Аракчеев в русской жизни нач. 19 ст.
Предисловие:
В списке учёных российской исторической науки Николай Фёдорович Дубровин (1837 – 1904) – русский военный историк, академик, генерал-лейтенант, занимает особое место.
По словам В.Е. Рудакова (из статьи: Учёно-литературная деятельность Н.Ф. Дубровина): «Он, можно сказать, первый, путём научной разработки архивных документов, ставших доступными лишь ему одному, систематически описывал войны: Отечественную, Кавказскую и Крымскую, оставив в то же время заметный след и при описании войн Екатерининского царствования. Поэтому, как военный историк, Н.Ф. Дубровин пользовался весьма широкою и вполне заслуженною известностью.
Вместе с тем он широко преследовал и другую свою задачу, – как можно более собрать данных по истории внутренней жизни русского общества, главным образом, начала XIX столетия, и сообщил целый ряд блестящих характеристик наших государственных и общественных деятелей конца XVIII и начала XIX веков.
Пространнейший список его учёно-литературных трудов приобретает тем большую ценность, что все почти его статьи и книги основаны на изучении новых архивных источников, а изданные под его редакцией многочисленные «материалы», помимо глубокого интереса, представляемого их содержанием, удовлетворяют самым строгим требованиям научной критики».
Русская жизнь в начале XIX века (отрывок)
Не желая оставлять Александра без своего влияния, а, пожалуй, и без некоторой опеки, Наполеон, тотчас после отъезда русского императора из Тильзита, отправил в Петербург свои глаза и уши в лице генерала Савари. Последний прибыл в столицу в три часа дня 11-го (23-го) июля и, в тот же день, в 8 часов вечера, имел аудиенцию у императора.
— Генерал, — сказал ему император Александр (28), — я очень рад вас видеть у себя. Вы были единственный человек, которого я не видел в Тильзите, а для меня было бы большое удовольствие вас там встретить. Впрочем, вы уже давно знаете мои чувства… Он (Наполеон) оказал мне в Тильзите преданность, которую я никогда не забуду. Я очень признателен за выражение мне дружбы в настоящее время и благодарен ему за то, что выбрал вас для выражения этого чувства. Чем более я думаю, тем более доволен, что видел его. Я всё боюсь, чтобы из множества сказанного им в столь короткое время не выскользнуло из моей памяти какое-нибудь слово. Это человек удивительный, необыкновенный, и надо сознаться, что хотя мы имеем право на ваше уважение, но вы имеете значительное преимущество, и надо быть безумным, чтобы это у вас оспаривать. Впрочем, я надеюсь, что всё дело кончено: я дал ему слово и сдержу его.
По окончанию аудиенции Савари приглашён был на следующий день к императорскому столу.
— Император не любит церемоний и в особенности с посланным от императора Наполеона, — сказал гр. Толстой Савари. — Он просит вас завтра обедать, и там вы будете представлены императрице.
За обедом Савари сидел возле императора по правую его сторону, и во всё время Александр был с ним любезен, особенно предупредителен и внимателен. Он хорошо знал, что Савари был в то время самым близким человеком к Наполеону, преданным ему телом и душою, обожающим своего покровителя, повиновавшимся ему без рассуждений и исполнявшим буквально все его приказания.
С самого начала военной славы Наполеона, Савари был его адъютантом, употреблялся всегда для самых важных поручений там, где необходимы были безусловная преданность, скромность и самоотвержение. Человек не гениальный, не дипломат и даже малообразованный, Савари был, однако же, человеком умным и ловким. Природа одарила его особым полицейским умом, и Наполеон всегда употреблял его там, где нужен был сыщик, где приходилось открывать тайны или наблюдать за поступками людей.
Савари заведовал тайною полицией Наполеона, был невидимым его стражем и блюстательным оком. Шпионство превратилось в страсть у Савари: он хотел всё знать и предугадать и делал это при посредстве подкупа и мер, часто самых безнравственных.
Он привёз с собою в Россию множество шпионов и ещё более шпионок. Для этого были выбраны женщины хитрые, умные и недурные собой. Впрочем, приискать таких и в самой России было тогда нетрудно.
