Диляра идрисова певица биография
Лауреат многочисленных международных конкурсов вокалистов, в том числе обладательница Гран-при конкурсов «Искусство XXI века» (Италия) и имени Замира Исмагилова (Уфа). Удостоена Премии Президента РФ по поддержке талантливой молодежи (2010, 2011), стипендий Президента Республики Башкортостан и Президента РФ (2011, 2012). Лауреат премий «Онегин» в номинации «Дебют» (2016) и «Золотая Маска» (2017).
БИОГРАФИЯ
В 2012-м окончила Уфимскую академию искусств им. З. Исмагилова по специальности «Сольное пение» (класс Миляуши Муртазиной), в 2015-м — ассистентуру-стажировку Московской консерватории им. П. И. Чайковского (класс Галины Писаренко). Участвовала в мастер-классах Александрины Милчевой, Деборы Йорк, Макса Эмануэля Ценчича, Барбары Фриттоли, Ильдара Абдразакова, Юлии Лежневой.
В сезоне 2012/13 работала в Челябинском театре оперы и балета. В 2014 году стала солисткой Башкирского театра оперы и балета. Исполнила партию Лизауры в опере «Александр» Генделя в Концертном зале им. Чайковского, Дворце изящных искусств в Брюсселе и театре Бад-Лаухштадта (Германия). Участвовала в исполнении музыки Томаса Линли-мл. к пьесе «Буря» Шекспира совместно с оркестром Musica Viva и вокальным ансамблем Intrada.
Безупречно владея барочным репертуаром, выступала на сценах Королевской оперы Версаля, Фламандской оперы, амстердамского Консертгебау и краковского Конгресс-центра. Принимала участие в Фестивале Генделя в Бад-Лаухштадте, Московском Рождественском фестивале Дома музыки, концертном исполнении оперы «Германик в Германии» Порпоры (Розмунда) в Краковском оперном театре, венском Театре ан дер Вин и Зале им. Чайковского, а также в исполнении «Страстей по Матфею», «Страстей по Иоанну» и «Рождественской оратории» Баха в зале Гастайг в Мюнхене.
Среди последних ее работ — партии Теофаны в опере «Оттон» Генделя на сцене Театра ан дер Вин, Марфы в «Царской невесте» Римского-Корсакова и Фламинии в «Лунном мире» Гайдна в Башкирском театре оперы и балета, Каллоандры в «Венецианской ярмарке» Сальери на фестивале в Шветцингене (Германия), Джудитты в «Сигизмунде, короле Польши» Винчи на барочном фестивале в Гливице (Польша) и в Театре ан дер Вин, сольные партии в «Рождественской оратории» в Большом зале МГК и в гимне Hör mein Bitten, Herr Мендельсона в Эльбской филармонии (Гамбург). В июне 2019 года дебютировала в Зальцбурге в опере «Полифем» Порпоры вместе с Юлией Лежневой и Максом Эмануэлем Ценчичем. Участвовала в записи опер «Адриано в Сирии», «Германик в Германии» и «Венецианская ярмарка».
Певица выступала с оркестрами Armonia Atenea, Il pomo d’oro, Les Accents, L’arte del
Mondo, Orkiestra Historyczna, Саpella Cracoviensis, Госоркестром России им. Е.
Ф. Светланова, Государственным академическим камерным оркестром России.
Сотрудничала с дирижерами Хансйоргом Альбрехтом, Георгием Петру, Тибо Ноали,
Вернером Эрхардом, Яном Томашем Адамусом, Максимом Емельянычевым, Александром Рудиным, Клаасом Штоком.
Идрисова Диляра
Диляру Идрисову называют «золотым сопрано Башкирии». Певица родилась в 1989 году в Уфе. Окончила Уфимскую академию искусств имени З. Исмагилова (класс проф. Миляуши Муртазиной) и аспирантуру Московской консерватории (класс проф. Галины Писаренко). Участвовала в мастер-классах Александрины Милчевой, Деборы Йорк, Макса Эмануэля Ценчича, Барбары Фриттоли, Ильдара Абдразакова, Юлии Лежневой.
Д. Идрисова — лауреат международных конкурсов «Искусство XXI века» (Италия), имени З. Исмагилова (Уфа), Молодежных Дельфийских игр России и стран СНГ, вокальных конкурсов «Санкт-Петербург», “Bella voce” (Москва), имени Н. Сабитова (Уфа), Собиновского музыкального фестиваля (Саратов); полуфиналистка конкурса Operalia Пласидо Доминго (Лондон, 2015).
