Родившая в 5 лет: раскрыты новые тайны самой молодой матери в истории медицины
В Перу жила женщина, которую считают самой молодой матерью в истории медицины: она родила своего первого ребенка в 5-летнем возрасте. В дальнейшем Лина Медина избегала интервью СМИ, была непубличным человеком, жила скромно и так и не раскрыла главную тайну своей жизни, мучившую многих: кто же является отцом ее ребенка. Но это не единственная ее загадка.
Как появился ребенок у ребенка
Как РЕН ТВ сообщал ранее, совершенно на первый взгляд обычная девочка родилась в 1933 году в бедной деревне. И 14 мая 1939 года она стала мамой, когда ей было 5 лет и 7 месяцев. Сначала о ее беременности никто и не догадывался: к врачу родители отвели ее в тот момент, когда живот округлился — они думали, что это опухоль. Однако медики сообщили невероятное: на самом деле Лина находилась на седьмом месяце беременности.
Доктор Херардо Лосада отвез девочку в столицу Лиму для дополнительного обследования, и там беременность была подтверждена. Позднее было установлено, что в раннем возрасте Лина пережила гормональный сбой, в результате чего очень рано произошло ее половое созревание. В восемь месяцев у нее началась менструация, в четыре года у нее стали развиваться молочные железы, а в 5-летнем возрасте начал увеличиваться таз. Тем не менее он все еще оставался маленьким, и естественные роды были невозможны. Лине сделали кесарево сечение, и на свет появился здоровый мальчик весом 2700 грамм. Его назвали Херардо в честь лечащего врача Лины.
Высказывались разные версии по поводу того, кто может быть отцом ребенка Лины. Ее родные рассказывали, что девочку могли изнасиловать на реке, куда она ходила стирать одежду — это была ее обязанность по хозяйству. Также СМИ писали, что местные жители практиковали ритуальные оргии, жертвой которой могла стать девочка. Полиция даже арестовывала по подозрению в изнасиловании ее отца, но потом его отпустили.
Пережила своего сына
Лина работала секретарем в клинике Лозады (Лима), где ей помогли с образованием и устроили сына в среднюю школу. Во взрослом возрасте она вышла замуж за Рауля Хурадо, от которого родила второго сына в 1972 году — когда ей было 39 лет. Семья жила в одном из бедных районов Лимы, известном как Chicago Chico («маленький Чикаго»). При этом Лина пережила своего первого ребенка, который в раннем детстве думал, что она не его мать, а сестра. Херардо ушел из жизни в 1979 году из-за болезни костного мозга.
Как она умерла
Одна из загадок Лины Медины, по мнению пользователей Сети, — обстоятельства ее ухода из жизни. Она скончалась 8 ноября 2015-го — по данным СМИ, попала в больницу с инфарктом. Однако трудно найти информацию, при каких обстоятельствах она получила инфаркт. Даже о смерти Лины СМИ стали писать только в январе следующего года. Ей было 82 года.
Также неизвестно, как ее супруг и второй сын реагировали на историю с ранними родами.
Можно ли родить ребенка «для себя»?
Приблизительное время чтения: 8 мин.
В нашу рубрику «Вопросы священнику» часто поступают вопросы от девушек, женщин, касающиеся неудавшейся, по мнению читательниц, жизни. И все чаще задается вопрос о возможности скрасить свое одиночество рождением ребенка.
Мы попросили подробно ответить на одно из этих писем психотерапевта и священника.
«Здравствуйте! Хотела бы задать очень личный вопрос. Долгое время я живу совсем одна, у меня не сложились отношения, я не смогла создать семью. А время идет, мои биологические часы проходят, уходит время, когда я могла бы не только создать семью, но главное — родить детей. Если мне не удалось создать семью, то могу я хотя бы родить ребенка для себя? Мне кажется, это наполнит мою жизнь, у меня появится человек, о котором я буду заботиться. И со временем, на старости лет со мной кто-то будет рядом, и мне будет не так одиноко и тоскливо».
«Для себя» или «для ребенка»?
Отвечает Константин Ольховой, врач-психиатр, психотерапевт:
Скажу сразу, что проблема звучит в самой формулировке вопроса, а именно в Ваших словах «родить для себя». В этой проблеме есть несколько аспектов, которые важно понять.
