freesmi_by
freesmi_by freesmi_by
Жизнь Марины Цветаевой была запутанной и трагичной, как и у многих гениев Серебряного века, а споры о личности поэтессы ведутся до сих пор. Современники и биографы пишут о сложном характере Марины и постоянных романах как с мужчинами, так и с женщинами. Несмотря на это, Цветаева и ее муж, белый офицер и литератор Сергей Эфрон, прожили вместе много лет и родили троих детей – Ариадну, Ирину и Георгия. К сожалению, судьба потомков поэтессы оказалась не менее тяжелой, чем у матери. Ирина умерла в раннем детстве, Георгий погиб в девятнадцатилетнем возрасте, а Ариадна, которая дожила до преклонных лет, много времени провела в лагерях и ссылках.
Марина Цветаева с мужем Сергеем Эфроном и детьми. Фото: vao-mos.info
Ариадна Эфрон
Первая дочь в семье Марины Цветаевой и Сергея Эфрона родилась в сентябре 1912 года. Родители были совсем молодыми – обоим не исполнилось и 20 лет. Мать назвала девочку громким именем Ариадна, хотя отец настаивал на более простом варианте вроде Кати или Маши, а в семье ее прозвали Алей. Марина много занималась воспитанием дочери – научила читать и писать, а в 6 лет дочь поэтессы уже вела дневник и писала первые стихи. Цветаеву она любила безумно – обращалась по имени и редко называла мамой, но считала чем-то вроде кумира или божества. В 1919 году она вместе с младшей сестрой Ириной попала в подмосковный приют, чуть не умерла от болезней и голода, но все время безумно тосковала по матери и писала ей письма.
Марина Цветаева с дочкой Ариадной. Фото: sprint-olympic.ru
Ариадна быстро повзрослела – отчасти из-за чересчур серьезного отношения родителей, отчасти из-за сложностей эпохи перемен. В 1922 году Марина с дочерью оставила Россию и переехала к Сергею заграницу. Семья жила в Германии, потом в Чехии и Франции, голодала и бедствовала, но Аля некоторое время училась в гимназии, а потом закончила школу искусств при Лувре. Образованием дочери в основном занималась Цветаева – девочка отлично разбиралась в литературе и истории, знала несколько языков.
Аля рано начала зарабатывать. Чтобы помочь матери и отцу, она сотрудничала с французскими журналами, делала иллюстрации к сказкам и даже вязала на заказ. В 30-х годах в семье Цветаевой и Эфрона начался раскол по идеологическим мотивам. Сергей с дочерью сочувствовали советской власти и скоро вернулись в СССР, где в 1939 году их арестовали с разницей в несколько месяцев.
Портрет юной Ариадны Эфрон. Фото: m-tsvetaeva.org
В 1948 году Ариадну освободили без права возвращения в Москву. Она поселилась в Рязани, некоторое время работала преподавателем в художественном училище, переписывалась с Пастернаком и другими литературными деятелями. Свобода продлилась недолго – повторно женщину арестовали в 1949 году и приговорили к ссылке в Красноярском районе без права возвращения. Ариадна работала художником-оформителем в клубе небольшого села и была реабилитирована только спустя 6 лет, когда ей исполнилось 43 года.
Фотография из личного дела Ариадны. Фото: memorial.krsk.ru
За годы ссылки дочь поэтессы практически разучилась жить на воле. Ей выделили небольшую квартир, и поначалу она спала на полу в окружении голых стен – у Али не было ничего, кроме рукописей матери и чудом сохранившейся большой плюшевой собаки. На помощь пришли литераторы и поклонники матери – дарили вещи, устроили на работу, подкармливали. К тому же, сильно подводило здоровье, подорванное годами тяжелого труда и голода – начались сильные боли в спине и груди.
Лечиться Ариадна уехала в город Тарусу, где когда-то бывала ее мать. Она надеялась, что чистый воздух, спокойствие и добрые воспоминания о родителях помогут ей восстановиться. В 1975 году женщина в очередной раз попала в больницу, где скончалась от обширного инфаркта, и была похоронена на местном кладбище. Создать семью Ариадна не успела – некоторое время она состояла в отношениях с Самуилом Гуревичем, но его расстреляли в 1951 году.
