духовная жизнь человека и язык составляют нераздельную деятельность интеллектуальных способностей

Родной (русский) язык. План урока для 9Б. Тема «Основные орфоэпические нормы современного русского литературного языка. Активные процессы в области произношения и ударения». (21.11.20)

Родной (русский) язык, 9Б класс

Тема: Основные орфоэпические нормы современного русского литературного языка. Активные процессы в области произношения и ударения.

Добрый день, учащиеся 9Б!

Задание 1. Орфографический и пунктуационный практикум.

Спишите текст, вставляя пропущенные буквы и знаки препинания.

Духовная жизнь человека и язык составляют (не)раздельную деятельность инт..ллектуальных способностей. Разв..ваясь вместе на прот..жении определё(н/нн)ого отрезка времени они вырабатывают соответствующие к..тегории и формы которые находятся в состоянии взаимного р..вновесия. Такая взаимосвязь языка и духовного начала носит устойчивый характер. Но если язык подв..ргается воздействию (не)гативных внешних сил то в нём начинают действовать проце(с/сс)ы разрушительного свойства что в свою очередь пр..водит к отрицательному влиянию на духовную жизнь человека. (По В. Щеулину)

Задание 2. Вспомним! (Устно)

— Что такое «НОРМА» в языке?

-Проверьте себя: Норма ‒ это образец общепризнанного употребления элементов языка.

— Какой раздел науки о языке изучает нормы произношения в языке?

-Проверьте себя: Орфоэпия.

— Что такое орфоэпия?

-Проверь себя: Орфоэпия – это (от греч. orthos — прямой, правильный + epos — речь) ‒ раздел языкознания, который изучает нормативное литературное произношение слов.

Задание 3. Теоретический материал.

Прочитайте статью в электронной версии учебника (с. 59-62) «Орфоэпические нормы современного русского литературного языка».

Гласные звуки отчётливо произносятся лишь под ударением.

В безударном положении звучание гласных меняется. Процесс ослабления чёткости звучания гласных в безударном положении носит название редукции.

После согласных Ж и Ш буквы О, Э в первом предударном слоге реализуются звуком [ ы ], этот же звук произносится на месте буквы А в словах: ж[ы]леть лошадей, ж[ы]кет

Согласные звуки отчётливо произносятся перед гласными, перед согласными сонорными Л, М, Н, Р, Й, перед буквой В, перед разделительными Ъ и Ь знаками [ниЗак]

Звонкие парные согласные на конце слова и перед глухим согласным оглушаются, происходит ассимиляция (лат. assimilatio- уподобление) по глухости: бег [к], лодка [т],

Перед мягкими согласными парные твёрдые согласные смягчаются: казнь [ з н ].

Правила, отражающие современные орфоэпические нормы (Слайд №9-10)

Буква Г на конце слова бог произносится как [х].

– ОГО/-ЕГО в прилагательных мужского и среднего родов произносятся как о[в]о/ е[в]о.

СЖ и ЗЖ произносятся как долгий твердый согласный [жж]: сжать – [жж]ать

ЗЧ и СЧ произносятся как [ щ ] (на стыке морфем): ра счёт- ра[ш’ш’]ет

ДЧ и ТЧ произносятся как [ ч ] (на стыке морфем): отчёт- о[ч’ч’]ет

ЖД произносится как [ шт ] и [ щ ] в слове дождь и производных.

ЧТ произносится как [шт]: чтобы, что и т.д., но нечто [чт].

ГК произносится как [ х к ] – в словах лёгкий, мягкий.

ГЧ произносится как [ хч ] – в словах легче, мягче.

СТН, НТСК, СТЛ, НДСК, ЗДН, РДЦ, ЛНЦ, ВСТВ, ЛВСТВ – содержат непроизносимую согласную: солнце [сонце]

В соответствии с нормами произношения в русском языке перед гласным Е произносится мягкий согласный звук : текст [т´э], брюнет [н´э], термин [т´э], конкретно [р´э], терапевт [т´э], декада [д´э], академия [д´э], музей [з´э], фанера [н´э], фланель [н´э]

Но обычно в книжных словах и терминологии продолжает произноситься с твердым согласным звуком (интеграл [тэ], тенденция [тэ], артерия [тэ], фонетика [нэ], Вольтер [тэ], Шопен [пэ], бифштекс [тэ], тембр [тэ], термос [тэ]), ателье [тэ], атеист [тэ], денди [дэ], кашне [нэ], кафе [фэ], партер [тэ], стенд [тэ], резю[мэ], шедевр [шэ]).

