Долгая счастливая жизнь
Сюжет мелодрамы начинается с того, что автобус с группой молодежи останавливается по просьбе голосующего мужчины и подбирает его. Автостопщик Виктор (Кирилл Лавров) садится рядом с Еленой и начинает с ней общаться. Постепенно ни к чему не обязывающий разговор переходит в более личную плоскость: Лена рассказывает мужчине о подростковой влюбленности, а Виктор о том, что в детстве он проживал на станции высоко в горах. Тем временем автобус доехал до места назначения – это местный клуб. Сегодня здесь будет представление – выездной спектакль МХАТ «Вишневый сад» по Чехову. Лена приглашает пойти с ними и Виктора, но ее буквально уносят от нового знакомого друзья, радующиеся их встрече.
Виктор все-таки приходит на спектакль, хотя и не совсем легальным образом – ведь билеты закончились. В итоге они с Леной уходят с представления и идут гулять – общество друг друга для них явно интереснее драматургии. Виктор уговаривает ее уехать с ним в Куйбышев, хочет зайти к ней или пригласить к себе, но Лена отказывается, ссылаясь на то, что дома спит дочь. Однако утром она появляется на плавучей базе, где остановился Виктор, и говорит, что готова уехать тотчас. Но вечерняя магия уже развеялась, Виктор так и не решился круто изменить свою жизнь.
Критики называют картину режиссера Шпаликова финалом хрущевской оттепели в кинематографе. Обозначив своего рода предчувствие грядущего застоя в культурной жизни, последнее прощай идеалам шестидесятничества. Это подтверждает тот факт, что заявка режиссера на следующую картину в той же стилистике не была удовлетворена.
Долгая счастливая жизнь, фильм Геннадия Шпаликова
Долгая жизнь длиной в ночь
Трудно смотреть фильм жителю довольно глубоко XXI века вне контекста трагической судьбы Геннадия Шпаликова и Инны Гулая, трагической судьбы всего поколения шестидесятников, особенно понятной в реалиях реставрации политической реакции и жесткой цензуры в стране, ознаменованных кромешным застоем в экономике, культуре, искусстве…
Горький сарказм Шпаликова кроется уже в самом названии, обещая героям и зрителям не просто долгую, но еще и счастливую жизнь.
Фильм можно считать логическим продолжением знаковой трилогии периода хрущевской оттепели (Застава Ильича, Я шагаю по Москве, Июльский дождь), и её финальной жирной точкой, поставленной на идеалах поколения шестидесятников. Эти фильмы, через судьбу главных персонажей, их становление, поиски себя, возмужание, разочарование в идеалах юности, апатию и окончательное перерождение в уютное конформистско-обывательское болото, показывают историю всего послевоенного общества, где надежды и чаяния молодых людей на светлую и счастливую мирную жизнь в итоге привели к эпохе брежневского застоя, закончившегося полным крахом попыток социального переустройства и построения нового справедливого общества.
Если в первых фильмах полно надежд, солнца и безграничное, омытое первым летним дождем, светлое будущее впереди, то «Июльский дождь», заставляет тех же молодых людей уже искать укрытия, чтобы переждать непогоду, поскольку многое уже понято и осмыслено, первые крупные разочарования в жизни уже случились, а иллюзий на будущее остается все меньше.
«Долгая счастливая жизнь» в итоге, и вовсе, превращается в бесконечно серую осеннюю промозглую беспросветность, в виде холодной реки с одинокой, уплывающей в никуда баржей.
Режиссер и сценарист Шпаликов, автор сценария «Я шагаю по Москве» и «Заставы Ильича», словно сжал в одну ночь, так и оставшуюся за кадром, всю «долгую и счастливую жизнь» уже далеко не главного героя, а рядового среднестатистического и весьма условного обывателя, опустив все стандартные, идущие словно по накатанной, события унылой обывательской жизни, оставив для осмысления лишь две крайние точки в этой истории мужчины и женщины: знакомство и расставание. Сведя до одного темного кадра долгий путь от иллюзии начала отношений к неминуемому финалу утраты этих иллюзий: непониманию, нежеланию понять, отстранению, раздражению, бегству…
Шпаликов лучше других понимал, что бегство бессмысленно. И не важно, от кого или чего ты бежишь: надоевшей женщины, опостылевшего быта, от себя или от нестерпимого уже груза осознания несбывшихся надежд и несостоятельности собственной жизни. В этом и состоит трагедия талантливых людей, не способных уместить свой дар в рамки простой и понятной «долгой и счастливой жизни». Потому и жизнь длиной лишь в одну ночь не стоит освещения и пристального рассмотрения, ибо всё пусто, ненужно и фальшиво.
