Дорога жизни михаила александровича шолохова пролегала не по гладкому асфальту сочинение
(1)Дорога жизни Михаила Александровича Шолохова пролегала «не по гладкому асфальту». (2)Годы его молодости были исполнены безотрадного опыта, жестокой борьбы за хлеб насущный, ощущения своего рода жизненной сиротливости. (3)Лунную романтику он утратил еще подростком, работая в порту среди грузчиков, огрубевших в суровых лишениях жизни. (4)Когда на плечи юноши взваливали огромные мешки с мукой, которые приходилось таскать в глубины трюмов, он не раз был близок к потере сознания. (5)Но обида на социальную несправедливость никогда не перерастала в нем в обиду на жизнь. (6)Он вбирал опыт – горький и реальный опыт, – как промокательная бумага – чернила. (7)Из этого опыта он черпал впоследствии соль своих произведений.
(8)Как-то июльским вечером, когда мы сидели на берегу тихого Дона под сенью тенистого дуба, я попросил Михаила Александровича спеть какую-нибудь балладу о казаках. (9)Меня, вообще говоря, интересуют русские сказания и народные напевы, потому что им, как и соответствующим финским народным поэмам, свойственна меланхолическая окраска. (10)Михаил Александрович начинает рассказывать, перемежая напевами, балладу о молодом казаке, уходящем на войну. (11)И вдруг голос его начинает дрожать, обрывается и умолкает. (12)Он не может продолжать. (13)На глаза его навертываются прозрачные мужские слезы. (14)Он не в силах, да и не хочет скрыть свои чувства. (15)Он слишком открыт и искренен, слишком честен и мужествен. (16)Песни рождены печалью: в них собрана вся мука и боль народная, и это поэт чувствует. (17)Он – живая частица своего народа, чуткий и проникновенный толкователь души человеческой, переживший роковые моменты судьбы своей Отчизны и как патриот, и как солдат, и как поэт.
(18)Слишком часто забывают, что профессия писателя – это прежде всего труд, требующий нервов. (19)Рядом с Михаилом Александровичем уже не один десяток лет стоит добрая фея – его жена Мария Петровна, умная женщина. (20)Она не только добрая и заботливая жена, но и товарищ жизни, дни которой не всегда озарены только солнечным светом. (21)Я знаю по своей семье, что не всем можно доверить роль супруги писателя, ибо его профессия изматывает нервы и его семьи. (22)Но может быть, и жены при этом облагораживаются, подобно металлу в горне? (23)Образ Марии Петровны, проникнутый благородным внутренним обаянием, остается в мысли каждого гостя, посетившего дом Шолоховых.
(24)Я от души благодарен моим хозяевам, пригласившим меня на Дон. (25)И, несмотря на то что мне за мою жизнь немало довелось в разных направлениях исколесить наш беспокойный, но, надо надеяться, постепенно успокаивающийся земной шар, в моей памяти не оставалось столь приятных и богатых впечатлений, как от этой поездки. (26)Я испытал радостное волнение, увидев овеянную легендами реку, но еще большим переживанием и радостью для меня было ближе познакомиться с человеком, увековечившим эту реку в мировой литературе, как символ и как действительность.
Размышляя над этой проблемой, Мартти Йоханнес Ларни, чтобы показать важность жизненного опыта для писателя, обращает внимание на юность Шолохова, благодаря которой его произведения полны чувственности: «Он вбирал опыт, горький и реальный опыт, как промокательная бумага – чернила. Из этого опыта он черпал впоследствии соль своих произведений». Кроме того, финский журналист, чтобы показать, как тяжелый писательский труд влияет на близких людей, подчеркивает небывалую поддержку со стороны супруги Шолохова. Мартти Йоханнес Ларни пишет: «Она не только добрая и заботливая жена, но и товарищ по жизни, дни которой не всегда озарены только солнечным светом. Я знаю по своей семье, что не всем можно доверить роль супруги писателя, ибо его профессия изматывает нервы и его семьи». Таким образом, оба эти примера, дополняющие друг друга, позволяют нам проникнуться нелегкой судьбой человека, который решил связать свою жизнь с созданием литературных произведений.
Автор считает, что писательский труд требует невероятных усилий и нервов.
