Тайна черной тетради
Расстрелянный директор московского «Елисеевского» гастронома слишком много знал…
ПОСЛЕ суда, который подвел черту жизни этого человека, прошло три десятилетия. На днях Юрию Соколову исполнилось бы 90. Москва. Один из декабрьских дней 1983 года. Зал Бауманского районного суда. На скамье подсудимых — пять работников столичного «Елисеевского» гастронома во главе с директором. Целый час судья зачитывает обвинительное заключение. Наконец в мертвой тишине прозвучат слова: «Приговорить к исключительной мере наказания…» И тут происходит невероятное: по залу проносится шквал оваций! Коллеги обвиняемого, приятели и знакомые, те, кто еще недавно сердечно приветствовали его при встрече, интересовались делами, спрашивали о здоровье, теперь откровенно радовались тому, что Юрию Константиновичу Соколову, директору «Елисеевского» гастронома, уготован путь на эшафот. Эта сцена вызывала ужас — не меньший, чем приговор. Остальные работники «Елисеевского» получили от 11 до 15 лет лишения свободы.
ВРЕМЯ Андропова — сумрачное, предгрозовое, но так и не разразившееся громовыми раскатами кардинальных перемен из-за короткой жизни угрюмого советского властелина. Генсек стал наводить порядок в стране уже не твердой, а болезненной рукой.
Один из первых ударов Андропова был направлен на торговлю. Царившие там нравы вызывали негодование, возмущали всех. Разумеется, кроме тех, кто пользовался закрытыми распределителями, получал спецпайки и имел доступ в изобильные закрома больших магазинов.
Его называли человеком Виктора Гришина, первого секретаря Московского горкома КПСС. Да, Соколов был близок к нему, выполнял его указания. Но Юрий Константинович обслуживал и других людей. Не только номенклатуру и партийную элиту, представителей их семей, но и известных писателей, музыкантов, артистов, спортсменов и просто «нужных» людей. Кстати, все они были очень хорошего мнения о Соколове.
Отменным руководителем, к тому же интеллигентным и воспитанным человеком он показан в недавнем телесериале «Дело гастронома «№ 1». Роль директора блестяще сыграл актер Сергей Маковецкий. Его работа заслужила похвалу вдовы Юрия Соколова Флориды Николаевны…
Удар Андропова по торговле был нанесен еще при жизни Брежнева, которая, впрочем, уже догорала. Поначалу дело Соколова особо сильно не раскручивали. И лишь когда Андропов пришел к власти, следователи КГБ заработали в полную силу.
Новый генсек не только демонстрировал свою силу, но и подавал сигнал населению страны — перемены идут, товарищи. Мы наводим порядок в стране, боремся с коррупцией!
Народ злорадствовал — торговлю, наконец, прижали! Никто, впрочем, не верил, что после устранения вороватых работников сферы наступит изобилие.
Соколова обвинили в небывалом взяточничестве и крупных хищениях. Следствие длилось год, потом был суд.
СОКОЛОВ десять лет был заместителем директора гастронома на улице Горького. Еще столько же работал его директором. Пользовался авторитетом, имел награды. И за войну, и за мирный труд.
Внешность директора «Елисеевского» была приятной — открытый взгляд, доброжелательная улыбка. И характер был под стать внешности. Так, во всяком случае, утверждали те, кто его знал. Например, Иосиф Кобзон:
— Я не просто встречался, а близко знал Юрия Константиновича. И дело не в тех продуктах, которые продавались в «Елисеевском». С ним было приятно общаться. Он был ветеран войны, член бюро райкома партии. Интеллигентный. Всегда у него на столе стояли цветы. У него была прекрасная семья: жена Флорида, дочь. Они приходили ко мне в гости, я приходил к ним. Никто не мог и предположить, чем все обернется…
…Сейчас нам настойчиво внушают, что «Елисеевский» был лучом света в темном царстве советской торговли. И ассортимент там был неплохой для того времени, и продавцы вышколенные, не позволявшие себе никаких вольностей. Но это не более чем идеализация прошлого, свойственная людям.