Этим принципиально отличаются большие художники, в т. ч. в отечественном и мировом кинематографе от нынешних киноподельщиков: современные каноны «шоу маст го он» диктуют расписывать в красках то, что раньше за ненадобностью и отсутствием хоть малейшей почвы для работы мозга оставалось далеко за кадром.
Финал истории, начавшейся с самообмана и обмана других, был заранее предрешен, а посему, зачем показывать детали? Вся история знакомства стандартна и тривиальна: она ищет утраченного семейного уюта и отца своему ребенку, и готова не замечать откровенной фальши разглагольствований про любовь и понимание; он же ищет пикантных приключений на одну ночь, и как только понимает, что цели не достиг, разом остывает к дальнейшему развитию интрижки.
Она даже предпринимает отчаянный и очень рискованный шаг, педалируя ситуацию знакомства с дочерью и совместного проживания. Он же не способен с честью выйти из щекотливой ситуации и вынужден спешно ретироваться, побросав боевые знамена красивых слов про поиск родственной души, давно отчаявшись найти родственную душу в себе самом.
Отсутствие реальных чувств и откровенная фальш не подкрепленных делами слов рефреном отдается сценами из чеховского «Вишневого сада» со стареющими и такими же фальшивыми звездами театральной сцены, «отбывающими» гастроли в очередном уездном городке. В противофазе им чередуются сцены с театральным буфетом в антракте пьесы под легкий алкогольный туман и модные танцевальные мотивы. Словно две стороны медали: красивая, но надуманная, «мертвая» жизнь в нафталиновых декорациях театра и реальная жизнь, полная разочарований и одиночества отдельно взятой души.
drugoe_kino
drugoe_kino ДРУГОЕ КИНО
Смотрим. Пишем. Обсуждаем.
«И ведь отказываешься не только от красавицы, которая сдуру к тебе прибежала вместе с тепло укутанной смешной дочерью, — отказываешься от всего сразу, от долгой счастливой жизни вообще. Ее никогда теперь не будет. Что-то будет, и даже вполне приличное, а долгой счастливой жизни — нет.»
Д.Быков, «Прыг-скок, обвалился потолок», «Новая газета», 9.11.2012г.
«Шпаликов, конечно, понимал, что в 60-е было всё непросто. И он выстраивал настоящие 60-е, а не идиллическую картинку. Например, он снял сам по собственному сценарию «Долгую счастливую жизнь» с Лавровым и Гулая — великий фильм, где разоблачён изнутри дутый супермен 60-х годов, который позировать умеет, а жить не умеет.»
Д.Быков, передача «Один» от 19.02.2016г.
Мне кажется, что вопрос о Геннадии Шпаликове в передаче Д.Быкова прозвучал в связи со сборником статей «Советский пациент», в который я включил опубликованные в этом сообществе посты о фильмах, посвященных «шестидесятникам», начиная с «Девять дней одного года» 1962 года и заканчивая «Полетами во сне и наяву» 1982 года.
Фильм Шпаликова «Долгая счастливая жизнь» имел полное право быть упомянутым в нем. Причина, по которой я это не сделал раньше – слабая режиссура фильма. Причина, по которой я это делаю сейчас – важность фильма для понимания природы «оттепели» и феномена «шестидесятников».
Однажды однокурсник рассказал мне о девушке, с которой он познакомился на дискотеке в одном из университетских общежитий. Он уговорил меня пойти с ним, чтобы встретится с ней снова. Дверь нам открыла девушка в домашнем халате. Приятель назвал имя и спросил, можно ли ее увидеть. Девушка смущенно ответила, что можно. Она впустила нас в комнату, села напротив, и мы так провели несколько минут, пока приятель не спросил, когда же можно будет увидеть ее соседку. Тут то и выяснилось, что она была той самой девушкой, с которой он познакомился на дискотеке. Я, как и Шпаликов в фильме, не стал упоминать о том, что однокурсник любил выпить. В результате вся история свелась к анекдоту «Я столько не выпью».
Пост о фильмах про «оттепель» 66-го года выпуска начинается с цитаты из «Сталкера»: «Раньше будущее было только продолжением настоящего, а все перемены маячили где-то там за горизонтом. А теперь будущее слилось с настоящим.» Ночь безудержного веселья прошла, наступило утро с болезненным похмельем. Быков говорит о влиянии Ренуара и Виго на режиссерскую манеру Шпаликова, хотя здесь неприкрытое цитирование «Ночи» Антониони. 
И даже крупные планы Инны Гулаи напоминают Монику Витти и Жанну Моро. Остается только вопрос о том, какое протрезвление имел в виду автор. Недавно отмечали 50-летие процесса Синявского-Даниэля. Вот это протрезвление подразумевает Шпаликов. Период романтического ухаживания закончился. Пришло время семейной рутины с ее грузом ответственности. И оказалось, что многие «женихи» к этому не готовы. Они хотят по-прежнему петь под гитару у костра и «чушь прекрасную нести».
