Друзья длиною в жизнь
Войти
Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal
Ничего не хочется писать. Повторю свой старый пост, может кто не увидел.
У нас дожди, на Украине беда. Столько ненависти вокруг. А ведь все люди братья.
Вот подружились же француз с армянином, да ещё как.
Трудно поверить, но они дружат уже 65 лет! Жан-Поль Бельмондо и Шарль Жерар познакомились не на съемочной площадке. Будущие актеры встретились в боксерском клубе и больше уже не расставались. Это случилось в 1949 году. Шарль Жерар: “У нас было девять боев, пять из них он выиграл и три закончились со счетом “ноль-ноль”.
Бельмондо тогда было 16, и он еще окончательно не определился — быть ему спортсменом или актером. Жерар был на шесть лет старше и уже имел опыт съемок в фильмах. Кроме того, он участвовал в создании документальных лент, а с 1953 года выступил как режиссер короткометражек. Практически он и привел Бельмондо в кино.
Шарль Жерар не так известен как его знаменитый друг. Между тем он известный артист, любимец режиссера Клода Лелуша, снявшего его практически во всех своих фильмах. Шарль Жерар 67 лет в кинематографе (ему 87), он еще и режиссер, сценарист.
Настоящая фамилия Жерара — Ачемян. Он родился в Марселе, в армянской семье, бежавшей от геноцида из Стамбула.
Известность пришла к нему после триллера “Пуля в стволе”, который он поставил вместе со своим другом режиссером Мишелем Девилем. В фильмах, снятых Жераром, играли такие известные французские актеры, как Робер Оссейн, Бернар Блие, Жан Рошфор и др. Однако пространство по ту сторону камеры всегда притягивало Жерара, и в начале 1970-х, временно оставив профессию режиссера и сценариста, он становится актером. Решающую роль в его актерской карьере сыграла встреча со знаменитым Клодом Лелушем (режиссер картины “Мужчина и женщина”). В 1970 году Лелуш приглашает Жерара сыграть в своем фильме “Мошенник”. Во время съемок они крепко сдружились, и с тех пор Лелуш снимал Жерара из фильма в фильм.
Жерар часто снимался со своим другом Бельмондо: его угрюмая физиономия прекрасно контрастировала с жизнерадостным прищуром Бебеля. И если Бельмондо расточал в своих фильмах широкие нагловатые улыбки, то Жерар был нарочито серьезен. И эта его серьезность подчеркивала комичность ситуации не меньше, чем эскапады Бельмондо. Жерар умел смешить зрителя, используя минимальную мимику и несколько слов.
Он блистал в ролях второго плана в комедиях Франсиса Вебера, Клода Зиди, Жака Бреля. Он и теперь, несмотря на солидный возраст, полон юмора и обаяния.
А белые шарфы по прежнему «слабость» Бельмондо. 
Шарль Жерар: «Жан-Поль всегда мне помогал. Он заботился обо мне. Когда его приглашали сниматься, он иногда говорил: «эта роль для Шарля. И Жан-Поль настаивал: Если вы не берете Шарля в картину я тоже не снимаюсь.»
Бельмондо и Жерар до сих пор обожают спорт: футбол, бокс и особенно тенис. Конечно уже как зрители.
И еще, они оба не подписывают контракты на сьемки во время турнира Ролан Гаррос, это закон. Они всегда на трибунах.
9 апреля Жану-Полю Бельмондо исполнился 81 год!
Дружба длиною в жизнь
Можно ли дружить 90 лет с одним человеком? Серьёзный вопрос…. Оказывается можно.
В далеком 1929 году в х. Нижнесеребряковский родился Иванов Дмитрий Андреевич, а в 1930 появился на свет Дорофеев Петр Иванович. Хуторские дети быстро растут и взрослеют, и собственно с 1931 года между двумя мальчиками установились крепкие дружеские отношения.
Вместе ходили в школу, на рыбалку, помогали взрослым по дому и участвовали в колхозных работах.
Во время Великой Отечественной войны оказывали добровольную помощь Красной Армии, доставляли почту солдатам, находясь, целый месяц на передовой р. Северский Донец. Юные 13-летние мальчишки неслись во весь опор на лошадях, спеша выполнить распоряжение командиров.
Друзья, Дмитрий и Петр, осознавали, что после освобождения поселения, в 1943 году, только на них можно надеяться старикам и женщинам хутора. Ведь они главная мужская сила. И ребята работали на совесть в колхозе Красный Октябрь, напрягая всю мощь своих юных тел.
По стечению обстоятельств или воле судьбы в ноябре 1950 года парнишки призываются в армию и вместе попадают в одну часть в г. Баку, окончили сержантскую школу войск МВД по охране особо важных объектов.
В 1953 году, по окончании службы, Иванов Дмитрий Андреевич возвращается в родной хутор Нижнесеребряковский и поступает работать на Шахту №21, где, впрочем, работал до самой пенсии. А Дорофеев Петр Иванович остался в г. Баку, женился, работал на электростанции. В 1989 с женой и двумя детьми переехал в г. Таганрог, где работал в электросетях, вышел на пенсию в 2000 году.
Но, что примечательно, с 1953 года по сегодняшний день друзья продолжали встречаться ежегодно, а то и 2 раза в год. Сначала встречались семейно, а когда овдовели, продолжают добрую дружескую традицию.
Конечно, Петр Иванович немного моложе Дмитрия Андреевича и возраст серьезный, однако он находит в себе силы собраться и приехать из города Таганрога в хутор Нижнесеребряковский. Пусть с пересадками, в любую погоду, но лишь бы увидеть родные места, близкого друга, пожать его широкую ладонь и обнять, услышать стук его сердца в унисон со своим.
Каждому отмерен свой отрезок времени на Земле, а пока стучит сердце, живет душа и есть немного сил, надо обязательно мобилизоваться, чтобы еще раз увидеть утреннюю зорьку, встретив ее с удочкой на речке, спеть вместе любимую песню, можно даже немного пожурить друга за какую-либо оплошность, но тут же улыбнуться и сказать: «Запевай, нашу любимую….»
Дружба — это разговор длиною в жизнь
Здравствуйте, дорогие читатели!
Сегодня мы рады поделиться с вами немного личным :), и очень душевным рассказом о дружбе, автор которого — наша постоянная читательница и автор уже многих рассказов в рубрике «Мысли наших читателей» — Пряничек. Слово автору:
Вы когда-то задумывались над тем, какие замечательные люди вас окружают? Какие они хорошие, правильные и веселые? Как помогают жить вам и другим, как могут приехать и подсказать, спасти и успокоить?!