Визит в «Елисеевский» и впрямь обещал покупку более или менее дефицитных продуктов. Но никто из покупателей не был застрахован от обсчета и обвеса. Об этом рассказывал в своем очерке «Соблазненный и расстрелянный» известный журналист Анатолий Рубинов из «Литературной газеты».
С помощью торговой инспекции он изобличил обманщиков, а нарушения правил торговли в крупнейшем московском магазине стали материалом для газетного очерка. Вернее, могли стать. О результатах проверки узнало высокое столичное начальство и настоятельно попросило редакцию газеты найти иные, более актуальные темы для своих публикаций. В общем, статья об обсчетах и обвесах в «Елисеевском» так и не вышла. А жаль. Юрия Константиновича, возможно, сняли бы с работы, но зато он бы уцелел.
Вскоре были арестованы многие руководители торговой сферы — из «Новоарбатского», гастронома ГУМа, Мосплодовощпрома, торга «Гастроном», «Диетторга». Именно тогда всплыло знакомое по итальянским фильмам слово «мафия».
Соколов сначала все отрицал, но позже во всем признался. Поговаривали, что следствие склонило Юрия Константиновича к сотрудничеству, за что обещало сократить срок будущего заключения. Тот якобы поверил и извлек на свет свою черную рабочую тетрадь.
Там оказалось такое, от чего все пришли в замешательство. Не только потому, что в «отчете» Соколова фигурировали фамилии «неприкасаемых», а и от того, что он на конкретных примерах доказывал невозможность честной работы в советской торговле.
Но наверняка в его тетради было и то, что осталось тайной, не раскрытой и поныне…
Говоря о неизбежности злоупотреблений, директор «Елисеевского», между прочим, рассказал, что деньги на взятки собирались… честным путем. В магазине установили импортную холодильную систему, позволявшую дольше сохранять продукты, а значит, экономить на усушке и утруске. Однако на суд это не произвело должного впечатления.
СОКОЛОВ был признан виновным в получении и даче взятки в крупном размере и приговорен к высшей мере наказания — расстрелу с конфискацией имущества. Но… За все эти преступные деяния по советским законам Соколов заслуживал максимум 15 лет заключения, а при благоприятных условиях — меньше десяти.
Логично предположить, что обвинительное заключение было написано задолго до его оглашения. И не суд, возможно, решил, что Соколова надо убрать, а кто-то другой. Очень влиятельный, с самой вершины власти…
Соколов слишком много — куда больше, чем поведал на суде — знал, к тому же ему выпало несчастье стать первой показательной жертвой в делах по «восстановлению законности и порядка».
По всей видимости, таких дел должно было стать много — в разных сферах жизни. К тому же Соколов попал в мясорубку партийных разборок.
Люди в зале, рукоплескавшие приговору, хотели показать, что они — другие. Честные, принципиальные, не чета погрязшему в небывалых грехах Соколову.
Но они были такими же. Их спасло только плохое здоровье Андропова. Проживи он дольше, еще года два-три, и многим зрителям процесса, не исключено, пришлось бы занять место Соколова.
Позже был осужден начальник Главного управления торговли Мосгорисполкома Николай Трегубов. Но тот, наученный горьким опытом, ни в чем не признался. И уцелел, хотя и получил огромный срок. Вернувшись из заключения, он пытался даже добиться пересмотра дела, но безуспешно.
Соколов стал не единственным представителем торговли, чья участь была решена во время правления Андропова. К высшей мере наказания был приговорен и директор московской плодоовощной базы Мхитар Амбарцумян. До сих пор точно неизвестно, что совершил увенчанный боевыми наградами фронтовик, участник штурма рейхстага и Парада Победы на Красной площади.
Судьба Юрия Соколова чем-то напоминает дело валютчика Яна Рокотова, казненного во времена Хрущева. Рокотова тоже расстреляли «для примера», в назидание другим. Хотя суд, если бы строго придерживался буквы закона, обязан был сохранить ему жизнь.
