Данте Алигьери
Биография
Данте Алигьери – итальянский поэт и писатель, богослов, политический деятель. Его вклад в развитие не только итальянской, но и мировой литературы неоценим. Он автор «Божественной комедии» и создатель девяти кругов ада, рая и чистилища.
Детство и юность
Родился Данте Алигьери во Флоренции. Его полное имя звучит Дуранте дельи Алигьери. Точная дата рождения поэта неизвестна, предположительно, появился он на свет в промежутке с 21 мая по 1 июня 1265 года.

Его прапрабабушкой была Альдигьери да Фонтана – женщина из состоятельной семьи. Сына она назвала Алигьери. Позднее это имя и перевоплотилось в известную всем фамилию.

Дед Данте был изгнан из Флоренции, когда проходило противостояние гвельфов и гибеллинов. На родину он вернулся лишь в 1266 году. Его отец Алигьери II был далек от политики, поэтому все время оставался во Флоренции.
Данте был человеком образованным, у него были познания в естественных науках, в средневековой литературе. Также изучал еретические учения той эпохи. Где он получил эти знания, неизвестно. Но его первым наставником был на тот момент популярный ученый и поэт Брунетто Латини.
Литература
Когда Данте увлекся сочинительством, доподлинно неизвестно, но создание произведения «Новая жизнь» относится к 1292 году. В него вошли далеко не все поэмы, написанные к тому времени. В книге чередовались стихи и фрагменты прозы. Это своеобразная исповедь, написанная Данте после смерти Беатриче. Также в «Новой жизни» множество стихов было посвящено его другу Гвидо Кавальканти, кстати, тоже поэту. Позднее ученые назвали эту книгу первой автобиографией в истории литературы.

Как и его дед, Данте в молодом возрасте увлекся политикой. В конце XIII века Флоренция участвовала в конфликте между императором и Папой. Алигьери стал на сторону противников папской власти. Сначала удача «улыбалась» поэту, вскоре его партии удалось возвыситься над противником. В 1300 году его избрали на пост приора.
Однако уже через год политическая ситуация круто изменилась – власть перешла в руки сторонников Папы. Его изгнали из Флоренции по выдуманному делу о взяточничестве. Также его обвинили в антигосударственной деятельности. На Данте наложили штраф – 5000 флоринов, а имущество арестовали, а позднее и вовсе вынесли смертный приговор. В это время он был за пределами Флоренции, поэтому, узнав об этом, решил в город не возвращаться. Так он стал жить в изгнании.

Оставшуюся жизнь Данте скитался по городам и странам, находил приют в Вероне, Болонье, Равенне, даже жил в Париже. Все последующие произведения после «Новой жизни» были написаны уже в изгнании.
В 1304 году он приступил к написанию философских книг «Пир» и «О народном красноречии». К сожалению, оба произведения так и остались незаконченными. Связано это с тем, что Данте начал работу над своим главным трудом – «Божественной комедией».

Примечательно, что изначально свое сочинение поэт назвал просто «Комедия». Слово «божественная» к названию прибавил Джованни Боккаччо – первый биограф Алигьери.
15 лет он писал это произведение. Данте олицетворял себя с главным лирическим героем. В основе поэмы – его путешествие по загробному миру, в которое он отправляется после смерти возлюбленной Беатриче.
Произведение состоит из трех частей. Первая – это «Ад», состоящий из девяти кругов, где грешники располагаются по степени тяжести их падения. Сюда Данте поместил политических и личных врагов. Также в «Аду» поэт оставил тех, кто, как он считал, жил не по-христиански и аморально.

«Чистилище» он описал семью кругами, которые соответствуют семи смертным грехам. «Рай» исполнен в девяти кругах, которые получили названия основных планет солнечной системы.
Это произведение до сих пор окутано легендами. Например, Боккаччо утверждал, что после смерти дети Данте не могли найти последние 13 песен «Рая». И обнаружили они их только после того, как к сыну Якопо во сне пришел сам отец и сообщил, где они спрятаны.
Личная жизнь
Главной музой Данте стала Беатриче Портинари. Впервые он увидел ее, когда ему было всего 9 лет. Разумеется, в столь юном возрасте своих чувств он не осознал. Он встретился с девушкой только спустя девять лет, когда она уже вышла замуж за другого мужчину. Только тогда он и понял, как сильно ее любит. Беатриче была для поэта единственной любовью на всю жизнь.

Он был настолько стеснительным и застенчивым молодым человеком, что за все время лишь дважды разговаривал со своей возлюбленной. А девушка даже и не подозревала о его чувствах к себе. Наоборот, Данте ей казался высокомерным, раз не разговаривал с ней.
В 1290 году Беатриче скончалась. Ей было всего 24 года. Точная причина ее смерти неизвестна. По одной из версий, она умерла во время родов, по другой – она стала жертвой эпидемии чумы. Для Данте это было ударом. До конца дней своих он любил только ее и лелеял ее образ.

