Гилюша и Любаша. Жена Люба спасала жизнь и карьеру Галимзяна Хусаинова
ГАЛИМЗЯН ХУСАИНОВ. Свой первый гол за сборную СССР Гиля забил в финале чемпионата Европы. На поле спартаковский капитан умел забивать в ключевых матчах и играть на втором дыхании. Когда настал черед сыграть на втором дыхании в жизни, на помощь пришла Любовь. Жена Люба. Она спасала его всю футбольную жизнь, а потом еще 16 лет. 27 июля ему исполнилось бы 75.
ДРУЖИЛИ ДВА ЧЕРТЕЖНИКА
…Старый купеческий дом, приспособленный под коммуналку, – в нем живут Люба с сестрой Валей и мамой. А рядом – динамовский стадион, как магнит. Самара после войны спешит на футбол.
За Любиной подругой Симочкой начал ухаживать игрок «Крыльев» Володя Бреднев. В школу к девочкам пришел тренер, и Сима Любе говорит: «Давай запишемся на ручной мяч?» – «Давай, только у меня костюма нет». «Я дам тебе свой», – говорит высоченный Володя. Люба штаны надела – они ей до плеч…
Гиля учился в гидротехническом техникуме, Володя – в железнодорожном. Одни чертежи Володе делал Гиля, другие – Люба. А накануне экзамена он чертежников свел – пришел домой к Любе вместе с Гилей…
ЛЮБКА И ХУЛИГАН
«Вовка Любу режет!» – кричит сестра Валя маме, вбежав в коммуналку.
Вовка (не Бреднев, другой) живет от Любы через два дома, в школе учились вместе. Он вырос бандюгой, попал в тюрьму. Вышел. Люба ему приглянулась, а шпана дразнит!
Валя идет вечером впереди большим шагом, Люба – за ней. Пьяный Вовка Любу останавливает: «Поговорить!». За руку ее взял, а сам что-то ищет. Оказалось, лезвие уронил…
Выскочила мать. Чтобы Вовку не злить, зашумела на Любу: «Ну что? Старшая сестра уже дома, а младшая все еще ходит? Быстро домой!». Вовка что-то промычал, и мать Любу увела.
Пьяный здоровый бугай Вовка потом приходил, стучал в дверь – бабушка его не пускала. А к Любе уже ходил Гилечка. Застенчивый, скромный, он даже появлялся тихо: под всеми лестница скрипит, а под ним нет. Гиля был футболистом «Крыльев», выиграл первенство СССР среди юношей в русском хоккее и даже стал лучшим нападающим в 1957 году. А в плавании в бассейне установил городской рекорд, который продержался 25 лет. Мать Любы его обожала. «Гиль, как дела?» – «Норма-а-ально». И Люба так привыкла к Гилиным визитам, что начала скучать, если он не приходил…
ВОЛГА-ВОЛГА
«Мы к Волге пойдем, – на одном из первых свиданий говорит 17‑летняя Люба. – Меня к Волге тянет подышать».
Только дождь прошел. Сыро. Темно. Песок мокрый и холодный. Гиля ледяную воду не выносит. Люба лезет в воду… Утром воспаляется зуб, заплывают глаза, раздувает лицо. За такой «красавицей» Галимзян ухаживает в первый месяц знакомства. Приходит заботливый: «Ну как? Ну что?».
…Люба окончила школу и устроилась чертежницей в конструкторское бюро на завод. Идет с работы – навстречу сосед Эдик из мединститута: «Люба, мне родители дали деньги. Приехал какой-то женский оркестр. Так интересно послушать. У меня два билета. Пойдешь?». А возле дома ждет Гиля с другом Геной Широчкиным: «Пойдем с нами». Генка за Гилю переживает, наседает на Любу: «Откажись ты от этого концерта!» – «Не могу, я Эдику первому сказала». «Заканчивай с ней! – кричит Гиле Гена. – Пускай идет куда хочет!».
…У оперного театра на площади Куйбышева играет музыка. Любочка стоит рядом с Гилей. Какой-то мальчик приглашает ее на танец. Она делает шаг и чувствует, что Гиля сзади, чтобы мальчик не заметил, держит ее за платье. И танцевать Люба не пошла.