В УПОМЯНУТОМ очерке «Соблазненный и расстрелянный» журналист Рубинов без особого сочувствия вспоминал бывшего директора «Елисеевского». Но один из фрагментов получился пронзительным: «Закованный в наручники, эти последние шаги со второго этажа суда, а потом — к зеленой машине с решеткой взамен окна — он делал тяжко, словно разучился ходить, словно бы и на ногах были металлические цепи. Когда машина стала выбираться из двора, какой-то очень похожий на Соколова мужчина — по всей видимости, брат — крикнул ему вдогонку:
А какая-то молодая женщина:
Свидания не было. Приговор привели в исполнение».
Жаль, очень жаль, что подробности судебных дел Юрия Соколова и Мхитара Амбарцумяна остаются закрытыми.
И все более исчезает во мраке прошлого главный вопрос: так ли уж велика была вина отдельных людей — винтиков сложившейся порочной системы?
Новое в блогах
О НАСТОЯЩЕМ ДИРЕКТОРЕ «ГАСТРОНОМА №1»
Юрий Константинович СОКОЛОВ родился в 1923 году. Участник Великой Отечественной войны, был награжден орденами и медалями. Работал таксистом, в торговле начинал с должности продавца. Директором гастронома № 1 был 10 лет. Арестован в 1982 году по обвинению в получении взятки. В 1983 году решением Верховного суда СССР приговорен за хищения к расстрелу с конфискацией имущества и лишением всех наград. На суде пытался рассказать о схемах хищений, назвать имена чиновников, принимавших в этом участие, но ему не дали договорить. Еще четыре фигуранта дела получили различные сроки. 14 декабря 1984 года, незадолго до начала перестройки, приговор Соколову приведен в исполнение.
Биография
Участник Великой Отечественной войны, имел награды. После демобилизации сменил много профессий, работал таксистом. В конце 1950-х годов был осужден за обсчет клиентов. В 1963 году устроился продавцом в один из столичных магазинов. С 1972 по 1982 годы являлся директором магазина «Елисеевский».
АРЕСТ И ПРИГОВОР
В 1982 году к власти в СССР приходит Ю. В. Андропов, одной из целей которого было очищение страны от коррупции, хищений и взяточничества. Ему было известно реальное положение дел в торговле, поэтому Андропов решил[источник не указан 270 дней] начать с Московского продторга. Первым арестованным по этому делу стал директор московского магазина «Внешпосылторг» («Берёзка») Авилов и его жена, которая была заместителем Соколова на посту директора магазина «Елисеевский».
Вскоре Соколов был арестован. На его даче были обнаружены около 50 тысяч советских рублей. На допросах Соколов пояснил, что деньги не его личные, а предназначены для других людей. С его показаний было возбуждено около сотни уголовных дел против руководителей московской торговли, в том числе против начальника ГлавМосторга Трегубова.
Существует версия, что Соколову пообещали снисхождение суда в обмен на раскрытие схем хищений из московских магазинов. На суде Соколов извлёк тетрадь и зачитал имена и суммы, поражавшие воображение. Но ему это не помогло — суд приговорил Соколова к высшей мере наказания (расстрелу) с конфискацией имущества и лишением всех званий и наград.
14 декабря 1984 года приговор был приведен в исполнение.
Соколов стал не единственным человеком, расстрелянным за «хищения» в советской торговле. Трегубова приговорили к 15 годам лишения свободы, остальные арестованные получили и того меньше. Елисеевское дело стало крупнейшим делом о хищениях в советской торговле. Не успел в торговой отрасли пройти шок от расстрела Юрия Соколова, как прозвучал новый расстрельный приговор — директору плодоовощной базы М. Амбарцумяну. Суд в год 40-летия Победы над фашистской Германией не нашел смягчающими такие обстоятельства, как участие Мхитара Амбарцумяна в штурме Рейхстага и в параде Победы на Красной площади в 1945 году.