Первый — это «психологическая засада», которая состоит в аморальном посыле: во что бы то ни стало заполучить игрушку.
Второй аспект. Дети в нашей жизни — явление временное. Они к нам приходят, а потом от нас уходят, чтобы создать свои семьи, построить свою жизнь. Наша задача — суметь их отпустить.
Ваша формулировка «ребенок для себя» — ложная.
Рано или поздно ребенок уйдет в свою жизнь. А если этого не произойдет, будет горе и трагедия для каждого из вас. Самая большая опасность — рассматривать своего ребенка как собственность. Поймите, ребенок — это не вещь, это субъект, это живая душа со своей жизнью.
И про «стакан воды в старости» — это не про физическое действие, а про то, кто будет меня эмоционально обслуживать. Это значит, что ребенок изначально рассматривается как эмоциональный раб, а не как самостоятельная личность. Это власть хозяина над рабом.
Третий аспект в этом вопросе — глобальный миф о долге детей перед родителями. То, что получил ребенок от взрослого, он, будучи взрослым, не может отдать взрослому. Единственный способ отдать долг своим родителям — отдавать то, что вы можете, своему ребенку. Передача в цепи поколений идет только в одну сторону. То есть свои долги наши дети отдают нашим внукам. Все остальное — ложь и иллюзия, которые приводят к плачевным результатам. Безусловно, такое может быть в любой семье, а не только когда женщина одна.
Так что же делать? Прежде всего, Вам нужно честно ответить себе на вопросы: что я понимаю под словами «ребёнок», «семья»?
Что нужно конкретно мне? «Я хочу, чтобы у меня кто-то был, хочу скрасить свое одиночество» или «Я хочу ребенка ради ребенка, и неважно — родить или усыновить?
Хочу, чтобы появился еще один человек, которому я смогу дать что-то, что он потом понесет в мир и передаст дальше»?
Главное, что Вам нужно четко понять, что «хочу родить для себя» — это ложная мифическая идея, которая не может стать решением проблем. В формулировке Вашего вопроса, а именно в словах «для себя», скрывается серьезная проблема, требующая длительной, тщательной работы, желательно — с психотерапевтом или психологом
Очень возможно, что в результате внутренней работы будут приняты определенные решения, изменится жизнь, может быть, появится семья, а может, наоборот, придет осознание: я хочу заботиться о ком-то, но семья не нужна. Тогда можно пойти в социальную сферу или волонтерство.
И еще очень важный момент, о котором скажу не только как психотерапевт, но и как христианин.
Когда мы просим о чем-то Бога, то часто забываем, что от нас тоже ожидаются действия.
Безусловно, важно просить помощи у Бога, но не менее важно развить в себе умение видеть эту помощь и принимать ее, умение действовать, а не ждать.
К сожалению, о душевно-духовной работе человека над собой сегодня говорят мало, а она ведь не сводится только к посту и молитве. Наша основная задача здесь — растить свою душу и устремлять ее к Богу.
Вне брака
Отвечает протоиерей Федор Бородин, настоятель московского храма святых бессребреников Космы и Дамиана на Маросейке
Мне кажется, Вы сами прекрасно понимаете: чтобы родить ребенка вне брака, Вам придется нарушить седьмую заповедь — вступить в связь с человеком, который не является вашим мужем.
И этот тяжкий грех отлучит вас от Причастия, то есть — от Церкви, достаточно надолго.
Нет ни одного благого дела, которое исполнилось бы и состоялось через тяжелый грех. Поймите, из этого зараженного источника будет происходить река жизни Вашего ребенка, вряд ли Вы будете утешаться и радоваться, когда этот человек вырастет. Поэтому я не советовал бы Вам выбирать такой путь.
Поэтому и брак сам по себе не является источником счастья — он может стать источником счастья тогда, когда человек правильно в нем живет.
И если Господь так устроил Вашу жизнь, что Вы остались одна, надо нести этот крест. Это очень тяжело, страшно тяжело.
Но вспомните слова апостола Павла к Галатам: …не желаю хвалиться, разве только крестом Господа нашего Иисуса Христа, которым для меня мир распят, и я для мира. И это говорит апостол Павел, которому многократно являлся Христос, который видел рай, видел огромное количество чудес, имел откровение Божие! И он говорит, что ему нечем похвалиться перед Богом, нечего Ему показать, кроме страданий, которые он принял и перенес. А страданий в его жизни было много — он, кстати, тоже был одинок.
