Сегодня всё настойчивее ведётся борьба с коррупцией, проникшей во многие сферы нашей жизни настолько, что порой даже кажется, будто она явилась её порождением. В действительности это зло пришло к нам еще из советских времён, и примером может, служить знаменитое «Елисеевское дело», главным фигурантом которого стал приговорённый к расстрелу директор московского гастронома №1 Ю. К. Соколов.
Превратности судьбы молодого фронтовика
Вернувшись домой, молодой фронтовик устроился на работу в таксопарк и поступил на заочное отделение торгового института. Вскоре, однако, работу и учёбу пришлось прервать на два года, проведённые им в колонии общего режима, куда он попал, как потом выяснилось, по ложному обвинению.
Путь в торговлю
Освободившись из заключения и восстановившись в вузе, Соколов начал свою торговую карьеру в качестве рядового продавца, но очень быстро, благодаря деловым качествам и тому, что мы сегодня называем харизматичностью, стал продвигаться по служебной лестнице. Его успехи оказались столь значительными, что вскоре он был назначен заместителем директора крупнейшего в Москве «Елисеевского» гастронома, а после того как его шефа сняли с занимаемой должности, занял его место.
Тогда же он женился на молодой сотруднице ГУМа. Флорида Николаевна (так звали его избранницу) родила ему дочь и оставалась верной подругой на протяжении всей жизни. Она же пыталась, как могла, поддержать его даже после вынесения смертного приговора и, несмотря на всю безнадёжность затеи, заставила подать прошение о помиловании.
Детище гения торговли
Люди старшего поколения хорошо помнят обстановку тотального дефицита, царившую в те годы. Она в равной степени охватывала торговлю как продовольственными продуктами, так и товарами народного потребления. Сейчас уже трудно представить, что для приобретения подавляющего большинства необходимых вещей приходилось пользоваться услугами дельцов теневой торговли, или, попросту говоря, спекулянтов.
В этой обстановке гастроном №1, директором которого был Юрий Соколов, представлял собой нечто вроде оазиса в продовольственной пустыне. Благодаря исключительному коммерческому таланту и широчайшим связям, директор сумел заполнить прилавки своего магазина продуктами, которые давно уже были забыты советскими людьми. Но главным хранилищем дефицитных сокровищ были складские помещения, из которых напрямую отоваривалась вся столичная элита, включая и партийно-хозяйственную номенклатуру.
Борьба за власть политической верхушки
Чтобы понять истинный смысл произошедшей затем трагедии, необходимо в двух словах обрисовать политическую обстановку, сложившуюся тогда в стране. В 1982 году стало очевидно, что здоровье генерального секретаря КПСС Л. И. Брежнева не позволит ему долгое время занимать столь высокий пост, и в его окружении разгорелась острая борьба за власть. Основными претендентами на победу в ней были глава КГБ СССР Ю. В. Андропов и первый секретарь Московского горкома КПСС В. В. Гришин, имевший тесные коррупционные связи с торговой мафией столицы.
В разработке у спецслужб
Сотрудникам Андропова было известно, что через гастроном №1 проходят крупные денежные суммы, добываемые криминальным путём и оседающие затем в карманах столичного руководства. Для установления контроля над всеми действиями Соколова в его кабинете при отсутствии хозяина была вмонтирована специальная аудио- и видеоаппаратура, позволившая собрать обширный обвинительный материал.
Криминальная схема получения дохода
Как выяснилось с её слов, директор «Елисеевского» гастронома Юрий Соколов добивался извлечения неучтённых средств не путём обычных обсчётов и обвесов, а использовал технологию, которая в наше время была бы названа передовой.
Используя свои связи в кругах столичного руководства, он приобрёл и установил в магазине новейшее холодильное оборудование, позволявшее даже скоропортящиеся продукты сохранять без потерь в течение длительного срока. Между тем, часть товара регулярно списывалась, в соответствии с установленными нормами естественной убыли.
Таким образом, разница между реально проданным товаром и тем, что числился по документам, составляла весьма внушительные суммы. Они-то и составляли незаконную прибыль, большая часть которой, впрочем, уходила наверх в кабинеты руководителей Мосторга, в частности, его главы Н. П. Трегубова.
