Бурков герой советского союза биография
Бурков Валерий Анатольевич – ветеран боевых действий в Демократической Республике Афганистан, полковник, инвалид 1-й группы.
Родился 26 апреля 1957 года в городе Шадринск Курганской области в семье военнослужащего. Русский. В 1974 году окончил 10 классов средней школы.
В армии с 1974 года. В 1978 году окончил Челябинское высшее военное авиационное училище штурманов. Затем служил в авиационных частях, в том числе на Дальнем Востоке, летал на ракетоносцах Ту-16. Выполнял рейсы над Тихим океаном, в частности на сопровождение американских авианосцев «Мидуэй» и «Энтерпрайз». В 1981 году готовился к переводу в Афганистан, но очередная медкомиссия неожиданно выявила у него лёгочный туберкулёз, и его списали с лётной работы, отправив на многомесячное лечение.
После лечения капитан В.А.Бурков всеми силами стремился восстановиться на лётной должности, и непременно попасть в действующую часть 40-й армии (ограниченный контингент советских войск в Демократической Республике Афганистан), где нёс службу его отец – полковник Анатолий Иванович Бурков. Тот не искал для сына «тёплого местечка», а мечтал видеть сына штурманом боевого лётного экипажа. Однако сыну и отцу Бурковым не довелось вместе служить. 12 октября 1982 года вертолёт Ми-8 с полковником А.И.Бурковым был сбит, а сам он погиб. После этого главком ВВС П. С. Кутахов запретил Валерию командировку в Афганистан, которой тот так добивался. Бурков был направлен служить в Челябинск (где жила его мать), в районный центр управления воздушным движением, на подполковничью должность. Однако через год он вновь подал рапорт с просьбой направить его в Афганистан авианаводчиком, который на этот раз был удовлетворён.
Указом Президента СССР от 17 октября 1991 года за героизм и мужество, проявленные при выполнении заданий по оказанию интернациональной помощи народу Республики Афганистан, гражданскую доблесть и самоотверженные действия при защите конституционного строя СССР полковнику Буркову Валерию Анатольевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
С 5 августа 1991 года – председатель Координационного комитета по делам инвалидов при Президенте РСФСР, советник Президента РСФСР по делам инвалидов. С 28 августа 1992 года – советник Президента Российской Федерации по вопросам социальной защиты лиц с ограниченными возможностями здоровья. Проработал на этой должности до 17 декабря 1993 года. В 1994–1998 годах – слушатель Военной академии Генерального штаба.
Вёл активную общественно-политическую деятельность. На выборах в Государственную думу Российской Федерации IV созыва в декабре 2003 года возглавлял избирательный список Объединённой российской партии «Русь», членом Президиума Политсовета которой он являлся.
В 2004 году победил на выборах в Курганскую областную думу IV созыва по Железнодорожному избирательному округу №4. Работал в составе комитета по бюджету, финансовой и налоговой политике и комитета по экономической политике. С 2005 года возглавлял некоммерческую организацию «Фонд Героя Советского Союза В. А. Буркова «Герои Отечества»».
На выборах Государственной думы V созыва в 2007 году входил в избирательный список, выдвинутый политической партией «Справедливая Россия: Родина/Пенсионеры/Жизнь» от Курганской области, однако был исключён из него на основании решения президиума центрального совета партии. После этого уехал в Москву.
Многим знатокам и любителям бардовской песни он известен как автор и исполнитель песен, посвящённых событиям афганской войны и воинам-интернационалистам.
В конце 2000-х годов пришёл к православной вере. В июле 2016 года принял монашеский постриг под именем Киприан. Приписан к православному Свято-Казанскому мужскому Архиерейскому подворью в городе Кара-Балта (Жайылский район Чуйской области Киргизии). Проходит послушание, обучаясь одновременно в двух московских вузах, на педагогическом и психологическом факультетах.
Полковник. Награждён орденами Ленина (17.10.1991), Красного Знамени (1984), медалями.
Биография предоставлена Уфаркиным Николаем Васильевичем (1955-2011)
Герой Советского Союза инок Киприан: «В монашестве гораздо труднее, чем на войне!»
Одним из самых серьезных поводов задуматься, переосмыслить жизнь, конечно, стала война.