ЭРА ДЕФИЦИТА
Сегодня трудно представить, что для советского гражданина значил кусок хорошей копченой колбасы. Урвав по случаю, ее несколько месяцев хранили в холодильнике, чтобы съесть на Новый год.
В то время прилавки встречали покупателей высоченными пирамидами из рыбных консервов. Почти все остальное было дефицитом. Почему? Не было рыночной экономики, когда спрос рождает предложение. Сколько советские люди съедят колбасы, решал Госплан. Естественно, высокие идеи не имели ничего общего с жизнью.
Но был и другой способ заполучить «еду мечты». Счастливчикам удавалось завести знакомство с директорами, товароведами продуктовых магазинов. Это были почти мифологические и влиятельные фигуры. По блату они отпускали приближенным продукты, которых не было в свободной продаже.
ПРОДУКТОВЫЙ РАЙ
С приходом советской власти еда отовсюду исчезла. И вдруг бывший фронтовик Юрий Соколов вернул магазину дореволюционную славу. Везде было пусто, но только не в гастрономе №1 по адресу: ул. Горького, д. 14.
Гастроном №1 стал неофициальной визитной карточкой Москвы, наряду с Кремлем. Сюда непременно заходили приезжие из других городов и иностранцы.
ГРОМ СРЕДИ ЯСНОГО НЕБА
Соколов построил прибыльный бизнес в непригодных для этого условиях. Был, по сути, одним из первых советских бизнесменов.
Увы, в то время это было возможно, только если нарушать законы.
. Когда в 1982 году Соколова арестовали «при получении взятки в размере 300 рублей», он сохранял спокойствие. Был уверен, что его высокопоставленные знакомцы выручат. На худой конец, отделается малым сроком.
В то время по стране прокатилась волна арестов: председатель КГБ Юрий Андропов боролся с коррупцией. Хватали секретарей райкомов, чиновников всех рангов. В Москву специально командировали десятки молодых следователей из провинции: они не входили в столичные коррупционные схемы и могли работать эффективно. Давали сроки, иногда значительные. Но о расстрелах не было и речи!
РУКА АНДРОПОВА
На суде в сентябре 1983-го он понял, что спасать его никто не будет. И заговорил. Достал особую тетрадку, стал зачитывать: как он получал прибыль и, главное, кто и сколько из нее получал. Договорить ему судья не дал.
По иронии судьбы расстреляли директора уже после смерти Андропова, недолго протянувшего на посту генсека. Прошение о помиловании не помогло: слишком многие высокопоставленные персоны хотели, чтобы Соколов навсегда замолчал. До сих пор с материалов дела не снят гриф «Секретно».
ДОСЛОВНО
Иосиф КОБЗОН: «Он опередил время»
— Я близко знал Юрия Константиновича. Он устраивал вечера отдыха для коллектива, и многие артисты приходили к нему. Без всякого гонорара! Единственное, мы рассчитывали на дефицит, которым была затарена база магазина.
На суде в своем последнем слове Соколов не признал себя виновным. Он просто сказал, что работал в системе и старался все сделать, чтобы люди могли покупать продукты. Он опередил время, был замечательным организатором.
— Иосиф Давыдович, вы ведь встречались с директором «Елисеевского»?
— Я не просто встречался, а близко знал Юрия Константиновича. И дело не в тех продуктах, которые продавались в «Елисеевском». Приятно с ним было общаться. Он устраивал вечера отдыха для коллектива, и многие артисты приходили к нему без всякого гонорара. Единственное, мы рассчитывали на покупку дефицита, которым была затарена база магазина.
— Вы дружили?
— Сейчас говорят, что он стал жертвой андроповских интриг.
— На суде в своем последнем слове Соколов не признал себя виновным. Он просто сказал, что работал в системе и старался все сделать, чтобы люди могли приходить и покупать продукты. Он опередил время, был замечательным организатором. Что-то наверху не поделили и разыграли карту Соколова. Он стал жертвой, хотя таких хозяйственников в стране почти не было.