Но Андропову было известно, что даже это не было конечным этапом движения денежного потока. По его информации, основные суммы предназначались главному партийному руководителю Москвы – его политическому конкуренту в борьбе за высший партийный пост Гришину. Именно по этой причине Юрий Константинович Соколов, став заложником в борьбе за власть между двумя влиятельнейшими людьми страны, был обречён.
Арест и первые месяцы за решёткой
В результате видеонаблюдения было установлено, что раз в неделю к нему съезжаются директора магазинов-филиалов и оставляют после своего визита конверты с деньгами. В один из таких дней оперативники и нагрянули к Юрию Константиновичу, взяв его, таким образом, с поличным.
Это стало началом широкомасштабного наступления на коррумпированных работников торговли. Достаточно сказать, что в результате оперативных действий только столичных органов КГБ и МВД к уголовной ответственности в тот период было привлечено около 15 тыс. человек, включая и «всесильного» начальника Главного управления торговли Н. П. Трегубова.
Находясь в Лефортово и рассчитывая на помощь своих прежних покровителей, обогащавшихся за счёт его деятельности, Юрий Соколов почти два месяца отказывался признавать вину и давать какие-либо показания. За это время ушёл из жизни Л. И. Брежнев и на посту главы государства его сменил Ю. В. Андропов, отправивший на пенсию Гришина.
Разоблачения и аресты
После этого стало очевидным, что помощи ждать неоткуда, и, поверив обещаниям следователей, гарантировавших в случае чистосердечного признания смягчение наказания вплоть до минимального срока заключения, он начал говорить. Протоколы допросов с этого дня стали заполняться сотнями имён и колонками цифр, свидетельствовавших о том, кто, кому и какие суммы передавал. Иной раз в них появлялись имена лиц, причастных к высшему эшелону власти.
Перед работниками правоохранительных органов во всей полноте раскрылась криминальная структура столичной торговли, опиравшаяся на тотальный дефицит, вызванный снижавшимся год от года уровнем экономики, и покрывавшаяся высшей партийной номенклатурой. Незамедлительно последовали аресты новых фигурантов уголовных дел.
Суд и приговор
Несмотря на то, что судебный процесс не был закрытым, всех приглашённых и просто любопытствующих пустили лишь на его первое заседание и на последнее, когда был оглашён приговор. Кроме главного обвиняемого, в тот день судили ещё четырёх человек – заместителя директора «Елисеевского» И. Немцова и трех заведующих отделами.
Основную массу присутствующих в зале составляли директора московских магазинов, вызванные на заседание в целях назидания и демонстрации примера того, что ждёт их в случае отступления от советской законности. Кроме них, в зале находились родные подсудимых, в частности, дети Соколова Юрия Константиновича, точнее – дочь с мужем и внучкой, а также брат, сестра и жена Флорида Николаевна.
Несмотря на то, что Соколову инкриминировались хищения в особо крупных размерах, смертный приговор оказался полной неожиданностью и поверг в шок не только его, но и всех, находившихся в зале. Исключение составили лишь сотрудники КГБ, одетые в штатское и равномерно рассаженные между остальными присутствующими. Как только прозвучало слово «расстрел», они дружно поднялись с мест, и принялись аплодировать, изображая, таким образом, всенародное одобрение. Директора магазинов последовали их примеру, едва владея трясущимися руками.
Послесловие
Соколов Юрий Константинович, семья которого получила лишь полчаса на прощание с ним, покидал зал суда, до конца не веря в реальность происходящего. Он был, по сути, предан дважды – вначале это сделали его бывшие партийные покровители, а теперь те, кто добивался показаний, обещая смягчение приговора. Видевшие его в тот момент вспоминали, что Юрий Соколов шёл к поджидавшей его арестантской машине походкой человека, у которого были скованы в тот момент не только руки, но и ноги.
Вопреки слухам о том, что бывшего директора «Елисеевского» гастронома расстреляли в тот же день прямо в «воронке» по дороге в Лефортово, он оставался жив ещё некоторое время и четырежды подавал прошение о помиловании, рассмотрение которого раз за разом откладывалось, а затем и вовсе было отклонено. Приговор привели в исполнение 14 декабря 1984 года. К этому времени ушёл из жизни Ю. В. Андропов, и сменившему его на посту генерального секретаря ЦК КПСС К. У. Черненко не нужны были свидетели коррупции партийных функционеров.
