две жизни продолжение книги

Главный герой – это вам не маг вроде Гарри Поттера… И не медведь вроде Винни-Пуха… Тонкое замечание!
Кстати, на тэг “мелодрама” первым вылезает предложение приобрести (ни больше, ни меньше) DVD “На пятьдесят оттенков темнее”. Ага! Полная корреляция… Ведь я именно такой комплект себе и хотела (в тайных мечтаньях своих) заказать, маркетологи-прозорливцы…

Аннотация к книге “Две жизни. Часть 2”

Каждый том этого романа можно рассматривать как самостоятельное произведение.
Приключения героев второй части романа К. Антаровой вновь связаны с борьбой добра и зла, а также поисками нелегких путей к самопостижению. Захватывающая интрига романа разворачивается на фоне семейной драмы одного из аристократических домов Лондона. Молодой талантливый лорд попадается в сети коварной обольстительницы; после женитьбы его мечты об артистической карьере рушатся, а сам он, будучи воплощением добра, тем не менее всю жизнь несет на себе ярмо зла, поселившегося в его собственном доме…
Как и первый том романа, эта книга читается на одном дыхании и станет лучшим подарком ценителям подлинных нравственных ценностей и бессмертной мудрости Востока.
Подробнее: https://www.labirint.ru/books/641370/

Чувствуете, как увлекательно написано, и сюжету соответствует пуля в пулю! Так и хочется купить продолжение Мистического Романа…. Ууухх. Руки потираю в предвкушении развлекательного чтива на досуге! Печатайте быстрее остальные тома, я жду и сгораю от любопытства!

Надо было ещё QR-код в аннотацию вставить – для просмотра экшн-трейлера захватывающего романа, с мега-эпическим голосом за кадром! Идею дарю, я сегодня дообрая.

Ну а что, издательство всю душу (какая есть. ), можно сказать, вложило – картинки весёленькие ведь! :)) Ровно так себе красавицу Наль в свадебном платье и представляла! Мало картинок мне, мало!! Срочно зовите иллюстратора! Столько текста голого, ужас!

Обложка – это полбеды! С лица воду не пить, как говорится.

Ведь в книге мне – ослепительными жемчужинами мудрости – открылось великое знание в виде КОММЕНТАРИЕВ (к каждому тому отдельно своих!) к тексту “Двух Жизней” одного очень добросердечного редактора по имени А. Миланова… Лоснящийся пирожок на поверку оказался с крутой такой начинкой!

С полным текстом апокрифичных комментариев А. Милановой (к первому тому) можно ознакомиться вот здесь, в статье этико-философского журнала «Грани Эпохи» http://www.facets.ru/index.htm?issue=73&article=7337

Ко второму – там уже целая библиография прилагается! Старается человек кропотливо, осмысляет для нас-горемык. А там просто феерия мысли, я буквально прозрела после её комментов! Лоббирующих, в главную очередь, труды “духовного ученика Рерихов” Абрамова Б.Н.

Заботливая рука этой полной милосердия женщины подчеркнула для меня важнейшие, на её глубокомысленный взгляд, цитаты Мистического Романа. Ай, спасибааа… Ведь всякий открывший “Две Жизни” лишён карандаша в своей руке… и дееспособности в целом…

Ну, а если серьёзно, то эти звёздочки на очень многих страницах сильно отвлекали… А порой и уводили в сторону. Текст переставал восприниматься цельно, потоково. Из-за обилия этих “услужливых” редакторских “Хозяйке на заметку”…
Какого, спрашивается, рожна, уважаемый редактор, Вы лезете в мою голову со своими – подчёркиваю – “звёздочками”. А потому – я уверена – что цитаты выбраны редактором на свой вкус и цвет, и тем самым им расчерчена заранее вкладываемая в кудрявые и недалёкие головы читателей шкала ценностей и приоритетов. Чобы всех поссорить и разругать… Хитро, однако! Манипулирование Постмодерна как оно есть!

А уж конкретно масонский значок “всевидящего Глаза” в правом верхнем углу…уффф…”око Саурона”, следящее за читателем…Это ни что иное, как ДИВЕРСИЯ.
Вот та самая мистическая (или магическая) диверсия против этой книги, против самого пространства этой книги…
И ведь это богомерзкое “око Саурона” на каждой странице.