Раскиданные по всему пространству русской земли французы — гувернёры и гувернантки, живя в русских семействах и пользуясь полною откровенностью, знали многие тайны. Прикидываясь искренними и преданными, они выведывали не только семейные тайны, но и государственные. «При том и честнейший иностранец, — говорит современник (29), — предан своему государю и отечеству, без зазрения совести, интересы и выгоды оного предпочитает выгодам России, ему дающей пропитание; чем умнее, тем удобнее может проникнуть в тайны государственные и оные передать своим землякам, — что и совершается к крайним невыгодам нашего отечества».
— Я ужасно боюсь связей с француженками, — говорил однажды за обедом граф Потоцкий. — Это застрельщицы Наполеона, и я готов биться об заклад, что все они, или, по крайней мере, три четверти — шпионки.
— Забыла тебе сказать, — говорила как бы мимоходом некая Шарлота, весьма близкая к Булгарину, что у меня есть в Париже двоюродный брат, который занимается составлением общей европейской статистики и просил меня сообщить ему некоторые статистические сведения о России. Возьмись, любезный друг, собрать сведения. Вот, например, о вашей кавалерии: тебе весьма легко будет собрать известия в канцелярии вашего штаба (30).
Такими лицами пользовался Савари, и что же он узнал от них?
Возвращение императора Александра, — доносил он (31) — не произвело никакого впечатления и не вызвало радости; известие о мире не произвело также никакого впечатления. «Всеобщее мнение, над которым работали более двух лет, достигло до высшей степени экзальтации против нас. Умы были слишком расположены к продолжению войны, чтобы мир был принят в Петербурге с тем восторгом, который всегда вызывает подобное событие. Мой приезд сделал большое впечатление. За мною следовали, в течение нескольких дней, в театр и на гулянья, как за любопытным предметом. Я заметил всюду молчание о политических делах, похожее на удивление. Никто не смел, говорить ни о Тильзите, ни о мире, ни о Франции, ни об императоре (Наполеоне). За два дня до моего приезда ещё молились в церквах против нас, но указ 12-го (24-го) июля заставил прекратить эти молитвы (32); другой, такой же, указ (33) повелел, чтобы в разговорах, актах и других документах говорили об императоре французов не иначе, как с уважением, подобающим его сану».
Далее Савари говорит, что появилось в журналах несколько пасквилей и статей, выражающих презрение к французам, что на бирже уверяли, будто мир не заключён, и порицали императора Александра за то, что он поехал на свидание к Наполеону, тогда как этот последний должен был сделать по отношению к русскому императору. Всё это было вполне справедливо.
В присылке Савари, Наполеон высказал свою обычную наглость, так как Савари был участником гибели герцога Энгиенского, из-за которого начались неприязненные отношения между Наполеоном и Александром. На протест последнего об ужасном поступке с герцогом, Наполеон отвечал дерзким вопросом: что сделал бы государь, если бы ему доложили, что в Петербург едут нанятые Англией злоумышленники на жизнь императора Павла? Этого вопроса русский император никогда не мог простить Наполеону. «Вообще Александр I-й был злопамятен и никогда в душе своей не прощал обид, хотя часто, из видов благоразумия и политики, скрывал и подавлял в себе это чувство» (34).
Он ненавидел Наполеона и после его вопроса поставил себе целью жизни отомстить ему.
Когда в 1809 году, по Петербургу распространился слух об умственном расстройстве, угрожающем Наполеону, и о припадках падучей болезни, которым он будто бы подвержен, — Чарторыжский спросил императора, правда ли это и есть ли в этих слухах, хотя доля истины (35).
— Никогда Наполеон не сойдёт с ума, — отвечал Александр. — Это вещь невозможная; и те, которые этому верят, совсем его не знают. Это человек, который среди самых выдающихся обстоятельств остаётся спокойным и хладнокровным; все припадки его гнева делаются с ним только для других и по большей части суть действия расчёта.