Через пару лет он женился на Джемме Донати. Она была дочерью лидера флорентийской партии Донати, с которой семья Алигьери враждовала. Разумеется, это был брак по расчету, и, скорее всего, по политическому. Правда, позднее у пары родились трое детей – сыновья Пьетро и Якопо и дочь Антония.
Несмотря на это, когда Данте приступил к созданию «Комедии», он думал лишь о Беатриче, и написана она была в прославление этой девушки.
Смерть
Последние годы жизни Данте жил в Равенне под покровительством Гвидо да Полента, он был его послом. Однажды он поехал в Венецию, чтобы заключить мирный договор с республикой Святого Марка. На обратной дороге поэт заболел. Скончался Данте в ночь с 13 на 14 сентября 1321 года. Причиной его смерти была малярия.
Похоронили Данте Алигьери в церкви Сан-Франческо в Равенне, на территории монастыря. В 1329 году кардинал потребовал, чтобы монахи предали тело поэта публичному сожжению. Каким образом смогли «выкрутиться» монахи из сложившейся ситуации, неизвестно, но останки поэта никто не тронул.

К 600-летию со дня рождения Данте Алигьери было принято решение отреставрировать церковь. В 1865 году строители обнаружили в стене деревянный ящик, на котором была вырезана надпись – «Кости Данте положил сюда Антонио Санти в 1677 году». Эта находка стала международной сенсацией. Никто не знал, кто этот Антонио, но некоторые предположили, что это вполне может быть родственник художника Рафаэля.
Останки Данте были перенесены в мавзолей поэта в Равенне, где и остаются по сей день.
Данте Алигьери
Данте Алигьери (Dante Alighieri) был одним из самых выдающихся поэтов и мыслителей эпохи средневековья, определивший вектор развития общеевропейской культуры. Его творчество сыграло важную роль в формировании итальянского литературного языка.
Удивительно, но поэзия и философская картина мира этого неординарного, глубоко мыслящего и в высшей степени чувственного человека остаётся актуальной и интересной на протяжении более семи столетий.
Биография
О судьбе Данте Алигьери сохранилось мало информации, подтверждённой документальными источниками. Одним из первых людей, исследовавших жизнь поэта, был выдающийся писатель Раннего Возрождения, Джованни Боккаччо (Giovanni Boccaccio). На основании его трудов и автобиографичных текстов самого Алигьери и проводились многочисленные научные работы историков последующих эпох.
При этом все перипетии в судьбе Алигьери, равно как и формирование его мировоззрения, необходимо рассматривать лишь через призму бурных политических баталий, развернувшихся в средневековой Италии. На рубеже XIII – XIV столетий это был раздроблённый на множество мелких городов-государств и княжеств регион. Данте и его современники переживали непростой период, главными особенностями которого были отсутствие единства власти и постоянные противостояния между папским и императорским правлением. Неутихающие политические волнения во многом задали трагический тон жизненного пути поэта.
Происхождение
Ориентировочной датой рождения Данте Алигьери считается 1265 год. Он появился на свет во Флоренции (Firenze), одном из самых передовых городов Италии. Согласно преданию предки великого поэта происходили из знатного и состоятельного римского рода, и сыграли весомую роль в становлении тосканской столицы. Сохранившиеся до наших дней рукописи свидетельствуют о том, что прадед Данте принадлежал к аристократии и был посвящён в рыцари.
Образование
Крайне противоречивы мнения исследователей биографии поэта относительного его образования. По одной из версий в 80-х годах XIII столетия Данте был студентом Болонского университета (Università di Bologna) – самого престижного учебного заведения Европы. Творческое наследие Алигьери свидетельствует о высоком уровне его просвещённости: он был знаком с работами античных авторов и литературными творениями своих современников, великолепно ориентировался в естественных науках, и на протяжении всей жизни непрестанно занимался самообразованием, постигая новые горизонты.
Главным учителем и наставником Данте, имя которого с большим почтением упоминается самим поэтом, был флорентийский литератор, учёный, энциклопедист и видный политический деятель Брунетто Латини (Brunetto Latini).
Творчество – ранний этап
Доподлинно неизвестно, когда именно Алигьери увлёкся сочинительством. Исследователи его текстов утверждают, что становление в творчестве осуществлялось под влиянием стихов известного итальянского поэта Гвиттоне д’Ареццо (Guittone d’Arezzo), хотя сам Данте, давая позже оценку своей деятельности, отрицал этот факт.
Особую роль сыграла литературная школа «Дольче стиль нуово» (Dolce stil nuovo), характерной особенностью которой было воспевание неземной любви к женщине и философское видение в величавом образе возлюбленной высшей божественной сущности. Недаром в переводе с итальянского название этого направления поэзии звучит как «сладостный новый стиль». Ярких представителей необычных для того времени стихотворных форм – Гвидо Кавальканти (Guido Cavalcanti) и Гвидо Гвиницелли (Guido Guinizelli), Алигьери считал не только друзьями, но и главными учителями в лирике.
Первый сборник произведений Данте, состоящий преимущественно из сонетов и небольшого фрагмента прозаического текста, вышел в свет примерно в 1283 – 1293 годах. Книга была написана на итальянском языке и носила название «Новая жизнь» (La Vita Nuova). Дебютные произведения Алигьери заключают в себе все элементы «Дольче стиль нуово»:
Сам Алигьери признавался, что его рождение, как поэта, произошло благодаря глубокому и трепетному чувству к женщине, образ которой он бережно хранил в душе на протяжении всей жизни. Имя своей прекрасной возлюбленной, Беатриче, Данте увековечил, сделав его практически нарицательным.
Любовь и семья
Беатриче Портинари (Beatrice Portinari) была единственной и настоящей музой поэта. Пылкие чувства Алигьери, близкие к обожествлению своего объекта страсти, стали хрестоматийным примером глубокой платонической любви. К сожалению, сохранилось мало документальных свидетельств открывающих завесу тайны личности этой женщины. Со слов Джованни Боккаччо Беатриче приходилась дочерью известного флорентийского банкира, жившего по соседству с семейством Алигьери.