Сегодня, по прошествии лет, можно с уверенностью сказать, что Юрий Соколов, расстрел которого был наказанием, явно несоразмерным масштабу совершённого преступления, явился жертвой политической борьбы. Когда она была завершена и утвердился новый глава государства, искоренение коррупции в торговле сразу пошло на убыль. Достаточно сказать, что из семидесяти шести возбуждённых тогда уголовных дел до суда дошли только два.
Тайны кремлевского стола Директор «Елисеевского» снабжал деликатесами элиту СССР. Его убили за чужие секреты
«Лента.ру» продолжает цикл публикаций о гениальных аферистах Советского Союза, которые умудрялись делать миллионные состояния под носом у советской власти, несмотря на грозящую за это смертную казнь. В предыдущей статье мы рассказывали, как Берта Бородкина по кличке Железная Белла в 70-е годы сколотила состояние на аферах в ресторанном деле. Ее расстреляли за то, что она знала слишком много и слишком многих, — как и Юрий Соколов, директор легендарного гастронома «Елисеевский». Он поставлял изысканные деликатесы советской партноменклатуре, дружил с дочерью Брежнева и хорошо обогатился в эпоху дефицита. Но когда на суде Соколов попытался рассказать, кто из руководства страны замешан в махинациях, его приговорили к расстрелу, даже не дав договорить.
Московская легенда
История главного московского гастронома началась в 1898 году: здание на Тверской улице, где ему суждено было открыться, приобрел купец Григорий Елисеев. Три года спустя на первом этаже открылся шикарно оформленный магазин, который в столице быстро прозвали «Елисеевским» — в честь хозяина.
Материалы по теме
Железная Белла
На дне «Океана»
Уже в первые годы после своего открытия он превратился в одну из достопримечательностей Москвы. Посетители с удовольствием разгуливали под хрустальными люстрами и украшенным золоченой лепниной потолком «Елисеевского» и редко уходили оттуда без покупок. Но тут в успешное предприятие купца Елисеева вмешалась революция: ему пришлось бежать во Францию, вывески знаменитого магазина пустили на металлолом, а торговые залы пустовали вплоть до конца эпохи Новой экономической политики (НЭПа).
В 30-е годы XX века «Елисеевский» открылся уже под новым названием — гастроном №1. Изменилось и название улицы, где он находился: в 1932 году Тверская превратилась в улицу Горького. Но знаменитый магазин москвичи по-прежнему называли именем купца Елисеева. Сохранился за ним и элитный статус — там продавались дефицитные товары вроде ананасов. Само собой, должность директора «Елисеевского» была очень престижной, и многие желали ее занять. Одним из них был уроженец Ярославля Юрий Соколов. Ему удалось стать, пожалуй, самым известным директором легендарного магазина, вот только прославился он вовсе не ударным трудом.
О происхождении Соколова известно мало: его мать была профессором Высшей партийной школы, отец — ученым. В юности Юрий ничем не выделялся среди сверстников, но все изменила Великая Отечественная война. 18-летний Соколов попал на фронт, показал себя прекрасным бойцом и в ранге младшего лейтенанта стал командиром взвода минометной батареи на 2-м Прибалтийском фронте.
От героя до арестанта
Однополчане рассказывали, что Соколов отличался абсолютным бесстрашием и требовал того же от своих подчиненных. Это приносило плоды — взвод молодого командира уничтожил более 100 солдат противника, несколько станковых пулеметов и пушек. За многочисленные заслуги в 1945 году Соколов получил восемь наград, самыми почетными из которых стали орден Красной звезды и медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов».
Впрочем, фронтовые заслуги не помогли Соколову хорошо устроиться в послевоенное время — он перебивался случайными заработками вплоть до конца 40-х годов. Устав от такой жизни, фронтовик перебрался в Москву, поступил в один из столичных вузов, где стал учиться по специальности «Торговое дело», и довольно быстро устроился на работу таксистом.
Но его спокойная жизнь длилась недолго: в 1950 году один из клиентов заподозрил таксиста Соколова в обсчете. Милиция подтвердила догадки пассажира — он стал жертвой обмана; Соколов получил два года лишения свободы. Свой срок он отсидел от звонка до звонка.