Я полностью согласен с мнением
Вы видите только 35% текста. Оплатите один раз,
чтобы читать целиком более 6000 сочинений сразу по всем предметам
Доступ будет предоставлен бессрочно, навсегда.
Проблема в тексте Шолохова. Русский язык
Дорога жизни Михаила Александровича Шолохова пролегала «не по гладкому асфальту». Годы его молодости были исполнены безотрадного опыта, жестокой борьбы за хлеб насущный, ощущения своего рода жизненной сиротливости. Лунную романтику он утратил еще подростком, работая в порту среди грузчиков, огрубевших в суровых лишениях жизни. Когда на плечи юноши взваливали огромные мешки с мукой, которые приходилось таскать в глубины трюмов, он не раз был близок к потере сознания. Но обида на социальную несправедливость никогда не перерастала в нем в обиду на жизнь. Он вбирал опыт – горький и реальный опыт, – как промокательная бумага – чернила. Из этого опыта он черпал впоследствии соль своих произведений.
Как-то июльским вечером, когда мы сидели на берегу тихого Дона под сенью тенистого дуба, я попросил Михаила Александровича спеть какую-нибудь балладу о казаках. Меня, вообще говоря, интересуют русские сказания и народные напевы, потому что им, как и соответствующим финским народным поэмам, свойственна меланхолическая окраска. Михаил Александрович начинает рассказывать, перемежая напевами, балладу о молодом казаке, уходящем на войну. И вдруг голос его начинает дрожать, обрывается и умолкает. Он не может продолжать. На глаза его навертываются прозрачные мужские слезы. Он не в силах, да и не хочет скрыть свои чувства. Он слишком открыт и искренен, слишком честен и мужествен. Песни рождены печалью: в них собрана вся мука и боль народная, и это поэт чувствует. Он – живая частица своего народа, чуткий и проникновенный толкователь души человеческой, переживший роковые моменты судьбы своей Отчизны и как патриот, и как солдат, и как поэт.
Слишком часто забывают, что профессия писателя – это прежде всего труд, требующий нервов. Рядом с Михаилом Александровичем уже не один десяток лет стоит добрая фея – его жена Мария Петровна, умная женщина. Она не только добрая и заботливая жена, но и товарищ жизни, дни которой не всегда озарены только солнечным светом. Я знаю по своей семье, что не всем можно доверить роль супруги писателя, ибо его профессия изматывает нервы и его семьи. Но может быть, и жены при этом облагораживаются, подобно металлу в горне? Образ Марии Петровны, проникнутый благородным внутренним обаянием, остается в мысли каждого гостя, посетившего дом Шолоховых.
Я от души благодарен моим хозяевам, пригласившим меня на Дон. И, несмотря на то что мне за мою жизнь немало довелось в разных направлениях исколесить наш беспокойный, но, надо надеяться, постепенно успокаивающийся земной шар, в моей памяти не оставалось столь приятных и богатых впечатлений, как от этой поездки. Я испытал радостное волнение, увидев овеянную легендами реку, но еще большим переживанием и радостью для меня было ближе познакомиться с человеком, увековечившим эту реку в мировой литературе, как символ и как действительность.
Найти проблему и аргументировать ее. Заранее благодарен. Готов заплатить
Проблема становления писателя (ЕГЭ по русскому)
Путь каждого человека к своей профессии зачастую нелёгок и тернист. Особенно трудна дорога тех кто решил взять в руки перo. Этим людям необходимо определиться с тематикой и жанром, с героями, о которых они будут писать.
Жизнь классиков литературы и их творческий поиск всегда вызывают интерес общества. Вот и М. Й. Ларни обращается к жизни удивительного певца донских раздолий М. А. Шолохова, задаваясь вопросами творческих замыслов и поисков.
Финский журналист, размышляя о труде русского писателя, замечает, что «дорога жизни М. А. Шолохова пролегала «не по гладкому асфальту». Ларни говорит о «жестокой борьбе за хлеб насущный», понимая «ощущения жизненной сиротливости» будущего писателя.
Оценивая слова автора текста, мы понимаем, как внимательно вглядывается он в судьбу Шолохова, пытаясь определить его художественный поиск.
Вглядываясь в юные годы автора «Тихого Дона», М.
Й. Ларни рассказывает нам о том, что Михаил Александрович Шолохов «вбирал опыт, горький и реальный опыт… Из этого опыта он черпал впоследствии соль своих произведений».