Раньше у меня было очень много друзей. Ну, или, во всяком случае, я их так называла. Переполненный телефон, всегда есть кому написать, позвонить, куда сходить. Ты живешь, радуешься жизни, а потом… Они пропадают.
Конфликты, несоответствие взглядов, разные расписания жизни и вот вы уже реже созваниваетесь, а видитесь на праздниках у общих знакомых. Друзья перестают быть друзьями. И вот тогда я задумалась.
Мне всегда казалось, что мой дом будет наполнен смехом и радостью, мои друзья будут приходить сюда со своими детьми и уходить заполночь, растаскивая по домам вкусности из моей духовки. Но оглядываясь назад я думаю… А бы ли они все моими друзьями? Спасли бы они меня от душевных тревог и слез, от жизненных неудач и перипетий. Случись что-то серьезное – увидела бы я в их глазах понимание и желание помочь? Я не знаю.
Всегда тяжело кого-то терять и когда люди, похожие на мелкий бисер высыпались из моего маленького конвертика жизни, я всегда думала, что завтра все изменится. Мы снова созвонимся, я снова перестану с грустью пересматривать наши фото и вспоминать счастливые совместные часы. Но дни проходили, а дружба так и не возвращалась.
И тогда я начала понимать, что дружба – это не совместные пьянки и гулянки, не решение задач по математике. Дружба – это надежная опора твоей жизни. Это возможность найти хорошего собеседника и человека, смотрящего в будущее. Будущее, которое вы видите одинаково. Дружба – это тихие вечера за чашкой чая, обсуждение воспитания детей и животных, смешные истории на работе и осознание того, что тебе хорошо.
Дружба – это разговор длиною в жизнь.
Я горжусь своими друзьями. Всеми, кто остался близок мне. Горжусь их умом и честностью, веселостью и тем, что мы смогли сохранить эту волшебную связь между нами.
Читая комментарии на сайте, я тихонько рада тому, что создатели этого прекрасного оплота позитива и счастья, уверенности и целеустремленности – мои друзья. Знаете, это вроде, когда твой друг – известная кинозвезда, и ты гордишься тем, что знаком с ним 🙂 🙂 🙂
Они молодцы. Нет. Они большие молодцы. Они дали мне совсем иное понятие дружбы. Понятие, которое не сводится к выяснению отношений и разжиганию конфликтов. Когда никто не ищет интриги в словах других. Мы просто дружим. Мы просто живем. И нам хорошо.
Дружба длиною в жизнь
Лешка и Васька сидели на завалинке возле дома и сосредоточенно считали свои синяки и ссадины.
Лешка вздохнул, поправил рваную рубашку и задумался.
Они задумчиво огляделись вокруг, намеков на пожар не было. Ребята пригорюнились. В голову ничего не лезло.
Лешка расстроился. Нравилась ему рогатка. Он сам ее мастерил, тайком от родителей. Очень не хотелось расставаться. Васька заметил потухшее настроение друга.
Васька и Лешка сидели на завалинке возле дома. Васька внимательно рассматривал свой фингал под глазом в маленькое зеркальце.
Васька проснулся от стука в окно.
— Спасибо, друг. А ты на Тане жениться собираешься? Я вот обскакал тебя. Первый женился и первый родил.
Дед Василий и дед Леша сидели на завалинке и играли в шашки.
— Зато ты первый женился, первый сына родил. Так что поровну.
Старики замолчали, оглядели улицу.
Дубликаты не найдены
Авторские истории
20.5K пост 21.1K подписчика
Правила сообщества
Авторские тексты с тегом моё. Только тексты, ничего лишнего
1. Мы публикуем реальные или выдуманные истории с художественной или литературной обработкой. В основе поста должен быть текст. Рассказы в формате видео и аудио будут вынесены в общую ленту.
Спасибо, как-то посветлело немного.
Всем бы таких друзей)
Надоели эти слезливые истории
Егорка
Мама не приходила. Всех детей уже забрали родители, остался только один Егорка. Он тихонечко играл с машинкой в углу группы. Воспитательница недовольно поглядывала на часы. Егорка тяжело вздохнул, посмотрел в темный проем окна, затем на дверь.
— Нет там никакой собаки. Не придумывай. Сейчас еще раз наберу ее.
Марья Сергеевна взяла телефон и очередной раз набрала номер мамы Егора. Никто не отвечал. Она с тревогой посмотрела на часы.
— Егорка, давай одеваться. Пойдем ко мне в гости.
Квартира Марьи Сергеевны, Егорке понравилась. Было тепло и уютно. Пахло пирогами. Огромный, ленивый, рыжий кот, позволял себя гладить и терпеливо сносил мальчишеские шалости. Напившись чаю, Егорка уснул.
Марья Сергеевна осторожно перенесла мальчика на кровать, а сама с телефоном ушла на кухню. После долгих разговоров с представителями полиции и бюро несчастных случаев, она выяснила, что в больницу поступила молодая женщина с тяжелыми травмами, после дорожного происшествия. Женщина была без сознания.
— Как придет в себя, Вы ей передайте, пожалуйста, что с сыном все в порядке. Он у меня поживет. Пусть не волнуется. Мы навестим ее.
Поле разговора Марья Сергеевна вернулась в комнату. Егорка сидел на кровати и испуганно смотрел на нее. По его щекам текли слезы.
— Нет, Егорушка, не улетела. Все хорошо. А почему ты спросил?
Марья Сергеевна нежно обняла Егорку и прижала к себе. Он доверчиво уткнулся носом ей в плечо.
— Не переживай, мама у тебя сильная. Все хорошо будет. Вот завтра встанем и первым делом к ней поедем. Навестим ее. Она не на работе. Она в больнице. Заболела мама.
— Да горлышко. Еще ручка, немного. Все хорошо будет. Она выздоровеет, и ты поедешь с ней домой.
— Ей молока теплого с медом надо. Мы ей привезем молока?
— Конечно привезем, ты ложись и глазки закрой. Я тебе сказку расскажу.
Этот вопрос застал Марью Сергеевну врасплох. Она замялась и неожиданно для себя, заплакала.
— Был у меня сынок и муж был. Они на дачу поехали, я дома осталась. Хотела уборку сделать. Авария. Теперь вот одна с котом живу. Жалко, что меня рядом не было. Так бы все вместе были.