Ирина Эфрон
История Ирины Эфрон не менее печальна и трагична, чем истории двух других детей поэтессы. Чаще всего о ней говорят как о жертве – тяжелого времени или бездушия и холодности матери. Биографы размышляют, могла ли Цветаева, которой в голодные годы удалось вырвать из лап смерти старшую дочь, спасти и младшую. Ответить на этот вопрос спустя почти сто лет практически невозможно, как и определить отношение Марины к собственному ребенку.
Ира родилась в апреле 1917 года и сразу стала нелюбимым ребенком. Отношение к детям у Цветаевой вообще было своеобразным – она считала, что люди появляются на свет с «готовой» душой, поэтому должны быть одаренными и серьезными. Но, если старшая дочь Аля, которая с ранних лет писала стихи, попадала под эти критерии, то младшая совсем не соответствовала требованиям матери.
Ариадна и Ирина (справа). Фото: eksmo.ru
Ирина, по мнению некоторых современных психологов, отставала в развитии, что усугубляло неприязнь матери. Она не проявляла способностей к литературе, но очень любила петь мелодии собственного сочинения без слов. Но этого Цветаевой было мало. В итоге мать просто махнула рукой на «бездушного» ребенка и занялась старшей дочерью. О том, что отношение к младшему ребенку было по меньшей мере странным, вспоминают многие современники поэтессы. Вера Звягинцева говорила, что однажды Ирина просидела с ними целую ночь, но ее присутствие женщина заметила только под утро («в кресле, замотанном тряпками, болталась голова – туда-сюда»), причем Марина даже ни разу не подошла к девочке. А жена Мандельштама Надежда Яковлевна писала, что Цветаева привязывала малышку к ножке кровати в темной комнате. Причина заключалась в том, что однажды Ира в отсутствие матери и сестры съела полкочана капусты. Она вообще постоянно хотела есть, что тоже вызывало материнский гнев.
В 1919 году Марина отдала обеих дочерей в Кунцевский приют, выдав их за сирот. Скорее всего, это была вынужденная мера – наступили голодные годы, а на обеспечении государства дети могли получить хотя бы какую-то еду. Это оказалось серьезной ошибкой – Аля серьезно заболела. Навещая дочерей, Марина приносила еду только ей, а Ирину попросту игнорировала. Когда ей говорили, что ребенок часто кричит, она замечала: «При мне она не смела произнести ни звука. Узнаю ее гнусный нрав». Родственники не раз просили поэтессу отдать им девочку, но поэтесса отказывалась по непонятной причине.
В итоге Ирина умерла – как сказали в приюте, от голода и заброшенности. На похороны мать не приехала – объяснила это занятостью и тем, что психологически не могла появиться на погребении. И только спустя много лет Цветаева поняла, насколько ужасно поступила с младшей дочерью. Поэтесса просила у покойной прощения и даже написала проникновенное стихотворение, посвященное Ирине, но исправить уже ничего было нельзя.
Георгий Эфрон
Сын поэтессы и Сергея Эфрона появился на свет в феврале 1925 года. Отец много раз замечал, что мальчик в точности похож на мать – «вылитый Марин Цветаев!». С самого рождения Марина начала называть его Мур – производное от ее собственного имени и напоминание о любимом романе Гофмана «Житейские воззрения кота Мурра».
Цветаева, которая ранее признавалась в неприязни к детям, переменилась как по волшебству. Она просто обожала сына и много писала о нем в дневниках. Георгий-Мур действительно рос очень умным и развитым мальчиком, рано научился читать и писать, но о матери отзывался скорее сдержанно и слегка презрительно. Возможно, Марина просто избаловала позднего ребенка, что и стало причиной подобного отношения. Он называл ее по имени-отчеству и нередко «проходился» на материнский счет в своих дневниках.
Юный Георгий Эфрон. Фото: kulturologia.ru
Особенном яркими в этом смысле получились записи, сделанные после переезда в СССР, когда Муру было 15-16 лет. Он абсолютно не жалел мать, которой приходилось буквально выпрашивать еду, не собирался помогать ей, обвинял в глупости и безволии. Подобная заметка была сделана за день до самоубийства Цветаевой, и вполне можно предположить, что некоторые мысли парень произносил вслух. Биографы поэтессы считают, что определенную роль в ее смерти он все-таки сыграл. Марина же осталась верной себе – в прощальных письмах она признавалась в любви к сыну и просила родственников забрать Мура к себе.
