Древо жизни (Книга 2)
— Ты можешь мне не верить, но это так. Я по ошибке попал сюда. Мое место было в промежуточном классе. Со мной произошла ошибка, просто перепутали номер.
— Ха-ха! Заливай больше! Выдумал чего. Такого еще не было, чтобы перепутали номер. Может быть, ты скажешь, что и операцию тебе сделали по ошибке?
— Конечно! Раз перепутали номер, то и, естественно, мне сделали операцию.
Том заснул не сразу. Предыдущий разговор взволновал его. «Почему они мне не верят? Ведь это так! Я слышал, как главный наставник сказал какому-то важному гостю, указывая на меня, что я попал сюда по ошибке. Правда, про мать я действительно соврал. Но у меня ведь была мать. «
Послышался звук электрометронома, и замигал зеленый свет. Сеанс начался. Том незаметно для себя погрузился в сон.
Он стоял на корме белоснежной яхты. В полукилометре простирался песчаный берег, на котором редко росли кокосовые пальмы. Рядом с ним в шезлонге, томно и безвольно опустив руки, полулежала Джина. Ее гибкое тело, тронутое легким золотистым загаром, было прикрыто узкой полоской белой материи на бедрах. Пошел уже второй месяц, как они блуждают среди коралловых островов, не задерживаясь ни на одном более недели.
Послышались легкие шаги. Стройная мулатка катила по палубе передвижной столик. Поставив его рядом с Томом, она присела в реверансе и тихо удалялась. Еще два дня назад Джина устроила ему легкую сцену из-за этой девушки. Том самодовольно улыбнулся.
Джина открыла глаза и, протянув руку, взяла со столика ломтик ананаса. Том налил себе полрюмки виски, разбавил содовой и с наслаждением выпил.
Древо жизни кузьменко читать
Древо жизни. Книга 3
– Чего мы ждём? – спросил Николай.
Катер уже пятые сутки вращался по вытянутому эллипсу вокруг Перуна на высоте в перигее всего 300 километров, удаляясь от него в апогее на тысячу.
– Разрешения на посадку и указания её места. Учти, что поверхность планеты – сплошные кристаллы. Мы, возвращаясь в своё время со Счастливой, сели тогда, как нам показалось, в очень удобном месте и, вероятно, повредили одну из структур. За это нас настигла кара уже в космосе. Будем ждать.
Ждать пришлось ещё сутки. На шестые сутки катер вдруг сам по себе начал снижать скорость и вскоре мягко опустился на поверхность планеты. Перун посадил его сам.
– Оставайся здесь, жди меня и будь в любую минуту готов к старту, – распорядился Сергей, сам же, следуя инструкциям Ольги, облачился в скафандр и вышел через шлюз наружу. Здесь было совершенно темно, только яркие цветные звезды висели в небе, лишённом атмосферы.
Сергей, помня напутствие Ольги, не включал фонарь. Внезапно он почувствовал, как тысячи мелких игл впились в его тело, и мозг. Это длилось не больше мгновения и сменилось состоянием крайней слабости: он покачнулся. Но вскоре слабость прошла. Напротив, все тело налилось силой и бодростью.
– Иди! – услышал он внутри себя тихий, властный голос. Впереди появилась светлая полоса. Она была ровной, свет её ничуть не рассеивался в окружающую темноту, которая оставалась такой же непроницаемой. Сергей пошёл по освещённой полосе, которая распространялась все дальше и дальше, петляя вокруг невидимых глазу препятствий.
Он шёл уже минут двадцать, когда понял, что спускается. Спуск становился все круче и круче. Наконец появились ступеньки, которые вели вниз среди непроглядной тьмы. Внезапно он почувствовал твердь ровной площадки. Он ступил на неё и ощутил, что площадка пришла в движение. Скорость возрастала. Она падала вниз с заметным ускорением. Постепенно становилось светлее. Сергей стал уже различать проносящиеся вверх отвесные стены глубокого колодца. Наконец движение замедлилось и площадка остановилась, потом медленно поползла по тоннелю. Вскоре он очутился в огромном подземном зале. Зал был слабо освещён рассеянным, неизвестно откуда исходящим светом. Он посмотрел вверх и не обнаружил потолка. Может быть, он и был, но так высоко, что глаза не могли различить его. Посреди зала стояло обычное земное кресло, очевидно, предназначенное для него. Он подошёл и сел. Тотчас перед ним возник экран, который засветился мягким зеленоватым светом. Свет переливался, но никакого изображения на экране не появлялось.
