема. Как с этим обстоит дело в крымской прессе?
— Воспользуюсь правом не отвечать на этот вопрос. Он очень обширен. Нужно говорить и так называемой «украинизации», и о состоянии СМИ национальных меньшинств, и о крымскотатарской прессе. Эти проблемы настолько широки, что, боюсь, Вам придется еще 2 месяца ждать ответа от меня.
— От каких, на Ваш взгляд, негативных черт следует избавиться украинской журналистике?
— Украинской журналистике прежде всего нужно осознать себя журналистикой. Отсутствие этого – главная проблема наших масс-медиа. Вместо журналистов читатель и зритель видит пропагандиста и агитатора, массовика-затейника, пресс-атташе различных политических структур и банальных пиарщиков. Последний недуг, естественно, обостряется в период выборов, но навыки и хорошие деньги, получаемые в это время, практически убивают вкус к журналистике как таковой.
Большинству украинских журналистов, на мой не претендующий на объективность взгляд, не хватает банального чувства собственного и корпоративного профессионального достоинства. Казалось бы, очень просто, являясь работником прессы, не бояться задавать «неправильные» вопросы, требовать выполнять «неудобные» законы, напоминать власти о ее обязанностях, не молчать, когда «бьют» коллег, даже если они вам вовсе и не друзья, а главное, найти в себе мужество уйти из издания, которое портит тебе имя. Но многие здесь рассмеются и скажут, что других изданий у нас в стране не осталось.Я готова согласиться, но работать, не портя себе имя, можно везде — не только в Интернете и зарубежной прессе. А имя — это для журналиста единственное и самое надежное вложение капитала.
— Возможен ли для крымских и украинских СМИ вариант развития их как бизнес-проектов, или же еще долго СМИ будут «приложениями» к финансово-политическим холдингам и группам?
— Пока вместо издательских проектов на рынке могут выживать только проекты политические — это невозможно. Нашим газетам сейчас невыгодно быть независимыми. Конечно, от того, что нет надежного рынка рекламы, что печатная продукция непомерно дорога для потребителя. Но главное, если у газеты нет надежной, то есть близкой к власти политической «крыши», она просто обречена на закрытие. В игру сразу вступают полицейские структуры. У нас это не только налоговая администрация, но и пожарные, санэпидемстанция, руководство типографий и т.д.
— Вы чувствуете себя в безопасности, выполняя свой профессиональный долг?
— Ага, вот взяла я и сообщила: такая я себе скромная героиня, на которую со всех сторон сыпятся угрозы, а она идет себе, несгибаемая, по тернистой дороге профессионального долга. Смешно? Мне тоже.
На самом деле, никто никогда мне по-настоящему не угрожал (случай с вице-премьером Тутеровым, обещавшим мне «закрыть рот», серьезным не считаю, потому что он, болезный, не знал в сей миг кровавый, на что он руку подымал, а потому сам «пострадал» гораздо больше, получив в одночасье общеукраинскую дурную славу). Если я и чувствую небезопасность своего труда, то, прежде всего, угроза исходит от нашей Фемиды. В Крыму практически неизвестны случаи, когда журналист выигрывал процессы, выступая ответчиком по делам «о чести, достоинстве и причинении морального ущерба». Сейчас, к примеру, со мной судится депутат крымского Верховного Совета, некто Николай Котляревский. Свою пострадавшую честь он оценил в 1 100 000 гривен, 100 тысяч из которых он намерен отсудить у меня за те нестерпимые моральные муки, которая принесла ему одна из моих статей. А в ней я просто процитировала официальные заявления крымской милиции и ее начальника по поводу того, что Котляревский не только депутат (в то время находящийся под арестом), но и еще в очень узких кругах известный, как специалист, под кличками «Коля-котлета» и «Коля-убийца». Я, конечно, надеюсь на наш самый справедливый суд в мире, но у Котляревского надежды больше.
— Ваш прогноз: когда украинская пресса станет действительно свободной?