Что же делать в сложившейся ситуации? Как действовать, чтобы преодолеть одиночество?
Я могу посоветовать Вам два пути.
Вот первый. Если вам действительно нужен ребенок — задумайтесь об усыновлении. Сколько детей мечтают о том, чтобы у них появилась мать или родители! Вы не представляете, как им больно, как им тяжело. Подарите счастье ребенку, которого предали родители. Его надо просто отогреть, вылечить от этой страшной травмы. Ведь он живет, и ему кажется, что весь мир — это одно большое предательство. Папа и мама должны быть, а их нет, они где-то там живут своей жизнью и не знают, что есть человечек, который готов их любить.
Советую вам посмотреть очень хороший фильм «Свои дети» с Алексеем Серебряковым и Аленой Бабенко. Сюжет фильма как раз повествует об усыновлении ребенка, там есть замечательные слова: «Любой ребенок, которого ты любишь, — твой». Особенно искренняя и честная актерская игра получилась у Серебрякова, наверное, ему помог собственный опыт: он сам воспитывает двух усыновленных детей.
Конечно, подготовка к такому важному шагу займет время и силы. Необходимо будет пройти специальные курсы по усыновлению, собрать документы, вообще почувствовать, сможете ли Вы сделать такой важный шаг.
В Москве, например, есть замечательная православная школа приемных родителей при Марфо-Мариинской обители. Помимо стандартной программы, Вы сможете встретиться с теми семьями, которые уже воспитывают приемных детей, пообщаться и посоветоваться со священником по этому вопросу. Существуют и онлайн-курсы для будущих приемных родителей, которые можно пройти дистанционно и получить всю необходимую информацию, навыки, подготовку. Займитесь этим вопросом, испытайте себя, свои силы.
Попробуйте просто приходить в детский дом помогать, читать что-то детям, играть с ними.
Конечно, раскрыть тему об усыновлении довольно сложно в одном ответе. Это совсем другой, большой разговор. Кстати, журнал «Фома» неоднократно писал об усыновлении, и Вы можете посмотреть уже имеющиеся материалы на эту тему на сайте журнала.
Второй путь. Если Вы понимаете, что на усыновление у вас нет сил (ведь это сложный путь, равносильный подвигу!), тогда попробуйте поучаствовать в помощи тем, кому сложно и тяжело, например, многодетным семьям или одиноким мамам с детьми. Присмотритесь у себя на приходе, познакомьтесь, подружитесь, и увидите, кто действительно нуждается в реальной, конкретной помощи. Многодетным семьям очень тяжело: отцы вкалывают сутками напролет, и все ложится на плечи матери. Познакомьтесь, договоритесь и придите один, два раза в неделю, помогите бесплатно: сварите борщ на два дня, начистите на следующий день картошку, сделайте фарш, уберите дом, отправьте маму просто поспать, отдохнуть — совершите благое дело.
Служить другому человеку, другим людям — это уже источник блаженства.
Есть слова такие у Христа, которые апостол Павел говорит: Блаженнее давать, нежели принимать (Деян. 20:35). Принцип такой: если ты отдаешь, ты можешь стать святым и счастливым. А если ты берешь, то ты не можешь стать счастливым.
«Муж от тебя уйдет, потому что шов разойдется» Взятки, боль и унижение: истории женщин, рожавших в России
В России все больше говорят о теме репродуктивного насилия: нарушениях и агрессии со стороны персонала роддомов по отношению к пациенткам. Несмотря на то что рождение нового гражданина позиционируется как главная цель и ценность российской женщины, в тот период, когда она беременеет, вынашивает и рожает ребенка, она рискует столкнуться с пренебрежением и даже жестокостью. Истории об этом редко выходят за стены роддома, но вместе с ограничением доступа к абортам, пропагандой деторождения и отсутствием сексуального просвещения все это грозит девушкам серьезными эмоциональными травмами. По просьбе «Ленты.ру» журналистка, гражданская активистка и блогерша София Шиманская поговорила с женщинами, которые подверглись психологическому и физическому насилию при родах, и узнала у ведущей групп поддержки матерей с послеродовой депрессией, как избежать таких последствий.