«МОЛОДОЖЕНЫ» ИЗ ПЯТИГОРСКА
Гиля два года ухаживал. Не сказал ни разу Любе «я тебя люблю», а перед зимним отпуском пришел к ее маме: «Бреднев Володя приглашает нас с Любой в Пятигорск к его невесте». Мать отвечает: «Как это ты с ней поедешь? В качестве кого она там появится?» – «А если я жениться собираюсь?». – «Не рановато ли?» – «Нет, Клавдия Львовна, не рановато».
В Пятигорск прилетели втроем. У Володи и Гили – путевки, Любу поселили на квартиру к хозяйке. Гиля с Любой выдали себя за мужа и жену. Но врать-то надо уметь! Хозяйка смотрит: к Любе вроде муж пришел, а ведет себя не как жена – только едят, и всё…
Инна и Володя Бредневы расписались 5 декабря. Люба с Гилей были их свидетелями в Пятигорске, а потом они у них – в Куйбышеве. 23 декабря 1960‑го, за неделю до нового года, всех молодоженов из Куйбышева и свидетелей собрали в единственном загсе в тесной комнате в старом доме с печкой. Кто-то повесил пальто рядом с раскаленной дверцей. Подкладка припеклась, и так запахло паленым, что молодые думали: «Свернуть бы поскорее эту процедуру». Не было ни фаты, ни колец. Зеленое парчовое платье и красная кофточка…
КОММУНАЛКА С КЛОПАМИ
Мать дала Любе простыню и подушку. Пришли жить к Гиле. Коммуналка с клопами. На пять семей. Спали на полу. Люба стеснялась. В 20‑метровой комнате их пятеро: они с Гилей, его мать Зямьзямья Ахметовна и двое его братьев, старший был в армии. Отец Салих Фаттахович умер от рака в 41 год, и 16‑летний Гиля остался в семье за мужика.
«Гиля, если хочешь быть в сборной, надо переходить в столичную команду», – говорит капитану «Крыльев», вылетевших в дивизион «Б», тренер сборной Гавриил Качалин. Но врач «Крыльев» забирает у Гили билет в Москву: «Никуда ты не поедешь!». И Люба с Гилей полдня уговаривают его отдать билет. Гиля говорит: «Я дал согласие тренеру сборной». Приехав в Москву, ночует у Качалина. А в Самаре на Гилю навешивают ярлык «бросил команду». Бескову в ЦСКА Хусаинов не понравился – мал ростом. И его отправляют в «Спартак», меняя на Славу Амбарцумяна…
Красно-белые тут же дают квартиру. В апреле 1961‑го Хусаиновы приезжают в Москву. Старостин поручает Игорю Рёмину встретить их на вокзале. Гиля тут же улетает со сборной в Польшу, а Рёмин говорит: «Люба, если что, звони». А у Любы в кошельке – ровно две копейки…
«Я зашла в квартиру, кинула пальтишко и спала на полу, – вспоминает Любовь Леонидовна. – С этого началась жизнь в Москве».
МЕсхИ НА ЛЬДУ
У Гили один выходной – и опять тренировки. А у Любы в Москве никого. Качалин добрый, говорит Гиле: «Бери жене коньки». И вот футболисты тренируются на катке «Люкс», а рядом катаются жены. Грузина Мишу Месхи ребята под руки держат: он едет, а чуть отпустят – он в борт.
А дома Гиля сходит с ума от джаза. Дрожит над пластинками, ставит их только сам, бережно вытирает бархоточкой. Появляется студийный «МАГ-8» – Гиля начинает переписывать с пластинок, склеивает пленки: спички, распорки, чтобы не было щелчка. Люба идет вешать на балкон белье. «Люба, не ходи – провода», – стонет муж. На столе любимая пластинка – «Lullaby of Birdland» Эллы Фитцджералд, под которую танцевали, когда познакомились.
Гиля даже учит английский, чтобы понимать и петь джаз. Ему нравится мелодия – он крутит ее до бесконечности. А приехав с Любой в Сочи, берет билеты в кино на все сеансы. «Смешную девчонку» с Барбарой Стрейзанд они за два дня смотрят восемь раз! Он собрал альбом открыток с портретами кинозвезд: Одри Хепбёрн, Мишель Мерсье, Брижит Бардо, Жерар Филипп. Оба живут в то время, когда звезды молоды…
Однажды вечером Хусаинова привозит домой Никулин. В то время снимают фильм «Бриллиантовая рука». Люба открывает дверь и слышит: «Таксист Никулин по вашему приказанию прибыл!».