1979 год. Начинается война в Афганистане. В составе ограниченного контингента советских войск в страну уехал полковник Анатолий Иванович Бурков, отец Валерия. В октябре 1982 года домой придет известие о его гибели: Бурков-старший спасал экипаж подбитого вертолета, сам был подбит, сгорел вместе с Ми-8 (экипаж остался жив).
Орденом Красной Звезды Анатолий Иванович был награжден посмертно.
Бурков не дал этого сделать командиру батальона, к большому облегчению самих солдат, которым был отдан соответствующий приказ. До сих пор он считает, что это его единственный в жизни, на войне настоящий поступок.
Любой военный, говорит он, ненавидит войну: «Нет людей, которые ненавидели бы войну больше, чем военные, особенно те, кто уже повоевал. Я бы никому не пожелал поучаствовать в боевых действиях! Это очень тяжелое дело, противоестественное».
Проклятый сон в руку
Госпиталь, три клинические смерти, врачам чудом удалось сохранить офицеру руку, ноги пришлось ампутировать.
— Нет. Хотя в песне задавался, но это, скорее, образно: «Да за что же вы так меня, боги? Лежал я распятый на голой скале, стиснув зубы и сжав свои нервы». Нет, не было таких переживаний. Я же поехал в Афганистан осознанно, понимал, чем там может закончиться моя служба.
«Что же я сумел понять, как ответить, что сказать? Да, за счастье ребятишек, пусть чужой страны детишек, стоит жить и умирать».
Никогда не думал, что так можно рыдать
Афганский период заканчивался. Война, говорит отец Киприан, при всех ее ужасах дала ему внутренний стержень, которого не было раньше. Он рассказывает о переоценке всей жизни, которая там произошла. Вспоминает о людях, которые жертвовали там собой:
Вот тогда отпали последние сомнения, из-за которых переживал еще в госпитале: «Думал: как девчата ко мне с таким ранением отнесутся? Я же был холостым тогда. В скором будущем узнал, как: нормально!».
После первого курса они поженились. Журналисты как-то расспрашивали Ирину, долго ли Валерий за ней ухаживал, на что она сказала: «Да вы что! Это я за ним полгода ухаживала, чтоб он поверил, что я буду хорошей женой!». И Бурков сдался, поверил.
Пройдут годы, и жена даст свое согласие на постриг Валерия в монахи.
Монах Киприан:
«В монашестве гораздо труднее, чем на войне!»
Одним из самых серьезных поводов задуматься, переосмыслить жизнь, конечно, стала война.
1979 год. Начинается война в Афганистане. В составе ограниченного контингента советских войск в страну уехал полковник Анатолий Иванович Бурков, отец Валерия. В октябре 1982 года домой придет известие о его гибели: Бурков-старший спасал экипаж подбитого вертолета, сам был подбит, сгорел вместе с Ми-8 (экипаж остался жив).
Орденом Красной Звезды Анатолий Иванович был награжден посмертно.
К войне как таковой отец Киприан относится однозначно: это не игра, не место, где играют мускулами, а вещь страшная, глубоко противная человеку:
Бурков не дал этого сделать командиру батальона, к большому облегчению самих солдат, которым был отдан соответствующий приказ. До сих пор он считает, что это его единственный в жизни, на войне настоящий поступок.
Любой военный, говорит он, ненавидит войну:
«Нет людей, которые ненавидели бы войну больше, чем военные, особенно те, кто уже повоевал. Я бы никому не пожелал поучаствовать в боевых действиях! Это очень тяжелое дело, противоестественное».
Госпиталь, три клинические смерти, врачам чудом удалось сохранить офицеру руку, ноги пришлось ампутировать.
— Нет. Хотя в песне задавался, но это, скорее, образно: «Да за что же вы так меня, боги? Лежал я распятый на голой скале, стиснув зубы и сжав свои нервы». Нет, не было таких переживаний. Я же поехал в Афганистан осознанно, понимал, чем там может закончиться моя служба.
«Что же я сумел понять, как ответить, что сказать? Да, за счастье ребятишек, пусть чужой страны детишек, стоит жить и умирать».
Вот тогда отпали последние сомнения, из-за которых переживал еще в госпитале: «Думал: как девчата ко мне с таким ранением отнесутся? Я же был холостым тогда. В скором будущем узнал, как: нормально!».
