Дядя ваня театр европы актеры
Шанс из первых уст узнать об интерпретации классических произведений на театральных подмостках. О том, почему школьная программа подчас не так проста в своем представлении и как подготовиться к знакомству с ней.
Шанс из первых уст узнать об интерпретации классических произведений на театральных подмостках. О том, почему школьная программа подчас не так проста в своем представлении и как подготовиться к знакомству с ней.
3 часа с одним антрактом, 16+
Спектакль открывает новые возможности сценического воплощения классики в современном театре, редкий образец подлинного русского психологического театра с великолепными актерскими работами.
Постановка Льва Додина
Художник Давид Боровский
В ролях:
Серебряков Александр Владимирович, отставной профессор — Игорь Иванов
Елена Андреевна, его жена — Ксения Раппопорт
Софья Александровна (Соня), его дочь от первого брака — Елена Калинина
Войницкая Мария Васильевна, вдова тайного советника, мать первой жены профессора — Татьяна Щуко
Войницкий Иван Петрович, её сын — Сергей Курышев
Астров Михаил Львович, врач — Пётр Семак
Телегин Михаил Львович, обедневший помещик — Александр Завьялов
Марина, старая няня — Нина Семёнова
Работник — Виталий Пичик
Премьера — 29 апреля 2003 года
Спектакль-лауреат театральной премии «Золотой Софит» (2003), «Золотая маска» (2004), Премии Ассоциации театральных критиков Италии.
3 часа с одним антрактом, 16+
Спектакль открывает новые возможности сценического воплощения классики в современном театре, редкий образец подлинного русского психологического театра с великолепными актерскими работами.
Постановка Льва Додина
Художник Давид Боровский
В ролях:
Серебряков Александр Владимирович, отставной профессор — Игорь Иванов
Елена Андреевна, его жена — Ксения Раппопорт
Софья Александровна (Соня), его дочь от первого брака — Елена Калинина
Войницкая Мария Васильевна, вдова тайного советника, мать первой жены профессора — Татьяна Щуко
Войницкий Иван Петрович, её сын — Сергей Курышев
Астров Михаил Львович, врач — Пётр Семак
Телегин Михаил Львович, обедневший помещик — Александр Завьялов
Марина, старая няня — Нина Семёнова
Работник — Виталий Пичик
Премьера — 29 апреля 2003 года
Спектакль-лауреат театральной премии «Золотой Софит» (2003), «Золотая маска» (2004), Премии Ассоциации театральных критиков Италии.
Спектакль «Дядя Ваня»/ «Uncle Vanya»
Аудитория: 16+
Премьера состоялась 29 апреля 2003 года
Спектакль сопровождается титрами на английском языке.
Обратите внимание: Титры не удобно читать с 1-4 рядов партера и не видно с 13 ряда партера.
The performance will have synchronised English supertitles.
Please note: supertitles are inconvenient to read from the orchestra seats (1-4 rows) and not visible from 13 row of the stalls at all.
«Дядя Ваня» – одна из самых известных и популярных пьес А.П.Чехова. Спектакль открывает новые возможности сценического воплощения классики в современном театре, редкий образец подлинного русского психологического театра с великолепными актерскими работами и замечательным, тонким и классически аскетичным оформлением гениального театрального художника Давида Боровского, пастельными штрихами оживившего атмосферу чеховской пьесы.
«Дядя Ваня» – лирический спектакль; строгий, но стильный.