Близкие выполнили предсмертную волю поэтессы только частично. Парень оказался в Чистопольском интернате, потом в Москве, дальше попал в эвакуацию в Ташкент. Жизнь была голодной и тяжелой, а помощи от родственников ждать не приходилось – отца уже расстреляли, сестра находилась под следствием. Изредка Мур получал деньги от тети Лилии Эфрон и ее мужа Самуила, Литфонда и некоторых культурных деятелей, но хватало их ненадолго.
Георгий Эфрон незадолго до гибели. Фото: magazines.gorky.media
В 1943 году Георгию удалось вернуться в Москву и стать студентом литературного института. После первого курса его забрали в армию – Эфрон воевал в штрафбате, куда попал как сын репрессированных. Буквально через год он получил серьезное ранение в боях под Оршей, после чего судьба сына Цветаевой неизвестна. Большинство историков полагают, что он умер от ран и похоронен в братской могиле в небольшом белорусском селе.
Дети Марины Цветаевой не оставили потомков, поэтому хранителями наследия поэтессы считаются внуки и правнуки ее сестры Анастасии. Она была не менее талантлива, чем сестра, но прожила долгую жизнь и умерла в возрасте 98 лет.
amok1
amok1
Как сложилась судьба детей Марины Цветаевой?
Марина Цветаева ушла из жизни не отпетой. Спустя полвека, в 1990 году, патриарх Алексий II дал благословение на ее отпевание, тогда как это делать в отношении самоубийц в РПЦ категорически запрещено.
Марина Цветаева и дочь Ариадна (Аля). Москва, 1916
Ариадна Сергеевна Эфрон: родилась 5 (18) сентября 1912;
скончалась 26 июля 1975.
Дочери Марины Цветаевой:
Ирина Эфрон (слева) и Ариадна Эфрон (Аля).
1919.
Ариадна Эфрон (Аля), дочь Марины Цветаевой.
Марина Цветаева и Мур (Георгий Эфрон).
1928.
Мур (Георгий Сергеевич Эфрон), сын Марины Цветаевой
1930-е годы.
Георгий Эфрон (Мур), Марина Цветаева.
Фавьер, 1935.
А.Крученых (сидит слева), Георгий Эфрон (Мур), Марина Цветаева (слева), Л.Либединская
Кусково, 1941.
Последняя прижизненная фотография Марины Цветаевой.
Георгий Сергеевич Эфрон (Мур), сын Марины Цветаевой
Чистополь, 7 ноября 1941.
Этой фотографии Марина Цветаева уже не увидела (Цветаева погибла 31 августа 1941).
Предсмертная записка сыну:
«Мурлыга! Прости меня, но дальше было бы хуже.
Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно.
Пойми, что я больше не могла жить.
Передай папе и Але — если увидишь — что любила их до последней минуты
и объясни, что попала в тупик».
Георгий Сергеевич Эфрон (Мур), сын Марины Цветаевой
1944?
И ранили. Смертельно. 7 июля под деревней Друйка.
После боя в книге учета полка было записано:
«Красноармеец Георгий Эфрон убыл в медсанбат
по ранению 7.7.44 г.»
Вот и всё, что о его кончине известно.
Прожил 19 лет!
Дети Цветаевой
Лети Марины Цветаевой. Какими они были? Вначале я хочу вам рассказать о человеке, который прожил не свою жизнь, а чужую, продолжая дышать чужим творчеством до самой своей смерти. Речь пойдет об Ариадне Сергеевне Эфрон, дочери Марины Цветаевой.
Марина Цветаева выбрала своей старшей дочери необычное имя, стараясь выделить ее, оставить ей своеобразную печать:
Марина никогда не сюсюкалась с дочерью, наоборот, она всегда разговаривала с ней на равных:
Помню, как однажды, послушав пластинки Вари Паниной и Вяльцевой — низкие, печальные, удалые голоса! — Марина рассказала мне, еще не совсем четырехлетней, о последнем концерте одной из них, кажется, Паниной.
Вот какой диалог вспоминает Ариадна, после рассказа матери:
Увидев мое лицо, Марина осеклась, спросила:
— Ты поняла?
— Поняла, — ответила я и засмеялась: — Старуха пела, пела, а старики все ушли и свет потушили.