Вот так, друзья, я и приобщилась повторно к пространству “Двух Жизней” в современном постмодерновом социуме…

И даже во всей этой ситуации с бизнес-схемами, различными манипуляциями сознанием… где нет и аромата подлинности и Света… “Две Жизни” учит меня умению различать… Благо, что жить я стараюсь не только цитатами и комментариями, выделенными типографскими звёздочками, теребя при этом на пальце в тяжёлые минуты бытия сияющее золотое колечко с “башней”, ох… Этот эксклюзифф для тех, у кого свою давно сорвало.

Очень надеюсь, что это моё исследование поможет людям, искренне ищущим Путь среди хитроумных ловушек Постмодерна, не попасть хоть в некоторые из них, хотя бы те, что я здесь собрала и описала…
И конечно, искренне надеюсь, что светлое имя К.Антаровой, доброе имя книги “Две Жизни” выйдут незапятнанными из этого нагромождения лжи, из этой кампании очернения Великой Книги.

Тем же, кто ещё не знаком с этой книгой, но хотел бы приобщиться, рекомендую просто скачать текст в библиотеке на Холо-форуме. Там она есть в разных форматах – в том числе и для чтения в электронной книге.
Ну а для тех, кто категорически предпочитает бумажную книгу, мой совет однозначен: проявите терпение и ищите “классическое” издание – синее с белым (или золотым) павлином на обложке.

Источник

»Две жизни» (ч.II, т.1-2) читать онлайн бесплатно

АНТАРОВА (Кора) Конкордия Евгеньевна

Спешно покинув сад дома дяди Али, Наль, в сопровождении двух слуг, из которых один был её двоюродным дядей, переодетым слугою, молодого Али и капитана Т., вошла в его дом, где она никогда не бывала и даже представить себе не могла, что такое может случиться. Выросшая в двойственной обстановке, давимая всеми условностями гаремной жизни, Наль тем не менее была образованна и теоретически знала жизнь цивилизованного и культурного общества благодаря Али Мохаммету, который боролся с затворничеством женщин всюду, где только была для этого возможность.

У Наль всегда были европейское платье и обувь, к которым её, как бы играя, приучал дядя Али, вызывая негодование старой тётки и прочего синклита из муллы и его фанатиков-правоверных.

И девушка безо всяких затруднений переоделась в костюм, приготовленный для неё дядей. Смеясь, она закутала молодого Али Махомеда в свой розовый свадебный халат и драгоценные покрывала. Без плача рассталась она с братом, только кинулась ему на шею, хотя в глазах обоих блестели слёзы.

Голос молодого Али дрожал, лицо было вдохновенно и прекрасно. Оно сейчас жило. Ничто в нём не напоминало того полумёртвого существа, которое с отчаянием смотрело, как Наль подаёт капитану цветок.

— Время. Прощай, сестра. Я всегда буду тебе верным другом, и. нет для нас ни расстояния, ни разлуки.

Взяв пару крошечных туфелек в руки, завернувшись в покрывало, Али выскользнул из дома и пропал во тьме.

Насколько просто было для Наль переодеться в европейское платье, настолько же трудно оказалось побороть привычку к покрывалу и оставаться среди мужчин с открытым лицом. Когда капитан Т. постучал к ней и спросил, можно ли войти, ей было страшно ответить согласием. Увидя её в простом синем английском костюме и с распущенными до пола косами, перевитыми жемчугом, он пришёл в ужас.

Поняв, как нелепо она выглядит и какой уликой являются её косы, Наль не дала опомниться изумлённому капитану и отхватила ножницами косы до пояса. Она уложила их вокруг головы и надвинула шляпу на лоб.

Набросив на неё лёгкий шёлковый плащ, капитан сказал: — Унося отсюда дивный образ Али, мы пред ним — муж и жена, Наль. Мы оба повинуемся ему, и оба будем до конца дней верны ему. Мы уходим без него, но он с нами. Если вы идёте без страха, мы победим и выполним поставленную перед нами задачу.

— Я не знаю страха, капитан Т. Я его не знала никогда. Я ваша жена перед дядей и Богом. И верность моя Богу — это верность дяде и вам, — спокойно ответила Наль.

Слуги вынесли их небольшие чемоданы в коляску. Лошади сразу перешли на рысь, и Наль стала привыкать к темноте.

— Я ни разу не была на улице ночью, даже за воротами сада, — шептала Наль сидевшему рядом с ней капитану, которого едва узнавала в непривычном штатском платье.