Король «Елисеевского»
Освободившись, бывший зэк вновь принялся искать работу, но теперь путь в таксисты ему был заказан. И Соколов решил податься в торговлю: он устроился продавцом в один из московских магазинов и стал стремительно обрастать знакомствами. Все это помогло Соколову в начале 60-х годов попасть в знаменитый «Елисеевский». Кстати, его жена с необычным именем Флорида работала в не менее престижном месте — Главном универсальном магазине (ГУМе) на Красной площади.
Рядовым продавцом «Елисеевского» Соколов оставался недолго и в 1963 году стал заместителем руководителя магазина. Девять лет спустя, уже будучи членом бюро райкома партии, он возглавил гастроном №1. Первым решением Соколова на новом посту стала замена оборудования: холодильники, которые толком не держали температуру, отправили в утиль. Им на смену пришли финские рефрижераторы.
Благодаря новой технике продукты, которые раньше портились за пару дней, стали храниться гораздо дольше. Вот только в документах это не отражалось — товары списывались в прежних объемах, а деньги за неучтенную продажу из-под полы шли в карман Соколову. Туда же поступали взносы от подчиненных-сообщников — с начальников отделов и заведующих филиалами директор получал 150-300 рублей.
Но теневые средства у директора «Елисеевского» не задерживались — Соколов пускал их на взятки. Он не жадничал и щедро делился в том числе с сотрудниками Главного управления торговли Мосгорисполкома, руководил которым Николай Трегубов. Говорят, именно он поспособствовал трудоустройству Соколова в «Елисеевский».
Деликатесы для верхов
Благодаря большим и не всегда законным стараниям Соколова в его магазин поступало много качественного и дефицитного товара. Но простым покупателям не была доступна и половина того, что попадало на столы партийной элиты, богемы и высокопоставленных научных работников. Благодаря директору «Елисеевского» те не знали нужды в черной и красной икре, шоколадных конфетах, колбасах и сырах, рыбных деликатесах, кофе и качественном алкоголе.
Соколов был талантливым управленцем: за то время, пока он руководил гастрономом №1, выручка магазина выросла в три раза — с 30 до 90 миллионов рублей в год. Конечно, благодаря своему высокому посту и талантам он был вхож в самые высокие партийные круги. Среди его покровителей, кроме Николая Трегубова, были второй секретарь Московского горкома КПСС Раиса Дементьева и министр МВД СССР Николай Щелоков. Но самым влиятельным среди них был секретарь Московского горкома партии Виктор Гришин; по некоторым данным, именно связь с ним сыграла роковую роль в судьбе Соколова.
У Гришина был враг — глава КГБ Юрий Андропов. Главный чекист Союза не только подозревал Гришина в коррупции, но и понимал, что он — один из верных кандидатов на место первого секретаря ЦК КПСС, на которое метил сам Андропов. Соперника надо было устранить, и лучшим способом могла стать дискредитация его окружения. Поэтому сотрудники правоохранительных органов начали копать под Соколова.
К слову, судьба давала директору гастронома №1 шанс уйти от уголовной ответственности. В конце 70-х годов журналист одной из центральных газет провел собственное расследование и выяснил, что продавцы «Елисеевского» часто обсчитывают и обвешивают покупателей. Статья уже готовилась к выпуску, как вдруг в редакцию позвонили «сверху» и настойчиво попросили не давать ход компромату. Материал сняли с печати. А ведь Соколова тогда могли бы просто уволить — и под жернова политической борьбы он скорее всего не попал бы. Но вышло иначе.
Отступница из колбасного отдела
Правоохранительные органы занялись директором «Елисеевского» с умом. Воспользовавшись отъездом Соколова за границу, они оснастили его кабинет прослушивающей аппаратурой и скрытыми камерами. Чтобы маневр удался, оперативники устроили в здании «Елисеевского» короткое замыкание и под видом ремонтников проникли в рабочий кабинет Соколова. Вернувшись из командировки, тот даже не заподозрил, что его рабочее место нашпиговано шпионской техникой, и спокойно продолжил работу по привычной схеме.
Теперь оперативники ежедневно становились свидетелями дачи и получения главой гастронома №1 взяток от различных лиц, так или иначе связанных с торговлей. Очень вовремя попалась милиции одна из сообщниц Соколова — заведующая колбасным отделом, которая пыталась за валюту сбыть иностранцам водку и икру. На первом же допросе задержанная раскололась и сдала своего начальника «с потрохами».