— Они на небо улетели?
Марья Сергеевна утерла слезы, обняла и поцеловала Егорку.
— Давай спать, завтра рано вставать. Я хочу попросить тебя, поживи у меня немного, пока мама в больнице. Нам с котом веселее будет. Договорились?
— Можно, Егорушка. Спи.
Марья Сергеевна еще долго сидела у окна и утирала слезы. Егорка тихо спал не ее кровати.
Егор проснулся рано. Быстро вскочил с постели, потянулся. Из кухни доносился запах свежеиспеченных пирожков. Он заглянул на кухню.
— Не спится. Подумала, вы с мамой проснетесь, а у меня пирожки. Вам радость, и мне приятно. Садись, я тебе молока налью. А отосплюсь на небе, когда время придет.
Случаи из практики 106
— Я, если честно, не уверен – но в любом случае, раз уж я пришел сюда, то должен обо всем рассказать, верно?
— Тогда начну с того, что лет шесть назад я решил бросить курить. Попробовал всякие там никотиновые пластыри, вейпы – все бесполезно, хватало максимум на пару недель. И тогда один из друзей посоветовал изменить точку зрения – представить сколько всего я смогу купить на одну сигарету или на пачку. Ну, я по приколу и посчитал сколько смогу купить пиццы если не буду курить неделю. Вышло так, что я могу почти всю неделю только ей и ужинать. И в голове что-то перемкнуло – каждый раз, когда я хватался за сигарету, перед глазами проплывали роллы, пицца и шашлыки. Не прошло и пары дней как я бросил.
— Довольно действенный способ.
— Настолько действенный что я начал неосознанно применять его повсюду. Следующей пала Дота – знаете на какую сумму у меня там куплено шмоток на персонажей? Тысяч на семьдесят, не меньше – и я продолжал покупать все новые и новые сеты и предметы. Подумал, что смогу приобрести на эти деньги, встал посреди ночи и начал искать способ как продать все это барахло и вывести деньги в реал.
— И на что вы их потратили?
— Сначала хотел слетать куда-нибудь на море, первый раз за десять лет, но потом отдал их сестре, которая тогда заканчивала универ, и чтобы выжить, до полночи батрачила посудомойщицей в какой-то забегаловке. Видели бы вы ее глаза, когда ей на телефон пришла смска о зачислении денег на карту!
— Она не ожидала от вас такого подарка?
— Вернемся к вашему стремлению избавится от вредных привычек и ненужных вещей. Оно начало прогрессировать?
— Вы начали ограничивать себя в пище?
— Дошло до того, что я начал питаться самыми дешевыми продуктами, будто снова вернулся в студенческие времена.
— Но куда же тогда вы начали тратить то, что зарабатывали?
— И при этом вы не выглядите как несчастный человек.
— Вот именно! У меня неожиданно появилась целая куча времени! Признаюсь, первое время я только и делал что лежал и смотрел сериальчики, которые откладывал на потом. Но через какое-то время они закончились, и я начал искать себе занятия. Стал учиться, тратить время на спорт и пешие путешествия. Я начал чувствовать себя хорошо. Нет! Очень хорошо!
— Но все же вы пришли сюда, почему?
— Я понимаю, что такой образ жизни не может продолжаться бесконечно – а вдруг я поскользнусь и сломаю ногу? Кто обо мне позаботится? Жены то у меня нет – вряд ли нормальная женщина станет жить с таким как я. Отсюда и следующий момент – мне уже тридцать, а детей нет – не скажу, чтобы я сильно хотел, но все же. Грустно было бы остаться без них в этой жизни…
— И вы решили обратиться за помощью?
— Да, но сначала я позвонил сестре – она все выслушала, задумчиво помычала и сказала, что тут простым похлопывание по плечу не поможешь и предложила сходить к вам. Я тут же отказался, представив, что смогу приобрести на сэкономленные деньги. Но Оля оказалась умнее и сказала, что сама все оплатит, лишь бы я смог наладить свою жизнь. Вот так все и произошло… Как думаете – что мне делать?
Теплый поцелуй весны
За окном шел дождь. Знаете, такой монотонный, гулкий дождь. Серое, низкое небо над городом, на тротуарах грязь. Поникшие листья на деревьях, хоть и разукрашены в желто-красный цвет, абсолютно не радуют. Хочется напиться горячего чая и залезть в кровать под одеяло. От размеренного, барабанного стука капель по стеклу, глаза сами начинают закрываться.
Матвей уже пятый раз пытался завести машину. Она издавала непонятный звук и глохла. Он понимал, что надо все бросить и отправиться на автобусе. Время поджимало, можно опоздать. Он с тоской посмотрел на небо, достал из бардачка зонтик. Тяжело вздохнув, вышел и направился в сторону остановки, тщательно обходя лужи.
Порыв ветра сорвал кепку. Она приземлилась в ближайшей луже и намокла. Зонтик сложился. Капли дождя беспощадно обрушились на его голову. Холодно и мокро. Матвей спрятался в ближайшей арке.
Где-то сбоку послышался тяжелый грустный вздох. Матвей оглянулся. Черная, мокрая собака стояла возле Андрея и смотрела на него преданными глазами.
Андрей неожиданно подмигнул ей. Собака подошла поближе и снова тяжело вздохнула. Матвей присел напротив нее и заглянул в глаза. Собака доверчиво положила голову на его колено и закрыла глаза.
Пес открыл глаза и сочувственно посмотрел на Матвея.
Собака села, наклонила голову и укоризненно взглянула на Матвея.
— Осуждаешь? Я и сам себя осуждаю. Вот, дурак, дверью хлопнул. Ленку обидел. Знаешь, не просто это. За день измотаешься, устанешь до одури, придешь домой и на диван. Ленка ворчит. Она ведь тоже на работе устает. Не надо было срываться. Как-то по другому надо. Сесть, поговорить по-человечески.
Собака фыркнула и снова положила голову на колени Матвею.
— Может и не ходить? Дождь сильный. Ты наверное голодный?
Пес вскочил и завилял хвостом.
— Голодный. Несладко на улице. Вот и мне без Ленки очень плохо. Представляешь, каждую ночь она мне снится. Достану свадебную фотку и часами смотрю, так обидно все это потерять.
— А ты прав, брат. Не нужен нам этот развод. Надо пойти, попытаться поговорить с ней. Ты мне поможешь?