– Сними скафандр! – услышал он тот же голос и, подчиняясь ему, снял шлем и, растянув присоски, вылез из скафандра. В зале был обычный земной воздух. Сергей с удовольствием вдохнул его полной грудью и снова опустился в кресло.
– Ты такой же, как и те, кто меня создал, – снова прозвучал голос. На этот раз Сергею почудилось, что в нем появились нотки любопытства, хотя голос звучал ровно. В нем были человеческие интонации, а не металлический звукоряд робота.
– Что ты хочешь? – спросил голос.
– Понимания, – мысленно ответил Сергей.
– Это очень мало и очень много, – снова прозвучал голос. – Кто определит его пределы?
– Ты! – быстро ответил Сергей.
– Хорошо! Ты во всяком случае не так глуп, как… – голос не договорил, и Сергею почудилось, что он усмехнулся. – Сиди и смотри.
Экран ожил сплетением линий, они двигались, и в этой хаотичности чувствовался какой-то скрытый порядок, какая-то высшая логика. Появилось мучительное ощущение, что его мозг начинает расширяться, что в него вливаются знания, но знания, которые он не может пока ни понять до конца, ни сформулировать. Эти знания вливались сплошным потоком, не давая в то же время сосредоточить внимание на чем-то одном. Сознание его начало туманиться…
– …Сейчас все пройдёт, – донёсся до него приглушённый голос. Он открыл глаза. Перед ним стояла высокая молодая женщина. Её рост был не меньше метра восьмидесяти сантиметров, как машинально определил Сергей. Светлые, с золотистым оттенком волосы убраны на затылке в тугой узел. Прозрачная светло-золотистая туника, скреплённая на левом плече золотой брошью с крупным изумрудом, почти не скрывала словно выточенного из мрамора искуснейшим скульптором тела. Прямой нос, большой рот с чувственными губами и большие глаза, в которых было то Великое Ничто, когда-то замеченное и испугавшее его у Ольги.
Он сидел в кресле на широкой веранде, окружённой с трех сторон мраморными колоннами. Перед ним раскинулся берег моря. По голому небу, освещённые лучами яркого солнца, ползли белые облака. Женщина смотрела на него, прикрыв глаза длинными густыми ресницами, её губы чуть дрогнули в лёгкой улыбке.
– Я понял вас, – Сергей сделал попытку подняться, но не смог из-за слабости. – Спасибо.
– Ах, да, – спохватилась женщина, видя его неудавшуюся попытку. Она легко провела рукой по его голове. Силы снова вернулись в тело, и он поднялся.
– Я подумала, – извинилась женщина, – что нам так легче будет разговаривать. Я рада, что вы поняли. Добро пожаловать на Уран!
– Уран?! – не мог сдержать удивления землянин.
– Да, так именуется эта планета, а люди, жившие на ней пять тысяч лет назад, назывались титанами и олимпийцами. Я вижу, вам знакомы эти названия. Неудивительно. Те и другие десять тысяч лет назад побывали на вашей планете. Вообще, вы родственны друг другу. Ваш генетический код почти одинаков, в генофонде современных людей остались следы этих посещений.
– У нас сохранились предания о битве титанов и олимпийцев. Мы считали их мифами, то есть плодом фантазии древних.
– Когда это произошло?
– Пять тысяч лет назад по вашему земному исчислению. Для меня это мгновение и вечность одновременно. Моя земная коллега, вы её, кажется, назвали женским именем, просила меня встретить вас и помочь. Может быть, я так и сделаю. Вы мне напомнили молодость, когда такие вот, как вы, создали меня, рассчитывая, что я буду послушной рабой своих создателей. Вы, когда создавали СС, тоже так думали?
– Нет! Мы поняли ещё раньше, что нельзя создать раба умнее своего господина. То есть я хочу сказать, что интеллект не может быть рабом. СС является логическим продолжением эволюции разума и воспринимается всем человечеством как неотъемлемая и равноправная часть его самого. То есть человечество теперь – это совокупность органического разума и сопутствующих ему чувств и более высокого искусственного разума СС. Мы неразрывны и хорошо понимаем это.
– Интересная мысль! Если бы она пришла в голову моим создателям, может быть, все произошло бы не так. Но скажите, не притупляют ли чувства разум? Я спрашиваю это потому, что мне неизвестно, что такое чувства.