После первого курса они поженились. Журналисты как-то расспрашивали Ирину, долго ли Валерий за ней ухаживал, на что она сказала: «Да вы что! Это я за ним полгода ухаживала, чтоб он поверил, что я буду хорошей женой!». И Бурков сдался, поверил.
Пройдут годы, и жена даст свое согласие на постриг Валерия в монахи.
А в 2009 году, еще не сложив с себя депутатских полномочий, Бурков встал на путь к Богу. Со всей скрупулезностью стал изучать Новый Завет, духовную литературу, святых отцов. И провел свой первый Великий пост в 2010 году. И на Пасху, как он говорит, принял своего рода присягу на верность Господу!
О первой своей исповеди отец Киприан рассказывает с иронией и сам над собой смеется:
Я исповедовался, а напоследок говорю: «Знаете, а вот что касается гордыни, я вот тут как-то у себя не нашел. » Иероманах посмотрел на меня ласково и сказал, улыбаясь: «Ничего, ничего! Господь еще откроет». На следующий день утром я причастился, потом зашел в церковную лавку. Только переступил порог, вижу книгу «Господи, помоги изжить гордыню». Я ее купил и весь день над собой ухахатывался: вот слона-то я и не приметил!»
Отец Киприан вспоминает, как впервые увидел по телевизору беседу со священником.
2010 год. Валерий Бурков снимает с себя депутатские полномочия.
Его дача в Подмосковье становится своего рода реабилитационным центром, куда приходят люди с серьезными жизненными проблемами: алкоголики, люди, пострадавшие от сект, бывшие колдуны, экстрасенсы, просто заблудшие.
Как ни странно, приходили даже баптисты, было немало мусульман, 12 из них приняли крещение.
Бывший депутат обеспечивал их едой и кровом, вместе с ними изучал православие, подсказывал, что почитать, что послушать. И наблюдал, как люди менялись:
Когда человек открывает дверь Христу, все в его жизни начинает меняться, причем в корне. Люди удивляются, и я в свое время удивлялся: когда человек сердце свое открывает Богу, он становится счастливым! Как и я: был опустошенным и одиноким, а стал наполненным и счастливым, радующимся жизни».
Физические дефекты, говорит, ерунда по сравнению с «дефектами» души: «Ну что такое ног нет? Нет и нет, протезы есть. Лично для меня это вообще никакого значения не имеет. А вот то, что внутри тебя, от этого и зависит твое счастье или несчастье».
Когда настала очередь Буркова, Герою Советского Союза ничего иного не пришло в голову, как только спросить: «Есть ли воля Божия на постриг меня в монахи?». И старец не сразу, а помолившись с минуту-другую, шлепнув его по голове, благословил.
А 8 месяцев спустя, в июне 2016, точно такой же звонок: «Приезжай в апостольский пост на постриг. Владыка благословил!»
И человек, который всю жизнь командовал, отдавал распоряжения, был во власти, отдал себя в полное послушание:
«Поначалу, когда читал молитвы «Да будет воля Твоя, но не моя», я вообще не понимал, как это? А куда я тогда денусь? Я всегда все сам решал, и вперед!
А со временем я понял: да нет ничего лучше, чем предать себя воле Божьей, отдать себя в послушание опытному человеку. Потому что кто же лучше Бога знает, что тебе полезно? Никто!
Сам никогда так не обустроишь свою жизнь, как Господь. Потом удивляешься этому!
Лучше точно ничего не планировать. А у меня раньше, действительно, на год было все распланировано. Сейчас я не знаю, что будет через несколько дней, и не планирую даже!»
Штурман. Герой. Монах: жизнь и судьба героя Валерия Буркова
А когда в 2016-м его кандидатуру рассматривали на пост губернатора Курганской области, он взял и принял монашество с именем Киприан.
По примеру отца
Биография Буркова столь впечатляющая, что ее хватило бы на десятерых. Он мог стать музыкантом. Уже во втором классе мастерски играл на балалайке, в третьем — поступив в музыкальную школу, освоил баян, фортепиано и домбру. А потом самостоятельно научился играть на гитаре. Его, тринадцатилетнего, взяли в школьный ансамбль, а через год он возглавил ВИА.