Пес уселся, напрягся и уставился на Матвея умоляющими глазами.
Собака немного нерешительно постояла на месте, подумала и посеменила за Матвеем.
Лена встала с кровати, сварила крепкий кофе и подошла к окну. На улице было мерзопакостно. Она взглянула на часы.
Из-за угла вынырнула знакомая фигура. Матвей! Он шел немного сгорбившись под ветром и дождем. Весь промокший и озябший. Рядом с ним брела мокрая, черная собака.
От неожиданности, чашка сама выскользнула из рук. Горячий кофе обжег кисть руки. От боли Лена вскрикнула. Она опять взглянула в окно.
Как-то скукожившись, Матвей стоял возле дома и смотрел в ее окна. Собака сидела рядом. Лена встрепенулась и засуетилась. Она никак не могла найти свои туфли. Махнула рукой, прыгнула в домашние тапочки, схватила в вешалки плащ и быстро выскочила на лестничную площадку.
Стремительно преодолев пролеты, Лена выскочила на улицу. Ветер растрепал ее промокшие от дождя волосы. Тряпичные тапки моментально намокли.
Лена немного помолчала, перевела взгляд на собаку. Пес вскочил и завилял хвостом.
— А он мальчик или девочка?
Осенний дождь не хотел покидать город. Тусклые фонари местами освещали грязный тротуар и часть дома.
Только на третьем этаже, в одной маленькой квартирке, царила весна. Своими теплыми лучами она обогрела мужчину, женщину и собаку.
Дядя Сережа
Олеся прислушалась. Из соседнего двора раздавался непрерывный, злой лай собаки.
Они вместе вышли из калитки на улицу. Возле соседнего дома стоял солидный мужчина в военной форме и пытался заглянуть через забор во двор. На дороге была припаркована дорогая машина.
Мужчина разволновался. Приподнял фуражку и вытер со лба пот.
Олеся удивленно посмотрела на него. Виктор усмехнулся.
После крепкого рукопожатия, он продолжил.
Собака разрывалась громким лаем.
Во дворе, за чашкой чая разговор продолжился.
Виктор закивал. Олеся прослезилась.
Витя и Олеся переглянулись.
У Андрея Петровича вспыхнула надежда в глазах.
— Где эта больница? Я туда поеду.
Через две недели Виктор позвонил Андрею Петровичу.
— Нам очень жаль, но это не он. Ожог, действительно есть. В детстве обварился.
Дядя Сережа сидел на скамейке. Дружок положил свою голову на его колени и поскуливал от радости.
Дружок лизнул хозяину руку и завилял хвостом. Он был счастлив.
Как-то шли на дело.
Пашка сидел на скамейке, болтал ногами и скучал. Каникулы это конечно хорошо, но многие друзья разъехались, делать абсолютно нечего.
Его верный пес, Рекс, лежал рядом, закрыв глаза. Жарко. Бегать лень. Вдруг, Рекс навострил уши и открыл один глаз. Фыркнул, глаз закрылся. Свои.
Пашка обернулся. Вразвалочку, не спеша, к нему брел Артем.
Пашка надкусил яблоко и, скривившись, выплюнул.
Он присел рядом с Пашкой. Разговор не клеился.
— Не. Ее отец в поликлинику повез. К врачу. А что?
— Полили бы что-нибудь, она нам яблок бы дала. У нее есть еще что поливать?
Пашка задумался. Вчера его родители весь огород полили, он только огурцы. Урожай собрали.
Они опять замолчали. Назойливая муха, немного покружив, уселась на, откушенное Пашкой, яблоко. Мальчишки вместе уставились на нее.
Пашка вспомнил заросли крапивы и поежился.
Мальчишки переглянулись, вскочили и побежали переодеваться. Рекс, нехотя, встал и засеменил за ними.
Тщательно экипировавшись, ребята подошли к дому бабули.
Пашка почесал затылок, посмотрел на крапиву, потом на Артема.
— Оделись уже. Что опять переодеваться?
Рекс отошел в сторонку и улегся в тенечке под кустом.
Мальчики дружно, по команде, ринулись в заросли крапивы.
Собака забеспокоилась и подошла поближе. Она не заметила угрозы. Ребята дружно орали и вырывали стебли травы. Рекс решил, что это игра, но прилег неподалеку, на всякий случай. Дрема прошла, Рекс внимательно наблюдал за друзьями.
Когда с крапивой было покончено, мальчики присели возле Рекса. Пашка усиленно чесал руку.
Пашка взглянул на него и заливисто рассмеялся.
Артем глянул на друга и, так же, загоготал.
— На себя посмотри. У тебя даже глаз заплыл.
Они скинули с себя куртки и штаны. Все тело, ноги и руки были в огромных волдырях.
Рекс сел, наклонил голову и, с удивлением, взирал на раздетых друзей. В его собачьих, преданных глазах, читалось недоумение.
Мальчики оглянулись. Отец и баба Клава, подошли внезапно.
Отец Пашки внимательно осмотрел ребят, заметил вырванную крапиву.
Баба Клава бегала вокруг ребят и суетилась. Отец Пашки улыбался и качал головой. Рекс оглядел всю компанию и тявкнул, на всякий случай.
Артем с Пашкой сидели на своей любимой скамейке, болтали ногами и грызли очень вкусные, сладкие яблоки. Рекс лениво дремал возле них.
Рекс, не открывая глаз, тявкнул в знак согласия.
Козлик, кухня. Муж на корпоративе
Козлик, кухня. Муж на корпоративе.
Есть у меня подруга, которая любит животных. До безумия! Она готова рыдать над судьбой котёнка, слонёнка, крокодила, африканского ежа или паука-птицееда. Работу подруга выбрала «по зову души», и круглый год спасает «пляжных» пони, соколов с обрезанными крыльями и раненых собак.
Хэллоуин. Муж отправился на корпоратив, оставив меня дома с дочерью, и клятвенно пообещав обеспечить мне в ближайшие выходные «девичник». Обмен я посчитала равноценным, потому со спокойной душой уложила ребёнка спать и смотрела фильм.
Отвлёк телефонный звонок.
Это был не супруг, а та самая подруга, и подвох я почувствовала сразу.
— Скажи, что это не крокодил…
— Нет, я же не сумасшедшая!
Теперь ко мне ехал некий Гена, увидев которого, я потеряла дар речи. Но деваться было некуда: подруге было обещано, что животина получит ночлег. Скептически осмотрев собственную кухню, я плюнула на здравый смысл: здесь всё равно планировался ремонт.