Задание 4. 1) Спишите слова, обозначая ударение. За справками обращайтесь к орфоэпическому словарю. 2) В каких словах возможны варианты произношения? 3) Объясните значение выделенных слов.

Апостроф, асимметрия, баловать, балованный, банты, вероисповедание, бармен, генезис, догмат, договор, донельзя, задолго, завидно, закупорить, звонит, ирис, искра, квартал, красивейший, кухонный, мизерный, нефтепровод, обеспечение, облегчить, отрочество, премировать, танцовщица, тефтели, торты, умерший, феномен, форзац, ходатайство, цепочка, черпать, шарфы, щавель, эксперт.

Задание 5. 1) Прочитайте вслух имена собственные. 2) Здесь собраны имена писателей, композиторов, учёных. Найдите в Интернете информацию о тех, чьи имена вам незнакомы, подготовьте сообщение об одном из них.

Бизе, Вальтер Скотт, Курт Воннегут, Альфонс Доде, Теодор Драйзер, Томмазо Кампанелла, Лафонтен, Морзе, Франсуа Рабле, Рембрандт, Антуан де Сент-Экзюпери, Фарадей, Зигмунд Фрейд, Стефан Цвейг, Пьер Ферма.

— Что Вы узнали на сегодняшнем уроке?

— С какими понятиями познакомились?

Выполните задание 1, 2 на Учи.ру.

Домашнее задание будет продублировано в ГИС «ЭО».

Источник

Роль языка в духовной жизни общества

Роль языка в жизни общества

Человек является грандиозным творением природы, которой по мере своего существования находиться в прогрессирующем состоянии. Этот прогресс

является результатом многих факторов, среди которых присутствует такой

фактор как возникновение языка

формирования и выражения мыслей и чувств. Благоприятные условия к

развитию человеческого общества стали причиной к возникновению

потребности развития человеческого общения, это и привело к возникновению такого общественного явления как язык.

Роль языка в трудовой деятельности общества.

Язык в человеческом коллективе превратился в орудие эффективной трудовой деятельности. Общения между людьми стало неотъемлемой частью коллективного добывания средств существования. При помощи языка люди обменивались опытом, что привело к совершенствованию орудий труда и улучшению хозяйства. Идеи которые рождались в умах людей становились достоянием окружающих и применялись на практике всего коллектива.

Роль языка в духовной жизни общества.

Человек не способен обходиться без общения, любая форма коммуникации является неотемлемой частью жизни человека. И язык, как в вербальной, так и в невербальной форме, главное средство человеческого общения. Кроме того язык является главным средством получения информации, знаний, познавания окружающего мира.
Чтобы оценить роль языка в жизни человека необходимо осознать значимость общения, коммуникации в жизни человека. Человек неспособнен существовать сам по себе, жизнь человека приобретает общечеловеческий смысл только в человеческом обществе. Человек существующий вне общества, не представляет для него никакой ценности. Ценность человеческой жизни вне общества является ценностью только для самого человека, поскольку он существует автономно. Человек осознает ценность своей или чужой жизни или какого либо её проявления в процессе общения с другими людьми. Отдельно существующему индивидууму просто не с чем сравнить качество своей жизни, поэтому он не способен осознать её ценность или же бессмысленность.

Источник

Переход к ближайшему рассмотрению языка

10. Мы достигли, таким образом, понимания того, что с самого начала образования человеческого рода языки представляют собой первую и необходимую ступень, отталкиваясь от которой народы оказываются способными следовать высшим устремлениям. Возникновение языков обусловливается теми же причинами, что и возникновение духовной силы, и в то же время язык остается постоянным стимулятором последней. Язык и духовные силы развиваются не отдельно друг от друга и не последовательно один за другой, а составляют нераздельную деятельность интеллектуальных способностей. Народ создает свой язык как орудие человеческой деятельности, позволяя ему свободно развернуться из своих глубин, и вместе с тем ищет и обретает нечто реальное, нечто новое и высшее; а достигая этого на путях поэтического творчества и философских предвидений, он в свою очередь оказывает обратное воздействие и на свой язык. Если первые, самые примитивные и еще не оформившиеся опыты интеллектуальных устремлений можно назвать литературой, то язык развивается в неразрывной связи с ней.