Задумываясь над этими сведениями, мы осознаём, что дорога к творчеству для донского писателя — это дорога взлётов и падений, подъёмов и спусков. Именно так шёл к своему призванию великий русский классик.
Цепким взглядом окидывая творческий путь Шолохова, Ларни приходит к выводу: настоящий художник открыт и искренен, честен и мужественен. Он, по мнению зарубежного публициста, «живая частица своего народа, чуткий рассказчик исторических событий».
Я разделаю точку зрения автора и убеждена в том, что достучаться до сердец читателей может творец, который находится в постоянном поиске, для которого писательский труд-призвание.
К огромной радости, я с гордостью могу сказать, что русские художники слова всегда отличались высокой праведностью, чувством справедливости и веры. Их замыслы, произведения-образцы высокой нравственности. С полным правом рядом с Шолоховым мы можем поставить М. А. Булгакова, А. И. Солженицына, А. А. Платонова… Их творческий поиск, как и поиск самого известного жителя Вешенок, — это поиск добра, надежды и любви.
Вновь и вновь размышляя над авторским текстом, я понимаю, какая ответственность лежит на плечах писателя, как непросто стать настоящим художником.
Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.
Какую роль играют близкие люди в становлении писателя? По тексту Мартти Йоханнес Ларни (ЕГЭ по русскому)
Так, в предложении 19, автор сравнивает жену писателя, Марию Петровну, с доброй феей. Это доказывает нам, что она играет важную роль в карьере писателя и вдохновляет его на продвижение творческой деятельности своей добротой и поддержкой.
Также в предложении 21 автор говорит о том, что не каждой женщине можно доверить роль супруги писателя. Ибо его профессия изматывает нервы и его семьи. Это даёт нам понять, что лишь сильные женщины могут быть жёнами писателей, так как они играют большую роль в творческом пути писателя.
Оба примера показывают нам, что Мария Петровна помогала Михаилу Александровичу Шолохову справляться с трудностями в его карьере.
Шолохов достиг многих целей благодаря заботе, любви и поддержке его жены, доброй фее его жизни.
Автор считает, что Мария Петровна не только умная и заботливая жена, но и товарищ по жизни. Она его опора и муза.
Я согласна с позицией автора и считаю, что Шолохову повезло с женой. Её поддержка и забота помогли достичь множество целей и преодолеть трудности на его творческом пути.
Таким образом, близкие люди играют огромную роль в становлении писателя. Ведь без поддержки человек может поникнуть, разочароваться и перестать заниматься любимым делом.
Внимание!
Если Вы заметили ошибку или опечатку, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter.
Тем самым окажете неоценимую пользу проекту и другим читателям.
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг.
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Михаил Шолохов в воспоминаниях, дневниках, письмах и статьях современников. Книга 2. 1941–1984 гг
Не знаю, откуда происходит слово «наряд». В словаре сказано, что это «группа лиц, выполняющая служебные обязанности по особому назначению, а также сами такие обязанности». Но откуда оно взялось? Может быть, от старого русского ратного слова «снаряжать».
Первый раз оно пришло и осталось в памяти вместе со старой песней, которую певали по вечерам рыбаки станицы Елизаветинской: «Снаряжен стружек, как стрела, летит…» А потом оно, совершенно уже в другом виде, возникло в донецкой степи, когда мы, шахтерские мальчишки, под всякими предлогами стремились проникнуть в большую, с цементным полом, комнату у самого шахтного ствола, которая так и называлась – «нарядная». Перед сменой здесь всегда было людно, шумно, накурено. Здесь можно было узнать все поселковые новости, и отсюда, проверив в последний раз свои лампочки, на ходу докуривая цигарки, уходили шахтеры куда-то далеко под землю.
Много лет спустя, в годы первой пятилетки, мы, только что начавшие бриться комсомольцы, снова встретились с «нарядной». Это был деревянный, сбитый из горбылей барак, стоявший в самом дальнем углу строительной площадки Сельмашстроя. По утрам вокруг него собирались сотни подвод и саней, на снегу ярко зеленели клочки душистого донского сена, над лошадьми поднимался пар, а их хозяева, «грабари», съехавшиеся чуть ли не со всей Центральной России мужики, толпились в бараке, грелись у железных бочек, превращенных в печки, ругались с нарядчиками. Получив «маршрут», «грабари» поглубже натягивали треухи и выходили к своим «грабаркам», чтобы через несколько минут мчаться на них по дорогам в каменоломни, к Дону, за песком и на станцию Нахичевань-Донская, где на платформах высились шершавые ящики с заводским оборудованием.