«Говорили, что мне должно быть стыдно за кровь»
Мария, 25 лет, Петрозаводск
Мне был 21 год, первые роды, ребенок запланированный, беременность проходила хорошо. В нашем городе нет частных роддомов, но есть роддома с очень плохой репутацией, и можно организовать платные услуги или «особое отношение» за взятку. Мне нужен был конкретный врач, я хотела быть хоть немного знакома с ним — все же не каждый день рожаю, хотелось себя обезопасить. Была устная договоренность, что как только начнутся схватки, я еду в роддом, и врач меня там сопровождает все время — от начала и до конца.
Отдельно договорились, что муж будет присутствовать при родах. Это было для нас что-то само собой разумеющееся, так принято в нашей семье — поддерживать, помогать, участвовать. Его не пустили, потому что он опоздал. Впрочем, я сама ему сказала, чтобы он поел и приезжал, а родила я на полтора часа раньше, так что он здесь не злодей. Но позже его не пустили даже просто побыть со мной и ребенком. Он перепугался — решил, если врачи не пускают, что-то случилось с кем-то из нас, что мне сделали экстренное кесарево. Естественно, объяснять никто ничего не стал, просто отмахнулись. А мне все это время говорили, что нечего мужу делать на родах — это таинство.
Я дышала, как учили. Мне руками увеличивали открытие, вкололи окситоцин без разрешения. Больно было все равно, но я еще и чувствовала себя пьяной.
Мне не давали свободы движений: я могла только лежать на спине — вне зависимости от того, что я там чувствовала или хотела. А мне хотелось двигаться, встать.
На потугах я не справлялась: голова ребенка была слишком большой. Прежде чем сделать надрез, приходил мужчина и давил на живот. Я протестовала, говорила, что это запрещено, но он не обращал внимания. Врач сделала эпизиотомию, и ребенок родился.
Зашивали под местной анестезией, и тут все деньги врачу оправдались: на малейший писк подкалывали анестезию. Честно, мне очень неприятна эта взятка. В моем городе врачу — около 20 тысяч рублей, если договариваться с акушеркой — плюс 10 тысяч. Но роды — не та ситуация, чтобы разводить морали. Позже я узнала, что акушерки шили соседок наживую.
На осмотре говорили, что мне должно быть стыдно за кровь на пеленке подо мной. Отказывались менять белье. В обычном состоянии я бы справилась с этим всем, дала бы отпор, но на фоне огромной дозы и своих, и влитых в меня гормонов я рыдала и просила мужа забрать меня прямо сейчас. За слезы, естественно, прилетали комментарии, что я тупая истеричка. Четыре дня в роддоме были очень тяжелыми, и позже долгое время казалось, что я беспомощна и бесполезна.
Будущим родителям нужны консультации с психологом до зачатия, во время беременности и после. Особенно после! После родов женщина резко перестает всех интересовать, а ведь это сильный стресс, экзистенциальный опыт, который нужно осознать. Я уже не говорю про отвращение к своему телу, возвращение к сексу. Надо работать с этим, восстанавливать связь с собой, напоминать о границах и праве на отказ, о том, что не нужно заниматься сексом через боль и отвращение.
Еще происходит интересная социальная махинация: ты родила, и к этому тебя всю жизнь готовили, казалось бы, уважение тебе и почет, но нет — женщину с грудным ребенком никто и нигде не хочет видеть. Ты оказываешься в полной социальной изоляции. Могут раскрыться и психические заболевания: у меня так произошло с биполярным расстройством. Словом, без психолога проходить это просто опасно.
Сами роды по меркам нашего города прошли замечательно — с виду. На следующие роды я думаю о платном роддоме в Самаре: это от 60 тысяч до 100 тысяч рублей. Там будут семейные палаты, муж хотя бы сможет ночевать со мной, есть возможность вертикальных родов, роды в воде, реанимация новорожденных, адекватный персонал. Но кесарево, обезболивающие и эпидуральная анестезия оплачиваются отдельно. Надо будет подкопить, но в среднем для нашего города это огромные деньги. Мне про мои роды говорили: ты с ума сошла, тратиться на «бесплатное».
«Акушерка грохнулась плечом мне на живот»
Светлана, 30 лет, Москва
Я рожала в 2009 году. Было мне тогда 20 лет, роды первые — ни опыта, ни информации, ни подготовки. Заранее в больницу я решила не ехать — беременность проходила вполне стандартно, показаний не было. Ночью отошла пробка и пошли воды. Я решила ехать в роддом, когда начнутся схватки. Но мама запаниковала и вызвала скорую.