— Перейдём на английский, Наль. Теперь вы — графиня, жена лорда Т. Старайтесь держаться высокомерно до глупости, как помните из английских книг. Вот вам покрывало, — и капитан помог Наль обвязать вокруг шляпы и спустить на лицо довольно плотный синий вуаль.

— Как это приятно, — засмеялась Наль. — Разыгрывая из себя гордую даму, я избавлюсь от назойливых разговоров.

— Не забудьте опереться на мою руку и до самого момента отхода поезда изображайте из себя великую даму-икону, для которой на свете существует три рода рабов разных социальных ступеней: я — муж и первый раб — удостаиваюсь разговора. Ваш дядя — нечто вроде секретаря — второй раб, к которому снисходят до признания его человеком. А слуга — третий раб, которому только кивают или объясняются с ним жестами. Так всю жизнь живут важные дамы. Постарайтесь прожить таким образом одну, две недели, пока не выберемся на свежий воздух и не завершится наиболее скучная часть нашей жизни.

Наль не успела ответить, экипаж подкатил к освещенному вокзалу. Лорд Т. вышел первым, подал руку своей закутанной супруге и послал секретаря за заказанными заранее билетами. Через несколько минут подошёл поезд, секретарь и слуга устроили своих господ в разных купе и прошли в другой вагон, где ехали сами.

Когда поезд тронулся, лорд лично убедился в том, что его супруга устроена удобно, любезно с ней простился и сказал, что утром придёт её проведать. Всё было чуждо Наль, незнакомо и неудобно. У неё было до того растерянное личико, что лорд-муж, уже выйдя в коридор, спросил, не нуждается ли его супруга в секретаре. Обрадовавшись возможности побыть с дядей, Наль просила прислать его немедленно. Лорд послал за ним проводника и оставался в коридоре, перекидываясь со своей супругой малозначащими фразами до тех пор, пока не явился секретарь.

— Графиня желает написать несколько писем, у ней бессонница, — сказал лорд мнимому секретарю. Поцеловав руку жене, он шепнул ему:

— Оставайтесь до шести часов. Я займу ваше место утром, а вы отдохнёте у меня в купе. Дайте Наль спать, сами дежурьте.

Вернувшись к себе, капитан Т. лег на диван и, приказав себе — как делал это уже много лет — проснуться в шесть часов, мгновенно заснул.

Наль спать не могла. Всё её поражало. Дядя должен был объяснить ей устройство вагона. Он рассказал ей также про весь их путь до Петербурга и описал, как выглядит гостиница в Москве.

— Не знаю, будем ли мы останавливаться там. Думаю, нам надо мчаться во весь дух, чтобы как можно скорее быть в Лондоне, — говорил дядя-слуга. — А как мы туда доберёмся?

— Сядем на пароход на Неве, Теперь установлено прямое водное сообщение. Через семь дней будем в Лондоне.

— Как? Семь дней будем плыть морем? — с удивлением сказала Наль.

— Да, морем. Я, к сожалению, плохо переношу качку. Придется капитану Т. самому караулить свою важную жену, — смеялся дядя. — Чтобы тебе свыкнуться со своей ролью, важная дама, приступай к ночному туалету. В чемодане найдёшь лёгкое платье. Я посижу у окна, ты переоденься и ложись спать.

— Нет, дядя, спать немыслимо. Я могу лечь, если ты этого желаешь. Но ведь от мыслей лопнет голова, если я хоть половины не обдумаю.

Когда через час дядя окликнул племянницу, ответа он не получил. Старик улыбнулся и принялся за чтение. На его безмятежно спокойном лице старого философа не было заметно ни малейшего волнения. Ничто, казалось, не нарушало его равновесия. Он был таким же спокойным и трудоспособным сейчас, как в привычной мирной обстановке своего, окруженного виноградником, дома, где он оставил многочисленную семью. Книга и делаемые им, при неверном свете свечи, пометки помогали ему не замечать мелькавших станций, и он с удивлением приветствовал капитана, тихо вошедшего в купе.

— Говорила, что спать не сможет, — шёпотом, лукаво улыбаясь, сказал лорду Т. секретарь. — А вот и непривычная тряска, и стук колёс, всё молодости нипочём.

Секретарь отправился в отделение своего господина, а тот устроился на соседнем диване.