Второй раз они встретились и разговаривали на одной из улиц Флоренции спустя годы, когда юная красавица была уже замужней дамой, и любовь Данте к ней воспылала с большей силой. Беатриче умерла рано, в возрасте 24-25 лет, и это событие стало для молодого человека настоящей трагедией, едва не закончившейся для него самого смертью.
Спустя 1-2 года после кончины возлюбленной Алигьери женился на Джемме да Манетто Донати (Giemma da Manetto Donati), дочери влиятельного политика. Это был брачный союз, заключённый по расчёту, довольно типичный для той эпохи. У пары родилось двое сыновей и дочь. Большую часть жизни супруги находились в разлуке. Примечательно, что Алигьери не упомянул имя жены ни в одном из своих произведений.
Участие в политической жизни
Следуя семейной традиции, Данте Алигьери был активным участником событий на политической арене Флоренции. Первые упоминания о нём, как о государственном деятеле относятся к 1296 – 1297 годам. Неравнодушный к судьбе родного края, Данте часто выдвигался на почётные должности, участвовал в законотворчестве и выполнял непростые дипломатические миссии. В 1300 – 1301 годах он был избран в коллегию приоров (орган власти, аналогичный современному городскому правительству).
Ожесточённая борьба развернулась между двумя враждующими политическими силами: гвельфами (guelfi), выступавшими за единство страны и домирирующее влияние понтифика, и гибеллинами (ghibellini), поддерживавшими власть императора Священной Римской империи.
Позже, в самой партии сторонников папы, господствовавшей в городе, произошёл раскол: она разделилась на «чёрных» и «белых». Первые по-прежнему поддерживали церковников, а вторые – ратовали за независимость Флорентийской республики (Repubblica fiorentina) от указов высшего духовенства и рассчитывали на укрепление монархии. Алигьери принадлежал к «белой» фракции гвельфов, остававшейся правящей силой до военного переворота 1302 года.
Скитания
В течение почти 20-летнего изгнания, до самой своей смерти Данте Алигьери странствовал в разных уголках Италии и не оставлял надежды вернуться на родину, но все его попытки оказались тщетными. Полный тревожных чувств он продолжал творить свои великие произведения даже в условиях скитальческого существования. Поэт жил в Вероне (Verona), под покровительством кондотьера, Бартоломео I делла Скала (Bartolomeo I della Scala), позже переехал в Болонью (Bologna), Луниджану (Lunigiana). В 1309 – 1310 годах Алигьери нашёл пристанище в Париже, но спустя непродолжительный период покинул Францию.
В это время германский король Генрих VII предпринял поход на Италию, одержимый идеей восстановить там полную императорскую власть. Он амнистировал всех изгнанников противоборствующих партий и пытался всячески примирить конкурирующие аристократические кланы. Данте, видевший в сильной монархии спасение для Италии, проникся очередной надеждой вернуться во Флоренцию. Однако, Генрих VII умер в 1313 году (многие историки склонны считать, что он был отравлен), а вместе с кончиной императора ослабли перспективы изгнанника вновь обрести родину.
По некоторым источникам Данте было предложило вернуться в дорогой для его сердца город при условии публичного отречения от политических идеалов, но гордый и верный своим убеждениям Алигьери отказался проходить унизительную процедуру.
В 1315 году сеньория вынесла повторный смертный приговор, вместе с ним навсегда развеялись мечты о Флоренции. В 1316-1317 годах правитель города Равенна (Ravenna), Гвидо Новелло да Полента (Guido Novello da Polenta), принял Алигьери, предложив ему должность при своём дворе.
Творчество в период зрелости
В произведениях, созданных в период ссылки, Данте выступал как исследователь, литературовед, просветитель, философ и богослов. Он написал трактаты, посвящённые народному языку, общественно-политической проблематике, принципам морали средневекового общества, вопросам о свойствах души и интеллекта. Библиография произведений Алигьери включает в себя следующие работы:
Божественная комедия
Поэма «Комедия», получившая впоследствии благодаря Джованни Боккаччо название «Божественная» (т. е. «великолепная»), входит в список лучших произведений мировой литературы.
Данте трудился над её созданием почти 15 лет, и успел закончить последние строки незадолго до своей смерти. Первое печатное издание увидело свет в 1472 году. Произведение состоит из трёх частей, каждая из которых включает в себя 33 песни:
В тексте поэмы встречаются как простонародные выражения, так и высокопарная лексика литературного языка. Особенность стиля – обилие аллегорических символов, наполненных глубокой смысловой насыщенностью, живописностью, реалистичностью и драматизмом. Все события повествуются от первого лица.
В основе сюжета – мистическая история героя, отправившегося после смерти возлюбленной в путешествие по загробному миру, в котором он проходит девять кругов ада, чистилище и сферы рая. В процессе странствия Данте встречает своих современников и знаменитых личностей прошлых эпох со всеми их радостями и печалями, политическими убеждениями и жизненными пристрастиями, и с позиции гуманиста и мудреца даёт моральную оценку совершённых деяний.
На протяжении нескольких столетий литературоведы по-разному толковали смысл «Божественной комедии», но всегда оставалось неизменным понимание величайшей ценности этого гениального произведения: поэма Алигьери представляет собой настоящую энциклопедию политической, культурной, религиозной и научной жизни средневековья.
Смерть
Данте скончался в 1321 году от малярии, он заразился смертоносной болезнью, возвращаясь из поездки в Венецию (Venezia), куда прибыл с миротворческой миссией, как посол правителя Равенны. Алигьери был похоронен в базилике Сан-Франческо (Basilica di San Francesco) с большими почестями, достойными великого гражданина своей страны. Позже его прах был перенесён в построенный недалеко от церкви мавзолей, так называемую Гробницу Данте (Tomba di Dante).
Хорошо усвоенный ад
Как менялся образ Данте на протяжении семи веков
В сентябре этого года мир отметил 700-летие со дня смерти Данте Алигьери, первого Поэта новоевропейской культуры, автора одного из краеугольных произведений западного литературного канона — «Божественной комедии». Все эти семь веков искусство и литература ведут с Данте нескончаемый диалог. Тон этого диалога то и дело меняется, тематика меняется тоже, зато остается неизменным жадный интерес к одной-единственной части дантовского мироздания.
Текст: Сергей Ходнев