Творческую карьеру певица начала в Челябинском театре оперы и балета, дебютировав в партии Людмилы в опере Глинки «Руслан и Людмила». С 2014 года — солистка Башкирского государственного театра оперы и балета. В ее репертуаре — партии Людмилы, Джильды («Риголетто»), Марфы («Царская невеста»), Адели («Летучая мышь») и другие. В 2015 году она дебютировала в опере Генделя «Геракл» (принцесса Иола).
В сезоне 2014-15 Диляра выступила в опере Г. Ф. Генделя «Александр» (партия принцессы Лизауры) на сцене Концертного зала им. П. И. Чайковского. В спектакле участвовали звезды мировой оперы: Юлия Лежнева, Макс Эмануэль Ценчич, Хавьер Сабата и греческий оркестра Armonia Atenea под управлением Георгия Петру. Позднее эта постановка была показана на знаменитом Генделевском фестивале в Галле (Германия), в зале BOZAR в Брюсселе и театре г. Бад-Лаухштедта (Германия). В том же году, совместно с вокальным ансамблем Intrada, оркестрами Musica Viva и ГАКОР России Д. Идрисова участвовала в исполнении музыки Т. Линли к трагедии У. Шекспира «Буря» в Оружейной палате Московского Кремля и в исполнении «Мессии» Генделя в Московском международном Доме музыки.
В 2015 году певица исполнила партию Сабины в опере Дж. Перголези «Адриано в Сирии», которая была поставлена в Королевской Опере Версаля и записана на диск. Солисты — Франко Фаджиоли, Ромина Бассо, Хуан Санчо и другие звезды мировой оперы, оркестр Capella Cracoviensis Опера И. Хассе «Сирой», в которой Диляра исполнила одну из партий, прозвучала на сценах Концертного зала им. Чайковского, Конгресс-центра (Краков) и Консертгебау (Амстердам). Партнерами по ансамблю стали Юлия Лежнева, Макс Эмануэль Ценчич, Хуан Санчо, Роксана Константинеску и Мари-Элен Неси, оркестром Armonia Atenea дирижировал Георгий Петру.
Этот сайт использует cookies, чтобы сделать пользование сайтом более удобным.
Диляра Идрисова: «Мне было неудобно отнекиваться, думаю — ладно, спою»
Первой приманкой VI фестиваля «Опера Априори», стартующего 19 февраля, станет 29-летняя певица из Уфы Диляра Идрисова — «золотое сопрано Башкирии».
Обладательница «Золотой маски» за партию Иолы в уфимской постановке генделевского «Геракла» уверенно штурмует партии барочного репертуара на ведущих европейских сценах.
На московском фестивале состоится ее первый сольный концерт. В программе — Гендель, за роялем — Лукас Генюшас.
— Ну, рассказывайте, как это может быть? Вы — успешная барочная певица из Уфы! Поете Генделя с Лежневой и Ценчичем. Казалось бы, где Гендель и где Уфа?! Простите мой московский снобизм.
— Просто мне повезло, что я попала в такую команду. Конечно, это обогащает, когда с такими музыкантами рядом работаешь, учишься у них.
— А как это все-таки произошло?
— Ну, вообще-то я была пианисткой, окончила в Уфе специальную музыкальную школу — вроде вашей ЦМШ. Потом училась в Академии искусств — уже на вокальном, у Миляуши Галиевны Муртазиной, и она как-то часто мне давала Генделя и Баха. Она считала, что у меня это получается чуточку лучше, чем все остальное.
Помимо этого я еще башкирские народные песни пела. Сейчас реже, но тоже иногда пою.
— Они требуют какого-то специального звукоизвлечения?
— Вообще башкирские песни очень сложные, там много мелизмов. И очень большой диапазон. И, в принципе, по технической сложности они близки к ариям.
— Гендель и Бах тоже требуют специальных навыков — и, как правило, не тех, которым учит российская вокальная школа.
— Мой педагог не разделяет, Верди ты поешь или барокко. Ее принципы везде остаются одинаковыми: что бы ты ни пел — ты должен петь.
— У нее есть еще ученики, которые специализируются на барочном репертуаре?