Наль всё спала, по-детски подложив ручку под щёку. Капитан заботливо задвинул щёлку в занавеске, через которую к волнистой головке подбирался солнечный луч, и снова сел на своё место. Он впервые видел Наль с закрытыми глазами. Чёрные длинные ресницы бросали тень на розовые щёки, прелестные губы улыбались. Эта почти детская жизнь принадлежала ему. Ещё вчера он считал невозможным не только быть соединённым с Наль, но даже пройти свою жизнь вблизи неё. А сегодня он едет с нею, получив её из рук Али. Едет, чтобы жить и трудиться, свободно любя её перед всем миром.

Источник

Две жизни продолжение книги

Спешно покинув сад дома дяди Али, Наль, в сопровождении двух слуг, из которых один был её двоюродным дядей, переодетым слугою, молодого Али и капитана Т., вошла в его дом, где она никогда не бывала и даже представить себе не могла, что такое может случиться. Выросшая в двойственной обстановке, давимая всеми условностями гаремной жизни, Наль тем не менее была образованна и теоретически знала жизнь цивилизованного и культурного общества благодаря Али Мохаммету, который боролся с затворничеством женщин всюду, где только была для этого возможность.

У Наль всегда были европейское платье и обувь, к которым её, как бы играя, приучал дядя Али, вызывая негодование старой тётки и прочего синклита из муллы и его фанатиков-правоверных.

И девушка безо всяких затруднений переоделась в костюм, приготовленный для неё дядей. Смеясь, она закутала молодого Али Махомеда в свой розовый свадебный халат и драгоценные покрывала. Без плача рассталась она с братом, только кинулась ему на шею, хотя в глазах обоих блестели слёзы.

Голос молодого Али дрожал, лицо было вдохновенно и прекрасно. Оно сейчас жило. Ничто в нём не напоминало того полумёртвого существа, которое с отчаянием смотрело, как Наль подаёт капитану цветок.

— Время. Прощай, сестра. Я всегда буду тебе верным другом, и. нет для нас ни расстояния, ни разлуки.

Взяв пару крошечных туфелек в руки, завернувшись в покрывало, Али выскользнул из дома и пропал во тьме.

Насколько просто было для Наль переодеться в европейское платье, настолько же трудно оказалось побороть привычку к покрывалу и оставаться среди мужчин с открытым лицом. Когда капитан Т. постучал к ней и спросил, можно ли войти, ей было страшно ответить согласием. Увидя её в простом синем английском костюме и с распущенными до пола косами, перевитыми жемчугом, он пришёл в ужас.

Поняв, как нелепо она выглядит и какой уликой являются её косы, Наль не дала опомниться изумлённому капитану и отхватила ножницами косы до пояса. Она уложила их вокруг головы и надвинула шляпу на лоб.

Набросив на неё лёгкий шёлковый плащ, капитан сказал: — Унося отсюда дивный образ Али, мы пред ним — муж и жена, Наль. Мы оба повинуемся ему, и оба будем до конца дней верны ему. Мы уходим без него, но он с нами. Если вы идёте без страха, мы победим и выполним поставленную перед нами задачу.

— Я не знаю страха, капитан Т. Я его не знала никогда. Я ваша жена перед дядей и Богом. И верность моя Богу — это верность дяде и вам, — спокойно ответила Наль.

Слуги вынесли их небольшие чемоданы в коляску. Лошади сразу перешли на рысь, и Наль стала привыкать к темноте.

— Я ни разу не была на улице ночью, даже за воротами сада, — шептала Наль сидевшему рядом с ней капитану, которого едва узнавала в непривычном штатском платье.

— Перейдём на английский, Наль. Теперь вы — графиня, жена лорда Т. Старайтесь держаться высокомерно до глупости, как помните из английских книг. Вот вам покрывало, — и капитан помог Наль обвязать вокруг шляпы и спустить на лицо довольно плотный синий вуаль.

— Как это приятно, — засмеялась Наль. — Разыгрывая из себя гордую даму, я избавлюсь от назойливых разговоров.

— Не забудьте опереться на мою руку и до самого момента отхода поезда изображайте из себя великую даму-икону, для которой на свете существует три рода рабов разных социальных ступеней: я — муж и первый раб — удостаиваюсь разговора. Ваш дядя — нечто вроде секретаря — второй раб, к которому снисходят до признания его человеком. А слуга — третий раб, которому только кивают или объясняются с ним жестами. Так всю жизнь живут важные дамы. Постарайтесь прожить таким образом одну, две недели, пока не выберемся на свежий воздух и не завершится наиболее скучная часть нашей жизни.