В январе 1919 года, мать дарит шестилетней Але тетрадь для собственных записей и требует ежедневно писать по две страницы аккуратным почерком, с чем Ариадна отлично справляется:
Наградой за хорошее поведение, за что-то выполненное и преодоленное были не сладости и подарки, а прочитанная вслух сказка, совместная прогулка или приглашение «погостить» в ее комнате. Забегать туда «просто так» не разрешалось.
А ведь придет время, и у нее действительно получится!
Детский дом и отношение к детям
Часто можно встретить яркие заголовки на тему: Марина не любила детей, она сдала их в детский дом. Этот факт в их жизни действительно был. Ариадна и Ирина (вторая дочь) некоторое время провели вдали от матери. Но надо понимать в какое время это происходило. 1919 год, муж ушел на фронт. Марина и без этого была не самой хозяйственной женщиной, например покупая картошку, половина картошин часто оказывалась гнильем. А оставшись одна, она видимо поняла, что не справляется. Поэтому, силясь дать детям лучшую, более сытую жизнь, выдав за сирот, она действительно отдала их в приют. Правда сытнее дочерям не стало, и двухлетняя Ирина умерла. После чего Марина забрала Алю назад.
На похороны Ирины мать не приехала:
«Чудовищно? — Да, со стороны. Но Бог, видящий мое сердце, знает, что я не от равнодушия не поехала тогда в приют проститься с ней, а от того, что не могла»
Как мы видим, у Марины был жесткий характер, она не делала никому скидки на возраст, и требовала, чтобы дочь звала ее по имени. Она всегда так относилась к детям, известно, что еще до замужества она «проучила» маленькую девочку, когда была в гостях:
«Когда она подползла ко мне в первый раз, я уколола ее булавкой в ногу. Она не сказала ни слова и только посмотрела на меня, а я — на нее, и она поняла, что я могу уколоть еще раз. Больше она не трогала моих туфель».
Эмиграция
В 1922 году Марина и Аля покидают Москву. Их ждет воссоединение с Сергеем Эфроном, мужем и отцом, который эмигрировал заграницу вместе с белой армией. Первым пунктом назначения был Берлин:
Берлин Марина так и не полюбила. После революционной Москвы он казался ей чужим, буржуазным. Здесь впервые родилась ассоциация города с казармами:
Дождь убаюкивает боль.
Под ливни опускающихся ставень
Сплю. Вздрагивающих асфальтов вдоль,
Копыта — как рукоплесканья.
Поздравствовалось — и слилось.
В оставленности светозарной,
Над сказочнейшим из сиротств
Вы смилостивились, казармы!
Марине не хотелось меня отпускать: по старинке она считала, что девочкам образование ни к чему, и — боялась разлуки. И на разлуке, и на образовании настоял отец.
Оценив знания дочери, Марина принимает решение забрать Алю и собирается учить ее сама. Поэтому ни среднего, ни высшего образования Аля так и не получит. Читая воспоминания Ариадны я наткнулась на еще одно объяснение этого факта. Итак, Марина приехала навестить дочь и расспрашивает ее обо всем:
Я вертела головой, стараясь разглядеть все сразу и Марину, болтала о девочках, об уроках, о том, что хорошо кормят и хлеб даже остается; крепко держала Марину за руку, как маленькая.
Да, она приглядывалась ко мне со стороны, вела счет моим словам и словечкам с чужих голосов, моим новым повадкам, всем инородностям, развязностям, вульгарностям, беглостям, пустяковостям, облепившим мой кораблик, впервые пущенный в самостоятельное плаванье.
Да, я, дитя ее души, опора ее души, я, подлинностью своей заменявшая ей Сережу все годы его отсутствия; я, одаренная редчайшим из дарований — способностью любить ее так, как ей нужно было быть любимой; я, отроду понимавшая то, что знать не положено, знавшая то, чему не была обучена, слышавшая, как трава растет и как зреют в небе звезды, угадывавшая материнскую боль у самого ее истока; я, заполнявшая свои тетради ею — я, которою она исписывала свои («Были мы — помни об этом в будущем, верно лихом! я — твоим первым поэтом, ты — моим лучшим стихом»…) — я становилась обыкновенной девочкой.
в 1925 году семья Цветаевых-Эфрон переезжает в Париж.
Здесь появляется на свет новый член семьи. Кстати, с ним связана любопытная история:
Дорогой Борис!