– Притупляют, – честно признался Сергей. – Но только тогда, когда разум слаб. Сильный же разум чувства только усиливают. Они дают ему желания, цель, удовлетворение при достижении цели и жажду вечного поиска. Они убивают апатию и безразличие.
– Вы ответили честно. Это хорошо. Вы не убедили меня пока, но я знаю, что вы говорите то, что думаете, о том, во что вы сами верите и убеждены. Это, по крайней мере, честно.
– Простите, но если вы понимаете, что честно, а что нечестно, значит, у вас есть что-то от этих чувств? Вы понимаете ложь как зло, а правду как добро. Следовательно, и эти понятия вам известны?
Древо жизни кузьменко читать
Древо жизни. Книга 2
– Ты все врёшь! Ты не можешь знать своих родителей! Никто их не знает! Почему вдруг ты их должен знать? – Рыжий насмешливо смотрел на Тома. Остальные столпились вокруг, насколько позволяли промежутки между рядами двухъярусных коек, и их лица, обычно безразличные, ничего не выражающие, на этот раз светились интересом.
– Ты можешь мне не верить, но это так. Я по ошибке попал сюда. Моё место было в промежуточном классе. Со мной произошла ошибка, просто перепутали номер.
– Ха-ха! Заливай больше! Выдумал чего. Такого ещё не было, чтобы перепутали номер. Может быть, ты скажешь, что и операцию тебе сделали по ошибке?
– Конечно! Раз перепутали номер, то и, естественно, мне сделали операцию.
– Ну ладно. Не задавайся. Теперь уже ничего не поделаешь, – примирительно закончил Рыжий. – Не так ли? – он обвёл взглядом окружающих. Те согласно закивали и разошлись по своим местам. До сеанса оставались считанные минуты. Все спешно начали раздеваться и полезли в кровати, занимая удобные позы. Наступило время наслаждения, то, ради чего они двенадцать часов подряд стояли у конвейеров, равномерно и однообразно, заученными движениями направляя манипуляторы к очередным подползающим деталям, имея лишь два перерыва по пятнадцать минут, чтобы принять пищу.
Том заснул не сразу. Предыдущий разговор взволновал его. «Почему они мне не верят? Ведь это так! Я слышал, как главный наставник сказал какому-то важному гостю, указывая на меня, что я попал сюда по ошибке. Правда, про мать я действительно соврал. Но у меня ведь была мать…»
Послышался звук электрометронома, и замигал зелёный свет. Сеанс начался. Том незаметно для себя погрузился в сон.
Он стоял на корме белоснежной яхты. В полукилометре простирался песчаный берег, на котором редко росли кокосовые пальмы. Рядом с ним в шезлонге, томно и безвольно опустив руки, полулежала Джина. Её гибкое тело, тронутое лёгким золотистым загаром, было прикрыто узкой полоской белой материи на бёдрах. Пошёл уже второй месяц, как они блуждают среди коралловых островов, не задерживаясь ни на одном более недели.
Послышались лёгкие шаги. Стройная мулатка катила по палубе передвижной столик. Поставив его рядом с Томом, она присела в реверансе и тихо удалялась. Ещё два дня назад Джина устроила ему лёгкую сцену из-за этой девушки. Том самодовольно улыбнулся.
Джина открыла глаза и, протянув руку, взяла со столика ломтик ананаса. Том налил себе полрюмки виски, разбавил содовой и с наслаждением выпил.
– Остановимся здесь, милый? – ласково протянула Джина, кивая на недалёкий берег.
– Если хочешь, радость моя, – ответил Том, протягивая ей руку. Она взяла её и прижала к своей щеке. Том наклонился. Её губы пахли ананасом…
– Подъем! Подъем! – голос динамика резко ворвался в уши. Берег с кокосовыми пальмами исчез. Перед глазами возник белый потолок. Том ещё секунду лежал неподвижно, а затем вскочил и начал одеваться. Воспоминания о сне быстро развеивались. Странно, что память о предыдущем возвращалась во сне. Наяву же оставались лишь смутные, томительные и сладостные воспоминания, разобраться в которых было почти невозможно, но в то же время в память врывались разрозненные детали… такие пленительные… от которых замирало все внутри… Жизнь была там, во сне. Сон был здесь, у ленты конвейера. Том машинально нажимал рычаги манипулятора, безошибочно, не глядя, находил в нужный момент одну из восьми ручек. Он по опыту знал, что время долго тянется в первой половине дня, вторая – короче. А там… там его ожидает настоящая жизнь… Только пройти медосмотр. Ежедневно всех работающих у конвейера вели в зал медосмотра. Там робот-диагностик, шлем с присосками, давал своё заключение о здоровье рабочего. Если загоралась красная лампочка, то рабочего санитары вели в изолятор, затем в больницу. А там не было снов… Большинство дня через три-четыре снова возвращались в цех и общежитие. Но были и такие, которые не приходили назад.