Как только мы доехали до роддома, начался ад. У меня все еще не было схваток, никаких показаний — и чувствовала я себя отлично, но в приемном отделении, не спрашивая и не предупреждая, мне прокололи пузырь, чтобы ускорить роды. Было шесть или семь утра, схватки слабые и редкие, и я решила прилечь вздремнуть.
«Не спим, рожаем!» — эту фразу я слушала все восемь часов, пока шли роды. И только за полтора часа до рождения ребенка мне решили сделать эпидуральную анестезию. Врачи решили сами, хотя я говорила, что справлюсь без обезболивания, но акушерка заявила: «Ты ******? (сошла с ума) Первые роды! Ставим!» Зачем было вызывать роды так рано? Почему анестезию сделали так поздно?
Я к тому времени была уже слаба. Принесли договор, в котором мелким шрифтом в самом низу были написаны последствия процедуры. У меня плывет перед глазами, я ничего не вижу, мне ничего не объясняют. Прочитать нормально я смогла его только дома и чуть не поседела.
Снова без спроса, без показаний и объяснений, даже не ставя меня в известность, вкололи окситоцин. Акушерка грохнулась плечом мне на живот и всем своим весом выдавливала ребенка.
Когда сын появился, сразу перерезали пуповину, не дожидаясь, пока она перестанет пульсировать. Медсестра зачем-то начала тыкать мне в лицо пахом сына и спрашивать: «Кто?» Я вообще не поняла ритуального смысла этого действия, но тогда мне было уже не до вопросов и возмущений.
Сын родился здоровым, несмотря на все нарушения, странные капельницы и приемы. Но я больше не позволю повториться тому, что случилось. Моего ребенка больше не подвергнут опасности. Если пойду за вторым — разнесу всех в пух и прах.
Все это творится из-за отсутствия знаний и какой-либо информации. Десять лет назад женщины в нашей стране не подходили к родам осознанно. Все опирались на опыт мам, сестер, подруг, верили, что «врач лучше знает, как надо». Сейчас это изменилось. Есть доулы, есть вебинары с опытными акушерами, есть открытые лекции в роддомах — изучай, фильтруй, пользуйся, информация доступна. Хотя у моих знакомых и сейчас особенно положительного опыта родов нет.
Опыт, подобный моему и других матерей, не должен отталкивать от самой идеи родов. Это просто возможность увидеть ситуацию с другой стороны, узнать о рисках и не стать кошкой, рожающей в коробку, а сделать все и даже больше, чтобы обеспечить безопасность и комфорт себе и будущему ребенку.
«Меня держали как заключенную»
Анастасия, 29 лет, Самара
Мне был 21 год, первая беременность, незапланированная, случайная. На первом осмотре, когда я узнала, что беременна, пошла к платному гинекологу узнавать, как попасть на аборт. Меня отговаривали — по медицинским причинам. Прижженная эрозия шейки матки, перенесенный костный туберкулез — запугали будущим бесплодием. Запугали, надавили, присоединилась мама — в итоге я сохранила беременность. Сейчас у меня сын, люблю его, но все равно чувствую себя обманутой: моя жизнь пошла категорически не так, как я хотела.
Вся беременность для меня была войной с гинекологией и родильным отделением. Во время беременности я набрала более 30 килограммов, большая часть — отеками. Я стремительно набирала вес, выше нормы, у меня опухали ноги, было больно сгибать пальцы. На последних двух месяцах меня определили в дневной стационар на капельницы. Ходить было тяжело, и риски высокие — я месяц уговаривала гинеколога положить меня на сохранение. Положили со словами: «Ой, ну раз вам так надо!»
Я думала, что теперь могу не волноваться под присмотром врачей. Поначалу все действительно было спокойно. Рожать я должна была с мамой. Она отдельно готовилась — со всеми справками и выписками. За четыре дня до всех событий, когда она пришла узнавать, как и во сколько приходить, ей просто отказали — без объяснения причин. Мол, никакого сопровождения не положено.
Ближе к сроку родов началась канитель с ложными схватками. Я порядком надоела медсестрам с этой беготней. Подходит 38-я неделя, меня направляют на осмотр к врачу. А потом я бегу рожать. Пешком, одна, по ступенькам. Даже не помню, на какой этаж.