— Когда мы будем жить в свободной стране. Звучит банально, но другого ответа у меня нет.
Оформлением на «Миротворце» дело не закончится: известная крымско-татарская активистка замечена в Москве
Известная крымско-татарская активистка Лиля Буджурова после визита в Киев летает в Москву через «аннексированный страной-агрессором» Крым, ее фото в аэропорту Симферополя украинцы активно обсуждают в социальных сетях. Подробнее — в материале Федерального агентства новостей.
В Крыму, да и в Киеве тоже многие очень хорошо знают, кто такая Лиля Буджурова. Журналистка, поэтесса, политический деятель, а также активистка Майдана. Теперь украинские средства массовой информации активно рассуждают, кем она будет. «Чей она агент?» — задаются вопросом украинцы.
«В Киеве она как бы за Украину, финансирование крымское, то есть — российское. Типичный «двойной агент»! То самое «ласковое теля», бесстыдно сосущее всех маток одновременно», — пишет издание From-ua.
В украинском сегменте Интернета активно обсуждают фотографию, на которой Буджурова была замечена в аэропорту Симферополя после возвращения из Москвы. По мнению СМИ, налицо явное нарушение законов Украины. Согласно им пересекать границу полуострова можно исключительно через украинские КПП в Херсонской области.
Кроме того, как считают украинские пользователи Facebook, Лия Буджурова «продала» Украину. Некоторые обвиняют ее в том, что она отправилась на Лубянку «с отчетом о проделанной работе». Некоторые на полном серьезе называют татарскую активистку «агентом ФСБ».
Деньги не пахнут
Политолог Владимир Карасев прокомментировал ФАН «предательство» Лили Буджуровой.
«Даже не знаю, как известная своими русофобскими высказываниями представительница запрещенного в РФ «Меджлиса крымско-татарского народа» 1 Буджурова объяснит своим боевым петухам из бандеровских радикальных организаций столь страстную любовь к «стране-агрессору». Возможно, мы все увидим в ее исполнении просьбу к России предоставить ей политическое убежище. Ибо реакция от украинских нацистов будет достаточно быстрой и оформлением Буджуровой на сайт «Миротворец» дело не закончится», — пояснил политолог.
Независимый аналитик Иван Аркатов в беседе с корреспондентом ФАН абсолютно не удивился поведению Лили Буджуровой.
«Это даже смешно. Человек, который постоянно подвергает жесткой критике Россию, попался на том, что пересекал границу Крыма не через Украину. Это что же получается? Она патриотичнее Ксении Собчак? Последняя, как мы помним, во время своей президентской кампании запрашивала у Киева письменное разрешение на поездку в Крым через украинскую территорию.
Очевидно, что Буджурова неплохо зарабатывает в России, а деньги не пахнут, как известно. При должных дивидендах можно и принципами пренебречь. Во всей этой истории будет интересно, как отреагирует официальный Киев: сделает выговор, заведет уголовное дело или же вовсе проигнорирует? В любом случае история Буджуровой еще раз говорит, что активисты Майдана быстро меняют сторону, когда им это выгодно», — заключил Иван Аркатов.
Напомним, Крым вошел в состав Российской Федерации в 2014 году после проведения референдума, на котором 96,77% жителей полуострова высказались за присоединение к России. Несмотря на это, Украина и ряд стран Запада отказываются признавать волеизъявление крымчан.
1 Признана экстремистской организацией и запрещена в РФ.
Милли Фирка
Лиля Буджурова: Правда стоит сломанных рук
Post navigation
25.03.2011
Лиля Буджурова: Правда стоит сломанных рук
Сегодня у всех на устах стремительное падение авторитета меджлиса среди соотечественников и, в первую очередь, его лидеров — М.Джемилева и Р.Чубарова. Первая попытка «очистить меджлис изнутри» была предпринята в 1997 году «группой 16-ти» тогдашних членов меджлиса, возмутившихся финансовыми махинациями вокруг бюджетных средств, творимых первыми лицами меджлиса через скандально известный и уже не существующий «народный» «Имдат-банк».