Доменико ди Микелино. «Данте и его комедия», фреска в соборе Санта-Мария-дель-Фьоре, Флоренция, 1465
Фото: © Luisa Ricciarini / leemage via AFP
Доменико ди Микелино. «Данте и его комедия», фреска в соборе Санта-Мария-дель-Фьоре, Флоренция, 1465
Фото: © Luisa Ricciarini / leemage via AFP
Икона Данте

Гюстав Доре. «Данте и Вергилий в девятом круге ада», 1861

Сандро Боттичелли. «Портрет Данте», 1495
Фото: Sandro Botticelli

Вильям-Адольф Бугро. «Данте и Вергилий в аду», 1850

Эжен Делакруа. «Ладья Данте», 1822

Данте Габриел Россетти. «Джотто пишет портрет Данте», 1852
Фото: Andrew Lloyd Webber Collection
Гюстав Доре. «Данте и Вергилий в девятом круге ада», 1861
Сандро Боттичелли. «Портрет Данте», 1495
Фото: Sandro Botticelli
Вильям-Адольф Бугро. «Данте и Вергилий в аду», 1850
Эжен Делакруа. «Ладья Данте», 1822
Данте Габриел Россетти. «Джотто пишет портрет Данте», 1852
Фото: Andrew Lloyd Webber Collection
Данте — не только в переносном смысле икона. Старинные «иконописные подлинники» (то есть справочники для иконописцев, учившие, как писать того или иного святого) уверенно сообщали, что, например, Николай Чудотворец «сед, брада невелика, курчевата, на плеши мало кудерцов» — только так его надлежало изображать. Относительно Алигьери тоже есть настолько въевшиеся в наш визуальный опыт портретные приметы, что при словах «образ Данте» мы сейчас представляем себе не строчки поэмы, не филологические тома, а именно что конкретное и узнаваемое лицо.
В профиль — орлиный нос, глубокая переносица, тяжелые веки, выдающаяся нижняя челюсть, гордый подбородок (портрет кисти Боттичелли). То же самое лицо, впрочем, мы запросто можем вообразить с насупленными бровями и поджатыми губами («Диспута» Рафаэля), а можем — с заинтересованно-пристальным взглядом и с полуулыбкой (фреска Андреа дель Кастаньо). Образ дополняет красная долгополая «тога» и красный же капюшон-колпак, на который живописцы Возрождения норовили возложить еще и лавровый венок.
Это феноменально любопытная вещь. Из людей позднего Средневековья нет больше никого, чьи черты казались бы нам до такой степени знакомыми — знакомыми накрепко, почти интимно, так, как если бы это был, например, прадедушка, которого мы не застали, но зато фотографий его сохранился целый сундучок. Пусть перечисленные выше изображения созданы спустя многие десятилетия после смерти Данте, но ведь была же и традиция: все принимают к сведению, что первый из его сохранившихся портретов — приписываемая Джотто фреска в нынешнем флорентийском дворце Барджелло — почти прижизненный, как известно. А это как будто бы дорогого стоит.
Если начистоту — не стоит. На фреске Джотто, например, очертания подбородка совсем не те, что у Боттичелли. На еще более ранней анонимной фреске во флорентийском палаццо деи Джудичи, которую с недавних пор стали считать самым-самым первым портретом поэта, нет и орлиного носа. Ответ на это готов: живописцы Треченто вообще не были увлечены идеей портретного сходства в нашем понимании, а вот Боккаччо же писал черным по белому: «Лицо у него было продолговатое и смуглое, нос орлиный, глаза довольно большие, челюсти крупные, нижняя губа выдавалась вперед». Но Боккаччо, во-первых, Данте не видал, ему было восемь лет, когда тот умер; во-вторых, описание Боккаччо дважды настойчиво упоминает бороду (курчавую притом) — что совсем уж идет вразрез с установившейся в XV веке иконографией. Но она сильнее: ее гипнозу мы не сопротивляемся и сейчас.
Иконография эта оказалась невероятно устойчивой — попробуйте найти за все эти 700 лет хотя бы одного бородатого Данте. Бесчисленные живописцы изображали его в, общем-то, таким же, каким он написан, например, на знаменитой фреске Доменико ди Микелино (1465) в Санта-Мария-дель-Фьоре. Помимо живописной манеры менялся разве что цвет одежд. Так, Бронзино («Данте, созерцающий чистилище», 1530) сохранил традиционный красный цвет. У Бугро («Данте и Вергилий в аду», 1850) поэт, с ужасом созерцающий муки графа Уголино и его сыновей, тоже в красном. Как и на нескольких картинах Данте Габриела Россетти. Зато у Делакруа на этапной для европейской живописной дантианы «Ладье Данте» — в темно-зеленом. Но это мелочи, тем более что и красный, и зеленый равно перекликаются с цветовой символикой «Божественной комедии».

Федерико Цуккари. «Восьмой круг, вторая щель: льстецы. Третья щель: святокупцы. Папа Николай III. Ад, песни XVIII–XIX», 1586–1588
Фото: Uffizi Gallery, Florence

Федерико Цуккари. «Первый круг. Спуск в Лимб. Ад, песнь IV», 1586–1588
Фото: Uffizi Gallery, Florence

Федерико Цуккари. «Темный лес. Ад, песнь I», 1586–1588
Фото: Uffizi Gallery, Florence
Федерико Цуккари. «Восьмой круг, вторая щель: льстецы. Третья щель: святокупцы. Папа Николай III. Ад, песни XVIII–XIX», 1586–1588
Фото: Uffizi Gallery, Florence
Федерико Цуккари. «Первый круг. Спуск в Лимб. Ад, песнь IV», 1586–1588
Фото: Uffizi Gallery, Florence
Федерико Цуккари. «Темный лес. Ад, песнь I», 1586–1588
Фото: Uffizi Gallery, Florence
Найденное художниками Кватроченто суггестивное сочетание черт — «тень Данта с профилем орлиным» — тем успешнее проникало в массовое сознание, что поэт появлялся отнюдь не только в станковой и монументальной живописи. История рецепции Данте и его поэмы преломлялась еще и в графических иллюстрациях к «Божественной комедии». В XVI столетии ее иллюстрировал маньерист Федерико Цуккари, в начале XIX ее мистической образностью упивался Блейк, макабрической образностью — Фюсли; в ХХ веке самый престижный заказ на цикл иллюстраций (к 700-летию со дня рождения Алигьери) получил Сальвадор Дали, вдоволь поигравшийся с опытами чуть ли не всех своих предшественников на этом поприще.