Духовное своеобразие и строение языка народа пребывают в столь тесном слиянии друг с другом, что коль скоро существует одно, то из этого обязательно должно вытекать другое. В самом деле, умственная деятельность и язык допускают и вызывают к жизни только такие формы, которые удовлетворяют их запросам. Язык есть как бы внешнее проявление духа народов: язык народа есть его дух, и дух народа есть его язык, и трудно представить себе что-либо более тождественное. Каким образом оказывается, что они сливаются в единый и недоступный пониманию источник, остается для нас загадкой. Впрочем, не пытаясь определять приоритет одного или другого, мы должны видеть в духовной силе народа реальный определяющий принцип и подлинную определяющую основу для различий языков, так как только духовная сила народа является самым жизненным и самостоятельным началом, а язык зависит от нее. Если же язык обнаруживает свою творческую самостоятельность, то он теряется за пределами сферы явлений в идеальном бытии. Хотя в действительности мы всегда имеем дело с говорящими людьми, однако мы не должны упускать из виду и реальных отношений. Хотя мы и разграничиваем интеллектуальную деятельность и язык, в действительности такого разделения не существует. Мы по справедливости представляем себе язык чем-то более высшим, нежели человеческий продукт, подобный другим продуктам духовной деятельности; однако все обстояло бы иначе, если бы человеческая духовная сила была доступна нам не в отдельных своих проявлениях, но ее сущность открылась бы нам во всей ее непостижимой глубине, и мы смогли бы познать то целое, что связывает человеческие индивидуальности, так как язык поднимается над их обособленностью. В практических целях очень важно не останавливаться на низшей ступени объяснения языковых различий, а подниматься до высшей и конечной и в качестве твердой основы для объяснения влияния духовного начала на образование языков принять то по ложение, в соответствии с которым строение языков человеческого рода различно потому, что различными являются духовные особенности наций.

Переходя к объяснению различий в строении языков, не следует изучать духовное своеобразие народа обособленно от языка, а затем переносить его особенности на язык. О народах, живших в ранние эпохи, мы узнаем вообще только по их языкам, и при этом часто мы не в состоянии определить точно, какому именно из народов, известных нам по происхождению и историческим связям, следует приписать тот или иной язык. Так, зендский является для нас языком народа, относительно которого мы можем строить только догадки. Среди всех проявлений, посредством которых познается дух и характер народа, только язык и способен выразить самые своеобразные и тончайшие черты народного духа и характера и проникнуть в их сокровенные тайны. Если рассматривать языки в качестве основы для объяснения ступеней духовного развития, то их возникновение следует, конечно, приписывать интеллектуальному своеобразию народа, а это своеобразие отыскивать в самом строе каждого отдельного языка. Чтобы намеченный путь рассуждения мог быть завершен, необходимо глубже вникнуть в природу языков и в возможность обратного воздействия различных языков на духовное развитие и таким образом поднять сравнительное языковедение на высшую и конечную ступень.

Духовная жизнь человека и язык составляют нераздельную деятельность интеллектуальных способностей

Создание языка обусловлено внутренней потребностью человечества. Язык – не просто внешнее средство общения людей, поддержания общественных связей, но заложен в самой природе человека и необходим для развития его духовных сил и формирования мировоззрения, а этого человек только тогда сможет достичь, когда свое мышление поставит в связь с общественным мышлением.

Возникновение языков обусловливается теми же причинами, что и возникновение духовной силы, и в то же время язык остается постоянным стимулятором последней. Язык и духовные силы развиваются не отдельно друг от друга и не последовательно один за другой, а составляют нераздельную деятельность интеллектуальных способностей. Народ создает свой язык как орудие человеческой деятельности, позволяя ему свободно развернуться из своих глубин, и вместе с тем ищет и обретает нечто реальное, нечто новое и высшее; а достигая этого на путях поэтического творчества и философских предвидений, он в свою очередь оказывает обратное воздействие и на свой язык. Если первые, самые примитивные и еще не оформившиеся опыты интеллектуальных устремлений можно назвать литературой, то язык развивается в неразрывной связи с ней.