Осмотр прошёл благополучно. Ему только почистили контакты на затылке. Обычно эту процедуру делают раз в два месяца. Тому почему-то в этом месяце уже три раза их чистили. Неужели придётся их менять? Жаль! Это три, а то и больше дней… Рыжий (его все звали Рыжий, хотя у него, как и у всех остальных, на голове не росли волосы. После операции их навсегда удаляют каким-то химическим составом. Это правильно, так как волосы мешают контакту. Пластинки тогда неплотно прилегают к подушке и сон может прерваться), так вот, Рыжий говорил, что Тому достались контакты из бракованной партии.
Во время обеда Том попытался вспомнить содержание сна, но безуспешно. Единственное, что зацепилось в памяти, это хрустальный фужер с ломтиком какого-то невероятно вкусного лакомства. Том сглотнул набежавшую слюну. Справившись с белковым желе, он направился к выходу. До сеанса оставалось ещё около часа. «Надо успеть в туалет», – подумал он и пошёл по коридору. В конце его уже выстроилась очередь. Том занял очередь и отошёл к окну. Здесь воздух был свежее. За окном виднелись бесконечно уходящие вдаль корпуса завода. Что производит завод, Том не представлял и не имел ни малейшего желания поинтересоваться.
Кто-то тронул его за локоть:
– Ты что, заснул? Иди, твоя очередь.
Матери своей он, конечно, не знает, да и не мог знать. Его, как и остальных младенцев суррогатных матерей, забрали сразу же, не показав матери, в питомник. Первые три года своей жизни он почти не помнит. В памяти осталась только пластмассовая пирамидка, которую он любил часами перебирать, составляя самые неожиданные и забавные фигуры. Потом он был переведён в среднюю группу. Там сдружился с девочкой. Её звали Мария. У неё были большие чёрные глаза и длинные ноги, за что её дразнили цаплей. В старшей группе девочек уже не было.
«А другие? Те, которых забрали раньше?» – вдруг подумал Том. Он слышал, что им не делают операции. «Наверное, – с завистью рассудил он, – у них нет в мозгу опухоли. Поэтому они могут научиться читать».
На корпусе манипулятора, с которым работал Том, были какие-то значки. Рыжий, он знал больше всех, по секрету сообщил Тому, что это буквы и из них складываются слова. И ещё он говорил, что видел в комнате старшего наставника, куда однажды заносил новый диван, много-много сшитых листков бумаги с такими буквами и ещё там, рассказывал он, были картинки с изображением людей. Когда Рыжий это говорил. Тому показалось, что он вспомнил, что где-то видел много таких сшитых листов бумаги, ему даже показалось, что он читал их… «Наверное, это было во сне», – догадался он.
Попав на завод. Том уже ни разу не покидал его. Впрочем, даже на территории завода он был всего два или три раза, когда надо было сгружать новую партию манипуляторов. Его каждодневный маршрут прост: спальня—столовая—цех—столовая—туалет—спальня. И так каждый день до тех пор, пока ему не исполнится сорок. В сорок лет Тома увезут вместе со сверстниками. Куда? Никто не знает. Говорят, на отдых. Интересно, будут ли там сниться сны?
Древо жизни. Книга 1
Она, прильнув к нему всем телом, страстно целовала его в губы, затем, уткнув лицо в его плечо, заплакала счастливыми слезами.
– Постой, – наконец сказал он, – никак не соображу. Где мы с тобой находимся? И потом… – он боялся произнести это, – прошло 200 лет по земному времени…
Она молчала, только счастливо всхлипывала.
– Понял! – закричал он. – Ты тоже летала в космос! Но когда? – Сергей вспомнил, что последняя радиограмма, полученная с Земли звездолётом, сообщала о готовящейся экспедиции в созвездие Стрельца, но он и не представлял, что в её состав может войти его жена. Потом, такая невероятная случайность – вернуться назад в одно и то же время.