Сандро Боттичелли. «Бездна Ада», 1480–1490
Фото: Vatican Library

Сандро Боттичелли. «Наказание лицемеров и льстецов. Ад XVIII», 1480–1490
Фото: Staatliche Museen, Berlin

Сандро Боттичелли. «Бездна Ада», 1480–1490
Фото: Fine Art Images/DIOMEDIA

Сандро Боттичелли. «Ад X. С Данте и Вергилием», 1480
Фото: Vatican Library

Сандро Боттичелли. «Ад», 1480–1490
Фото: Fine Art Images/DIOMEDIA
Сандро Боттичелли. «Бездна Ада», 1480–1490
Фото: Vatican Library
Сандро Боттичелли. «Наказание лицемеров и льстецов. Ад XVIII», 1480–1490
Фото: Staatliche Museen, Berlin
Сандро Боттичелли. «Бездна Ада», 1480–1490
Фото: Fine Art Images/DIOMEDIA
Сандро Боттичелли. «Ад X. С Данте и Вергилием», 1480
Фото: Vatican Library
Сандро Боттичелли. «Ад», 1480–1490
Фото: Fine Art Images/DIOMEDIA
Вершин, впрочем, в этой истории две. Первая — Сандро Боттичелли: он, боготворивший Данте и глубоко изучивший «Комедию», сначала создал эскизы иллюстраций для печатного издания 1481 года (увы, награвированных довольно неловко). А потом по заказу Лоренцо ди Пьерфранческо де Медичи, родственника Лоренцо Великолепного, начал работу над роскошной рукописной версией поэмы. Труд этот закончен не был, но даже незавершенные рисунки — шедевр не только графики, но и рефлексии о поэтике «Божественной комедии». А созданное для этой рукописи скрупулезное изображение воронкообразной «преисподней в разрезе» со всеми ее концентрически уменьшающимися кругами превратилось в своего рода наглядное пособие по изучению географии дантовского ада.
Вершина вторая — Гюстав Доре. Полторы сотни его гравюр к «Божественной комедии» (1861, 1868) подытожили осмысление Данте художниками романтизма, пусть и не всегда выигрышно: слащавые иллюстрации к «Раю» отчаянно пусты и невыразительны как на подбор. И все же успех цикла Доре был тотальным. На долгие десятилетия он превратился в канонически-типовую изобразительную версию «Комедии» (особенно «Ада», конечно), сопровождавшую ее парадные издания на самых разных языках.