Наль не успела ответить, экипаж подкатил к освещенному вокзалу. Лорд Т. вышел первым, подал руку своей закутанной супруге и послал секретаря за заказанными заранее билетами. Через несколько минут подошёл поезд, секретарь и слуга устроили своих господ в разных купе и прошли в другой вагон, где ехали сами.

Когда поезд тронулся, лорд лично убедился в том, что его супруга устроена удобно, любезно с ней простился и сказал, что утром придёт её проведать. Всё было чуждо Наль, незнакомо и неудобно. У неё было до того растерянное личико, что лорд-муж, уже выйдя в коридор, спросил, не нуждается ли его супруга в секретаре. Обрадовавшись возможности побыть с дядей, Наль просила прислать его немедленно. Лорд послал за ним проводника и оставался в коридоре, перекидываясь со своей супругой малозначащими фразами до тех пор, пока не явился секретарь.

— Графиня желает написать несколько писем, у ней бессонница, — сказал лорд мнимому секретарю. Поцеловав руку жене, он шепнул ему:

— Оставайтесь до шести часов. Я займу ваше место утром, а вы отдохнёте у меня в купе. Дайте Наль спать, сами дежурьте.

Вернувшись к себе, капитан Т. лег на диван и, приказав себе — как делал это уже много лет — проснуться в шесть часов, мгновенно заснул.

Наль спать не могла. Всё её поражало. Дядя должен был объяснить ей устройство вагона. Он рассказал ей также про весь их путь до Петербурга и описал, как выглядит гостиница в Москве.

— Не знаю, будем ли мы останавливаться там. Думаю, нам надо мчаться во весь дух, чтобы как можно скорее быть в Лондоне, — говорил дядя-слуга. — А как мы туда доберёмся?

— Сядем на пароход на Неве, Теперь установлено прямое водное сообщение. Через семь дней будем в Лондоне.

— Как? Семь дней будем плыть морем? — с удивлением сказала Наль.

— Да, морем. Я, к сожалению, плохо переношу качку. Придется капитану Т. самому караулить свою важную жену, — смеялся дядя. — Чтобы тебе свыкнуться со своей ролью, важная дама, приступай к ночному туалету. В чемодане найдёшь лёгкое платье. Я посижу у окна, ты переоденься и ложись спать.

— Нет, дядя, спать немыслимо. Я могу лечь, если ты этого желаешь. Но ведь от мыслей лопнет голова, если я хоть половины не обдумаю.

Когда через час дядя окликнул племянницу, ответа он не получил. Старик улыбнулся и принялся за чтение. На его безмятежно спокойном лице старого философа не было заметно ни малейшего волнения. Ничто, казалось, не нарушало его равновесия. Он был таким же спокойным и трудоспособным сейчас, как в привычной мирной обстановке своего, окруженного виноградником, дома, где он оставил многочисленную семью. Книга и делаемые им, при неверном свете свечи, пометки помогали ему не замечать мелькавших станций, и он с удивлением приветствовал капитана, тихо вошедшего в купе.

— Говорила, что спать не сможет, — шёпотом, лукаво улыбаясь, сказал лорду Т. секретарь. — А вот и непривычная тряска, и стук колёс, всё молодости нипочём.

Секретарь отправился в отделение своего господина, а тот устроился на соседнем диване.

Наль всё спала, по-детски подложив ручку под щёку. Капитан заботливо задвинул щёлку в занавеске, через которую к волнистой головке подбирался солнечный луч, и снова сел на своё место. Он впервые видел Наль с закрытыми глазами. Чёрные длинные ресницы бросали тень на розовые щёки, прелестные губы улыбались. Эта почти детская жизнь принадлежала ему. Ещё вчера он считал невозможным не только быть соединённым с Наль, но даже пройти свою жизнь вблизи неё. А сегодня он едет с нею, получив её из рук Али. Едет, чтобы жить и трудиться, свободно любя её перед всем миром.

«Счастлив ли человек, который несёт ответ сразу за две жизни?» — думал капитан.

Отдавая ему Наль, Али сказал, что она дитя, а он не только муж, но и первый друг-воспитатель.

Источник