— Ну, Ильдар Абдразаков поет, конечно…
— Он тоже ее ученик?
— Да. Он в основном бельканто поет, но изредка и барокко.
— Он у вас, наверное, национальный герой?
— Да. Очень гордятся им у нас, конечно.
— То есть получается, что основную школу вы получили от первой учительницы по вокалу?
— Аспирантура в Московской консерватории, мастер-классы у европейских мастеров — это уже внешний лоск?
— Я вообще хотела у Миляуши Галиевны и в аспирантуре учиться. Но она сказала, что мне нужно поехать в какой-нибудь большой город. Говорила, что рыба всегда ищет там, где глубже. Она все присказками говорит.
Я прослушалась в Московскую консерваторию к Галине Алексеевне (Писаренко. — Ред.). Она сказала: «Ну хорошо, попробуй, хотя поступить сложно, даже у наших не получается». И каким-то волшебным образом я поступила в аспирантуру на бюджет!
И вот прямо помню первый урок у Галины Алексеевны. Я ей спела арию Морганы из «Альцины» Генделя, жду, что сейчас на меня обрушится поток критики, к которому я, в принципе, привыкла. А она говорит: «Молодец!» И улыбается.
Я уже тогда начала у нас в театре в Уфе работать. А в аспирантуре, можно сказать, наездами училась. Просто готовила дома программу, занималась с Миляушей Галиевной, приезжала в Москву и сдавала. Галина Алексеевна к этому нормально относилась.
— А как вы попали в команду Ценчича?
— Получилось так. Я приехала на очередной экзамен в аспирантуре, и моя подруга, тоже сопрано, говорит: «Пойдем заглянем на мастер-класс барочной певицы». Как раз в консерватории шел мастер-класс Деборы Йорк.
Мы туда зашли. Я совершенно не собиралась там петь, думала — просто посижу, послушаю. И тут она говорит: «Есть еще немножко времени, кто хочет спеть?» Я молчу. А моя подруга на меня показывает: «Вот она, она хочет». И весь зал на меня повернулся! Мне было неудобно отнекиваться, думаю — ладно, спою.
Спела одну арию. И я так удивилась — у Деборы Йорк очень мало было замечаний ко мне. Буквально только сказала, что moro по-итальянски надо петь с одной r. А я, видимо, перестаралась.
И там оказалась Екатерина Антоненко (руководительница вокального ансамбля Intrada. — Ред.), которую я раньше не знала. Она ко мне подошла, похвалила, взяла мой телефон и рассказала обо мне своему брату Михаилу Антоненко (пианист и дирижер, постоянный аккомпаниатор Юлии Лежневой. — Ред.). И уже он мне написал во «ВКонтакте», что ему понравилась какая-то моя запись.
Мы познакомились. Он мои записи отправил Максу Ценчичу в Вену, в агентство Parnassus. Как раз в это время у них готовился «Александр» Генделя, где партию Лизауры должна была петь Карина Говен. Но она то ли занята была, то ли еще что. Мне сказали выучить две арии, приехать в Афины на прослушивание. И там мне дали эту роль. Совершенно случайно!
— И в июне ваша команда во главе с Ценчичем уже выступает в Зальцбурге, на Троицыном фестивале, которым руководит Бартоли, — с оперой «Полифем» Николы Порпоры.
— Страшно?
— При этом вы числитесь солисткой Башкирской оперы. И на сайте театра в списке вашего репертуара имеется роль Белой Мыши в спектакле «День рождения кота Леопольда».
— Это когда я стажером еще была! На пятом курсе. Да, была Белой Мышью у нас в театре.
Кстати, такая сложная роль! Энергозатратная. Минус 2 кг точно.
— В театре есть и одна генделевская вещь — «Геракл». Роль Иолы в ней принесла вам в 2017 году «Золотую маску». Как этот уфимский Гендель случился? Как на него осмелились?
— Тут моей смелости не надо было. Не я же решала. Артем Валентинович (Макаров — главный дирижер театра. — Ред.) просто как-то мне сказал: будем делать «Геракла», давай Иолу будешь петь. И все.
— Барочный стиль — это и умение импровизировать. Вы где-то этому учились?
— Вы имеете в виду украшения в ариях da capo, да? Мне их все Миша придумывает. Все, что я пела, — это он мне писал. Он очень классно это все придумывает. Красивейшие вариации! Я сама как-то не осмеливалась.