Протест борцов за правду и демократию в меджлисе был подавлен, а возмутители спокойствия — подвергнуты жесткой обструкции, оказавшись «не у дел» Курултай-Меджлиса. МФ-информ решил вернуться к тем событиям, после которых процессы внутреннего разложения меджлиса стало уже невозможно скрывать от широкой общественности.
Предлагаем вашему вниманию материалы газеты «Авдет» № 23(186) 31.12.1997 г., которые раскрывают лишь маленькую толику того, с чего и как начиналось падение «с пьедестала» Мустафы Джемилева и его нынешнего ближайшего окружения. Слово Лиле Буджуровой.
Правда стоит сломанных рук
Уважаемые читатели!
Этот номер газеты «Авдет»- последний, который выходит без цензуры, и я, как главный редактор «Авдета»… считаю своим правом и долгом обратиться к вам, к тем, кто почти 7 лет был другом и читателем нашей газеты.
Не желая, чтобы мои коллеги подверглись такому же преследованию, какому подвергаюсь я в последнее время, всем друзьям и недоброжелателям заявляю заранее: этот номер подготовлен только мной и ответственность за него несу только я.
Прежде всего, о самом номере. В нем не только некоторые документы, принятые или прозвучавшие на внеочередной сессии Курултая, но и те выступления, которые или не дослушали до конца (так было с содокладом ЛенураАрифова, которого при безмолвствующих делегатах засвистала приглашенная публика), или вовсе не захотели слушать (так было с докладом председателя Ревизионной комиссии Курултая ЭнвераМуединова). К сожалению, ни одна крымскотатарская газета не смогла пока нарушить запрет на их опубликование. Согласитесь, этот вакуум нужно заполнить, хотя бы из соображений справедливости.
А теперь по существу. Чем вызвано появление беспрецедентного по своей беспринципности постановления «О крымскотатарских средствах массовой информации», результатом которого стало решение Меджлиса о моем увольнении из «Авдета»? Его авторы, видимо, надеясь на наивность людей, перечисляют целый ряд творческих, проблемно-тематических и даже географических недостатков газеты. С этим никто не собирается спорить, т.к. все равно не переспоришь того, кто учит футболиста, как играть футбол, а повара, как клеить чебуреки. Но к чему было лукавить и нагромождать профессионалоподобные несуразности, типа «пафоса» заголовка и «географического среза населения», если в том же постановлении есть ответ: за что?
Да за то, что впервые написали о кризисе в Меджлисе (о котором, кстати, не знал к этому времени лишь какой-нибудь редкий внутренний эммигрант); за то, что печатали «мнение членов Милли Меджлиса (не из числа руководства)». Ну что за орфографически очаровательная скобка! В ней, в этой фразе, заключенной в стыдливую скобку, символ, прецедент, если хотите, диагноз отношения к крымскотатарским СМИ. Они, как оказалось, должны обслуживать «число руководителей», создавать их романтический (несмотря на реальные недостатки) образ, лепить кумиров.
Ну, а если на одеянии такого героя появилось незапланированное пятнышко, не дай вам Бог заявить: «Кризис в Меджлисе: все нормально — идем ко дну», а наоборот, нужно с революционным оптимизмом провозгласить: «Праздник в Меджлисе: все нормально — всплываем».
В эти послекурултаевские дни я часто вспоминаю, как в свое время Мустафа Джемилев меня учил: даже если вся государственная машина работает против тебя, хочет тебя сломать через клевету, физическое давление, запугивание и тогда лучше говорить правду, потому что жизнь лжи несравненно короче. Спасибо за урок. Но когда я его получала, я не знала, что проповедники сами могут лицемерить. И за этот урок тоже спасибо.