Он не делает ничего, не предусмотревши и не сообразивши всех последствий. Те из его действий, которые кажутся самыми порывистыми и смелыми, рассчитаны всего хладнокровнее. Одна из любимых его поговорок та, что во всяком деле, прежде всего, нужно отыскать метод, что нет такой трудной вещи, с которой не можно было бы справиться, если только придумаешь надлежащий способ действий, что если только этот последний отыскан, остальное ничто.
Но, что с другой стороны, как бы, ни было просто дело, не следует за него приниматься, не отыскавши к тому надлежащего метода, ибо иначе всё испортишь и не достигнешь никакого результата. Что же касается до его здоровья, то это сказки; никто не пользуется лучшим здоровьем: он никогда не бывает болен, и единственный недуг, который за ним знают, есть паршивое худосочие, бросившееся внутрь и от которого его лечили. Никто лучше его не выносит труда и усталости, но ему нужен сон, хотя бы в неопределённые часы, с тем только, чтобы он мог проспать восемь часов в сутки. Он не красноречив ни на словах, ни в письме; он при мне диктовал письма слогом отрывочным, бессвязным.
Это говорил человек тонкий, недаром изучивший до мельчайших подробностей характер своего противника и сознававший, что вокруг него нет или, по крайней мере, мало людей, ему сочувствующих, его понимающих, таких, которым он мог бы довериться и на которых мог бы положиться.
Мы указали на то состояние, в котором находился Александр по возвращении из Тильзита, и на то неудовольствие, с которым встречены были условия мира не только обществом, но и членами царского семейства (36). Государь скорбел, что подданные не понимают его д в у л и ч и я с Наполеоном, вызванного силою обстоятельств, а подданные не понимали поведения своего государя. Непонимание это вытекало из различия взглядов. Александр заглядывал в будущее и не сознавал всей тяжести положения настоящего; его подданные тяготились настоящим, мало думали о будущем, которое представлялось им гадательным.
«Не следует забывать, — говорил кн. Вяземский (37), — что Наполеон, как император, был не что иное, как воплощение, олицетворение и оцарствование революционного начала. Он был равно страшен и царям и народам. Кто не жил в ту эпоху, тот знать не может, догадаться не может, как душно было жить в это время. Судьба каждого государства, почти каждого лица, более или менее, так или иначе, не сегодня, так завтра зависела от прихотей тюильрийского кабинета или от боевых распоряжений Наполеоновской главной квартиры. Все были как под страхом землетрясения или извержения огнедышащей горы. Никто не мог ни действовать, ни дышать свободно.
Общее мнение, общее негодование обвинило Александра, а он сам терпел более всех, принужден был скрывать свои мысли и чувства. Тяжёлое грустное время» (38).
Причиною оппозиции правительству была тяжесть положения. Общество и народ не задавались государственными и мировыми вопросами, а жили под гнётом настоящего. Внешние успехи и слава империи мало кого привлекали, когда у себя, дома, были неустройства и лишения.
С объявлением войны Англии, заграничная морская торговля прекратилась и, хотя война эта велась вяло, но очень тяготила население. «Не было ни кофе, ни виноградного вина в общем употреблении публики: богатые и знатные, конечно, ели и пили, что хотели, но все прочие терпели недостаток в первых потребностях, жаловались, роптали» (39).
Цены на все возвысились, курс упал, рабочие руки отрывались то наборами, то сбором милиции; появилась зараза, распространившаяся из Кавказской губернии в Астраханскую и Саратовскую и грозившая Москве, а через Макарьевскую ярмарку и всей России.
Во многих местах был неурожай, затруднительная, по случаю заразы, доставка соли из Элтонского озера и неполучение заграничной соли через Балтийские порты (40), — всё это усилило тяжесть положения населения. Разорение было настолько велико, что недостатку средств Свербеев приписывал своё плохое образование (41). На скорое поправление обстоятельств к лучшему рассчитывать было трудно, потому что Наполеон не умиротворял, а разжигал страсти.
Не понимая и не сознавая всей тяжести жизни, Александр не мог себе объяснить причин ропота и смотрел с презрением на общество, как на капризного ребёнка, к которому необходимо применить некоторую строгость.
Современники стали замечать не только теперь, но и ранее значительное изменение в характере и обращении императора.