Но вот сейчас у него не было времени, а мне надо было Винчи придумать (Леонардо Винчи, опера «Сигизмунд, царь Польши», партия Джудитты, Theater an der Wien, сентябрь 2018 года. — Ред.). Я что-то написала, отправляю Мише: «Посмотри, это ужасно?» Он: «Нормально, оставляй».
Не могу сказать, что я с тех пор поверила, что сама могу это писать. Но я пробую.
— Тo есть украшения в da capo всегда заранее пишутся, это не импровизация?
— Ну, это ведь не как раньше. Я не знаю, может ли сейчас кто-то импровизировать на сцене. Я, по крайней мере, все это пишу, учу, впеваю. Моя нервная система иначе не справится.
— В чем для вас главная специфика барочного пения? Звук человеческого голоса должен сливаться с инструментами?
— Ну, смотрите. Часто говорят, что в Генделе нужно безвибратное звучание. А я не могу с этим согласиться. Меня, например, не устраивает «прямой звук». Этим увлекаться не очень полезно. Звук должен быть живой, человеческий.
Понятно, что при этом все эти сложные пассажи надо петь чисто. Причем еще не должно быть заметно, что это трудно. Хотя это трудно.
— Кто ваши любимые певцы?
— Я всегда Юлю Лежневу слушала. Очень много. В YouTube. Еще когда не думала, что сама это буду петь. Мне безумно нравится, как она поет. Чечилия Бартоли, конечно, нравится. Это в барочном репертуаре.
А в целом — мне из нынешних нравится Надин Сьерра. Это американская певица, она бельканто поет, вообще шикарная! Кэтлин Бэттл, Натали Дессей — вот это мои любимые певицы.
— В вашей жизни было много конкурсов, но ни одного барочного.
— Мне кажется, гораздо полезнее участвовать в других конкурсах, не специально барочных. Как у спортсменов — тренироваться на более сложном.
Я не говорю, конечно, что барокко — это легко. Но вот у меня как? Если я готовлюсь к конкурсу и пою, например, бельканто, мне потом удобнее и легче петь барокко, чем если наоборот. То есть это как ты тягаешь тяжелую штангу, а потом берешь чуть полегче.
— Что у вас еще в репертуаре в Уфе помимо «Геракла»?
— Марфа («Царская невеста» Римского-Корсакова. — Ред.). И оперетты Оффенбаха, которые я очень давно не пела, потому что все время с ними не совпадаю, все время где-то в отъезде. Приезжаю и, если у меня ничего нет в театре, просто сижу дома и учу то, что мне надо на следующий выезд.
— Вас легко отпускают в театре? Это часто бывает проблемой для ваших коллег.
— Я знаю. Поэтому я очень благодарна нашему директору Ильмару Альмухаметову за внимание, понимание и поддержку. И Артему Валентиновичу — за то, что он меня отпускает. Он такой прямо очень адекватный!
У меня было несколько предложений поступить в штат в театр в Германии. На два года подписать контракт и уехать. Но что-то я не рискнула уезжать. Может, я неправильно поступаю, но вот так.
— Если бы вы работали в штате немецкого театра, то пели бы там не только барочный репертуар, а все подряд.
— А сейчас получается, что дома у вас в основном Марфа, а в Европе — Гендель, Бах, Порпора, Хассе, Вивальди и Перголези.
Маужида Тагирова, Нажия Аллаярова и Диляра Идрисова – бабушка, дочка и внучка. Им выпало родиться в разные времена, у них разные судьбы и образ жизни. Но, помимо кровного родства, всех трех объединяет божий дар – голос!
Склонность башкир к песнетворчеству – в крови: песня сопровождает большие и малые события жизни семей и даже династий, объединяя несколько поколений в едином звуковом поле. Нередко в таких талантливых семьях есть песни, авторство которых принадлежит далекому предку или ближнему родственнику. Они становятся неким звучащим символом духовного единения и передаются от старшего поколения к младшему. Мой рассказ – о трех прекрасных женщинах, связанных кровными узами и одними песнями.