Проснулась я после полуночи. Не знаю, как сильно мой супруг был пьян после вечеринки, но передо мной сидел уже абсолютно трезвый человек.
Будучи изрядно навеселе, муж, с юмором восприняв моё предупреждение о «сюрпризе», вошёл в квартиру. Первым делом он отправился на кухню и, не включая свет, напился воды.
Заслышав громкий вздох, муж удивился и клацнул выключателем.
Перед ним стоял абсолютно чёрный козёл, во взгляде которого читалась искренняя просьба отвязать его от батареи и дать прогуляться.
Супруг от неожиданности хлопнулся на задницу, вгляделся в «перевёрнутые» глаза «дьявольского» создания и едва не отдал концы.
— Это – Гена. Он утром уедет. Спи.
Бормотание о том, что грозит моей дорогой подруге, я сквозь сон слушала до утра.
Мои предыдущие посты:
А это мой телеграм канал Семейная жизнь без фильтров, подписывайтесь))
Бабушка
Светлана сидела в коридоре и нервно теребила сумку. Когда открывалась дверь, она с надеждой смотрела на нее. Люди заходили и выходили. Светлана вздохнула. Правильно говорит бабушка, что ждать и догонять самое тяжелое бремя.
Бабушка. Светлане тогда было лет пять, наверное. Она стояла в отделе игрушек и не могла оторвать свой взгляд от одной куклы. Кукла была настоящей принцессой. Платье ее было сшито из воздушной, голубой материи. На темных волосах красовалась маленькая, аккуратная шляпка в рюшах. Голубые глаза нежно и с мольбой смотрели прямо на девочку.
Никогда еще Светлана не видела такой красивой и завораживающей игрушки. Подошла мама с бабушкой.
Ночью, во сне ей снилась кукла. Света причесывала ее, кормила и укладывала спать. Утром проснулась в плохом настроении. Открыла глаза и увидела на подушке свое «сокровище». Эта была та кукла, из магазина. Предел всех ее мечтаний.
— Это не я. Это бабушка вечером принесла. Ты уже спала. Ей спасибо. Балует она тебя.
Это было самое счастливое утро.
Светлана вздохнула. Поправила волосы. Ожидание затягивалось.
Стоило только посмотреть на бабушку, состроить глазки, и игрушка появлялась. Мама, конечно немного ругалась, но бабушка всегда парировала.
— Тебя так же баловали. Будешь бабушкой, поймешь.
Года летели. В школе, в седьмом классе, съехала успеваемость по географии. Родителей собрались вызывать в школу. Бабушка пошла вместо них. Это была первая их совместная тайна. Вечерами они сидели вместе, «подтягивали» предмет. Оценки были исправлены. Мама с папой так и не узнали об этом.
Со временем «тайн» становилось больше. Это и первая косметика, первое свидание с мальчиком. Новые наряды.
У бабушки всегда находилось время внимательно выслушать внучку, вместе повздыхать и утешить.
Светлана устала сидеть. Она встала, подошла к окну. На улице шел дождь.
Бабушка жила не богато. Мужа похоронила давно. На одну пенсию не разгуляешься. Но каждый раз, если нужны были деньги, Света всегда обращалась к ней. Она сразу подходила к шкафчику, доставала их.
Зимой бабушка заболела. Ее положили в больницу. Мама плакала, бегала по аптекам. Лекарства были очень дорогие, денег не хватало. Первый раз Светлана испугалась по-настоящему. Бабушка старенькая, может не справиться с болезнью. Она устроилась на работу. Было очень тяжело, институт, работа. Но все это ерунда, главное здоровье бабули. Она поправилась. Светлана была счастлива.
Светлана услышала звук открывающейся двери. Обернулась. К ней тихо-тихо, вздыхая и охая плелась бабушка. Молодой и симпатичный доктор помогал ей спуститься по ступенькам, поддерживая ее за локоть.
Александр Сергеевич еще долго стоял у окна и смотрел как Светлана и, бодро шагающая, бабуля направлялись по аллее к машине. Он улыбался.
Посвящается всем бабушкам на свете!
Найти брата
Кто-то неторопливо повернул ключ. Кувырок в замке — и тяжелая дверь открылась, впустив в темноту пустой квартиры свет, звуки и жизнь. Порог переступила маленькая женщина в дорогом кремовом пальто. Вздохнув, она опустила кожаную сумку на пол и стала не спеша раздеваться, иногда в задумчивости задерживая пальцы на гладких пуговицах. Жалобно мяукнула кошка, выбежавшая встречать хозяйку. Кошка порядком одичала за день и принялась приветливо тереться о хозяйскую руку. Женщина что-то ласково шепнула и, наконец управившись с верхней одеждой, поставила на положенное место красивые сапожки без единого пятнышка уличной грязи.
Пожалуй, она была слишком суха для своих лет. В ее годы многие женщины расходятся в ширь и удаль бойкой матроны. Но она оказалась лишена обильной еды, продолжительной вахты у плиты, как и по-домашнему пышных форм женщин, познавших рождение дитя. Сухость и жилистость ее тела говорили об энергичности и многих часах, оставленных на работе за профессорской кафедрой.
Женщина тихо вошла в прекрасно обставленные комнаты, останавливаясь то у окна, то у стола, и разместилась в кресле, наклонившись, чтобы размять нывшую стопу. Позади была насыщенная неделя и научная конференция. В голове еще как будто гудели голоса, проносились мысли и интересные идеи, которые предприимчивый мозг вынес из докладов. Во рту оставалось приятное послевкусие от половины бокала «Shiraz». Привычная тишина квартиры прерывалась мягким шумом от передвижения кошки, с наслаждением приступившей к своему ужину, и тиканьем роскошных винтажных часов. Впереди предстояли тихие и безмолвные выходные.
Уставшая, она закрыла глаза и, облокотившись тяжелой головой на руку, прислушалась к тишине своего дома. Тишина городской квартиры не была безмолвием в действительном смысле слова. Дом гудел, издавал грудной звук «ту-у-у», напоминающий потуги трубы разыграться в полную мощь, будто уставший музыкант силился выдуть из инструмента застрявший предмет.
Обычно эта тишина не тяготила: на горизонте всегда маячило завтра с его событиями. Но сейчас вдруг появилось ощущение, что никакого завтра нет, а длинные праздники всего лишь продолжительное вынужденное ожидание чего-то большего. Новой недели, рабочих будней, наполненных пчелиным смыслом: работа — результат.