Гюстав Доре. «Самоубийцы в виде деревьев», 1890

Гюстав Доре. «Отрубленная голова Бертрана де Борна говорит», 1885

Гюстав Доре. «Песнь XXIII», 1883

Гюстав Доре. «Скупцы и расточители», 1857

Гюстав Доре. «Песнь X. Данте и Вергилий у Фаринаты», 1863

Гюстав Доре. «Алхимик Капоккьо и Джанни Скикки деи Кавальканти», 1890
Гюстав Доре. «Самоубийцы в виде деревьев», 1890
Гюстав Доре. «Отрубленная голова Бертрана де Борна говорит», 1885
Гюстав Доре. «Песнь XXIII», 1883
Гюстав Доре. «Скупцы и расточители», 1857
Гюстав Доре. «Песнь X. Данте и Вергилий у Фаринаты», 1863
Гюстав Доре. «Алхимик Капоккьо и Джанни Скикки деи Кавальканти», 1890
Немыслимое количество всей этой живописи и графики вроде бы очень понятно: Данте — «верховный Поэт», sommo Poeta, его «Комедия» — одно из ключевых для европейской цивилизации произведений. Но легко заметить, что хронология тут очень неравномерна. Это другие ключевые опусы вроде «Илиады» охотно иллюстрировали везде и всегда. В случае с Данте он сам и его поэма взысканы вниманием художников в XV веке, в XVI — а потом провал. После которого опять начинается бурный взлет — уже в XIX столетии. Почему так вышло?
Культ Данте
На самом-то деле не было монолитного, универсального, неизменного на протяжении всех этих семи веков культа Данте. Перипетии этого культа — не просто очень показательный образец меняющейся литературной репутации, хотя и это важно. Классическое представление о литераторе как моральном авторитете, пророке, созерцателе и судии, поэте, который «больше чем поэт», именно от Данте, по сути, берет отсчет. Но Данте случалось быть и примером совсем другого: был авторитет — и нет его, остались только досада и непонимание: и что раньше в этом авторитете могли находить?
Сначала, конечно, было безраздельное благоговение. Поэма ходила во множестве списков, простые души, неспособные разделить исторического Данте Алигьери и лирического героя «Комедии», всерьез верили, что поэт при жизни совершил свое путешествие по потустороннему миру. Души менее простые изучали и комментировали поэму, но этого казалось недостаточно: уже в XIV столетии появились публичные институции, которые за казенный счет объясняли и толковали всем желающим «Комедию», словно Писание на богословских факультетах (первую такую «кафедру» учредил Боккаччо во Флоренции). Сто лет спустя поэма уже переведена на латынь и испанский, чуть позже, в XVI веке — на французский.
Но даже и в эти первоначальные три века безусловной славы сама психология восприятия Данте неуловимо меняется. Боккаччо пишет о нем почтительно, но с ровным радостным умилением. Совсем другое дело Микеланджело, изучавший Данте всю жизнь — и так основательно, что его вынужден был признать глубоким дантоведом даже ненавидевший его Леонардо (сам, похоже, довольно равнодушно относившийся и к «Божественной комедии», и к ее автору). Буонарроти тоже куда как почтителен, вплоть до того, что отсылками именно к дантовскому аду уснащает свой «Страшный суд». И все же Данте для него уже не мирный светоч, а прежде всего фигура трагическая, гордый страдалец, отвергнутый родиной и непонятый толпой. «…Не нужны / Озлобленной толпе его созданья,— / Ведь для нее и высший гений мал»,— писал Микеланджело. И еще: «Так совершенству низость мстит от века, / Один пример из тех, которых — море! / Как нет подлей изгнания его, / Так мир не знал и выше человека». Все это наверняка продиктовано еще и биографией самого Буонарроти, его собственным душевным складом и его религиозностью, но не важно; микеланджеловское «будь я, как он!» — не только горделивость, это еще удивительная форма вживания в общеизвестный классический текст, острое чувство персонального контакта с его автором, совершенно непонятное для Средневековья, но зато очень понятное для нас сегодня.