Постановка – Лев Додин
Художник – Давид Боровский
Действующие лица и исполнители:
Серебряков Александр Владимирович, отставной профессор – Сергей Козырев/ Игорь Иванов
Елена Андреевна, его жена, 27 лет – Ирина Тычинина
Софья Александровна (Соня), его дочь от первого брака – Екатерина Тарасова
Войницкая Мария Васильевна, вдова тайного советника, мать первой жены профессора – Наталья Акимова
Войницкий Иван Петрович,ее сын – Сергей Курышев
Астров Михаил Львович,врач – Игорь Черневич
Телегин Илья Ильич, обедневший помещик – Олег Рязанцев
Марина, старая няня – Вера Быкова
Работник – Иван Чепура/ Александр Кошкарев
Награды спектакля:
Театральная премия «Золотой софит» 2003 года (в номинациях: «Лучшая работа режиссера», «Лучшая женская роль»), театральная премия «Золотая маска» 2004 года (в номинациях: «Лучшая работа режиссера», «Лучшая мужская роль»), премия Ассоциации итальянских критиков за лучший иностранный спектакль.
«Золотая маска» (в номинациях: «Лучшая работа режиссера» (Л.Додин), «Лучшая мужская роль» (С.Курышев);
«Золотой софит» (в номинациях: «Лучшая работа режиссера» (Л.Додин), «Лучшая женская роль» (К.Раппопорт);
Премия Ассоциации итальянских критиков за лучший иностранный спектакль.
Спектакль идет с одним антрактом.
Обратите внимание! Зрители допускаются в здание театра только при наличии защитной маски (респиратора).
Люди-мотыльки. О спектакле Льва Додина «Дядя Ваня» в МДТ – Театре Европы
Как изменилась постановка за 15 лет?
Перед началом спектакля зрителей Малого драматического театра традиционно просят отключить звук на своих мобильных устройствах. Аргументация, правда, необычна: если во время показа раздастся звонок, сами же зрители испытают. неловкость. Слово-то какое! Напротив него в словаре уже можно писать: «устаревшее». Но в театре на улице Рубинштейна оно до сих пор живет. Так до сих пор живет здесь и «Дядя Ваня» – в прошлом году спектаклю исполнилось 15 лет.
Постановка получила высокую оценку со стороны профессионального сообщества (премии «Золотая маска» и «Золотой софит», премия Ассоциации театральных критиков Италии), при этом она смогла удивить и зрителя. Блистательный актерский состав сочетается здесь с редкой для современного театра простотой: скромные наряды сшиты по моде начала XX века, текст пьесы сохранен практически полностью. Разговоры негромкие, движения у героев медленные. Они живут степенно, как и положено в деревне. Но жить им скучно, друг с другом – больно, порознь – страшно и одиноко. Паузы долгие, и в этом молчании постепенно возникает то электричество, то чувство как перед сильной грозой.
Конечно, с 2003 года спектакль изменился. Некоторые актеры ушли – из этого театра, из этой жизни. Другие – за прошедшие с премьеры 15 лет – не могли не измениться сами, но зритель смотрит на них с тем же интересом, что и во время премьеры.
На актеров действительно интересно смотреть. Именно в них – суть постановки, ее содержание. Поэтому спектакль с Ксенией Раппопорт и Ириной Тычининой – это два абсолютно разных спектакля. Елена Андреевна в исполнении Ксении Раппопорт – тонкая, нежная, страдающая. Ее словам веришь – она вышла замуж по любви, но жестоко обманулась. Героиню не осуждаешь за безделье, хоть и прав Астров – она ничего не делает, только «чарует всех нас своею красотой». Но эта Елена Андреевна – не «эпизодическое лицо». В нее влюблен не только очерствевший доктор Астров и несчастный дядя Ваня, а весь зал.
В последнее время в роли Елены Андреевны чаще можно увидеть Ирину Тычинину. Созданный актрисой образ далек от традиционных представлений об этом чеховском персонаже. Какой должна быть молодая жена профессора Серебрякова? Такой, как обворожительная Ирина Мирошниченко в фильме Андрея Кончаловского или прекрасная Наталья Данилова в легендарном спектакле Георгия Товстоногова в БДТ. Режиссеры-мужчины привыкли видеть в этой героине особую женственность, особую пластику.