— Ощущение, что тогда ради колбасы люди шли на все.
Тайны кремлевского стола Директор «Елисеевского» снабжал деликатесами элиту СССР. Его убили за чужие секреты
«Лента.ру» продолжает цикл публикаций о гениальных аферистах Советского Союза, которые умудрялись делать миллионные состояния под носом у советской власти, несмотря на грозящую за это смертную казнь. В предыдущей статье мы рассказывали, как Берта Бородкина по кличке Железная Белла в 70-е годы сколотила состояние на аферах в ресторанном деле. Ее расстреляли за то, что она знала слишком много и слишком многих, — как и Юрий Соколов, директор легендарного гастронома «Елисеевский». Он поставлял изысканные деликатесы советской партноменклатуре, дружил с дочерью Брежнева и хорошо обогатился в эпоху дефицита. Но когда на суде Соколов попытался рассказать, кто из руководства страны замешан в махинациях, его приговорили к расстрелу, даже не дав договорить.
Московская легенда
История главного московского гастронома началась в 1898 году: здание на Тверской улице, где ему суждено было открыться, приобрел купец Григорий Елисеев. Три года спустя на первом этаже открылся шикарно оформленный магазин, который в столице быстро прозвали «Елисеевским» — в честь хозяина.
Материалы по теме
Железная Белла
На дне «Океана»
Уже в первые годы после своего открытия он превратился в одну из достопримечательностей Москвы. Посетители с удовольствием разгуливали под хрустальными люстрами и украшенным золоченой лепниной потолком «Елисеевского» и редко уходили оттуда без покупок. Но тут в успешное предприятие купца Елисеева вмешалась революция: ему пришлось бежать во Францию, вывески знаменитого магазина пустили на металлолом, а торговые залы пустовали вплоть до конца эпохи Новой экономической политики (НЭПа).
В 30-е годы XX века «Елисеевский» открылся уже под новым названием — гастроном №1. Изменилось и название улицы, где он находился: в 1932 году Тверская превратилась в улицу Горького. Но знаменитый магазин москвичи по-прежнему называли именем купца Елисеева. Сохранился за ним и элитный статус — там продавались дефицитные товары вроде ананасов. Само собой, должность директора «Елисеевского» была очень престижной, и многие желали ее занять. Одним из них был уроженец Ярославля Юрий Соколов. Ему удалось стать, пожалуй, самым известным директором легендарного магазина, вот только прославился он вовсе не ударным трудом.
О происхождении Соколова известно мало: его мать была профессором Высшей партийной школы, отец — ученым. В юности Юрий ничем не выделялся среди сверстников, но все изменила Великая Отечественная война. 18-летний Соколов попал на фронт, показал себя прекрасным бойцом и в ранге младшего лейтенанта стал командиром взвода минометной батареи на 2-м Прибалтийском фронте.
От героя до арестанта
Однополчане рассказывали, что Соколов отличался абсолютным бесстрашием и требовал того же от своих подчиненных. Это приносило плоды — взвод молодого командира уничтожил более 100 солдат противника, несколько станковых пулеметов и пушек. За многочисленные заслуги в 1945 году Соколов получил восемь наград, самыми почетными из которых стали орден Красной звезды и медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов».
Впрочем, фронтовые заслуги не помогли Соколову хорошо устроиться в послевоенное время — он перебивался случайными заработками вплоть до конца 40-х годов. Устав от такой жизни, фронтовик перебрался в Москву, поступил в один из столичных вузов, где стал учиться по специальности «Торговое дело», и довольно быстро устроился на работу таксистом.
Но его спокойная жизнь длилась недолго: в 1950 году один из клиентов заподозрил таксиста Соколова в обсчете. Милиция подтвердила догадки пассажира — он стал жертвой обмана; Соколов получил два года лишения свободы. Свой срок он отсидел от звонка до звонка.