Этот-то контакт совершенно пропадает в XVIII столетии. «Божественная комедия», знакомство с которой считалось обязательным для каждого интеллектуала, поэма, уже успевшая было оказать влияние на национальные литературы далеко за пределами Италии, внезапно оказалась слишком «готической». Варварской, иррациональной, мракобесной. В 1750-е поэт-иезуит Саверио Беттинелли готов признать за Данте благородство души и богатство фантазии, но категорически отказывает «Комедии» в божественности: высокий предмет требует ясности, гармоничности, естественности — а тут ни вкуса, ни стиля, ни стройности. Беттинелли, положим, за пределами Италии вряд ли читали очень многие. Зато все читали Вольтера — который даже перевел несколько фрагментов «Комедии», но, по сути, только для того, чтобы обсмеять их, снабдив убийственными комментариями. Ариосто и Тассо — вот это действительно великие эпические поэты, а Данте — недоразумение. Счастье еще, что эту безвкусицу никто в Европе уже не читает, писал Вольтер в «Философских письмах».
И вдруг все опять меняется — примерно тогда же, когда к Данте обращаются Блейк и Фюсли. Романтики увидели в поэте своего прародителя. Мол, сначала свет свободной народной поэзии забрезжил в стихах трубадуров Прованса, потом он почил на Алигьери — и тот совершил великий переворот: сокрушил господство латыни, упразднил рабское подражание античным формам.
В самом деле: Данте, при всей его неподъемной учености и при догматичности его картины мира, в то же самое время предельно свободен и субъективен — иначе и не было бы дерзкой детальности этого путешествия от врат ада к эмпирею. Что до готичности, то это в первой половине XIX века, понятно, аттестация крайне заманчивая, как и сама фантасмагоричность образов поэмы и та изломанность, которая так печалила теоретиков Просвещения. Расчувствованная еще Микеланджело фигура несчастного гения-одиночки тоже не могла романтическому сознанию не импонировать. Патриотизм Данте в эпоху национального пробуждения воспринимался еще как остро и восторженно. Словом, каждое лыко тут было в строку.
С одной стороны — вневременной гений, с другой — вершина Средневековья, воплощение его загадочной прелести и мистического сознания. Таким Данте будут любить и позже: он — важнейший культурный герой для прерафаэлитов, назорейцев и им подобных. Он же — драгоценный учитель для символистов, и европейских, и русских. Для XIX века он остался автором не «Новой жизни», не «Пира», не «Монархии», а «Божественной комедии» — и только ее. Поэму переводят на все новые языки, порождая споры о принципах художественного перевода, остающиеся во многом актуальными до сих пор. Отдельные образы и подсюжеты «Комедии» постепенно просачиваются из элитарной культуры в массовую, и тут уж совершенно неважно, что одновременно Данте становится предметом все более фундаментальных историко-филологических исследований. Ни Тассо, ни Ариосто не снилась такая всесторонняя апроприация в буржуазном обществе. Которое, помимо литературных перепевов дантовских мотивов и их живописной интерпретации, открыло и еще один уровень их постижения — звуковой, музыкальный.
Звук Данте
Строго говоря, композиторы к Данте спорадически обращались давно. Ренессансные мадригалисты предпочитали Петрарку и его последователей, но, например, у Луки Маренцио есть и мадригалы на тексты дантовских сонетов. Замечательнее, впрочем, другое. «Божественная комедия» — не «Освобожденный Иерусалим» и не «Неистовый Роланд», в ней нету увлекательных историй со счастливым концом и с потенциалом превращения в благонравно-развлекательное зрелище. И тем не менее едва-едва появилась опера, как и в ней проступил дантовский след.
Не на уровне сюжетов, правда, а на уровне образности. В «Орфее» Клаудио Монтеверди (1608) главного героя, спускающегося в преисподнюю, сопровождает Надежда. Но когда они вдвоем оказываются у врат ада (ада, заметим, языческого — царства Плутона), Надежда грустно говорит Орфею: вот тут нам придется расстаться, видишь, тут у порога написано: «Lasciate omai Speranza voi ch’entrate». Ну и речь Орфея перед Хароном либреттист монтевердиевской оперы Алессандро Стриджо примечательным образом выписал вполне дантовскими терцинами.