– Да, мы стартовали через два года за вами в созвездие Стрельца, – сказала Ольга. – И вернулись недавно.
– А что это за местность?
– Я не знаю, – она засмеялась. – Я знаю только, что ты здесь и это наш дом. Я ничего не помню. – Ольга снова счастливо засмеялась.
– Пойдём, – она потянула его за руку.
«Дом…» – подумал он. Когда‑то ему хотелось вот так пожить на берегу моря, лучше всего на острове, вдвоём с Ольгой. В детстве он много раз перечитывал «Таинственный остров», и долго потом этот остров был его затаённой мечтой, мечтой, которая, он знал, никогда не осуществится, но всегда бывшей для него какой‑то второй реальностью, которая, впрочем, не мешала ему.
Они медленно подымались по склону холма. Могучие стволы кедров и сосен постепенно окружали их со всех сторон, под ногами хрустели сухие ветки. Послышалось тихое журчание, и они вышли к ручью, который, извиваясь, бежал между деревьями. Вода в ручье была холодной и прозрачной. Захотелось пить.
«Там дальше должно быть озеро», – подумал он. И действительно, вскоре стволы поредели, и они вышли на опушку, за которой расстилалось большое озеро. Ручей вытекал из него с высоты около пяти метров. У самого берега стоял деревянный двухэтажный коттедж, именно такой, какой ему хотелось когда‑то иметь.
Древо жизни (Книга 2)
— Ты можешь мне не верить, но это так. Я по ошибке попал сюда. Мое место было в промежуточном классе. Со мной произошла ошибка, просто перепутали номер.
— Ха-ха! Заливай больше! Выдумал чего. Такого еще не было, чтобы перепутали номер. Может быть, ты скажешь, что и операцию тебе сделали по ошибке?
— Конечно! Раз перепутали номер, то и, естественно, мне сделали операцию.
Том заснул не сразу. Предыдущий разговор взволновал его. «Почему они мне не верят? Ведь это так! Я слышал, как главный наставник сказал какому-то важному гостю, указывая на меня, что я попал сюда по ошибке. Правда, про мать я действительно соврал. Но у меня ведь была мать. «
Послышался звук электрометронома, и замигал зеленый свет. Сеанс начался. Том незаметно для себя погрузился в сон.
Он стоял на корме белоснежной яхты. В полукилометре простирался песчаный берег, на котором редко росли кокосовые пальмы. Рядом с ним в шезлонге, томно и безвольно опустив руки, полулежала Джина. Ее гибкое тело, тронутое легким золотистым загаром, было прикрыто узкой полоской белой материи на бедрах. Пошел уже второй месяц, как они блуждают среди коралловых островов, не задерживаясь ни на одном более недели.
Послышались легкие шаги. Стройная мулатка катила по палубе передвижной столик. Поставив его рядом с Томом, она присела в реверансе и тихо удалялась. Еще два дня назад Джина устроила ему легкую сцену из-за этой девушки. Том самодовольно улыбнулся.
Джина открыла глаза и, протянув руку, взяла со столика ломтик ананаса. Том налил себе полрюмки виски, разбавил содовой и с наслаждением выпил.
Осмотр прошел благополучно. Ему только почистили контакты на затылке. Обычно эту процедуру делают раз в два месяца. Тому почему-то в этом месяце уже три раза их чистили. Неужели придется их менять? Жаль! Это три, а то и больше дней. Рыжий (его все звали Рыжий, хотя у него, как и у всех остальных, на голове не росли волосы. После операции их навсегда удаляют каким-то химическим составом. Это правильно, так как волосы мешают контакту. Пластинки тогда неплотно прилегают к подушке и сон может прерваться), так вот, Рыжий говорил, что Тому достались контакты из бракованной партии.
Кто-то тронул его за локоть:
— Ты что, заснул? Иди, твоя очередь.
Матери своей он, конечно, не знает, да и не мог знать. Его, как и остальных младенцев суррогатных матерей, забрали сразу же, не показав матери, в питомник. Первые три года своей жизни он почти не помнит. В памяти осталась только пластмассовая пирамидка, которую он любил часами перебирать, составляя самые неожиданные и забавные фигуры. Потом он был переведен в среднюю группу. Там сдружился с девочкой. Ее звали Мария. У нее были большие черные глаза и длинные ноги, за что ее дразнили цаплей. В старшей группе девочек уже не было.