Здесь же перед зрителями – уставшая от жизни женщина, простая, земная, порой жесткая. Она спокойно живет в своей клетке. Может сыграть на воображаемом пианино, когда супруг не разрешил играть на настоящем. Может выйти в сад во время дождя – сбежать из своего заключения на несколько минут. Но когда она, успокаивая больного и давно надоевшего ей супруга, утешит его обещанием своей скорой старости, голос у нее не дрогнет. Смирилась.
Елену Калинину, в жизни которой роль Софьи Серебряковой стала знаковой, а также Дарью Румянцеву, заменила молодая актриса Екатерина Тарасова. В платке и рабочем платье, огрубевшая от своей жизни, с глубокой обидой на отца – это не та Соня, что чистыми и светлыми глазами смотрит на небо с надеждой. Их ночной разговор с мачехой – такой обыденный, такой узнаваемый. Если бы слова были проще, вполне можно было подумать, что это две самые обыкновенные женщины из нашего времени – сидят на кухне и изливают друг другу душу.
Ивана Петровича Войницкого, как и во время премьеры, играет Сергей Курышев. И его дядя Ваня тоже другой, непривычный. В нем нет той трогательности, то видят порой в этом герое, нет той детской наивной обиды на всех. От горя он стал злым. Как и доктор Астров (сейчас эту роль исполняет Игорь Черневич, ранее – Петр Семак). Грубоватый, циничный, кажется, что он и деревья сажает не из любви к планете, а в пику этой жизни. Деревья любить проще, чем людей.
Профессора Серебрякова в разных составах играют Сергей Козырев и Игорь Иванов. Их персонаж – не просто капризный старик с высоким самомнением. В нем – нерв, отчаяние и лютая ненависть к своей старости. На фоне злых постаревших мужчин выделяется обычно проходной для режиссеров персонаж – Вафля, он же обедневший помещик Илья Ильич Телегин. В исполнении актера Олега Рязанцева это непутевый, нелепый, добрый человек. Он единственный не жалуется на свою жизнь, и именно к нему чувствуешь искреннее сострадание.
Однако главный герой этого спектакля – текст. Слова, которые звучат со сцены уже сотню лет, но не перестают трогать сердце. Как же знал людей доктор Чехов, как жалел их, как умел видеть боль, скрытую в разговорах ни о чем! И сколько бы столетий ни прошло, люди по своей сути не меняются. Они бесконечно страдают о несделанном и непонятом вовремя. Они воюют со временем, мечтая то остановить его, то ускорить. Боятся упустить свое счастье и в отчаянии хватаются за соломинку.
«Дядю Ваню» МДТ невозможно представить без сценографии Давида Боровского. Работа легендарного театрального художника, ушедшего из жизни через три года после премьеры, предельно проста и точна. Первое, что видят зашедшие в зал зрители – огромные стога сена, словно парящие под крышей деревянной усадьбы. В конце спектакля они спустятся с небес на землю – супруги Серебряковы уедут, и жизнь в этом доме вернется на круги своя.
В дальнем углу сцены художник разместил красивую дверь в условный сад. Когда актеры ее открывают, воображение доносит до зрителя запах сена, дождя, промокшего дерева и деревенской пыли. В этом мире можно быть счастливым. Хотя, конечно, это очень трудно – искать счастье не в других людях, а в собственном сердце. Потому герои несчастны. Верят ли они, что когда-нибудь их ждет небо в алмазах? Верит ли в это Соня, произнося свой удивительный монолог?
Важнее, во что верит каждый конкретный зритель в зале. О чем он размышляет, глядя на страдания живых, сильных, но внезапно обессилевших людей. Когда во время спектакля на свет софита полетел мотылек, почему-то подумалось: ведь для вечности наша жизнь – не дольше его жизни. Стоит ли так страдать, милый дядя Ваня?
Спектакль в Санкт-Петербурге Дядя Ваня
Постановка Театр им. Ленсовета
Участники
Место проведения
Театр им. Ленсовета
Лучшие отзывы о спектакле «Дядя Ваня»
Спектакли Бутусова смотреть не легко. Нужно быть терпеливым и знающим.