Король «Елисеевского»
Освободившись, бывший зэк вновь принялся искать работу, но теперь путь в таксисты ему был заказан. И Соколов решил податься в торговлю: он устроился продавцом в один из московских магазинов и стал стремительно обрастать знакомствами. Все это помогло Соколову в начале 60-х годов попасть в знаменитый «Елисеевский». Кстати, его жена с необычным именем Флорида работала в не менее престижном месте — Главном универсальном магазине (ГУМе) на Красной площади.
Рядовым продавцом «Елисеевского» Соколов оставался недолго и в 1963 году стал заместителем руководителя магазина. Девять лет спустя, уже будучи членом бюро райкома партии, он возглавил гастроном №1. Первым решением Соколова на новом посту стала замена оборудования: холодильники, которые толком не держали температуру, отправили в утиль. Им на смену пришли финские рефрижераторы.
Благодаря новой технике продукты, которые раньше портились за пару дней, стали храниться гораздо дольше. Вот только в документах это не отражалось — товары списывались в прежних объемах, а деньги за неучтенную продажу из-под полы шли в карман Соколову. Туда же поступали взносы от подчиненных-сообщников — с начальников отделов и заведующих филиалами директор получал 150-300 рублей.
Но теневые средства у директора «Елисеевского» не задерживались — Соколов пускал их на взятки. Он не жадничал и щедро делился в том числе с сотрудниками Главного управления торговли Мосгорисполкома, руководил которым Николай Трегубов. Говорят, именно он поспособствовал трудоустройству Соколова в «Елисеевский».
Деликатесы для верхов
Благодаря большим и не всегда законным стараниям Соколова в его магазин поступало много качественного и дефицитного товара. Но простым покупателям не была доступна и половина того, что попадало на столы партийной элиты, богемы и высокопоставленных научных работников. Благодаря директору «Елисеевского» те не знали нужды в черной и красной икре, шоколадных конфетах, колбасах и сырах, рыбных деликатесах, кофе и качественном алкоголе.
Соколов был талантливым управленцем: за то время, пока он руководил гастрономом №1, выручка магазина выросла в три раза — с 30 до 90 миллионов рублей в год. Конечно, благодаря своему высокому посту и талантам он был вхож в самые высокие партийные круги. Среди его покровителей, кроме Николая Трегубова, были второй секретарь Московского горкома КПСС Раиса Дементьева и министр МВД СССР Николай Щелоков. Но самым влиятельным среди них был секретарь Московского горкома партии Виктор Гришин; по некоторым данным, именно связь с ним сыграла роковую роль в судьбе Соколова.
У Гришина был враг — глава КГБ Юрий Андропов. Главный чекист Союза не только подозревал Гришина в коррупции, но и понимал, что он — один из верных кандидатов на место первого секретаря ЦК КПСС, на которое метил сам Андропов. Соперника надо было устранить, и лучшим способом могла стать дискредитация его окружения. Поэтому сотрудники правоохранительных органов начали копать под Соколова.
К слову, судьба давала директору гастронома №1 шанс уйти от уголовной ответственности. В конце 70-х годов журналист одной из центральных газет провел собственное расследование и выяснил, что продавцы «Елисеевского» часто обсчитывают и обвешивают покупателей. Статья уже готовилась к выпуску, как вдруг в редакцию позвонили «сверху» и настойчиво попросили не давать ход компромату. Материал сняли с печати. А ведь Соколова тогда могли бы просто уволить — и под жернова политической борьбы он скорее всего не попал бы. Но вышло иначе.
Отступница из колбасного отдела
Правоохранительные органы занялись директором «Елисеевского» с умом. Воспользовавшись отъездом Соколова за границу, они оснастили его кабинет прослушивающей аппаратурой и скрытыми камерами. Чтобы маневр удался, оперативники устроили в здании «Елисеевского» короткое замыкание и под видом ремонтников проникли в рабочий кабинет Соколова. Вернувшись из командировки, тот даже не заподозрил, что его рабочее место нашпиговано шпионской техникой, и спокойно продолжил работу по привычной схеме.