1-го февраля, в воскресенье, в полдень, родился мой сын Георгий. Борисом он был девять месяцев во мне и десять дней на свете, но желание Сережи (не требованье!) было назвать его Георгием — и я уступила. И после этого — облегчение.
Узнали Бориса, товарища по переписке? Да да, это Пастернак!
Вот, что напишет она Борису Пастернаку:
В Туруханске Аля работала художником оформителем.
Вот так все свое детство Аля была наперсницей матери, а всю молодость провела в тюрьме из-за отношения правящей власти к ее отцу. Когда, наконец, она станет свободна, у нее останется всего двадцать лет жизни до того, как ее измотанное сердце перестанет биться. И эти годы она потратит на систематизацию и подготовке к печати литературного наследия Марины Цветаевой:
Две руки, легко опущенные
На младенческую голову!
Были — по одной на каждую —
Две головки мне дарованы.
Виктория Швейцер пишет о ней в «Жизни замечательных людей»:
В комнате температура частенько (по утрам) опускалась до 4-5 градусов. Еды не хватало. К быту и воспитанию детей Марина была приспособлена плохо. Вот один из примеров, из воспоминаний подруги Марии Гринёвой-Кузнецовой:
— Борщ очень вкусный, — говорю я, — но как попала кукла в борщ?
— Я помню, она лежала на столе рядом с мясными костями — сказала, задумавшись, Марина — я спешила очень и сгребла все в кастрюлю.
В воспоминаниях подруги Марины, Марии Гринёвой-Кузнецовой я обнаружила, что Алю одну не оставляли:
В другой раз Марина с утра привела Алю ко мне (в театр, на работу). Ей куда-то спешно надо было идти, она боялась опоздать.
У Марии не было времени присматривать за девочкой, и она предложила ей примерить театральные костюмы. Пятилетняя девочка с восторгом приняла эту игру и радостно нарядилась во всё самое красивое. Вот как отреагировала Марина:
— Как… вы могли это допустить? Как… это… пришло вам в голову? — раздраженно упрекала меня Марина.
Я вспомнила тут, что Марина не выносит никакую нарядность. Сама она была одета всегда скромно и просто. И в дореволюционное время я никогда не видела на ней бриллиантов. Но в то же время в ней крепко сидела любовь к цыганским кольцам, бусам, браслетам.
— Неужели вы не понимаете, как можно этим навредить ребенку? Она ведь не забудет это никогда, она начнет теперь мечтать об этой мишуре! И эта тряпочная дрянь так крепко осядет в ее мозгу и, как ядовитое семя, заразит ее такой любовью ко всей этой чуши, что излечить ее уже нельзя будет! — кипела Марина. Книга о Марине
Мария много пишет про Алю, а вот про Иру надо поискать:
«Я заглядываю в первую (три шага от входа) комнату: там кроватка, в которой в полном одиночестве раскачивается младшая дочь Марины – двухлетняя Ирочка. Раскачивается – и напевает: без каких-нибудь слов – только голосом, но удивительно осмысленно и мелодично»
Почему ребёнок раскачивается?
Мне приходит на ум госпитализм. Это целая группа нарушений поведения и эмоций: Происходит термин от франц. hospital — больница
Отдельными признаками госпитализма являются:
Запаздывание в двигательном развитии (прежде всего, в освоении ходьбы);
Резкое отставание в речевом развитии;
Эмоциональная обедненность;
Склонность к навязчивым движения (раскачивание тела).
В крайних формах госпитализм может привести к серьезным душевным заболеваниям ребенка (младенческие маразмы и т. п.), хроническому инфицированию, а иногда и к смерти малыша.
Узнаёте симптомы Ирины?
Теперь вопрос в студию: что первично?
Марина не любила дочь, потому что дочь отставала в развитии и болела, или дочь болела, потому что её никто не любил?
Но обеими — зажатыми —
Яростными — как могла! —
Старшую у тьмы выхватывая —
Младшей не уберегла.
Продолжение стихотворения резко контрастирует с этой информацией.
Откуда выхватывала Марина старшую?
Дочь Аля воспринимает это путешествие в приют, как подвиг, который она должна совершить. Вот диалог из записной книжки Марины: Аля и Марина
— Аля! — говорит Марина. — Понимаешь, всё это игра. Ты играешь в приютскую девочку. У тебя будет стриженая голова, длинное розовое — до пят — грязное платье — и на шее номер. Ты должна была бы жить во дворце, а будешь жить в приюте. Ты понимаешь, как это замечательно?