Соколов был задержан 30 октября 1982 года. Перед входом в кабинет директора «Елисеевского» сотрудникам КГБ пришла оперативная информация — подозреваемый только что получил взятку в 300 рублей. Но чекисты знали, что Соколов не так прост: у него под столом находилась тревожная кнопка вызова охраны, которая могла бы затруднить задержание. Поэтому когда один из оперативников вошел в кабинет к Соколову, он сразу протянул ему руку для приветствия. Директор машинально пожал ее — и его сразу скрутили, не позволив добраться до кнопки.
Помимо Соколова на скамье подсудимых оказались его заместитель и трое заведующих отделами гастронома №1. Первое время главный фигурант отмалчивался и не давал никаких показаний. Правда, после смерти Брежнева и прихода к власти Андропова сидевший в СИЗО «Лефортово» Соколов стал куда разговорчивее. Узнав, что партию возглавил не его могущественный покровитель Гришин, а опаснейший враг, Соколов решил пойти на сделку со следствием и принялся каяться, предварительно взяв со следователей обещание скостить ему срок.
Дамский угодник
Судили Соколова по 173 и 174 статьям УК РСФСР — о получении и даче взятки в крупном размере. При этом те, кто считал Соколова жертвой режима, утверждали: он не шиковал, вел аскетичный образ жизни, спал на самой обычной кровати.
Впрочем, жилье директора «Елисеевского» в этот образ никак не вписывалось: его дом соседствовал с дачей, где вместе с мужем жила Галина Брежнева — дочь дорогого Леонида Ильича. И бидон для молока, в котором хранились облигации на 67 тысяч рублей (оперативники нашли его при обыске в доме Соколова), плохо сочетался со скромным образом жизни.
В то время, когда Соколов был директором гастронома №1, Галина Брежнева очень благоволила ему, а он слал ей корзины с деликатесами. Порой Брежнева и сама наведывалась в «Елисеевский»: приезжала туда на своем автомобиле, и на обратном пути багажник машины ломился от дорогой еды. Как нетрудно догадаться, дочери генсека СССР она доставалась абсолютно бесплатно.
Жертва последнего слова
На суде Соколов пытался доказать, что всего лишь играл по правилам, царившим в мире торговли. Но, раскрывая все тайны своих гастрономических схем, подсудимый даже не догадывался, что топит сам себя. В какой-то момент Соколов представил суду секретную тетрадь, где фиксировал все теневые операции и их участников, и стал зачитывать записи. Но суд неожиданно прервал подсудимого и поспешил вынести вердикт. Поговаривали, что торопились неспроста: в записях Соколова мелькали имена первых лиц СССР, для которых откровенность подсудимого была весьма некстати.
Несмотря на все обещания следствия, сотрудничество с ним Соколова не спасло — его приговорили к высшей мере наказания. «Расстрельный» приговор, вынесенный 11 ноября 1983 года, неожиданно встретили рукоплесканиями. Это радовались сотрудники КГБ, изображавшие зевак, и приглашенные на процесс директора столичных магазинов. Своей бурной реакцией работники торговли, многие из которых в махинациях могли дать фору Соколову, пытались задобрить власть и показать, что они чисты перед законом. Остальные фигуранты «дела гастронома №1» получили сроки от 11 до 15 лет лишения свободы.
Смертный приговор в отношении Соколова привели в исполнение 14 декабря 1984 года. Хотя до сих пор бытует версия, что осужденного убили выстрелом в голову прямо в милицейской машине, которая везла его в СИЗО после суда. А все потому, что само существование прежде любимого всеми директора «Елисеевского» стало крайне нежелательным для тех, кого он так и не успел упомянуть в последнем слове.