Оказалось, роды мне вызвали, проткнув пузырь. Не то что не обсудив это со мной, не спросив согласия — не проинформировав даже постфактум! Я и не помню, чтобы у меня отходили воды. Подозреваю, так пошла рожать не только я. Мест не хватало, персонал таким образом избавлялся от «залежавшихся».
Следующий мой шок был от палаты, куда меня запихнули ждать, пока роды начнутся. В палате — незаправленная металлическая кровать с полосатым матрасом, стул — и все. Я потребовала дать мне доступ хотя бы к душу и приличной кровати. Меня перевели. В новой палате было светло, свежо, уютно — понятно, что палата для взяточников.
Во время родов я орала. Орала громко. Об обезболивании во время родов я узнала уже после выписки. Акушерка заявила: «Если не заткнешься, я выйду, рожать одна будешь». Я, конечно, понимаю: работа сложная, напряженная, постоянно слышать крики рожениц тяжело. Но и рожать — не чаю попить. Тут к нам заходит акушер из соседней палаты, в которой тоже идут роды. Говорит, надоели крики, там двойня, пришел тут отдохнуть.
На кровати Рахманова (кровать для рожениц — прим. «Ленты.ру») меня держали как заключенную: вцепились в руки, давили на грудь, прижимая спину, держали таз: хотя я не то чтобы сильно дергалась или в окно пыталась сбежать. Давили на живот, выталкивая ребенка. И так четыре часа. Мне не ставили дополнительных капельниц, ничего не давали, я и не знала, что должны.
Потом зашивали — наживую, без обезболивающих — пять разрывов. И роды в сравнении с этой операцией уже показались отпуском. При этом я понимаю, что разрывы появились именно из-за того, что меня держали, давили на живот, и раскрытие у меня было неполное.
С сыном все было в порядке — за пару недель до родов было двойное обвитие, но с ним он как-то справился самостоятельно. Мне на него даже посмотреть не дали. Сказали: жив, здоров, мальчик. Унесли и вернули на десять минут покормить спустя сутки. Кормишь его под надзором, наедине с ребенком не оставляют — «вдруг придавишь».
Мы провели в больнице неделю, и я сбежала оттуда, как только дали отмашку. Это невозможно — запрещено было проносить даже послеродовые прокладки, даже одежду для малыша! Зубная щетка, паста, одна футболка, нижнее белье. И казенную одежду давали, скрипя зубами: меня даже перед родами не переодели из ночнушки, в которой я на улицу выходила! Запачкала кровью — твои проблемы.
Новых беременностей я не планирую, а если и соберусь — только с ощутимой суммой денег на оплату нормальной клиники. Хотя есть мысль еще раз родить в государственной клинике, но уже со знанием матчасти. Весь этот опыт я обернула в мотивацию для себя изучать, на что я вообще имею право. Теперь я выношу детские поликлиники, заставляя их соблюдать регламент, я разобралась с бюрократией, вытрясла положенные мне выплаты. Я пошла на роды совершенно не готовой. А к чему готовиться, если тебе из каждого чайника говорят: «Ой, да это естественный процесс». Ты и не ждешь подвоха.
Женщин нужно предупреждать заранее, готовить их к тому, с чем они столкнутся. Курсы подготовки к родам должны включать правовую подготовку, пересказ федерального законодательства. Я бы хотела организовать частную инициативу вроде клуба рожениц, где женщины будут рассказывать о своем опыте. Это и клуб поддержки, и возможность подготовить девушек к этой войне. А это война — иначе не скажешь!
«Интернетов своих обчиталась»
Анна Харченко, профессиональная доула, медицинский журналист, ведущая курсов подготовки к родам и групп поддержки для матерей с послеродовой депрессией
Около 45 процентов женщин описывают свои роды как травматичный опыт. Можно выделить несколько моментов, которые способствуют этому травматизму.
Одна из ключевых проблем — общение. В России, к сожалению, в медицинских учебных заведениях не учат правильному общению с пациентами, хотя эти навыки в разы увеличивают удовлетворенность лечением и его эффективность. Отдельные врачи в России учатся этому, некоторые обладают врожденной эмпатией. Но в общем и целом часто приходится иметь дело с тем, что врач не может объяснить простым языком, почему нужно или не нужно медицинское вмешательство.