— О, Марина!
— Это — авантюра, это идет великая авантюра твоего детства. Понимаешь, Аля.
— Да, Марина, и я надеюсь, что смогу Вам откладывать еду. А вдруг на Рождество дадут что-нибудь такое, что нельзя будет сохранить? Вдруг — компот? Тогда я выловлю весь чернослив и спрячу. О, Марина, как жаль, что нельзя засушивать еду, как цветы!
— Аля, главное ешь побольше, не стесняйся! Помни, что только для этого я тебя туда посылаю!
Как мы видим, приют вызывает у Али воодушевление и возможность доказать матери свою преданность.
И вот, представившись крёстной, Марина привозит девочек приют Кунцево. Первое, что попадает на глаза Цветаевой, это чёрная ободранная собака. Она ест из помойного ведра. Дети с большими животами, одетые в грязные длинные платья и дырявые фуфайки, безразлично глядят по сторонам.
Две руки — ласкать — разглаживать
Нежные головки пышные.
Две руки — и вот одна из них
За ночь оказалась лишняя.
Дети перекормлены
Так записывает Марина в своей тетради, прежде чем отнести Бальмонтам рисовую кашу, полученную по карточке.
Вот меню, с которым ознакомилась Марина прямо на месте:
«Обед»: в мелкой тарелке — вода с несколькими листками капусты. Хлеба нет.
Второе: ложка чечевицы, дети едят ее по зернышку, чтобы дольше хватило.
— «И так всегда кормят?» — «Всегда». — «Ну, а утром что дают?» — «Воду с молоком и полсушки — иногда кусочек хлеба». — «А вечером?» — «Суп». — «Без хлеба?» — «Иногда с хлебом, только редко».
Холодея, Марина вспоминает, как отнесла утром кашу Бальмонтам. Ведь её дети перекормлены. Но. она не забирает их, а собирается приехать в следующий раз.
Светлая — на шейке тоненькой —
Одуванчик на стебле!
Мной еще совсем непонято,
Что дитя мое в земле.
Могла ли Лиля Эфрон спасти дочь Цветаевой?
Маленький домашний дух,
Мой домашний гений!
Вот она, разлука двух
Сродных вдохновений!
Жалко мне, когда в печи
Жар, – а ты не видишь!
В дверь – звезда в моей ночи!
— Не взойдешь, не выйдешь!
Почему страдает Марина только по одной дочери?
Логически объяснить это можно: Аля изливала на мать огромную энергию любви, поддерживавшую, помогавшую жить. Но понять и принять равнодушие Цветаевой к другому – больному – ребенку трудно.
Вот цитата из жизни замечательных людей, которую приводит Виктория Швейцер:
Девочке семь лет, но она говорит о таких взрослых вещах. Воспитателю и директору не нравится, что она такая умная. Они пытаются сломить её дух, поменьше с ней говорить и не давать книг. Дети рвут её записи.
Как жила Марина, пока Ирина была в приюте?
Поцеловала в голову,
Не догадалась – в губы!
А все ж – по старой памяти
— Ты хороша, Любовь!
Немножко бы веселого Вина,
– да скинуть шубу,
— О как – по старой памяти
— Ты б загудела, кровь!
Эта короткая зарисовка чуть лучше помогает увидеть мир вокруг Марины:
Новый год отмечают бутылочкой вина и не снимая верхней одежды (дома у Марины было очень холодно).
Да нет, да нет, — в таком году
Сама любовь — не женщина!
Сама Венера, взяв топор,
Громит в щепы подвал.
В чумном да ледяном аду,
С Зимою перевенчанный,
Амур свои два крылышка
На валенки сменял.
Лиля Эфрон
Сергей Яковлевич Эфрон, отец Ирины и Али рос в большой семье. У него было восемь братьев и сестёр. После смерти родителей в 1910 году, старшая сестра Елизавета Яковлевна (Лиля) взяла на себя всю заботу о Сергее, которому в ту пору исполнилось 17 лет. Фактически, Лиля стала ему второй матерью. Вот, например, какие тёплые письма он ей пишет:
«Милая Лилька! Не проходит вечера, утра и дня, чтобы мы с Мариной не вспоминали тебя» Елизавета Яковлевна Эфрон посвятила свою жизнь своим близким людям и служению искусству. Долгие годы преподавала художественное слово в театре Моссовета.