Рефреном звучат со сцены диалоги из «Вишневого сада».
— Фирс, если продадут имение, куда ты пойдешь?
— Куда прикажете, туда и пойду.
О «пустотцветах» типа героя Лаврова писал Вампилов в «Утиной охоте» (1968) и снимал фильм «Полеты во сне и наяву» (1982) Балоян. Фильм Рязанова «Ирония судьбы» (1975) о таком же картонном Ланселоте, только, в отличие от Вампилова и Балояна, режиссер умиляется его «спонтанностью». В «Иронии» встречаются герои двух снятых в 1966 году фильмов – герой Белявского из «Июльского дождя» (Ипполит) и герой Лаврова из «Долгой счастливой жизни» (Лукашин).
В фильме Киры Муратовой «Короткие встречи» (1967) герой Высоцкого тоже геолог, не желающий остепениться. Но при всей похожести ситуации речь здесь идет о другом. Героиня Муратовой предлагает ему принять действительность такой, какая она есть. И в этом смысле у него больше общего с героем Янковского в «Том самом Мюнхгаузене». Он, как и барон, не готов смириться со своей участью, но, в отличие от него, просто бежит от нее в таежные дебри.
Следующий герой Шпаликова в фильме Ларисы Шепитько «Ты и я» (1971) «умеет жить», поэтому не задумываясь предает друга и коллег, меняя карьеру ученого на должность врача при посольстве в Швеции. Но цена, заплаченная им за предательство идеалов юности, оказывается ему не по карману.
Документальные фильмы 12+
«Геннадий Шпаликов. Жизнь обаятельного человека». Документальный фильм
Код для встраивания видео
Настройки
Плеер автоматически запустится (при технической возможности), если находится в поле видимости на странице
Размер плеера будет автоматически подстроен под размеры блока на странице. Соотношение сторон — 16×9
Плеер будет проигрывать видео в плейлисте после проигрывания выбранного видео
Геннадий Шпаликов — выпускник Суворовского училища, мечтавший стоять на страже Мавзолея, военным так и не стал. Когда Шпаликову исполнилось 25, его имя прогремело на всю страну: тогдашний студент ВГИКа придумал и предложил Георгию Данелии сценарий будущего фильма «Я шагаю по Москве».
В это время Шпаликов уже заканчивал сценарий «Заставы Ильича» для Марлена Хуциева. Оба эти фильма назовут манифестом поколения шестидесятников, символами эпохи «оттепели». А песня «Ах ты, палуба, палуба, ты меня раскачай!», написанная на стихи Шпаликова, звучала тогда на всех танцплощадках страны. «В глазах и даже пуговицах Шпаликова отражалось солнце. Да он и сам был солнцем и радостью»,— скажет о нем Белла Ахмадулина.
Все предвещало нашему герою жизнь успешную и вполне благополучную — слава «первача», как его называли во ВГИКе, талант, красота и всеобщее обожание. Сценариями Шпаликова были буквально завалены киностудии страны. Но триумф фильма «Я шагаю по Москве» оказался в жизни Шпаликова первым и — единственным. Становилось понятно, что с окончанием оттепели Шпаликов и его герои больше не нужны.
Шпаликов не врал. Нигде и никогда. Ни в прозе, ни в поэзии, ни в жизни. А это — счастье. И жизнь его — неустроенную, безденежную, приведшую к такому трагическому концу — мы можем смело назвать счастливой.
В фильме принимают участие: режиссеры Юрий Норштейн и Юлий Файт, сценарист Наталья Рязанцева, композитор Олег Нестеров, актеры Рамаз Чиаурели, Сергей Рыженко, Нана Татишвили, Наталья Винокурова, Дмитрий Одинцов, Ян Гэ, Ирина Митюкова, Константин Саркисов, Игорь Тукало, Владимир Сапунов.
80 лет со дня рождения поэта, сценариста и режиссера Геннадия Шпаликова.
«Оттепель»
Кадры из сериала «Оттепель» (2013)
После него остался сценарий, который никто на «Мосфильме» не брал в работу — оператором на этом фильме должен был стать Хрусталев, а режиссером — недавний выпускник ВГИКа Егор Мячин (Александр Яценко). И чтобы выполнить последнюю волю друга, Хрусталев и Мячин соглашаются в нагрузку снимать пропагандистскую музыкальную комедию о колхозниках «Девушка и бригадир». Валерий Тодоровский не скрывал, что «Оттепелью» отдавал дань памяти кинематографистам начала 1960-х, поколению его отца, режиссера и оператора Петра Тодоровского.