Дома профессор престижного учебного заведения превращалась в маленькую женщину, которой и являлась от природы. Откинувшись в кресле, она стала размышлять о погружении в три безработных, безлюдных, бесшумных дня. С каждым футом морской воды этого погружения в грудной клетке становилось все меньше места, приятное удовлетворение от прошедшей плодотворной недели сменялось холодной тоской, заполняющей легкие. Она спрашивала себя: по кому эта тоска или по чему? Откуда взялась и зачем нужна? Не по большой любви, не по чьему-то ночному храпу в постели, не по юности, которая не была счастливой.
Мысли перетекали одна в другую, обрывались, начинались, таяли, ответа на вопрос не приходило. Но вдруг старое детское воспоминание осветило ее изнутри, от догадки она даже приоткрыла глаза и сосредоточенно вгляделась в зыбкую рябь бликов на потолке. Воспоминание тем временем разгоралось, загоралось, пока не застыло на горизонте алым кругляшком заходящего июльского солнца. Она идет по остывающей пыльной дороге босиком. Ступни не колет трава, и не режут камни — они привыкли. Загорелые ноги сплошь искусаны комарами. В ладошке ручка от авоськи, в авоське банка молока. Из-под крышки от тряски пролилось несколько капель, и девочка превозмогает желание облизать их. Молоко теплое и сладкое, кремовое на вкус. Сейчас такого не существует в природе. За другую ручку авоську несет мальчик, ниже ростом и младше на несколько лет. У обоих детей одинаково до белесы выцвели волосы. Мышцы на руках и на ногах устали от целого дня — до одури — купания в теплом озере с илистым дном. Чтобы не получить наказание, наперегонки бросились за молоком и теперь уж возвращались назад. Калитка, еще крепкая, свежеокрашенная, дом с раскаленной от жаркого дня крышей, ведра с клубникой на варенье. Брат крадет ее оттуда и, смеясь, всю ладошку сыпет в рот.
Несколько безмятежных каникулярных лет девчонкой она проводила в гостях у двоюродного брата на какой-то далекой даче. И там, в отличие от ее тихого по-музейному стерильного дома, можно было все: расшибать колени, катаясь на велосипеде, не чистить зубы на ночь, объедаться вредной едой, бегать и громко разговаривать. А потом в один год мама — аккуратная интеллигентная женщина с холодными серыми глазами — спокойно и твердо сказала, что больше там гостить не следует. Девочке не объяснили почему, но по заговорщицкому шепоту взрослых она поняла, что произошло нечто страшное, не должное касаться их семьи и дома с лакированными сервантами, полными книг, папиным кабинетом, чистыми полами и чистой репутацией. Поначалу она скучала по пруду, велосипеду и совместным играм с братом, но родители объявили, что этим летом они едут в Крым. Больше она того светлого мальчика не видела и не интересовалась его судьбой. Об этих родственниках в домашнем кругу не упоминалось.
Где этот мальчик? Что с ним теперь? Как он носил молоко до дома один? Кем он стал, в конце концов? Эти вопросы возникли сами собой, а смех большого семейного застолья звенел в ушах, когда она проваливалась в тяжелый сон.
Мышечная судорога вернула тело к реальности. Она сидела, откинувшись на кресле, задремав в неудобной позе, отчего шея сильно затекла. В комнате стало душно. Женщина тяжело встала, открыла окно, и с улицы тут же пахнуло влажным осенним воздухом, вдоволь искупавшемся в свете разноцветных фонарей. «Почему бы не найти брата», — подумалось ей.
Это внезапное решение принесло облегчение, граничащее с крайней степенью усталости. Она погасила свет и уснула беспокойным сном, состоящим из обрывков детских воспоминаний с постоянной подменой места — вот они с братом на пруду, но пруд не на даче, а почему-то во дворе многоэтажного дома, и стыдно идти купаться, и хочется одеться и спрятаться от многочисленных окон.
Тревожные сны оставили ее только на рассвете. Утро попало в ловушку плотных штор, украшенных пухлыми кистями. Мягкий, иллюзорно-призрачный свет поздней осени едва справлялся с обязанностью освещения комнаты. Женщина какое-то время лежала, не шевелясь в утренней слабости. В грудной клетке просыпалась тревога, словно от незавершенного со вчера дела. Она ощущала непонятный покалывающий дискомфорт, как от неприятной занозы в нежной части ступни. Потом вдруг вспомнила все и разом, резко села на кровати, строя догадки, где может пылиться старая записная книжка из других, прошлых времен.
Книжный шкаф был укрыт от глаз и пыли красивой дверцей. В нем притаились научные подборки, собрания сочинений, некогда выкупленные за большие деньги, старые потрепанные и новые — страничка к страничке — уважаемые книги. Пришлось взять табурет и осмотреть верхние давно невостребованные полки. Где-то за Лосским и Фрейдом, которого по воспоминаниям в их семье многозначительно называли Фрёйдом, нашлись старые записные книжки. В одной из них обнаружился заветный номер телефона, аккуратно выведенный черной пастой. Это был домашний номер, и про себя обладательница мучительных воспоминаний лелеяла надежду, что городской телефон квартиры брата не вымер вместе с мамонтами.
Нервничая, набрала номер. Спустя несколько гудков там ответили. Тревожный женский голос терпеливо выслушал внезапный, но краткий монолог. Представился женой брата и немного помялся. Согласился встретиться, предложил приехать на выходных. Может, завтра? Можно и завтра, отчего же нет, у брата, как выяснилось, тоже выходной. Записала адрес. Попрощалась, голос оттуда стал еще тревожнее. Положила трубку и попыталась представить брата и его жену. Они виделись ей веселой супружеской парой из тех, у кого всегда пир горой, сотня-другая рецептов гостевых салатов, шумные дети и непременно пушистый безродный пес — все, как в детстве.
По пути заскочила в хорошую кондитерскую за тортом. Теперь он аппетитной воздушной горкой возвышался на заднем сиденье автомобиля, перевязанный яркой лентой. Из колонок доносился глубокий голос джазовой дивы — осенью она находила в джазе особенную прелесть. Где-то внутри нарастало приятное волнение: сейчас они с братом увидятся и вспомнят былые времена. Ее немного смутило, что по телефону она говорила не с ним. Найти брата оказалось как-то слишком легко. Ну что ж, вряд ли он против ее приезда. Она попыталась прогнать непонятную тревогу.