Для успешного продвижения по намеченному выше пути необходимо, конечно, установить правильное направление в исследовании языка. Язык следует рассматривать не как мертвый продукт ( Erzeugtes ), но как созидающий процесс ( Erzeugung ). При этом надо абстрагироваться от того, что он функционирует для обозначения предметов и как средство общения, и вместе с тем с большим вниманием отнестись к его тесной связи с внутренней духовной деятельностью и к факту взаимовлияния этих двух явлений.

По своей действительной сущности язык есть нечто постоянное и вместе с тем в каждый данный момент преходящее. Даже его фиксация посредством письма представляет собой далеко не совершенное мумиеобразное состояние, которое предполагает воссоздание его в живой речи. Язык есть не продукт деятельности ( Ergon ), а деятельность ( Energeia ). Его истинное определение может быть поэтому только генетическим, Язык представляет собой постоянно возобновляющуюся работу духа, направленную на то, чтобы сделать артикулируемый звук пригодным для выражения мысли. В строгом смысле это определение пригодно для всякого акта речевой деятельности, но в подлинном и действительном смысле под языком можно понимать только всю совокупность актов речевой деятельности. В беспорядочном хаосе слов и правил, которые мы по привычке именуем языком, наличествуют лишь отдельные элементы, воспроизводимые – и притом неполно – речевой деятельностью; необходима вся повторяющаяся деятельность, чтобы можно было познать сущность живой речи и составить верную картину живого языка. По разрозненным элементам нельзя познать то, что есть высшего и тончайшего в языке; это можно постичь и уловить только в связной речи, что является лишним доказательством в пользу того, что каждый язык заключается в акте его реального порождения. Расчленение языка на слова и правила – это лишь мертвый продукт научного анализа.

Так как каждый язык наследует свой материал из недоступных нам периодов доистории, то духовная деятельность, направленная на выражение мысли, имеет дело уже с готовым материалом: она не создает, а преобразует.

Эта деятельность осуществляется постоянным и однородным образом. Постоянное и единообразное в этой деятельности духа, возвышающей членораздельный звук до выражения мысли, взятое во всей совокупности своих связей и систематичности, и составляет форму языка.

Из всего до сих пор сказанного с полной очевидностью явствует, что под формой языка разумеется отнюдь не только так называемая грамматическая форма. Различие, которое мы обычно проводим между грамматикой и лексикой, имеет лишь практическое значение для изучения языков, но для подлинного языковедческого исследования не устанавливает ни границ, ни правил.

В абсолютном смысле в языке не может быть никакой неоформленной материи, так как все в нем направлено на выполнение определенной цели, а именно на выражение мысли, причем работа эта начинается уже с первичного его элемента – членораздельного звука, который становится членораздельным благодаря приданию ему формы. Действительная материя языка – это, с одной стороны, звук вообще, а с другой – совокупность чувственных впечатлений и непроизвольных движений духа, предшествующих образованию понятия, которое совершается с помощью языка.

Тщательное проникновение во все грамматические тонкости слов, а также их простейших элементов совершенно необходимо, чтобы избежать ошибок в своих суждениях о них. Вместе с тем, само собой разумеется, что эти частности должны включаться в понятие формы языков не в виде изолированных фактов, а лишь постольку, поскольку в них вскрывается единый способ образования языка. Через описание формы мы должны установить тот специфический путь, которым идет к выражению мысли язык, а с ним и народ, говорящий на этом языке. Надо уметь видеть, чем отличается данный язык от других как в отношении своих определенных целей, так и по своему влиянию на духовную деятельность нации. По самой своей природе форма языка есть синтез отдельных, в противоположность ей рассматриваемых как материя, элементов языка, в их духовном единстве. Такое единство мы обнаруживаем в каждом языке, и посредством этого единства народ усваивает язык, который передается ему по наследству. Это же единство должно найти отражение и при описании языка, и только тогда, когда от разрозненных элементов поднимаются до этого единства, получают реальное представление о самом языке. Без такого подхода мы определенно рискуем просто-напросто не понять отдельных элементов в их подлинном своеобразии, и тем более в их реальной взаимосвязи.