В отчетном докладе председателя Меджлиса на Курултае есть такое заявление: «…не успели утвердить Э.Эннанова большинством голосов на должность министра социальной защиты, как через несколько недель наша журналистка, член Меджлиса Лиля Буджурова лихорадочно выискивает какие-то доказательства того, что Эннанов несколько лет назад делал какие-то нехорошие дела, показывать по телевидению его приличный дом на фоне бедствующих крымских татар и т.п. Для чего это делается? Чтобы показать, каким неразборчивым и безнравственным было большинство Меджлиса, которое рекомендовало этого человека, и какой принципиальной на этом фоне является сама Л.Буджурова?»
Хочу напомнить Мустафа-ага его собственное же письмо от 15 ноября 1994 г. за № 308 к тогдашнему председателю Госкомнаца О.Адаманову. В нем председатель Меджлиса просит «представить обоснование целесообразности использования выделенных Россией средств ФДН «Крым», руководил которым Эдем Эннанов, тогда еще не министр. К письму была приложена копия документа о получении ФДН «Крым» 310 млн.руб., а пикантность ситуации заключалась в том, эта общественная организация, которой дали странное право быть «заказчиком и распределителем построенных жилых домов», умудрилась через Мытищинский коммерческий банк закупить на 50 млн. 500 тыс. рублей (по курсу 92 года!) «татарских денег» сигареты «Мальборо».
Я располагаю всеми этими документами, они есть и у Джемилева, и у созданной после моей передачи об Эннанове специальной комиссии. Я уже не говорю о другой своей передаче, где документально показала цену «газовой» благотворительности Эннанова, когда деньги выбивались как внебюджетные, а потом вытягивались из бюджетных. И не для всего поселка, как указывалось в том же докладе, а для двух улиц: на одной из которых дом самого министра, на другом — его отца. Эти факты ни Минфин, ни Госкомнац, ни сам Эннанов не опровергли. Так зачем председателю Меджлиса и не где-нибудь, а в своем докладе о деятельности Меджлиса, упрекать за излишнюю «принципиальность» журналиста и вставать на сторону владельца «приличного дома на фоне бедствующих крымских татар»? А затем, что Мустафа-ага, составляя сценарий Курултая, не совсем был уверен в том, что его шумные сторонники будут рвать у меня из рук микрофон. И было опасение, что я опять, в который раз, задам ему свой вопрос: кем вы себя окружили?
Пользуясь случаем, я задам еще один вопрос. В том же докладе, говоря о первом постановлении Меджлиса по поводу закрытия счета УКСа в «Имдат-банке», Мустафа Джемилев говорил: «Я предложил отменить это постановление, поскольку для этого необходима тщательная проверка и обязательно присутствие лиц, в отношении которых выносятся какие-то решения. Сослался даже на то, что его судили 7 раз, но даже советские суды не допускали таких грубых нарушений процессуальных норм — обязательно приводили хотя бы на судебные процессы и давали высказаться в свое оправдание, а тут дело о делегатах Курултая, депутате фракции «Курултай», об учрежденном нами самими же банке с целью оказания помощи соотечественникам».
Если даже советские суды не проводились без обвиняемых, то как можно назвать первое заседание нового состава Меджлиса, на котором обсуждалась судьба газеты «Авдет»? На нем было принято решение уволить главного редактора, но никому в голову не пришло пригласить меня на заседание. Почему бы не вспомнить тогда об «обязательном присутствии лиц» и собственных 7-ми судах и честно сказать: это относится только к моим банковским друзьям и не касается моих политических оппонентов?
Впрочем, этот двойной стандарт — такая мелочь по сравнению с тем, что делали некогда демократичные авторы курултаевских правил со своими же собственными законами. Я уже не говорю о том, как решение об отзыве 3-х депутатов было принято при 68-ми голосах «за», когда более 80-ти или не голосовали, уйдя из зала, или голосовали против. Верхом же цинизма было, когда в нарушение всех принципов демократии, вообще, и регламента Курултая, в частности, процедура подтверждения полномочий председателя Меджлиса проходила не тайно, а открыто и поименно. А это значит, что под бдительным надзором агрессивных молодчиков, до этого вырывающих микрофоны и освистывающих оппозицию, каждый делегат должен был встать и сказать «за» он или «против». Так велик был страх перед собственным народом, так нужно было сомневаться в собственном авторитете!