А в Паршине безошибочно угадывался Геннадий Шпаликов.
Конечно, в сериале много условностей, мешающих таким параллелям, и погибший сценарист, по большому счету, такой же собирательный персонаж, как и другие герои «Оттепели». Но именно черт Шпаликова Паршину досталось больше всего.
«Застава Ильича»
Кадр из фильма «Застава Ильича / Мне двадцать лет» (1964)
Геннадий Шпаликов принадлежал как раз к тому поколению, которое пришло в кино в самом начале 60-х. Сын погибшего на войне военного инженера и племянник генерала Переверткина (командира бравшего рейхстаг 79-го стрелкового корпуса 3-й ударной армии) поначалу настраивался на карьеру военного: окончил Киевское суворовское военное училище, год отучился в Московском высшем командном училище. Но после травмы ноги Шпаликов был комиссован и поступил во ВГИК на сценарный факультет — стихи и рассказы он начал писать еще будучи суворовцем.
В те же годы во ВГИКе учились Андрей Тарковский и Андрей Кончаловский.
Никто не знает, как сложилась бы судьба Шпаликова, если бы не та травма, полученная то ли на учениях, то ли из-за баловства. Но он попал в кино в самый разгар оттепели, когда казалось, что можно если не все, то многое.
Шпаликов был студентом, когда Марлен Хуциев, совсем недавно снявший «Весну на Заречной улице», позвал его соавтором сценария «Заставы Ильича» —
драмы о молодежи, которая вступает во взрослую жизнь. Эта картина могла бы стать громким дебютом начинающего сценариста, но в итоге пришлась не по вкусу партийному руководству и была раскритикована во время их встречи с деятелями советского искусства (проходила в Кремле 7-8 марта 1963 года). Хуциев — а вслед за ним и Шпаликов — пытались защитить свой фильм, но от выступления 25-летнего юноши стало только хуже. «Заставу Ильича» почти три года переделывали в идейно здоровое произведение, а на экраны выпустили только в 1965-м под названием «Мне двадцать лет».
И фактическим дебютом для Шпаликова-сценариста стала другая лента — лирическая комедия Георгия Данелия «Я шагаю по Москве».
«Долгая счастливая жизнь»
Инна Гулая и Кирилл Лавров в фильме Геннадия Шпаликова «Долгая и счастливая жизнь», 1966 год
Георгий Тер-Ованесов/РИА «Новости»
Тогда казалось, что карьера Шпаликова пошла в гору. «Я шагаю по Москве» благополучно прошел все бюрократические инстанции (во время которых и получил жанровое определение, заменившее изначальную «несмешную комедию»), открывал только что построенный кинотеатр «Россия» на Пушкинской площади Москвы, одноименная песня (слова к которой тоже написал Шпаликов) оказалась очень популярной — ее и впоследствии не раз перепевали популярные исполнители. Ну а сам фильм оказался одним из символов оттепели — как и «Застава Ильича».
В 1966-м вышло еще два фильма по сценарию Шпаликова — военная драма «Я родом из детства» и «Долгая счастливая жизнь», которая также стал его дебютом в качестве режиссера. Фильм с Инной Гулая (тогда недавно ставшей женой Шпаликова) и Кириллом Лавровым получил премию на международном фестивале в Бергамо, но в СССР вызвал неоднозначную реакцию критиков. Конечно,
много лет спустя «Долгую счастливую жизнь» уже хвалили — в том числе как финальную точку в оттепельном кино,
но тогда негативных отзывов хватило, чтобы «Мосфильм» отказал Шпаликову в следующей заявке.
У него начались простои — сценарии не брали в работу, а фильмы по тем, что взяли, прокатывались минимальным числом копий; фактически у Шпаликова в 70-е вышло две картины по написанным им сценариям — «Ты и я» Ларисы Шепитько и «Пой песню, поэт…» Сергея Урусевского. Он все чаще работал в стол, начал писать роман, но разрыв с Гулая (они расстались из-за алкоголизма Шпаликова) завершился трагедией.
Для тех зрителей «Оттепели», кто не уловил параллелей между выдуманным Костей Паршиным и реальным Геннадием Шпаликовым, в промо-материалах к сериалу были оставлены подсказки: в проекте «Оттепель» в стихах» стихи Шпаликова читали Михаил Ефремов («По несчастью или к счастью, истина проста…»), Александр Яценко («Людей теряют только раз») и Евгений Цыганов («Прощай, Садовое кольцо»). А сам Шпаликов — вместе с Андреем Тарковским и Василием Шукшиным — увековечен у входа во ВГИК как выпускник, «определивший художественное лицо отечественной и мировой кинематографии второй половины ХХ века».