Плотная городская застройка сменилась невнятным трухлявым пригородом. Дорога петляла туда и сюда, безразличный голос навигатора долгое время путеводил по дворам, пока они не миновали допотопного года чумные деревянные бараки и не остановились у рыжей пятиэтажки. Она огляделась. В детстве все было по-другому. В детстве всегда по-другому.
Пока доставала торт, наступила в грязь у бордюра, пришлось еще какое-то время потратить на приведение обуви в порядок. Темная неподвижная фигура следила из окна за процессом сапожной полироли. Когда она закончила, фигура колыхнулась и погрузилась во тьму квартиры. В подъезде в нос ударил резкий запах кошачьего амбре, и нежданная гостья непроизвольно брезгливо поморщилась. На каждой лестничной клетке бытовали банки, из которых, как поникшие цветы, свисали скрюченные окурки. Наконец рубеж четвертого этажа был преодолен.
Неприятный резкий звонок. Щелчок. Здравствуйте.
Дверь открыла жена брата. При виде вновь обретенной приветливой родственницы она напрягла все мускулы лица для создания гостеприимной улыбки. Уголки рта нервно дернулись. Она много суетилась, помогая гостье раздеться, приговаривая все, что полагается бормотать радушным хозяевам, и негромко покрикивала на любопытную гомонящую детвору. Жена брата была округлая женщина в годах. В окрашенных дешевой краской волосах предательски виднелись тонкие серебристые полоски. Она очень старалась изобразить расположение, и это желание пригибало ее к земле. Хозяйка согнулась и все суетилась: куда помягче посадить, какого чаю принести, подать ли тапочки.
От видавших виды тапочек гостья отказалась, хотя пол был холодный и местами нечистый. Это не ускользнуло от внимания неподвижно сидящего в кресле мужчины, которого близорукая гостья поначалу не заметила. Он смотрел телевизор, наблюдая за вошедшей в дом немного искоса, как бы нехотя. Она поздоровалась, широко улыбнувшись от радости и чуть подавшись вперед, готовая к семейным объятиям. Но он не встал и не пошел к ней навстречу, довольно холодно ответил на приветствие и продолжал равнодушно смотреть на экран, где показывали какое-то воскресное комедийное шоу. Зрители на экране гоготали, но он не улыбнулся ни разу.
Это немного остудило ее пыл, в старой квартире сразу стало неуютно и все показалось ей чужим, засаленным, неприятным. Она мягко попыталась завязать диалог, извиняясь за внезапное вторжение, рассказала о своих воспоминаниях. Брат молча слушал, но ничто не дрогнуло ни на его лице, ни в потаенной невидимой собеседнику глубине, когда она с ностальгией рассказывала о жарком вечере и банке с молоком.
Наконец с кухни вернулась хозяйка с мисками майонезных салатов и стала пенять мужу, что он не пододвинул к гостье старый журнальный столик на колесах. Брат неторопливо встал и направился к столику. В грузном взрослом, пожалуй, слишком взрослом человеке было трудно узнать того веселого мальчишку. Шуршащие домашние спортивные штаны с полоской на боку, просвечивающая от носки синтетическая футболка, обрюзгший живот, крупное красное лицо, каких она боялась в детстве, создавали отталкивающее впечатление.
За столом завязался какой-никакой светский разговор. Его жена все подкладывала еды, приносила и то, и другое, спрашивала о работе, с пониманием кивала. Чем больше гостья рассказывала про свой жизненный путь: университет, диссертация, интересная работа, преподавание, тем больше сходились морщинки на лбу у ее брата, тем легче он наливал себе стопку за стопкой какой-то подозрительной наливки.
Она хотела не смотреть, но ее взгляд все останавливался на его больших потрескавшихся руках, выдававших долгие годы тяжелого физического труда. Ногти на этих руках были небрежно искромсаны, под ними виднелась черная полоска грязи. Супруга брата как раз закончила рассказ об успехах своих троих детей и видно особо гордилась старшим. О том, что мальчик пошел в десятый класс вместо техникума, рассказывала почти с придыханием. Из другой комнаты появился угловатый высокий парень, смотревший исподлобья. Поздоровавшись, он покрылся красными пятнами.
Ей вдруг показалось, что этот мальчик больше похож на ребенка из ее воспоминаний о брате, нежели брат настоящий, выросший и угрюмый. Она приветливо расспросила его о школе и немного рассказала о своей работе. Старшеклассник скоро перестал жаться и с интересом спрашивал ее о темах лекций и преподавании.
Это произошло, когда она предложила мальчику приехать на день открытых дверей в их университет. Брат перебил ее и дрожащей рукой протянул рюмку с наливкой. С вызовом он предложил ей выпить. Все члены семьи молча и как-то тупо уставились на рюмку. Гостья тихо отказалась. В мутных глазах брата зажегся нехороший огонек. Он развел руками в приступе алкогольного благодушия, мол, обижаете, сударыня, выпивайте, раз предлагают. Она снова отказалась, но это лишь раззадорило его пыл, и каждое новое предложение выпить было все тверже и агрессивнее. Стало не по себе. Хозяйка дома, привыкшая к выходкам мужа, стыдилась и просила его перестать.
Брат тяжело перевел взгляд на жену и сказал: «Он никуда не поедет с ней». Сын насупился и смотрел в пол, хозяйка все называла супруга по имени, пытаясь утихомирить бурю. «Я университетов не кончал! И что я — не человек что ли?» — спрашивал брат неизвестно у кого. Гостья пыталась что-то сказать, но он перебил и в своем порывистом монологе все приговаривал: зачем приехала, покрасоваться приехала, как на тлю смотрит. Он бешено блуждал глазами по комнате, изо рта вырывались больные слова, взмах рукой перевернул рюмку, и едкая зловонная жидкость разлилась по клеенчатой скатерти.
Взяла сумку и ушла. Вслед разразилась нецензурная брань, провожать никто не стал. Она услышала упреки хозяйки в сторону буйного мужа, а когда, спешно одевшись, оглянулась — увидела потухший взгляд мальчика, наблюдавшего за ней. В голове пронеслось беззвучное «прости», хотя она не понимала, за что перед ним извиняется.