Часть его работ давят, излишни по средствам, стреляют мимо и потому разочаровывают (чаще это его питерские спектакли). А часть – шедевры, разрывающие душу («Бег» или «Чайка»), за которые всё прощаешь и снова идёшь на Бутусова с надеждой.
Большинство же его спектаклей сначала смотреть трудно: режиссёр вываливает на тебя избыток придумок, приёмов, образов, музыки, движений и технологий – и это поначалу не складывается, раздражает или утомляет. Но к концу первого или началу второго акта всё начинает соединяться, попадать, складываться, и к финалу втягивает, восхищает, волнует, запоминается.
Ох, давно я так не маялась, пока смотрела спектакль. «Дядю Ваню» Юрия Бутусова смотреть невероятно тяжело: решительно ничего не происходит, а сами актеры на сцене маются не меньше зрителя в зале.
Первое, что бросается в глаза – это эстетика сумасшедшего дома, да и все персонажи как на подбор оттуда же: конвульсии, странные слова, странные действия, за спинами куча полуреальных-полунарисованных дверей с именами, чтобы не забыли, как их вообще зовут. Костюмы – странного вида одеяния, не уродливые, но и не красивые. Друг другу герои доставляют дискомфорт, но еще больший дискомфорт они доставляют сами себе. Увлечены они собою же: сами от себя страдают, сами от себя получают удовольствие, и никто никого не замечает. Даже конвульсии, кажется, не слишком натуральные. Все порождает ощущение какой-то выдумки, из которой они, бегая между дверями, пытаются выбраться, но не получается. Кто-то даже лазает как акробат по этим декорациям, и все равно оказывается в этой комнате-коробочке, занимающей авансцену, даже не сцену саму, большую часть спектакля не задействованную.
Герои пытаются чем-то заняться, но все равно выходит маета, страдание от ничегонеделания под разного уровня громкости музыку, которая то депрессивная, то вообще «Хип-хип Чин-чин». Первый акт – сущее мучение, и, если вдруг Бутусов хотел передать со сцены мучение этих героев, ему это удалось.
Однако второй акт будто собирает всю эту разрозненность, некоторый «мусор» первого акта воедино. В этом будто вымышленном доме начинает происходить какая-то жизнь: появляются какие-то цели и интриги, характеры начинают обретать определенность. Вот доктор не рисует, но препарирует реальность в грубых хозяйственных перчатках, а Соня пишет “Africa”, говоря то ли о зное и духоте, то ли об уровне существования этого места. Вот профессор, страдая то ли от зноя, то ли просто задыхаясь, снимает безумное количество одежды. А вот, наконец, заглавный герой, дядя Ваня, высказывает все, что думает, навек подчеркивая свое отличие от мира живых людей.
Его страдание удивительно и типично русское: это выбранное добровольное рабство в виде дома, в котором он обвиняет всех, кроме себя, это вечное ожидание благодарности за просто оплачиваемую работу (500 рублей, на которые профессор удивляется, чего же не попросил больше) и это нежелание ничего менять. Дядя Ваня страдальчески считает, что осталось ему 13 лет, что надо все начать сначала, но отвергает саму мысль о переменах, предпочитая и дальше зачем-то нести лишь им самим взваленную на себя ношу. Удовольствие от страдания?
А Соня? Героиня того же порядка, того же ряда. Ее уничтожение картонных декораций – бунт маленького человека? Но даже его она не в состоянии довести до конца, и спичка в ее руке гаснет, так и не спалив дотла картонную жизнь. Она страдает о своей не-красоте, но она будто сама желает это услышать, как приговор, оправдывающий страдание и ничегонеделание. Выбеленное лицо… Еще живая, но уже мертвая?