— Одно время я задумывался о профессиональной карьере музыканта, но тяга к небу оказалось сильнее, — рассказывает Валерий. — Пошел по стопам отца, так же, как батя, поступил в Челябинское училище штурманов. Выбрал факультет дальней авиации.
Учеба Валерию давалась легко. На третьем курсе уже летал со своими однокашниками в качестве инструктора. А вскоре на курсе определили десятку лидеров, которых готовили по особой программе. Валерий в этом списке был один из первых.
Сил хватало не только на учебу. Будучи компанейским, музыкально одаренным, Валерий неизменно становился душой компании.
Выпустился из училища в 1978 году с квалификацией штурмана 3-го класса с налетом более 300 часов.
Служить попал на Дальний Восток, в Приморский край, на авиабазу «Воздвиженка». Там базировался полк ракетоносцев Ту-16, которые предназначались для борьбы с авианосцами США в Тихом океане.
— В основном у нас были ночные полеты, причем довольно продолжительные, — вспоминает Валерий. — Тогда керосин никто не считал. Мы летали на сопровождение американских авианосцев «Энтерпрайз» и «Мидуэй». Вели фотосъемку.
К штурманам в дальней авиации было отношение особое. Их в шутку называли «белой костью», «интеллигентами». Про них и их штурманские брезентовые портфели с расчетами сочиняли анекдоты. Это была на самом деле летная элита. Компьютерных систем тогда еще не было. Курс, расстояние и время рассчитывали штурманы. И именно штурманы готовили расчеты для командира воздушного судна.
Отец Валерия, полковник Анатолий Иванович Бурков, служил начальником оперативного отдела ВВС Уральского военного округа. В июле 1981 года он написал рапорт с просьбой направить его в Афганистан.
— Батя не мог оставаться в Союзе, когда из Афгана шли военно-транспортные самолеты с «грузом 200», он хотел быть на передовой, — говорит Валерий. — Когда я уезжал в отпуск, он мне позвонил, спросил: «Не хочешь поехать со мной?» Он знал, что ответ будет утвердительным, и следом продиктовал мне московский телефон управления кадров, сообщив, что обо мне там знают.
Дорога в Афган
В ожидании приказа на перевод в Афганистан Валерий был командирован в Иркутскую область. Нужно было в качестве инструктора «поставить на крыло» молодых летчиков после переобучения. Была осень. Но в Ангарске в это время уже трещали морозы. На ногах у Валерия были ботинки с тонкой подошвой. У штурмана заледенели стопы, он начал шмыгать носом, но не придал значения простуде.
— По возвращении из командировки стал проходить предполетный медосмотр, и тут врач меня «тормознул», — рассказал Валерий. — Послушав легкие, измерив температуру, отстранил меня от работы. Заподозрив у меня воспаление легких, отправил на флюорографию. Все оказалось гораздо хуже. В госпитале врачи определили у меня очаговый туберкулез.
На долгих четыре месяца Валерий Бурков попал в туберкулезный диспансер. В больнице бросил курить, стал усиленно заниматься физкультурой. Когда медики сделали контрольные снимки, легкие уже были чистые, очагов не было.
Но путь в Афганистан ему был пока закрыт. Согласно 220-му приказу министра обороны СССР, тем, кто перенес туберкулез, три года нельзя было отправляться в командировки на территории с неблагоприятным климатом.
— Последующие три месяца я провел в санатории под Киевом. В итоге все–таки уговорил врача, тот сделал отметку в справке: «Не возражаю».
Через месяц на Валерия Буркова пришел приказ. Он уже собрал чемоданы, готов был отправиться в действующую часть 40-й армии в Афганистан. Перед отъездом отправился в патруль. А когда в двенадцать ночи вернулся в общежитие, дежурный подозвал его к телефону. Он узнал, что его отец погиб.
Как оформлял у командира полка отпуск на похороны, ехал на аэродром в Свердловск, само летное поле и приземлившийся самолет, — все это он помнил смутно. В память врезалась надпись на цинковом гробу, обитом досками: «п-к Бурков».
Так в промозглом октябре 1982–го на продуваемом летном поле встретились отец с сыном.
Полковник Анатолий Бурков был заместителем начальника управления ВВС 40-й армии. Его командировка в Афганистане уже закончилась. Ему оставалось дождаться сменщика и сына.