Неудачная попытка командовать армией и распоряжаться её действиями в Аустерлицком сражении и сознание превосходства в этом отношении Наполеона оказали «великое влияние на характер Александра», и сражение это «можно назвать эпохою в его правлении. До того времени он был кроток, доверчив, ласков, а после сделался подозрительным, строг до безмерности, недоступен и не терпел уже, чтобы кто говорил ему правду».
Тильзитский мир произвёл в Александре ещё более существенную перемену. «С тех пор прекратились или чрезвычайно ослабли благородные его помышления о благе и просвещении России. Он сделался недоверчивее и нелюдимее прежнего» (42).
«Между отвратительными свойствами сердца человеческого, — писал де-Мэстр (43), — в особенности замечательно следующее: когда человек знает, что он тяжко оскорбил общественное мнение, вместо того, чтобы уступить, он упорствует. Боюсь, чтобы так не было и в настоящем случае. Император знает, что он всем не по нутру, и он окружён советниками, которые говорят ему, будто его обвиняют в бесхарактерности. Такие внушения – величайшая глупость и величайшее преступление. Их достаточно, чтобы обеспечить осуществление самых гибельных планов. Присовокупите к этому неуважение к собственному народу, глубоко укоренившееся в сердце его величества, и вы согласитесь, что нельзя представить себе положение дел более опасного».
Александр находился тогда в нравственно удручающем состоянии, он был так озлоблен и нервно расстроен, что готов был раскрыть карты своим врагам.
Ненавидя Наполеона и не питая доверия к его представителю Савари, государь так откровенничал с последним (44):
— Если эти глупцы, — говорил Александр о своих подданных, — имеют намерение отправить меня на тот свет, то пусть торопятся, но только они напрасно воображают, что могут меня принудить к уступчивости или обесславить. Я буду толкать Россию к Франции насколько в состоянии сделать это. Не судите об общественном мнении по разговорам нескольких бездельников, в которых я вовсе не нуждаюсь, и, к тому же слишком трусливых, чтобы предпринять что-либо. Здесь не достаёт для этого ни ума, ни решимости. Горе тому, кто не идёт прямым путём.
Мне известно, что интригуют, что Англия ещё работает и что то, что вы видели, является результатом этих происков. Я не опасаюсь их, несмотря ни на что, я буду идти к своей цели. Будьте спокойны на этот счёт. В конце концов, должны будут подчиниться.
Я работаю над тем, чтобы всё переменилось, но могу произвести всё это лишь медленно. Я намерен всё поставить на другую ногу. Я очень люблю моих родных, но я царствую и требую, чтобы мне оказали должное внимание.
Какое впечатление должны были произвести эти слова на Савари? Какое мнение он мог вынести из дворца о самом Александре?
По меньшей мере, как об императоре, находящемся в разладе со своими подданными, как о человеке, увлечённом Наполеоном и готовом идти рука об руку с Францией. Последующие события могли только подтвердить последние заключения.
Зима 1807 – 1808 г. в Петербурге была оживлённее, нежели предыдущая. Император Александр желал, чтобы столица, несмотря на все невзгоды и трудное материальное положение, веселились для доказательства, что в России нет уныния, о котором говорили противники Наполеона. Балы в аристократических домах, у иностранных послов и негоциантов, и у банкиров бывали чаще, чем когда-либо. Государь сам посещал даже балы богатых купцов и тем привлекал на них население столицы. Всё это он делал для того, чтобы примирить общество с Наполеоном и его представителем, сначала Савари, а потом с Коленкуром…
____________
Примечания:
(1) См. Об этом «Русская Старина» 1898. № 12. С. 500.
(2) В январе 1808 г. «Русский Архив». 1871 г. Т. I. С. 116.
(3) От 4 мая 1808 г. «Отрывок из письма знаменитого сына отечества к издателю «Русского Вестника» // «Русский Вестник». 1808 г. № 5. С. 244.
(4) Первым наставником его был сельский дьячок, получавший за уроки четверть ржи и две четверти овса в год.
(5) От 4-го апреля 1787 г.
(6) Воспоминания о дворе и временах императора Павла I и проч.// «Русский Архив». 1869. С. 1896.