Маужида Тагирова: война и утраченные надежды
Маужида Саяповна Тагирова, 1912 года рождения – наверняка не была первой в роду обладательницей красивого, звучного голоса. Она знала множество башкирских озон-кюев, которые пели в их доме от мала до велика. В ее исполнении песни «Санлы узяк» («Звенящая долина»), «Соловей», «Ашкадар», «Зульхиза» звучали особенно проникновенно. Смолоду получив признание как искусная певунья, она, однако, не считала это чем-то особенным: в деревне Ново-Байрамгулово Учалинского района хорошо пели многие. И когда в середине 1930-х в их деревню прибыла комиссия по отбору талантов во главе с самим Газизом Альмухаметовым, Маужида даже не сочла нужным пойти на прослушивание. А ее муж – Хибатулла – обладатель красивого тенора, спел перед комиссией и тут же получил направление на учебу в Башкирскую студию при Московской консерватории! Но и сама не стала петь своенравная Маужида, и мужа не отпустила на учебу: «Или я, или Москва!». Позже, получив в 1942-м «похоронку» на мужа, казнила себя за это! Сто раз на дню прокручивала Маужида мысль, что, отпусти она его на учебу, и рельсы их судьбы могли свернуть на другие пути…
Маужида-оләсәй прожила долгую жизнь и ушла в мир иной, окруженная любовью детей и внуков, в возрасте 91 года. Высокий, чистый и задушевный ее голос долгие годы оставался молодым и звонким. До конца своих дней она не утратила ясности мысли, обладала прекрасной памятью, читала Коран, самостоятельно научилась русской грамоте. А главное – прожив нелегкую жизнь, сохранила жизнелюбие, широту души и чувство юмора, присущие немногим.
Наверное, неслучайно так любила родные напевы с их философской глубиной: от них она переняла и житейскую мудрость, и необыкновенно гармоничное восприятие жизни. На семейном празднике, устроенном детьми в честь ее 90-летнего юбилея, Маужида-олэсэй с воодушевлением пела и даже плясала под аккомпанемент правнуков.
Нажия Аллаярова: «зауральская соловушка»
Когда отец уходил на фронт, ей было 5 лет. Но Нажия Хибатовна помнит, как в последний вечер перед отъездом, посадив дочь на колени, отец на прощание спел «Зульхизу». А когда Нажия – дитя военного лихолетья – слегла, обезножев от непонятной болезни, мама брала семилетнюю дочь на руки и выносила во двор – подышать. И пела. И каждый раз, когда мелодия взлетала ввысь и тянулись долгие звуки, Нажие казалось, что ее сердце утихомиривает свой бешеный бег, и дышится легко, и на душе вселяется покой.
Она выжила. Стала незаменимой участницей концертов в деревенском клубе, и ее кристально чистому звонкому голосу со слезами на глазах внимали односельчане. В 1955 году случилось чудо: ученица 9 класса Нажия Аллаярова приняла участие на знаменитой декаде башкирского искусства в Москве, где спела одну из любимых народных песен – «Соловей». Столица вдохновила, вселила надежды! И, когда пришло время, девушка поехала в Уфу, чтобы исполнить несбывшуюся мечту отца – учиться петь.
На вступительном экзамене в Уфимское музыкальное училище Нажия произвела фурор тем, что спела чуть не весь свой репертуар: «Соловей», «Ашкадар», «Буранбай», «Тафтиляу» … Члены приемной комиссии с изумлением и нескрываемым удовольствием слушали, и после экзамена долго делились восторгами о «зауральской соловушке». Чудеса преследовали ее: Нажие выпало счастье учиться у лучшего педагога – Миляуши Галеевны Муртазиной. С первого взгляда это может показаться счастливым случаем – попасть в руки педагога «от Бога», которая открыла перед ней необъятный мир музыкальной классики, разглядела в простой деревенской девушке будущую примадонну оперы! Но как известно, в каждой случайности сокрыта некая закономерность…
Первое же посещение театра оперы – а это было «Риголетто» – принесло Нажие настоящее потрясение. После спектакля она не спала всю ночь: ее околдовала музыка Верди. Думалось: как могут обычные люди так петь, жить и любить на сцене и жертвовать жизнью во имя любви… Мечталось: если бы я смогла хоть раз спеть на этой сцене – не жаль и умереть!
Она окончила Московский музпединститут имени Гнесиных, и в течение четверти века блистала на сцене Башкирской оперы, исполняя главные партии в произведениях европейской, русской и национальной оперной классики. Слушатели запомнили ее в образах Виолетты и Джильды в операх Верди «Травиата» и «Риголетто», Розины в «Севильском цирюльнике» Россини, Лакме в одноименной опере Делиба, Марфы в «Царской невесте» Римского-Корсакова, Амины, Гульзифы и Назы в «Салавате Юлаеве», «Волнах Агидели» и «Кодасе» З. Исмагилова, Бибинур в «Современниках» Х. Ахметова и в других ролях.