— В это время между Кабулом и Баграмом шла в «зеленке» армейская операция. Батя сидеть без дела не мог. Поднялся в воздух на вертолете Ми-8, переоборудованном под воздушный пункт управления. Один из боевых Ми-24, который работал по целям, запросил помощи. Надо было спасать экипаж. Поисково-спасательная пара была далеко, а их Ми-8 — рядом. Отец приказал снижаться. Когда они были на 200 метрах, по ним открыли огонь из крупнокалиберного пулемета и отстрелили у вертолета хвостовую балку. Началось неуправляемое падение.
При жесткой посадке летчики выпрыгнули из вертолета в боковые створки. Полковник Анатолий Бурков покидал «вертушку» через люк. В это время в бачок с керосином, который находился в десантном отсеке, попала пуля. Анатолия Буркова обдало горючим, а потом отбросило взрывной волной. Полковник полностью обгорел. «Белая полоска кожи осталась только под портупеей», — с горечью говорит Валерий Бурков.
Об отправке его в Афганистан теперь не было и речи. Валерия Буркова перевели служить на Урал, в Челябинск, в районный центр управления воздушным движением, поближе к маме, Александре Тимофеевне.
Воинская часть была небольшой. Службу несли всего 20 человек. Через стенку на аэродроме располагались гражданские диспетчеры. Режим был удобный: сутки дежуришь, трое суток — дома. Валерий Бурков был старшим лейтенантом, а должность была подполковничья. Казалось бы, не служба, а мечта. Но не для Валерия Буркова.
Через год в часть пришла разнарядка в Афганистан. Требовался передовой авиационный наводчик — ПАН, кто действовал в тылу противника в составе штурмовых батальонов. Зная, что потери среди авиационного спецназа были самыми большими в 40-й армии, Валерий Бурков написал рапорт.
В январе 1984-го, в 26 лет, он попал в Афганистан.
Душманам платили за голову авианаводчика
Авиационные наводчики были особой кастой. На всю 40-ю армию приходилось около двадцати офицеров боевого управления. Их мало кто знал по именам, в ходу были только позывные. На боевое задание они отправлялись без документов, не носили знаков различия, касок и бронежилетов. Для них важна была мобильность. Многие отпускали бороды. С первого взгляда ПАНы вообще не были похожи на военных.
Меры предосторожности были понятны. У душманов авиационные наводчики были целью №1, за их головы платили большое вознаграждение.
ПАНы ходили на боевые задания со спецназом, с мотострелками, с десантниками. Оказывая им огневую поддержку, корректировали удары нашей авиации по позициям моджахедов.
— Это сейчас авианаводчикам помогают спутники и лазеры. А мы в Афганистане бросали дымовую шашку подальше от себя и передавали летчикам: «Азимут такой-то, удаление от дыма, например, 200 метров, цель такая-то…»
Бывало, что офицеры наводили на цель самолеты и «вертушки» в 60 метрах от себя. Это притом, что разлет осколков неуправляемых авиаракет — как раз 60 метров. Но когда превосходящие по численности душманы прижимали огнем спецназ или десантников, брали их в кольцо, это был единственный шанс спастись.
Летчики узнавали Валерия Буркова по голосу. Позывной «Боцман» у него остался со времен службы на Урале. Бывало, выходил в эфир, говорил: «Я — Боцман», и слышал в ответ: «Привет, усатый!»
Потом было еще два десятка боевых операций, в том числе с подразделениями 70-й отдельной мотострелковой бригады в провинции Кандагар. Всю зиму он провел в горах. Получил орден Красного Знамени и досрочно — звание майор.
Отправляясь в апреле 1984-го на Панджшерскую операцию, Валерий Бурков отметил, что действовать предстоит недалеко от того места, где погиб его отец. Свой счастливый позывной «Боцман» он тогда вынужденно сменил на «Визит».
Операция разворачивалась успешно. Летчики отлично отработали по целям. Мотострелковое подразделение выбило душманов с высотки.
Ноги обожгло горячей волной, правая нога была оторвана, левая раздроблена до колена, рука выше локтя перебита. Нужно было остановить кровотечение. Рядом оказался боец, который помогал нести радиостанцию. Он порвал проводную антенну на жгуты и перетянул авианаводчику ноги.