Тайна черной тетради
Расстрелянный директор московского «Елисеевского» гастронома слишком много знал…
ПОСЛЕ суда, который подвел черту жизни этого человека, прошло три десятилетия. На днях Юрию Соколову исполнилось бы 90. Москва. Один из декабрьских дней 1983 года. Зал Бауманского районного суда. На скамье подсудимых — пять работников столичного «Елисеевского» гастронома во главе с директором. Целый час судья зачитывает обвинительное заключение. Наконец в мертвой тишине прозвучат слова: «Приговорить к исключительной мере наказания…» И тут происходит невероятное: по залу проносится шквал оваций! Коллеги обвиняемого, приятели и знакомые, те, кто еще недавно сердечно приветствовали его при встрече, интересовались делами, спрашивали о здоровье, теперь откровенно радовались тому, что Юрию Константиновичу Соколову, директору «Елисеевского» гастронома, уготован путь на эшафот. Эта сцена вызывала ужас — не меньший, чем приговор. Остальные работники «Елисеевского» получили от 11 до 15 лет лишения свободы.
ВРЕМЯ Андропова — сумрачное, предгрозовое, но так и не разразившееся громовыми раскатами кардинальных перемен из-за короткой жизни угрюмого советского властелина. Генсек стал наводить порядок в стране уже не твердой, а болезненной рукой.
Один из первых ударов Андропова был направлен на торговлю. Царившие там нравы вызывали негодование, возмущали всех. Разумеется, кроме тех, кто пользовался закрытыми распределителями, получал спецпайки и имел доступ в изобильные закрома больших магазинов.
Его называли человеком Виктора Гришина, первого секретаря Московского горкома КПСС. Да, Соколов был близок к нему, выполнял его указания. Но Юрий Константинович обслуживал и других людей. Не только номенклатуру и партийную элиту, представителей их семей, но и известных писателей, музыкантов, артистов, спортсменов и просто «нужных» людей. Кстати, все они были очень хорошего мнения о Соколове.
Отменным руководителем, к тому же интеллигентным и воспитанным человеком он показан в недавнем телесериале «Дело гастронома «№ 1». Роль директора блестяще сыграл актер Сергей Маковецкий. Его работа заслужила похвалу вдовы Юрия Соколова Флориды Николаевны…
Удар Андропова по торговле был нанесен еще при жизни Брежнева, которая, впрочем, уже догорала. Поначалу дело Соколова особо сильно не раскручивали. И лишь когда Андропов пришел к власти, следователи КГБ заработали в полную силу.
Новый генсек не только демонстрировал свою силу, но и подавал сигнал населению страны — перемены идут, товарищи. Мы наводим порядок в стране, боремся с коррупцией!
Народ злорадствовал — торговлю, наконец, прижали! Никто, впрочем, не верил, что после устранения вороватых работников сферы наступит изобилие.
Соколова обвинили в небывалом взяточничестве и крупных хищениях. Следствие длилось год, потом был суд.
СОКОЛОВ десять лет был заместителем директора гастронома на улице Горького. Еще столько же работал его директором. Пользовался авторитетом, имел награды. И за войну, и за мирный труд.
Внешность директора «Елисеевского» была приятной — открытый взгляд, доброжелательная улыбка. И характер был под стать внешности. Так, во всяком случае, утверждали те, кто его знал. Например, Иосиф Кобзон:
— Я не просто встречался, а близко знал Юрия Константиновича. И дело не в тех продуктах, которые продавались в «Елисеевском». С ним было приятно общаться. Он был ветеран войны, член бюро райкома партии. Интеллигентный. Всегда у него на столе стояли цветы. У него была прекрасная семья: жена Флорида, дочь. Они приходили ко мне в гости, я приходил к ним. Никто не мог и предположить, чем все обернется…
…Сейчас нам настойчиво внушают, что «Елисеевский» был лучом света в темном царстве советской торговли. И ассортимент там был неплохой для того времени, и продавцы вышколенные, не позволявшие себе никаких вольностей. Но это не более чем идеализация прошлого, свойственная людям.
Визит в «Елисеевский» и впрямь обещал покупку более или менее дефицитных продуктов. Но никто из покупателей не был застрахован от обсчета и обвеса. Об этом рассказывал в своем очерке «Соблазненный и расстрелянный» известный журналист Анатолий Рубинов из «Литературной газеты».
С помощью торговой инспекции он изобличил обманщиков, а нарушения правил торговли в крупнейшем московском магазине стали материалом для газетного очерка. Вернее, могли стать. О результатах проверки узнало высокое столичное начальство и настоятельно попросило редакцию газеты найти иные, более актуальные темы для своих публикаций. В общем, статья об обсчетах и обвесах в «Елисеевском» так и не вышла. А жаль. Юрия Константиновича, возможно, сняли бы с работы, но зато он бы уцелел.