Уничтожив декорации, Соня дает простор, дает воздух в безвоздушное пространство, но ни она, ни Ваня не идут туда – в эту черную неизвестность, а на деле – на свободу. Туда удаляются эти как бы презренные и мирские люди, вовсе не пропагандирующие привычные ценности – профессор и Елена, единственные по-настоящему живые, и их уход – как бегство от невозможной жизни, бегство из этого места, где жить нельзя. А Соня и Ваня? Она марширует, декларируя свое вечное страдание в вечной надежде когда-нибудь зажить по-настоящему и счастливо, и как это символично, что надежда на настоящую жизнь у нее лишь после смерти. Отложенная жизнь. Все лучшее на потом. Типичное свойство. Она марширует, и не замечает уже перестающего подавать признаки жизни Ваню, и не ложные ли ценности в ее устах? Ведь они не ведут к счастью, и зачем они, зачем это добровольное страдание – не очень понятно.
Финал, конечно, собирает весь спектакль, но ощущение некоторой невычищенности все же остается, не хватает какой-то точности в деталях, что ли. Смотреть ну очень тяжело, даже для меня, хотя я фанат театра, и много чего видела. Конечно, спектакль профессиональный, но неужели это лучшее из лучшего в прошлом сезоне в театре? Хороший средний уровень, но ведь нет ничего выдающегося.
Все отзывы о спектакле Дядя Ваня
Постановка МДТ — Театр Европы
Лучшие отзывы о спектакле «Дядя Ваня»
Это был из тех вечеров, которые запоминаются и составляют жизнь. Мы вновь были на нашем любимом спектакле, на спектакле, который, кажется, без всякой натяжки можно назвать лучшей театральной постановкой в России, как бы не в мире. На сцене МДТ в 200-й раз давали «Дядю Ваню».
Гастролирующий по всему миру спектакль собирает восторженные отзывы европейских и американских зрителей, но им ведь не переведут нянюшкино (Вера Быкова) «Гудут ноги, ой гудут. «. Благодаря именно этой постановке можно гордиться, что во Франции и США люди приходят в русский театр на русскую пьесу.
А Елене Калининой, кажется, со временем суждено стать ведущей актрисой этого театра. Она верна в каждой своей интонации. Особенно помня её Машу в недавних додинских «Трёх сёстрах»
Вчера спектакль был как никогда смешным. Как никогда актёры справедливо оправдывали своих героев и превращали чеховский текст в поэзию. Пару раз отвлёкся на зал. В зале МДТ очень красивые лица.
в стиле МДТ ни один спектакль еще не разочаровал, скорее наоборот
пересказывать нет смысла, надо смотреть
я имею ввиду человеческую сущность конечно
Отличный спектакль. Как и все в этом театре, актеры играют потрясающе, обожаю Ксению Рапопорт она потрясающая.
Типично додинская постановка: много пронзительных монологов, метких жестов и верных пауз. Трёхчасовой «Дядя Ваня» идёт строго по тексту Чехова, и во многих местах даже превосходит его по набору авторских мыслей.
Любимый театр и любимые спектакли! спектакль «Дядя Ваня» сыгран актерами потрясающе. Приходите и получайте удовольствие.
Наверное, от сочетания того и другого.
Ведь действительно, будучи наслышанным о громком успехе постановки Льва Додина у иностранного зрителя, ты надуваешься от гордости, когда наблюдаешь ликование и бурные овации зрителя в конце спектакля! Спектакля, который «взял» публику не роскошными декорациями, сменяющимися каждые полчаса, не разноплановым музыкальным сопровождением, не яркой, режущей по глазам бутафорией и сотней разноцветных костюмов, и уж тем более не хореографическими выкрутасами актеров второго плана.
«Вдооо-оо-ооль паа-а Пиии-те-э-рскай!»
Кстати, еще раз наслаждаемся «великим и могучим»: сухое английское «thank you so muсh» в субтитрах к спектаклю никогда не сравнится с русским «чувствительно вам благодарен!»
В спектакле мы увидим и безответную любовь шестилетней давности, и сцены флирта любовников, ставших «пошляками» от скуки и однообразия.