(7) Там же. С. 1898.
(8) Шильдер Н.К. «Император Александр I, его жизнь и царствование». Т. I. С. 177 – 181.
(9) Богданович М.И. «История царствования императора Александра I» Т. II. Прил. С. 51.
(10) Мнение великого князя Александра Павловича об Аракчееве в 1799 г. // «Русская Старина». 1871 г. С. 241 и 242.
(11) Шильдер Н.К. «Император Александр». Т. I. С. 177 – 186.
(12) Записка гр. Ливена 16-го августа 1801 года. Арх. канц. воен. минист. Высочайшие повеления. Кн. № 127.
(13) Надпись на памятнике императору Павлу I, воздвигнутом Аракчеевым в своём имении Грузине.
(14) Император Александр и граф А.А. Аракчеев (рукопись).
(15) См. переписку его с Гнейзенау // «Русская Старина». 1900. № 1. С. 98.
(16) Генерал-лейтенанту Петру Михайловичу Капцевичу от 2-го ноября 1803 г. № 29 // Архив С. Петербургского артиллерийского музея, дела Аракчеева, связка 875, кн. 151.
(17) Генералу Николаю Васильевичу Верещагину от 30-го ноября 1803 г. № 109 // Там же.
(18) В записке без числа.
(19) Также без числа, но относящемся к 1805 г.
(20) Т.е. в поход перед войной 1805 г.
(21) От 8-го февраля 1807 г. Собрание рескриптов и писем к гр. Аракчееву (рукопись).
(22) Рескрипт императора от 28-го июня 1807 г. из Таурогена. Там же.
(23) Рескрипт от 1-го июля 1807 г. из Доблена, близ Митавы. Там же.
(24) Архив Сената. Копии высочайших повелений. Кн. 295.
(25) Военно-Учёный архив. Отд. I Д. № 438.
(26) Записки Энгельгардта. Москва. 1867. С. 228 – 231.
(27) Записки Ф. Вигеля. Ч. II. С. 238.
(28) Депеша Савари Наполеону 25-го июля (6-го августа) 1807 г. Сборник Императорского русского исторического общества. Т. 88. С. 2 и 3.
(29) Всеподданнейшая записка тайного советника А.И. Арсеньева 2-го апреля 1826 г.
(30) Воспоминания Ф.В. Булгарина. Ч. III. С. 369 – 371.
(31) Сборник Императорского русского исторического общества. Т. 83. С 21 и 22.
(32) Указ этот состоялся 30-го июля старого стиля.
(33) Такого указа не было, и Савари вероятно имеет в виду некоторые цензурные распоряжения.
(34) Записки Н.И. Греча. С. 260.
(35) «Русский Архив». 1871. Т. I. С. 766 и 767.
(36) См. «Русскую Старину». 1898. № 12. С. 516.
(37) Полное собр. соч. кн. Вяземского. Т. VII. С. 442 и 443.
(38) Записки Н.И. Греча. С. 271 и 272.
(39) Там же. С. 271.
(40) Варадинова. История министерства внутрен. дел. Ч. I. С. 204.
(41) «Общее дело, — говорил он, — отражалось на частном всех и каждого, а потому и на дальнейшем ходе моего воспитания». Записки Свербеева. Т. I. С. 46.
(42) Записки Н.И. Греча. С. 264 и 265.
(43) В письме от 16-го (25-го) декабря 1808 г. // «Русский Архив». 1871. С. 130.
(44) Шильдер Н.К. «Император Александр I». Т. II. С. 298. Прим. 366.
Источник: «Русская старина». 1900. Т. 103. Сентябрь. С. 462 – 480.
Дубровин Н.Ф. Русская жизнь в начале XIX века
Товара нет в наличии
Если вы хотите получить оповещение при появлении этого товара, просто оставьте свой электронный адрес.