Дальше опять зияние: ни зрелое барокко, ни классицизм интересоваться Данте не собирались — тут все ровно так же, как и с литературой. Зато для романтиков именно Данте оказался, во-первых, приоритетным литературным материалом для совершенно революционной вещи. Откликаться на вокальный текст чисто музыкальными фигурами, иллюстрировавшими эмоции, прекрасно умели еще композиторы барокко, но это умение из живой практики давно превратилось в шифр с потерянным ключом. Высший пилотаж романтической музыки — создать не в вокальном, а «чистом», инструментальном произведении художественную импрессию, отображение сюжетной ситуации из того или иного произведения, и чем отчаяннее эта ситуация, тем лучше. А что же может быть отчаяннее во всей мировой литературе, чем вечное, неизбывное страдание грешников, которое Данте показывает с таким человеческим спектром чувств — ужас, любопытство, сострадание, праведное злорадство?
Ференц Лист еще в 1837-м начал работать на фортепианной сонатой-фантазией, красноречиво озаглавленной потом «По прочтении Данте». Получалось, что великий эксцентрик-виртуоз (до старости, кстати, гордившийся своим портретным сходством с тем условным образом Алигьери, о котором было сказано), прочитав Данте, вынес к слушателю в данном случае один-единственный сюжет — историю Паоло и Франчески. Это был отнюдь не последний казус: к истории роковых любовников еще не раз обращалась и симфоническая музыка («Франческа да Римини» Чайковского), и музыка оперная. Уже в начале ХХ века появится сразу несколько оперных решений этого сюжета. В 1914-м Риккардо Дзандонаи пишет на либретто д’Аннунцио свою «Франческу да Римини», но еще раньше, в 1905-м, появляется одноименная опера Рахманинова — где и сам Данте наконец становится оперным героем. Эпизодическим, правда: пролог оперы, надлежащим образом демонстрируя вихри и стоны второго адского круга, выводит на сцену и самого поэта, и Вергилия.
Во-вторых, здесь и там возникали намерения создать что-то последовательное, ослепительное и грандиозное, осмысляя «Комедию» во всей ее целости. Это было бы очень в духе занебесных дерзаний романтического ума, но увы: материал так никому и не дался. Тот же Лист уже в 1850-х задумал трехчастную «Данте-симфонию» с хором, где все три кантики получили бы полновесное музыкальное (даже музыкально-драматическое отчасти) воплощение. Композитор воображал что-то вроде мультимедийного шоу — исполнение симфонии должны были сопровождать проекции неких картинок к «Божественной комедии» при помощи волшебного фонаря и театральная машинерия, призванная изображать бури и громы. Но получились только две части, крайне выборочно откликающиеся на тематические устремления поэмы; писать «Рай» Листа отговорил Вагнер, убежденный, что последняя кантика — самая слабая, самая бедная на вдохновляющие по меркам современного композитора предметы, да и не стоит в передовом XIX столетии автору из плоти и крови воспарять в схоластическо-трансцендентные сферы.
Много лет спустя амбициозный Пуччини задумал свой собственный оперный триптих по мотивам «Божественной комедии» — и получился даже еще менее очевидный результат. Из трех опер с «Божественной комедией» напрямую соотносима только одна, «Джанни Скикки». При этом, хотя история флорентийского прохиндея позаимствована из «Ада» (а точнее, из анонимного комментария XIV века — в самой поэме не описываются события, приведшие Скикки в преисподнюю), это лирическая комедия, в которой инфернальность не возникает даже на горизонте.
Сейчас идея освоить «Божественную комедию» в монументальной и традиционной музыкальной форме может показаться совсем экзотической — но это ничуть не мешало композиторам последних двух десятилетий здесь и там апеллировать к дантовскому творчеству. Отвлекаются от «Комедии» они очень редко. Ну вот Владимир Мартынов создал оперу «Vita nuova», написав вместе с Эдуардом Бояковым либретто по «Новой жизни» (кажется, это всего лишь второй случай — первым в 1902 году стала оратория «Новая жизнь» Эрманно Вольфа-Феррари). В основном же, как и в позапрошлом столетии, композиторов показательно интересует даже не просто «Божественная комедия», а именно «Ад» — вплоть до оперы Лучии Ронкетти «Inferno», мировая премьера которой прошла во Франкфурте совсем недавно, в июне текущего года.