Поднимется также тема старости и «никомуненужности»: одни герои боятся смерти (Серебряков), а другие размышляют о героическом ее ожидании (Соня: «Мы увидим и ангелов, и небо в алмазах. «, Нянька: «Люди не помянут, зато бог помянет»).
«Сцены из деревенской жизни» окажутся близки не каждому зрителю, пришедшему на этот спектакль.Если вам сейчас грустно и вы готовы принять катарсис от заключительного монолога Сони, то идите и смотрите, наслаждайтесь невероятно эмоциональной игрой актеров и, не стесняясь, плачьте в конце:
— Мы отдохнем! Мы услышим ангелов, мы увидим все небо в алмазах, мы увидим,
как все зло земное, все наши страдания потонут в милосердии, которое
наполнит собою весь мир, и наша жизнь станет тихою, нежною, сладкою, как
ласка. Я верую, верую. Бедный, бедный дядя Ваня, ты плачешь. Ты не знал
в своей жизни радостей, но погоди, дядя Ваня, погоди. Мы отдохнем.
Мы отдохнем!
В общем, это Чехов, это классика: чистые эмоции, глубина мысли и ничего лишнего. Это Малый Драматический.
Больше всего понравилось игра Ксении Раппопорт в роли Елены Андреевны. Огромное ей за это спасибо. Также впечатлила игра Игоря Черневича в роли доктора Астрова. Остальные не произвели сильного впечатления, к сожалению. Особенно грустно было смотреть на игру Сергея Курышева, играющего дядю Ваню. Ну как-то совсем никак. И в целом ожидал большего количества эмоций и мыслей от этого спектакля.
К постановке Додина “Дядя Ваня” у меня особое отношение. Это один из первых увиденных мной спектаклей МДТ, абсолютный космический актерский состав которого поднял в моих глазах театральное искусство на какой-то заоблачный уровень. До сих пор помню, как в голове тогда пронеслось: “Они не играют, они живут!”
Но все это лишь фон для человеческой драмы, которая вот-вот развернется на сцене. Трагедия сильных, интересных, замечательных людей, которые могли бы достичь многого, но вынуждены сидеть в четырех стенах и подсчитывать расход постного масла. И вот когда они осознают, что всю свою жизнь потратили на пустышку, тогда становится страшно.
— Пропала жизнь! Я талантлив, умен, смел… Если бы я жил нормально, то из меня мог бы выйти Шопенгауэр, Достоевский… Матушка, я в отчаянии, матушка!
Но дядя Ваня вновь натягивает синие нарукавники и начинает все сначала. “Погоди, дядя Ваня, погоди… Мы отдохнем” – с решимостью, словно мантру повторяла замечательная строгая Соня Елены Калининой.
Именно этот спектакль пять лет назад открыл для меня большинство артистов МДТ: Александра Завьялова, Наталью Акимову, Сергея Курышева, Елену Калинину. Разве что Петр Семак успел поразить ролью кардинала Чибо в “Лорензаччо”, а Ксения Раппопорт в представлении не нуждалась никогда. Этот актерский ансамбль казался тогда идеальным…Разве можно было представить себе в роли Астрова кого-то, кроме Петра Михайловича Семака?
Но прошло время, и в театральной программке напротив почти половины действующих лиц другие фамилии, и Астрова сейчас играет Игорь Черневич. И как он его играет! Да, это совсем другой Астров. Он проще, естественнее, но именно таким я всегда представляла себе уставшего от рутины сельского врача. А Даша! Даша Румянцева! Это опять же совершенно другая Соня, значительно мягче Сони Елены Калининой, добрее. Казалось, что жертва Сони Елены Калининой происходит, потому что “так дОлжно”, жертва Сони Дарьи Румянцевой идет от сердца. Сколько искренности, нежности и простоты показала Даша, раскрасив персонаж совершенно другими красками.
И финальное “Погоди, дядя Ваня, погоди… Мы отдохнем” в этом спектакле прозвучало уже не как приговор, а как надежда.