Фундаментальный труд выдающегося петербургского историка, академика и непременного секретаря Петербургской Императорской Академии наук Н.Ф.Дубровина Русская жизнь в начале XIX в. никогда не публиковался в виде научной монографии. На протяжении 1898-1903 г.. труд Н.Ф.Дубровина печатался на страницах петербургского исторического журнала Русская старина, образовав единый цикл из 24 очерков, объединенных общим замыслом. Исследование Н.Ф.Дубровина охватывает первые десятилетия российской истории XIX в., представляя собой подробнейшее аналитическое обозрение общественных настроений «александровского царствования», прослеженных в неразрывной связи с изменениями правительственной политики. Особенность этого уникального исторического труда состоит в том, что значительная его часть отведена изучению повседневной жизни различных слоев населения — актуальному и плодотворному направлению в современной исторической науке. Сам автор так сформулировал задачу своего исследования: «История государства делится на две части: на внешнюю, политическую или историю правительства, и на внутреннюю или историю народа. Здесь имеется в виду последняя, и мы будем касаться политической части лишь настолько, насколько она необходима для объяснения внутренней жизни наших предков».
В настоящем издании труд Н.Ф.Дубровина публикуется в сопровождении проблемной статьи, посвященной биографии ученого и его вкладу в историческую науку, и научно-справочного аппарата (списка трудов Н.Ф.Дубровина и литературы о нем, библиографии основных публикаций по теме исследования).
Дубровин, Николай Федорович
Содержание
Биография
Главные труды по военной истории
Много данных собрал Дубровин и для характеристики русского общества в конце XVIII и начале XIX веков, в работах:
Биографии и статьи
О нем
Полезное
Смотреть что такое «Дубровин, Николай Федорович» в других словарях:
Дубровин, Николай Федорович — академик; род. в 1837 г.; учился в Полоцком кадетском корпусе, дворянском полку и Артиллерийской академии; служил в гвардейской артиллерии. В 1868 г. прикомандирован к Главному штабу для военно исторических работ. В 1882 г. назначен членом Военно … Большая биографическая энциклопедия
Дубровин Николай Федорович — Дубровин, Николай Федорович историк, генерал лейтенант (1837 1904). Окончив артиллерийскую академию, служил в артиллерии. В 1868 г. был прикомандирован к главному штабу для военно исторических работ. В 1882 г. назначен членом военно учебного… … Биографический словарь
ДУБРОВИН Николай Федорович — (1837 1904) российский военный историк, генерал лейтенант (1888), академик Петербургской АН (1890). Труды по истории Кавказской и Крымской войн … Большой Энциклопедический словарь
Дубровин Николай Федорович — Дубровин Николай Фёдорович [26.11(8.12).1837, с. Корытово, ныне Великолукского района Псковской области, ‒ 12(25).6.1904, Петербург], русский военный историк, академик Петербургской АН (1890), генерал от артиллерии. Окончил Михайловскую… … Большая советская энциклопедия
Дубровин, Николай Федорович — ДУБРОВИНЪ, Николай Ѳедоровичъ, ген. отъ арт., изв. историкъ, род. въ 1837 г., воспит къ Полоцк. к са и Дворян. полка, окончилъ Мих. арт. академію. Послѣ непродолжит. службы въ арт ріи (л. гв. 1 ой арт. бр дѣ, старш. ад томъ штаба арт ріи Гв. к са … Военная энциклопедия
Дубровин Николай Фёдорович — (1837 1904), военный историк, генерал от артиллерии (1893), академик Петербургской АН (1890). Труды по истории Кавказской и Крымской войн. * * * ДУБРОВИН Николай Федорович ДУБРОВИН Николай Федорович (1837 1904), российский военный историк,… … Энциклопедический словарь
Дубровин — Дубровин русская фамилия. Известные носители: Дубровин, Александр Иванович (1855 1921) политический деятель дореволюционной России Дубровин, Владимир Дмитриевич (1855 1879) русский революционер народник. Дубровин,… … Википедия
ДУБРОВИН — Николай Федорович (26.XI.1837 12.VI.1904) рус. историк, акад. (с 1890), генерал. Получил воен. образование. С 1859 занимался науч. ист. и лит. работой. Имея свободный доступ в архивы, использовал обширные документ. мат лы. Сотрудничал в журн.… … Советская историческая энциклопедия