Когда у Сергея появилась своя семья, Лиля Эфрон с той же материнской заботой приняла под своё крыло Марину и девочек. В 1918 году Лиля уже брала Ирину к себе на дачу:
Магда Нахман. Портрет Марины Цветаевой
Для Лили девочка не была обузой, наоборот, Елизавета Яковлевна всей душой полюбила её:
«Это была умная, кроткая, нежная девочка. Привезла я ее совсем больной слабой, она все время спала, не могла стоять на ногах. За три месяца она стала неузнаваемой, говорила, бегала. Тиха она была необыкновенно, я все лето ничего не могла делать, даже читать, я упивалась ее присутствием, ее жизнью, ее развитием.
Моей мечтой было взять ее совсем и растить.»
Почему Марина не отдала дочь на воспитание Лиле? Может быть она её любила? На это у меня есть цитата из её дневника:
«Ирина! — Я теперь мало думаю о ней, я никогда не любила ее в настоящем, всегда в мечте — любила я ее, когда приезжала к Лиле и видела ее толстой и здоровой, любила ее этой осенью, когда Надя (няня) привезла ее из деревни, любовалась ее чудесными волосами. Но острота новизны проходила, любовь остывала, меня раздражала ее тупость, (голова точно пробкой заткнута!) ее грязь, ее жадность, я как-то не верила, что она вырастет — хотя совсем не думала о ее смерти — просто, это было существо без будущего.»
А Магда Нахман, художница, автор прижизненного портрета Цветаевой пишет следующее:
«Я понимаю, огорчение Лили по поводу Ирины, но ведь спасти от смерти ещё не значит облагодетельствовать: к чему жить было этому несчастному ребёнку? Ведь навсегда её Лиле бы не отдали. Лиля затратила бы последние силы только на отсрочку её страданий. Нет, так лучше. Но думая о Серёже, я так понимаю Лилю. Но она совсем не виновата.»
Кто виноват?
В своих письмах к Максимилиану Волошину Марина нашла виновных очень быстро:
«Лиля и Вера в Москве, служат, здоровы, я с ними давно разошлась из-за их нечеловеческого отношения к детям, – дали Ирине умереть с голоду в приюте под предлогом ненависти ко мне».
Мужу же Марина целый год боялась писать страшную правду, и наконец написала:
– Сереженька, в прошлом году, в Сретение (февраль 1920 года, от авт.), умерла Ирина. Болели обе, Алю я смогла спасти, Ирину – нет. Сереженька, если Вы живы, мы встретимся, у нас будет сын. Сделайте как я: НЕ помните. Не для Вашего и не для своего утешения – а как простую правду скажу: Ирина была очень странным, а может быть вовсе безнадежным ребенком, – все время качалась, почти не говорила, – может быть рахит, м. б. – вырождение, – не знаю.
Дальше Марина пишет о своём состоянии:
«Не принимайте моего отношения за бессердечие. Это – просто – возможность жить. Я одеревенела, стараюсь одеревенеть. Но – самое ужасное – сны. Когда я вижу ее во сне – кудрявую голову и обмызганное длинное платье – о, тогда, Сереженька, – нет утешенья, кроме смерти.»
Ариадна в своих воспоминаниях винит приют, который совершенно точно нельзя списывать со счетов:
А пока мама билась со мной и меня выхаживала, спасала, Ирина умерла в приюте — умерла с голоду — и похоронена была в общей яме. Дети там, как выяснилось, умирали по несколько человек в день. Там просто не кормили. Так вот в маминых стихах: «Старшую из тьмы выхватывая, младшей не уберегла…»
Мы не знаем, что было на душе у Марины, и что довелось ей пережить. Я не виню её и не оцениваю её поступки. И статью пишу не для того, чтобы копаться в грязном белье. Я считаю, что творчество писателя идёт рука об руку с событиями его жизни. И подробный разбор важных биографических вех может стать ключом к пониманию произведений этих периодов жизни.
А как считаете вы? Должен ли творческий человек обладать кристально чистой репутацией? Или творчество и душевные метания неотделимы друг от друга?