Погода испортилась. Накрапывал дождь, и осеннее небо прижалось к земле, будто прося немного тепла, спрятанного под листьями, и исходившего из них влажным паром. Бывают дни, когда происходящее кажется чем-то нереальным. Придумка отчаянного постмодерниста, исковеркавшего оригинальный сюжет жизни до неузнаваемости, до абсурда, словно ткань реальности прохудилась, и из-под нее проглядывает сонный полумрак со странными видениями, где ты один во враждебном месте и пытаешься добраться до дома.
Навигатор отправлял из одного двора в другой, и она никак не могла выехать из грязного, брошенного жизнью и прогрессом микрорайона. С ржавых турников капала вода, когда проезжала мимо очередного, похожего на десятки прочих безликого облезлого пятиэтажного дома, редкие прохожие провожали ее машину враждебными взглядами. Чувство запятнанности не оставляло и ощущалось почти физически, она хотела сейчас же принять душ, чтобы отмыться от кислого запаха квартиры брата и его слов, выбросить колготки, к которым налипли крошки, впивающиеся в кожу. Навигатор вдруг умолк. Она заблудилась. В легкой панике женщина остановила машину и опустила тяжелый горячий и пульсирующий лоб на холодные ладони. Что произошло?
Что произошло с детьми, когда дачный домик был покинут навсегда? На какой прием она рассчитывала в чужой семье, что ожидала увидеть: ожившие картинки из детства, бабушку с блинами, крынку молока, мальчика, который знал все ее детские секреты? Осознание собственной чуждости и покинутости сдавило прессом грудную клетку так, что трудно было дышать. Она выпрямилась и глубоко, но неровно вдохнула, чтобы прогнать внезапно обуявшую тяжесть. Конечно, сама виновата. Глупая была идея: найти брата. Нет у нее никакого брата…
Какое-то время она смотрела, как мелкие капли неприятного осеннего дождя разбиваются о лобовое стекло и холодными струйками стекают вниз. Ее внимание привлекла табличка дома, стоявшего неподалеку. Название улицы показалось ей знакомым, она проезжала здесь. Улица нашлась на карте навигатора, и вскоре удалось выехать на шоссе. Всю дорогу голову теснили тревожные мысли, вспоминались обрывки грубых фраз и провожавший ее потухший взгляд мальчика. Лишь дома она немного успокоилась, смыла горячим душем налипшую грязь и предложила себе, словно в детстве: «А давай, этого как будто бы не было».
Ее манера держаться была в меру приветливой, в меру строгой. В холле университета было шумно: группа за группой приезжали старшеклассники, которых встречали и вели на экскурсию. Она руководила. Мимо шла очередная группка, как вдруг кто-то подошел к ней. Профессор подняла голову, чтобы сказать дежурное приветствие. Оборвалась на полуслове — перед ней стоял брат, за спиной которого краснел неловкий старшеклассник.
— Здравствуйте. Пришли вот… — сказал брат, переминаясь с ноги на ногу в попытках остановить свой взгляд на собеседнице.
— Я… Хорошо, что пришли, это хорошо… Пойдем, как раз начинается экскурсия для группы, ты можешь присоединиться, — она ласково улыбнулась своему племяннику и отвела его в сторону, где собралась кучка старшеклассников.
Женщина обернулась. Брат, словно зверь, опасающийся преследования, неуверенно оглядывался по сторонам, втянув голову в плечи. То теребил рекламки на стенде, то хотел достать сигарету, но вдруг вспоминал, что находится в помещении. Она подошла к нему и, стараясь говорить как можно мягче, произнесла:
— Я правда рада, что вы решили приехать.
— Выпил я тогда, извиняюсь, не прав, — ответил брат, откашливаясь через слово, будто боясь сказать лишнее.
— Послушай, мне, наверное, действительно не стоило приезжать, хотя я не понимаю, чем могла обидеть. Но если обидела, я тоже прошу прощения, — ответила она и наконец их неловко блуждающие взгляды встретились. Она смотрела с сочувствием, сжав брови, он — стыдясь, исподлобья.
— Да глупо как-то получилось, — брат снова нащупал в кармане пачку сигарет, не в силах унять тревогу в руках. — Меня зло взяло. Ты рассказывала про бабку. А сама, сама потом не приехала ни разу ее навестить, — в этих словах она расслышала горький упрек того, другого маленького брата из детства. — Ты… Ты хоть помнишь ее?
— Да, — ответила она, и сердце глухо ухнуло. — Конечно, я помню. Ее и тебя, и нашего пса, я все помню. Но… Но я не помню, почему родители мне запретили к вам приезжать. Честно, я хотела приехать тогда, я просила их отпустить меня, — с надеждой взглянула на брата, но он молчал, угрюмо изучая узор на полу. — Что произошло? Они поссорились?
— Поссорились? — с усмешкой переспросил брат. — Да у наших родителей-то дружбы особой не было. Это ты в своем дворце жила, ничего не видела, а я все знал, я все видел, — брат пододвинулся чуть ближе, и его громкий шепот наполнился обидой и тоской. — Да они нас презирали всегда, кто мы для них были? Простые работяги, да никто, тьфу! Плюнуть и растереть. А тебя к бабке сдавали, потому что уезжали на свои симпозиумы.
— Но мне нравилось у вас, — ей очень хотелось изменить мнение брата, но он ее перебил.
— А потом… Ну выпили как-то. Ну с кем не бывает-то? Бабка и мать тогда дома были, когда твои заявились. Устроили концерт на всю деревню, мол, пьянчуги, да вас родительских прав лишить… И уехали… С тобой. Мать потом два дня плакала, — договорив, он отошел и наконец достал сигарету из пачки. Она молчала, растерявшись.
— Я тебя ждал тогда, — тихо сказал брат спустя какое-то время. — Каждое лето ждал, как дурак, — взглянул на нее, и в помутневших от тяжелой жизни и пьянства глазах брата она разглядела мальчишескую синь.
— Прости меня, Коля, — дрогнула она и сделала порывистый шаг, но обнять не смогла. Положила руку на плечо. — Прости меня. Я не знала ничего.
Он неловко отстранился.
— Да что теперь уж… Давно было, — какое-то время стояли в напряженном молчании, пока он не сказал. — Пойду я. Лёнька сам доедет. На метро. Пока.
— До свидания, — попрощалась потухшим голосом и добавила, когда он уже был в дверях. — Может, увидимся еще!
Брат обернулся и едва заметно кивнул. Она улыбнулась. Внутри было больно и тепло. Больно за то, что не приехала тогда. Тепло, что брат вернулся, и как ей показалось, простил.