Гастроли по республике и по городам Советского союза чередовались с редкими поездками в страны «социалистического лагеря» – Польшу, Венгрию, Германию. Певице покорились высоты академического искусства, но она не мыслила себя без народной песни: на башкирском радио хранится множество ее записей протяжных песен и произведений башкирских композиторов. Фирма «Мелодия» выпустила две виниловые пластинки-гиганта.
От матери Нажия Хибатовна унаследовала голос серебристой чистоты и теплого тембра. В 1969 году, во время выступления в Ленинграде, ее пригласили во вновь открывающийся ансамбль старинной музыки: «Нам нужно именно такое колоратурное сопрано! У вас будет всё – и квартира в Ленинграде, и хорошая зарплата…» Но она отказалась. Ведь дома ее ждали муж – композитор Абрар Габдрахманов, маленькая дочь, родной Башкортостан, театр, любимая и любящая публика!
Ветеран труда, заслуженная артистка России, народная артистка Башкортостана, кавалер ордена Салавата Юлаева и медалей им.Станиславского и Ш. Бабича Нажия Хибатовна Аллаярова по-прежнему в курсе всех новостей Башоперы. Но с особой радостью идет в театр, когда выступает внучка.
Диляра Идрисова: свой путь в мире большого искусства
Есть такое понятие, как генная память. Наверное, в Диляре аккумулировалась генная память нескольких поколений талантливых певцов, так как музыка для нее стала образом жизни в буквальном смысле с пеленок: она сначала научилась петь, и только потом – говорить и ходить. Средний специальный музыкальный колледж, где она училась с 6 лет по классу фортепиано, подкрепил природную тягу к пению серьезной музыкантской основой. Башкирские народные песни, постоянно звучащие дома, и классическая музыка, заполнившая школьные будни, стали питательной средой, исподволь готовившей девочку к будущей профессии. В 8 лет Диляра приняла участие на первом в ее жизни конкурсе в Сибае – «Ирендык мондары», куда ее повезла Нажия-олэсэй, и где она стала лауреатом в детской номинации за исполнение народных песен «Туяляс» и «Буренушка».
Видимо, в жизни действительно не бывает ничего случайного: обо всем заранее позаботились в «небесной канцелярии». То, что Диляре выпало учиться в Уфимской академии искусств в классе М. Г. Муртазиной, иначе, как волей судьбы, не назовешь. И если Нажия Аллаярова была одной из первых воспитанниц Муртазиной, то ее внучка в педагогической карьере профессора стала «заключительным аккордом». Первые же шаги Диляры были отмечены в столичной прессе. «Чистейшей прелести чистейший образец» – так была озаглавлена одна из статей московского театрального критика А. Хрипина, полная искреннего восхищения начинающей певицей.
В ее творческой биографии множество убедительных побед на конкурсах в Италии и Франции, в Москве и Санкт-Петербурге, Новосибирске, Саратове и других. За золотые медали, завоеванные на Молодежных Дельфийских играх в 2010 и 2011 годах, Диляра была награждена премиями Президентов Российской Федерации и Башкортостана. Но первую большую победу – Гран-при ей, студентке 3 курса, принес тот же конкурс «Ирендык мондары», где уже во взрослой номинации она была признана лучшей исполнительницей классических озон-кюев. Сложнейшие песни «Ашкадар», «Зульхиза», «Таштугай», которые под силу лишь мастерам, в исполнении юной представительницы поколения XXI века для членов жюри и слушателей прозвучали откровением.
После академии искусств Диляра один сезон поработала в Челябинской опере, затем, по совету Муртазиной, продолжила учебу в аспирантуре МГК им. Чайковского, которую окончила на «отлично». Ныне она ведущая солистка Башкирской оперы и одновременно – солистка Международного оперного агентства Parnassus Arts Productions, штаб-квартира которого находится в Вене. Трудно сказать, где чаще приходится выступать певице – на сцене родного театра, в Москве или за рубежом. Важно, что Диляра Идрисова – из разряда артистов, которые не идут проторенными тропами. Напротив, она прокладывает свой путь в мире большого искусства, путь, не похожий ни на чей другой.