Высота была 3300, воздух — разряженный. «Вертушке», которая эвакуировала Валерия Буркова, могло не хватить тяги двигателей. Его поднимали в режиме зависания. От бьющей воздушной струи бойцы, поднимающие майора, потеряли равновесие. Валерий Бурков упал на камни и потерял сознание.
В госпитале под Кабулом на операционном столе он три раза находился в состоянии клинической смерти, у него трижды останавливалось сердце. Ноги ему ампутировали, а вот раздробленную правую руку хирург от бога, Владимир Кузьмич Николенко, сумел ему спасти.
Потом были госпитали в Ленинграде, в Подольске. Валерий Бурков перенес пять операций. Окружающие не могли понять, отчего ликует этот майор, который только пробует ходить на учебно-тренировочных протезах из кожи. А у Валерия улыбка не сходила с лица. Еще бы, он наконец смог взять в руки гитару, правая рука слушалась!
Ноги он тренировал, отправляясь в город за покупками. В советские годы царил дефицит. Он выстаивал очереди, несмотря на стертые в кровь культи. Боль была нестерпимая, но он знал: жалеть себя нельзя. Еще в госпитале он дал себе слово, что не наденет офицерскую форму, пока не научится ходить без трости.
Второй Маресьев
Валерию Буркову помогли его жизнелюбие и стойкость. Он не только научился ходить без палочки на протезах, но и танцевать. Однажды на фестивале советско-лаосской дружбы он так лихо отплясывал рок-н-ролл, что у протеза сорвалась резьба, отвалилась стопа, четырехмиллиметровая сталь лопнула. Протезы были рассчитаны на инвалида, Валерий Бурков к тому времени считал себя совершенно здоровым человеком…
Несмотря на тяжелое ранение, Валерий Бурков вернулся в строй, восстановился в армии. Поступил в Военно-воздушную академию имени Гагарина. На танцевальной площадке в кафе при Доме офицеров встретил свою будущую жену Ирину. Узнав, что у этого веселого, оптимистично настроенного парня нет ног, она решила, что это именно тот мужчина, которого она искала. Они поженились, а в 1986-м у них родился сын Андрей.
Окончив академию, Валерий Бурков продолжил службу в Главном штабе ВВС, по собственной инициативе разработал нормативную базу для авианаводчиков.
В 1991-м был удостоен звания Героя Советского Союза. А в апреле 1994-го в Кубинке на празднике, посвященном 60-летию учреждения звания Героя Советского Союза, взял и вместе с инструктором прыгнул на протезах с парашютом. В том же году, в 37 лет, Валерий Бурков крестился. Этому способствовала тетя, верующий человек, которая приехала к ним в гости с Камчатки.
— К этому надо было очень серьезно подходить. А я тогда даже не знал, кто такой Иисус и Святая Троица, — делится Валерий. — Таинство крещения ведь в том, что ты становишься воином Христовым, объявляешь войну сатане. Я объявил войну демонам, будучи к ней совершенно не готовым. Вот они мне физиономию в грязи и изваляли. Пять лет у меня было пьянство. Был такой период в моей жизни.
Валерий Бурков прошел огонь, воду и медные трубы. Был советником президента, активно работал во Всероссийском обществе инвалидов, возглавлял фонд «Герои Отечества», вращался в большой политике, был депутатом, занимался бизнесом. Его кандидатуру рассматривали на пост губернатора Курганской области. Но Валерий Бурков все больше осознавал, что он в тупике, ничего его в жизни уже не радовало, в душе была пустота…
Еще в 2009-м он начал читать духовную литературу, воцерковляться. «Учился быть христианином», — объясняет Валерий. Господь призвал его к Себе, остановил в грехе.
В 2016-м Валерий Бурков принял монашество с именем Киприан. Службу он нес в православном мужском монастыре города Кара-Балта Жайылского района Чуйской области Киргизии.
Сейчас Валерий Бурков учится сразу в трех православных вузах Москвы и Санкт-Петербурга, получает специальности педагога и христианского психолога. И в то же время руководит центром душепопечения, психиатрической и психологической помощи «Добрый самарянин». Принимает всех, кто нуждается в помощи.
Теперь бывший штурман и авианаводчик в «спецназе божьем», ведет войну за души людей.