Дубровин, Павел Фёдорович — В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Дубровин. Павел Дубровин Павел Фёдорович Дубровин (24 мая … Википедия
Дубровин, Николай Фёдорович
Содержание
Биография
С 1886 года — член Академии Наук, с 1893 года — непременный ее секретарь. Научно-литературная деятельность Дубровина началась статьями в «Артиллерийском Журнале» и повестью «Ум для света» (в «Рассвете»). Позже он посвятил себя изучению, главным образом, русской военной истории, впервые дав, на основании архивных материалов, описание войны 1812 года, Кавказской и Крымской войн. Согласно известному военному историку Л. Г. Бескровному:
 | Н. Ф. Дубровин занимает особое место среди военных историков второй половины XIX века. По существу, он не примыкает ни к одному из течений, определившихся в военно-исторической науке того времени. Круг интересов Н. Ф. Дубровина обширен. Он занимается не только вопросами военной истории, но также истории дипломатии и внутренней политики России. [2] |  |
Главные труды по военной истории
Труды о России XVIII—XIX веков
Много данных собрал Дубровин и для характеристики русского общества в конце XVIII и начале XIX веков, в работах:
Биографии и статьи
В «Военном Сборнике», «Русском Вестнике», «Отечественных Записках» и особенно в журнале «Русская старина», в редактировании и хозяйственных делах которого Дубровин с 1896 г. принимал близкое участие, им помещен ряд блестящих характеристик русских государственных и общественных деятелей: Суворова, князя А. А. Прозоровского, князя П. М. Волконского, князя П. И. Шаликова и других. Им же написана «Биография Н. М. Пржевальского». Дубровин также издал:
Примечания
О нем
Ссылки
| Предшественник: Александр Александрович Штраух | Непременный секретарь Российской академии наук 1893—1904 | Преемник: Сергей Фёдорович Ольденбург |
Полезное
Смотреть что такое «Дубровин, Николай Фёдорович» в других словарях:
Дубровин Николай Фёдорович — (1837 1904), военный историк, генерал от артиллерии (1893), академик Петербургской АН (1890). Труды по истории Кавказской и Крымской войн. * * * ДУБРОВИН Николай Федорович ДУБРОВИН Николай Федорович (1837 1904), российский военный историк,… … Энциклопедический словарь
Дубровин, Павел Фёдорович — В Википедии есть статьи о других людях с такой фамилией, см. Дубровин. Павел Дубровин Павел Фёдорович Дубровин (24 мая … Википедия
Дубровин Николай Федорович — Дубровин Николай Фёдорович [26.11(8.12).1837, с. Корытово, ныне Великолукского района Псковской области, ‒ 12(25).6.1904, Петербург], русский военный историк, академик Петербургской АН (1890), генерал от артиллерии. Окончил Михайловскую… … Большая советская энциклопедия
Дубровин — Дубровин русская фамилия. Известные носители: Дубровин, Александр Иванович (1855 1921) политический деятель дореволюционной России Дубровин, Владимир Дмитриевич (1855 1879) русский революционер народник. Дубровин,… … Википедия
Дубровин — I Дубровин Александр Иванович (1855 1918), один из основателей и до 1910 председатель Главного совета монархической черносотенной организации «Союз русского народа», редактор его печатного органа газеты «Русское знамя», по профессии врач … Большая советская энциклопедия
Ольденбург Сергей Фёдорович — Сергей Фёдорович Ольденбург (14 сентября (26 сентября) 1863, село Бянкино, ныне Нерчинского района Читинской области 28 февраля 1934, Ленинград) российский и советский востоковед, один из основателей русской индологической школы, академик РАН… … Википедия
Сергей Фёдорович Ольденбург — (14 сентября (26 сентября) 1863, село Бянкино, ныне Нерчинского района Читинской области 28 февраля 1934, Ленинград) российский и советский востоковед, один из основателей русской индологической школы, академик РАН (1908), непременный секретарь… … Википедия
Ольденбург, Сергей Фёдорович — Сергей Фёдорович Ольденбург, Братья С. Ф. и Ф. Ф. Ольденбурги Дата рождения … Википедия
Тухманов, Давид Фёдорович — Давид Тухманов Дата рождения … Википедия