Звёздным часом, открывшим перед певицей двери европейских театров, стало участие в опере Г. Ф. Генделя «Александр» на сцене московского Концертного зала им.Чайковского в 2014 году. Ей, еще неопытной певице, пришлось выйти на сцену с певцами мирового масштаба – австрийцем Максом Ценчичем, испанцем Ксавьером Сабата, москвичкой Юлией Лежневой, греческим оркестром Harmonia Athenea. Дирижер оркестра Джордж Петру в своем интервью, данном телеканалу «Культура», во всеуслышание объявил Диляру «открытием года». И как показало время, не ошибся. Сегодня она выступает на лучших сценах Германии и Франции, Бельгии и Польши, Голландии, Греции и Австрии и других стран. Основу зарубежного репертуара певицы составляет музыка эпохи барокко: Гендель, Бах, Перголези, Перселл, а также шедевры неизвестных в России композиторов Хассе, Винчи, Линли. Словом, музыка, требующая глубокого постижения стиля старых мастеров, тонкой музыкальности и филигранного мастерства.
С легкой руки одного из журналистов певицу стали называть «Принцессой барокко». После исполнения «Орфея и Эвридики» Глюка в Москве, где певица выступила в партии Амура, известный музыкальный критик И. Корябин писал: «В …партии Амура Диляра Идрисова стилистически точна, музыкально роскошна и необычайно обворожительна: всё ее актерско-музыкальное естество – один лишь животворящий свет и оптимистичное, задорно-живое ликование! Слышать Диляру Идрисову в этой партии – истинное меломанское счастье!»
Удачей для певицы стало совпадение ее устремлений с творческими планами руководства Башкирского театра. Сценическая версия оратории Генделя «Геракл», осуществленная главным дирижером театра А.Макаровым и московским режиссером Г.Исаакяном, вызвал большой резонанс в масштабах всей России и дважды с успехом был показан в столице. В итоге в 2017 году исполнительница партии Иолы Диляра Идрисова и дирижер-постановщик оперы Артем Макаров были удостоены Национальной театральной премии «Золотая маска»! За эту же работу годом ранее Диляра – первой из башкирских вокалистов – получила Национальную оперную премию «Онегин».
Год 2019-й стал для певицы особенно насыщенным. Помимо основной работы в Башкирском театре, у нее состоялось множество выступлений по России и за рубежом. В том числе – участие на знаменитом Зальцбургском фестивале Ч. Бартоли, на фестивале И. Абдразакова в Уфе и Москве; запись диска оперы «Сигизмунд, король Польши» Л. Винчи со звездной кастой певцов. Кроме того, Диляра спела четыре (!) сольные программы – в Екатеринбурге, Анкаре и два концерта в Москве. Поистине титанический труд!
Наступивший 2020-й, похоже, будет не менее насыщенным. Уже в январе-феврале певица работала на постановке оперы Генделя «Триумф времени и разочарования» в Монпелье (Франция), где исполнила главную партию; спела концерт с американским тенором Майклом Спайрсом в московском зале «Зарядье». На конец марта намечено выступление в Гамбурге…
Где, в какой бы стране ни выступала певица, в ее концертных программах наряду с академическим репертуаром звучат и башкирские протяжные песни. Так, в завершение строгой генделевской программы на сольном концерте, состоявшемся в Москве в феврале 19-го, Диляра на «бис» спела одну из своих любимых песен – «Таштугай». Музыковед Татьяна Елагина в рецензии для интернет-портала Belcanto.ru особо отметила этот момент: «…Взлетевший вольной птицей голос Диляры Идрисовой на башкирском языке всё объяснил. Народная песня о тоске по Родине звучала светло, прекрасно, возвышенно и уместно. И почудилось, раскрытый в буклете портрет Георга Фридриха Генделя на чужедальнюю прихотливую мелодию удивлённо округлил свои умные глаза и одобрительно улыбнулся».
График работы певицы предполагает непрерывный поток впечатлений, встреч с коллегами и публикой, сотни усвоенных страниц новой музыки и тысячи километров авиаперелётов… Но внутренний компас неизменно возвращает Диляру в родной Башкортостан, туда, где ее ждут родные и близкие. Где звучат родная речь и родные напевы, с которых всё начиналось.