Да, страх и сомнения были, они не могли не быть, учитывая, что должно было обсуждаться на Курултае. На нем делегаты должны были узнать, как благодаря созданному при Меджлисе Фонду «Крым» более 500 крымскотатарских семей остались без материальной помощи. Как в то время, когда наш народ бедствует и скитается по чужим домам, миллионы уходят на «затыкание дыр» в так называемом национальном банке. И эти миллионы даже не прокручивались, как в других банках, а просто уходили в чьи-то конкретные карманы, попросту в песок, и не возвращались ни одной копейкой.
Чем можно было ответить на эти факты? Как глядеть в глаза людям? Что говорить в свое оправдание? Чтобы ответить на все эти вопросы, нужно было не просто мужество, а сознание правоты, укрепленное абсолютной честностью.
Когда этого не оказалось, в ход пошли самые бесчестные приемы. К примеру, делегатов, которые поддержали до Курултая позицию 16-ти, начали, в нарушение регламента, отзывать. Так в Бахчисарае было принято решение оказать недоверие Сейтумеру Тохтарову — бывшему руководителю «Имдат-банка», проворовавшемуся и пустившемуся в бега, и … Решату Аблаеву, который требовал вернуть украденные, в том числе и Тохтаровым, деньги. Председателю Ревизионной комиссии Энверу Муединову, подотчетному только Курултаю, вообще не дали слово для доклада…
Сейчас главной мишенью стали те 16 бывших членов Меджлиса, которые посмели выйти из-под контроля, позволили предать гласности малопривлекательные факты из финансовой жизни малопривлекательных структур, не побоялись учиненной над ними на Курултае расправы. Быть может, они идеалисты, а может, реалисты, которые уверены, что народ, выстоявший в борьбе с советским тоталитаризмом, не позволит появиться тоталитаризму национальному. Народ, которому нечего терять, кроме родной земли и собственного достоинства, не станет внутри себя искать врагов, не станет ни игрушкой, ни безмолвствующей от страха массой, ни сводным хором, поющим: «Боже, царя храни»…
Сегодня… в последнем номере газеты, с которой связано 7 лет моей новой крымской жизни, я заявляю: Я не ушла из «Авдета» — меня отсюда выбросили. Но меня, по-крайней мере без боя, не удастся выбросить из крымскотатарской редакции и телевидения — здесь я защищена законом… Я не собираюсь уходить и из депутатов, пока ко мне продолжают идти люди за помощью. И пока я могу помочь хоть одному крымскому татарину, бесполезно и даже смешно думать, что я буду поддаваться на провокации и бояться клеветы.
В своем заключительном слове на Курултае Мустафа Джемилев заявил, «Если бы мы находились в положении чеченцев и у нас, не дай Бог, шла бы война, я бы, не моргнув глазом, приговорил бы этих людей к смерти, так как они покусились на единство нашего народа. Руки тех, кто покусился на народное единство, будут сломаны».
Этот приговор был вынесен в адрес тех, кто не побоялся сказать правду и оказался в оппозиции к нынешнему курсу Меджлиса и его председателя. Вряд такими угрозами можно запугать людей, среди которых есть ветераны национального движения, прошедшие тюрьмы и ссылки за право своего народа жить на своей земле. Жаль, что Мустафа-ага, за плечами которого десятки лет борьбы с режимом, главным инструментом которого было запугивание, не только не понимает этого, но и сам сегодня пытается использовать такие же методы.
Хотелось бы верить, что слова, сказанные в эйфории победы, никем не будут восприняты как призыв к действию и ничьи руки не будут сломаны. Но если кому-то придет в голову претворить эту угрозу в жизнь, то в этом они найдут слабое утешение — ведь лучше жить с переломанными, чем с грязными руками
Лиля БУДЖУРОВА,
газета «Авдет», № 23(186) 31.12.1997 г.