После мы встречались с этим словом в армии. Как и многое в жизни, оно, это слово – «наряд», оборачивалось иногда своей неожиданной стороной, с малоприятным добавлением «вне очереди». Но зато как много гордых и глубоких ощущений и мыслей рождало оно, когда, осмотренные с ног до головы старшиной, мы уходили в гарнизонный наряд. Засыпает хорошо поработавший за день город, гаснут в многоэтажных домах огни, затихает даже листва на деревьях, и кажется: весь земной шар погружается в сон, а ты стоишь, прижав к боку винтовку, и чувствуешь, что охраняешь не крохотный объект, вещевой или продовольственный склад, а покой миллионов людей.
И вместе с народом становились мы в грозные годы в наряд, который был уже общегосударственным, общенародным, общечеловеческим.
В конце августа 1941 года к нам в действующую на Смоленском направлении XIX армию неожиданно прибыли Михаил Шолохов, Александр Фадеев и Евгений Петров. Впрочем, неожиданным их появление могло показаться именно тогда. Сейчас понятно, почему они появились в тот трудный месяц войны именно у нас, в нашей армии, на нашем участке.
Появились они неожиданно, когда мы, расположившись на брезенте, поедали свой военторговский обед. Первым из-за маленьких сосенок вышел Михаил Александрович. Увидев нас, он остановился, поджидая Фадеева, Петрова и сопровождавшего их работника политотдела армии, затем сделал несколько шагов вперед и, чуть улыбаясь, приложил руку к зеленому козырьку фуражки:
Мы вскочили. За время войны мы научились должным образом относиться к званиям и чинам: на петлицах наших гостей пестрели «шпалы», у Фадеева, если не ошибаюсь, был даже «ромб». Только наш старейшина, любимый «батя», писатель Александр Бусыгин, с ухмылочкой вытер ладонью рот и, поправив выгоревшую, закапанную смолой пилотку, шагнул навстречу:
– Здорово, Михаил Александрович!
– Здравствуй, Александр Иванович!
Они поздоровались чинно, чуть склонив головы, но в глазах обоих бегали какие-то удивительно милые бесенята, а затем, видимо не выдержав, они – и Шолохов, и Бусыгин – бросились друг к другу и обнялись так, что, казалось, намертво прикипели к спинам их руки. Затем Бусыгин поцеловался с Фадеевым, крепко пожал руку Петрову и как-то ловко обхватил их всех троих.
Евгения Петрова мы, тогда еще совсем молодые литераторы, до этого не видели ни разу. А что касается Шолохова и Фадеева, то это были наши, донские; многие с ними крепко дружили, почти все с ними встречались и, уж во всяком случае, знали их жизнь неплохо. И вот, когда они так стояли, обнявшись, в тени высоких сосен, на Смоленской земле, одетые в военную форму, я вдруг понял, почему эти трое дорогих нам людей на какую-то секунду замерли, прижавшись друг к другу.
В годы гражданской войны Шолохов, совсем еще тогда парнишка, мотался с продотрядом. Фадеев был комиссаром партизанского отряда, имея за плечами тоже не более двадцати лет. А Саша Бусыгин в девятнадцать лет был командиром красного бронепоезда. С той поры они немало сделали: славили жизнь, мужество, верность. Они любили друзей, детей, литературу, песни и вот снова встретились, одетые в армейскую форму, на далекой от Дона Смоленской земле, встретились опять на войне.
Впрочем, эта минутка-грустинка прошла, как березовый желтый листок, медленно проплывший мимо них на землю. Михаил Александрович, тая в уголках губ улыбку, кивнул в сторону нашей строящейся землянки:
– Не помешает! – отозвался Бусыгин.
– Армия в наступление пошла, а вы курень строите!
– Наступать нам, Миша, далеко…
Шолохов, уловив в голосе Бусыгина неожиданно прорвавшуюся тоску, посерьезнел, кивнул.