Теперь оперативники ежедневно становились свидетелями дачи и получения главой гастронома №1 взяток от различных лиц, так или иначе связанных с торговлей. Очень вовремя попалась милиции одна из сообщниц Соколова — заведующая колбасным отделом, которая пыталась за валюту сбыть иностранцам водку и икру. На первом же допросе задержанная раскололась и сдала своего начальника «с потрохами».
Соколов был задержан 30 октября 1982 года. Перед входом в кабинет директора «Елисеевского» сотрудникам КГБ пришла оперативная информация — подозреваемый только что получил взятку в 300 рублей. Но чекисты знали, что Соколов не так прост: у него под столом находилась тревожная кнопка вызова охраны, которая могла бы затруднить задержание. Поэтому когда один из оперативников вошел в кабинет к Соколову, он сразу протянул ему руку для приветствия. Директор машинально пожал ее — и его сразу скрутили, не позволив добраться до кнопки.
Помимо Соколова на скамье подсудимых оказались его заместитель и трое заведующих отделами гастронома №1. Первое время главный фигурант отмалчивался и не давал никаких показаний. Правда, после смерти Брежнева и прихода к власти Андропова сидевший в СИЗО «Лефортово» Соколов стал куда разговорчивее. Узнав, что партию возглавил не его могущественный покровитель Гришин, а опаснейший враг, Соколов решил пойти на сделку со следствием и принялся каяться, предварительно взяв со следователей обещание скостить ему срок.
Дамский угодник
Судили Соколова по 173 и 174 статьям УК РСФСР — о получении и даче взятки в крупном размере. При этом те, кто считал Соколова жертвой режима, утверждали: он не шиковал, вел аскетичный образ жизни, спал на самой обычной кровати.
Впрочем, жилье директора «Елисеевского» в этот образ никак не вписывалось: его дом соседствовал с дачей, где вместе с мужем жила Галина Брежнева — дочь дорогого Леонида Ильича. И бидон для молока, в котором хранились облигации на 67 тысяч рублей (оперативники нашли его при обыске в доме Соколова), плохо сочетался со скромным образом жизни.
В то время, когда Соколов был директором гастронома №1, Галина Брежнева очень благоволила ему, а он слал ей корзины с деликатесами. Порой Брежнева и сама наведывалась в «Елисеевский»: приезжала туда на своем автомобиле, и на обратном пути багажник машины ломился от дорогой еды. Как нетрудно догадаться, дочери генсека СССР она доставалась абсолютно бесплатно.
Жертва последнего слова
На суде Соколов пытался доказать, что всего лишь играл по правилам, царившим в мире торговли. Но, раскрывая все тайны своих гастрономических схем, подсудимый даже не догадывался, что топит сам себя. В какой-то момент Соколов представил суду секретную тетрадь, где фиксировал все теневые операции и их участников, и стал зачитывать записи. Но суд неожиданно прервал подсудимого и поспешил вынести вердикт. Поговаривали, что торопились неспроста: в записях Соколова мелькали имена первых лиц СССР, для которых откровенность подсудимого была весьма некстати.
Несмотря на все обещания следствия, сотрудничество с ним Соколова не спасло — его приговорили к высшей мере наказания. «Расстрельный» приговор, вынесенный 11 ноября 1983 года, неожиданно встретили рукоплесканиями. Это радовались сотрудники КГБ, изображавшие зевак, и приглашенные на процесс директора столичных магазинов. Своей бурной реакцией работники торговли, многие из которых в махинациях могли дать фору Соколову, пытались задобрить власть и показать, что они чисты перед законом. Остальные фигуранты «дела гастронома №1» получили сроки от 11 до 15 лет лишения свободы.
Смертный приговор в отношении Соколова привели в исполнение 14 декабря 1984 года. Хотя до сих пор бытует версия, что осужденного убили выстрелом в голову прямо в милицейской машине, которая везла его в СИЗО после суда. А все потому, что само существование прежде любимого всеми директора «Елисеевского» стало крайне нежелательным для тех, кого он так и не успел упомянуть в последнем слове.