С одной стороны, эта проблема связана с тем, что на прием у среднестатистического доктора времени дается мало, а заполнять бумаг надо много. С другой — мы имеем дело с патерналистским подходом: «Я врач — я знаю, как надо». Это прошлый век, а сейчас главный инструмент медиков — сотрудничество. И этому нужно учиться.
Однажды я попала на тренинг для врачей. Фонд «Свет в руках» учил правильно общаться с женщинами, которые потеряли ребенка или которым предстоит родить умершего внутри малыша. Это очень тяжелый опыт, но медики не умеют общаться с такими пациентами. Говорят, как правило: «Родите еще». Или просто игнорируют.
С другой стороны, вокруг родов много мифов, и чтобы их изживать, доктора должны обладать качественной и достоверной информацией. А для этого нужно много читать на английском языке. Например, в случае отхождения вод в европейских странах и некоторых роддомах Москвы используется выжидательная тактика. И в зависимости от ситуации ждать могут до трех суток. Это вполне вписывается в принятые современные практики родовспоможения. И что делать, если образованная и информационно подкованная женщина приезжает в роддом с излитием околоплодных вод, а варианта выжидательной тактики нет? А она читала, готовилась!
Иногда дело идет дальше, и женщина получает весь спектр «услуг»: ее начинают стыдить за то, что она «интернетов своих обчиталась», за то, что громко орет, а ребенку дышать из-за этого нечем, и вообще «это не для тебя, это для ребенка». Конечно, в условиях стресса подобное отношение травмирует мам. Можно еще вспомнить бытовые сложности (их пока в российских роддомах никто не отменял). Например, нельзя после клизмы, которая не является обязательной процедурой, сходить в одиночестве в туалет, приходится сидеть в общей комнате за ширмой. Это унизительно, тяжело.
Послеродовой депрессией страдает каждая пятая мама. Думаю, в России женщин с расстройством настроения больше, по крайней мере наша группа в Facebook про депрессию после родов растет без пиара и рекламы.
Врачи тоже люди, и в большинстве своем они не желают женщинам зла. Они делают свою работу так, как их научили 20 или 30 лет назад. Однажды женщина, в прошлом акушер-гинеколог, сказала мне: «Все давно уже знают, что беременные женщины немного шизофренички». Как при этом она делает беременным массаж, для меня осталось загадкой.
Сейчас появилось много специалистов, которые учат, что вмешательство в роды — это плохо. ВОЗ тоже говорит о том, что большинство родов пройдет прекрасно без вмешательств, но добрый, заботливый подход, поддержка близкого или доулы очень важны.
Но что делать здесь и сейчас, когда проблема есть, и агрессия в родовом зале от роженицы порождает ответную агрессию со стороны медицинского персонала? Факторы, которые влияют на удовлетворенность родами, это: реальные ожидания от родов, постоянная поддержка (специального человека, не медика), качество отношений с медицинским персоналом и участие женщины в принятии решений.
Женщины должны знать об этом на этапе подготовки к родам. Должны учиться общению с медицинским персоналом — есть специальные навыки ведения диалога с представителями медицинских профессий, чтобы понять, нужно или не нужно то или иное медицинское вмешательство. Формировать реалистичные представления о родах, знакомиться с доказанной информацией, заручиться позитивным подходом специалистов, иметь поддержку (родных, доулы), искать врача, который будет подходить. Это бывает непросто, особенно в регионах, где даже за деньги никого не найдешь.
Я встречалась с разными формами манипуляций, когда сопровождала роды, но обычно, если женщина приходит рожать с доулой, она чувствует себя спокойнее, знает, что с ней происходит, понимает, почему предлагают те или иные процедуры. Но было и такое, что меня не пускали в роддом, а отцу не сообщали ничего про исход родов.
Мне сложно попасть в роддом, потому что я не являюсь родственницей своих клиенток: по закону, присутствовать на родах может только близкий родственник. Это очень странный закон, потому что у некоторых женщин нет родственников, а мужья по разным причинам могут не прийти. Это все очень неприятно.
Недавно в Санкт-Петербурге прошла первая конференция ассоциации профессиональных доул, посвященная свободе выбора в родах. Думаю, это хороший шаг. Нужно больше общественного внимания к этой проблеме. Никто не лоббирует интересы женщин, кроме активистов и специалистов.