Три перечисленных подхода – тщательное оснащение слова грамматическими указателями его связей внутри предложения; вполне косвенное, причем большей частью нефонетическое, обозначение этих связей; наконец, тесное сплочение всего предложения, насколько это только возможно, в единую, слитно выговариваемую форму – исчерпывают все способы, какими языки соединяют слова в предложение. В большинстве языков можно обнаружить более или менее отчетливые следы всех трех методов. Но иногда один из этих методов явно преобладает, становясь средоточием языкового организма и с более или менее строгой последовательностью подчиняя себе все его части. В качестве примера решающего преобладания какого-то одного из трех методов можно назвать санскрит, китайский и, как я сейчас покажу, мексиканский язык.

Этот последний, стремясь сплотить простое предложение в единую, фонетически связную форму, выделяет в качестве его истинного средоточия глагол, присоединяет к нему по мере возможности все управляющие и управляемые части предложения и с помощью фонетического оформления придает этому сочетанию вид связного целого:

ni – naca – qua ‘я ем мясо’

Такой союз субстантива с глаголом можно было бы принять за составной глагол наподобие греческого κρεωφαγέω, но мексиканский язык понимает все явно иначе. В самом деле, когда по какой-либо причине само по себе существительное не инкорпорируется, оно заменяется местоимением третьего лица, отчетливо показывающим, что язык требует при глаголе и внутри глагола сразу всей конструкции предложения по общей схеме:

1 2 3 4 5 1 3 2 4 5

ni – c – qua in nacatl ‘я ем его это мясо’

Все предложение в том, что касается его формы, должно предстать завершенным уже в глаголе, и дальнейшие уточнения входят в него лишь задним числом наподобие предложений. По мексиканским представлениям, глагол вообще немыслим без восполняющих его сопутствующих определений. Если объект действия не определен, язык привязывает к глаголу особое неопределенное местоимение, имеющее две формы – личную и предметную:

1 2 3 1 3 2 1 2 3 4 1 4 3 2

В сравнении с инкорпорированием и с приемом нанизывания слов, лишенных внутри себя подлинного единства, флективный метод предстает гениальным началом, порождением верной языковой интуиции. В самом деле, пока инкорпорирующие и изолирующие языки мучительно силятся соединить разрозненные элементы в предложение или же сразу представить предложение связным и цельным, флективный язык непосредственно маркирует ( stempelt ) каждый элемент языка сообразно выражаемой им части внутри смыслового целого и по самой своей природе не допускает, чтобы эта отнесенность к цельной мысли была отделена в речи от отдельного слова. Слабость языкотворческого порыва в языках, подобных китайскому, не позврляет флексии получить фонетическое воплощение, а в языках, применяющих только метод инкорпорирования, не допускает ее до свободного и безраздельного господства.

Сколь бы разнообразными ни были отклонения от чистого принципа, всегда есть возможность охарактеризовать каждый язык смотря по тому, насколько в нем явно либо отсутствие обозначений связи между частями предложения, либо стремление ввести такие обозначения и поднять их до статуса флексии, либо довольствование таким вспомогательным средством, как придание формы слова тому, чему в речи следовало бы выступать целым предложением. Степенью смешения этих трех начал определяется сущность каждого языка. Но, как правило, их взаимодействие ведет к образованию какой-то еще более индивидуальной формы.

Язык – русло, по которому дух может катить свои волны в надежной уверенности, что питающие его источники никогда не иссякнут.

Источник

духовная жизнь человека и язык составляют нераздельную деятельность интеллектуальных способностей

Роль языка в духовной жизни общества

Переход к ближайшему рассмотрению языка

Читайте также

Переход в другую реальность

Квантовый переход

Переход через тропики

Китайский бизнес: переход улицы «на удачу»

Переход от технологических инноваций к системным решениям

1. Переход от природы к культуре

60 ПЕРЕХОД ОТ ИНДУСТРИАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ К ПОСТИНДУСТРИАЛЬНОЙ

ПЕРЕХОД К ВЕКУ НАЦИОНАЛИЗМА

1. Переход от природы к культуре

8. Типы адаптации языка к человеческой коммуникации и понятие принципов системы языка

Духовная жизнь человека и язык составляют нераздельную деятельность интеллектуальных способностей