Вскоре были арестованы многие руководители торговой сферы — из «Новоарбатского», гастронома ГУМа, Мосплодовощпрома, торга «Гастроном», «Диетторга». Именно тогда всплыло знакомое по итальянским фильмам слово «мафия».
Соколов сначала все отрицал, но позже во всем признался. Поговаривали, что следствие склонило Юрия Константиновича к сотрудничеству, за что обещало сократить срок будущего заключения. Тот якобы поверил и извлек на свет свою черную рабочую тетрадь.
Там оказалось такое, от чего все пришли в замешательство. Не только потому, что в «отчете» Соколова фигурировали фамилии «неприкасаемых», а и от того, что он на конкретных примерах доказывал невозможность честной работы в советской торговле.
Но наверняка в его тетради было и то, что осталось тайной, не раскрытой и поныне…
Говоря о неизбежности злоупотреблений, директор «Елисеевского», между прочим, рассказал, что деньги на взятки собирались… честным путем. В магазине установили импортную холодильную систему, позволявшую дольше сохранять продукты, а значит, экономить на усушке и утруске. Однако на суд это не произвело должного впечатления.
СОКОЛОВ был признан виновным в получении и даче взятки в крупном размере и приговорен к высшей мере наказания — расстрелу с конфискацией имущества. Но… За все эти преступные деяния по советским законам Соколов заслуживал максимум 15 лет заключения, а при благоприятных условиях — меньше десяти.
Логично предположить, что обвинительное заключение было написано задолго до его оглашения. И не суд, возможно, решил, что Соколова надо убрать, а кто-то другой. Очень влиятельный, с самой вершины власти…
Соколов слишком много — куда больше, чем поведал на суде — знал, к тому же ему выпало несчастье стать первой показательной жертвой в делах по «восстановлению законности и порядка».
По всей видимости, таких дел должно было стать много — в разных сферах жизни. К тому же Соколов попал в мясорубку партийных разборок.
Люди в зале, рукоплескавшие приговору, хотели показать, что они — другие. Честные, принципиальные, не чета погрязшему в небывалых грехах Соколову.
Но они были такими же. Их спасло только плохое здоровье Андропова. Проживи он дольше, еще года два-три, и многим зрителям процесса, не исключено, пришлось бы занять место Соколова.
Позже был осужден начальник Главного управления торговли Мосгорисполкома Николай Трегубов. Но тот, наученный горьким опытом, ни в чем не признался. И уцелел, хотя и получил огромный срок. Вернувшись из заключения, он пытался даже добиться пересмотра дела, но безуспешно.
Соколов стал не единственным представителем торговли, чья участь была решена во время правления Андропова. К высшей мере наказания был приговорен и директор московской плодоовощной базы Мхитар Амбарцумян. До сих пор точно неизвестно, что совершил увенчанный боевыми наградами фронтовик, участник штурма рейхстага и Парада Победы на Красной площади.
Судьба Юрия Соколова чем-то напоминает дело валютчика Яна Рокотова, казненного во времена Хрущева. Рокотова тоже расстреляли «для примера», в назидание другим. Хотя суд, если бы строго придерживался буквы закона, обязан был сохранить ему жизнь.
В УПОМЯНУТОМ очерке «Соблазненный и расстрелянный» журналист Рубинов без особого сочувствия вспоминал бывшего директора «Елисеевского». Но один из фрагментов получился пронзительным: «Закованный в наручники, эти последние шаги со второго этажа суда, а потом — к зеленой машине с решеткой взамен окна — он делал тяжко, словно разучился ходить, словно бы и на ногах были металлические цепи. Когда машина стала выбираться из двора, какой-то очень похожий на Соколова мужчина — по всей видимости, брат — крикнул ему вдогонку:
А какая-то молодая женщина:
Свидания не было. Приговор привели в исполнение».
Жаль, очень жаль, что подробности судебных дел Юрия Соколова и Мхитара Амбарцумяна остаются закрытыми.
И все более исчезает во мраке прошлого главный вопрос: так ли уж велика была вина отдельных людей — винтиков сложившейся порочной системы?