МАЛОЗНАКОМЫЕ ЛЮДИ
…Открывается дверь. «Здравствуйте, я двоюродная сестра Гили. Это мой муж и ребенок. Мы приехали к вам погостить». Только Люба закрыла за ними дверь – звонок: «Здравствуйте, я отец товарища Гилиного брата по техникуму. Мы – в одном дворе». Люба потом свекрови говорит: «Мама, ну он же для меня чужой» – «Какой чужой?! Он сьвой!». – «Но я же его не знаю!» – «Ты пляхой! Татарка Фая в квартале была такой хороший! А какой он выбрал!». – «Какой выбрал, – говорит Люба, – такой и выбрал».
А Люба каждый месяц делит Гилину зарплату 90 рублей пополам – 45 отсылает свекрови. А у Гили – одна рубашка, даже сменной нет… Свекровь деньги получит, сбегает на рынок, всего наготовит – мужики за раз всё съедят. А наутро идет к соседке: «Маманя, дай три рубля?» – «Зоя! Тебе же вчера прислали дети?!». – «Не-е-ету». У всех соседей займет, наобещает им всего – и в Москву. Пробежит по магазинам – ведет с собой вереницу женщин. Они друг друга видят сразу: ага, татарка. Русские платок повязывали треугольником, а татарки – пополам. Люба входит в дом – а там уже чаепитие, свой кружочек…
Кухня – пять метров. Люба готовит, Гиля на сборах, его брат сидит за столом, а свекровь ей заявляет: «Он при тебе есть стесняется». Надо из дома уходить? Люба хлопнула дверью и ушла. Сидит, плачет на даче у соседки Волковой. Та вдвое старше. «Ну и что, долго будешь плакать?» – спрашивает Мария Петровна. Дала Любе таблетки, а сама – в Москву. Вернулась и говорит: «Люба, сопли свои убирай. Надо себя вести, как хозяйка! К тебе сестра приехала». Люба вернулась. Сестра сидит в углу, Гилин брат, десятиклассник Халиль, – в комнате на стуле, крутит магнитофон. Всё гремит, и свекровь на кухне гремит сковородками. Люба вошла, выключила магнитофон, выдернула у него стул из-под ног, сказала сестре: «Валь, здравствуй! Так, погуляй. И ты, Халиль, тоже». Оба вышли. Осталась одна свекровь. Она Любе слово – та ей десять. «Я вас сразу мамой назвала, сразу с вами по-людски» – «Ти што?». – «Вот как я скажу в доме, так и будет!».
…Новый многоквартирный дом на улице Кравченко. Окна выходят на пустырь. Там в болоте погиб ребенок из этого дома, мальчика затянуло в трясину. По вечерам – красно-багровый тревожный закат. Когда Хусаиновы получают квартиру в этом доме, Любе хочется выть. Вскоре разбивается зеркало…
…1963‑й, 13 ноября. Из окна видна остановка. Подоконник широкий. Люба с дочкой часто сидят на нем и ждут Гилю с тренировок. Дочке Хусаиновых Мариночке – полтора года. Папа долго не был дома, вернулся из-за границы, провожают его на тренировку. Люба на секунду выходит на кухню – на плите греется для дочки еда. Окно закрыто на шпингалет…
«Как она там, ручкой схватилась или что? Я только обернулась – а ее нет. Не помню, как я тогда орала. Я даже сейчас к окну подхожу – и…».
Войти больше в этот дом Люба не смогла. Николай Петрович Старостин велел, чтобы Хусаиновых взяли на игру в Баку, а за это время оформили переезд в Черемушки – в подъезд к спартаковцам Дикареву и Севидову. О том, чтобы Гиля участвовал в матче с «Нефтчи», никто не мог и подумать. Но в день игры он сказал: «Я выйду на поле».
Детей больше не было. Спасал пес. Щенок карликового пуделя размером с ладошку для Гили стал, как ребенок. Маму пса звали ДЖоли, а папу – АЗон. «Надо же, – сказала Люба. – Джаз!». Гиля поправил: «Джазик». Он прятал Джазика за пазуху, привозил в Тарасовку, а когда выпускал на поле, ему говорили: «Скоростной, Гиль, весь в тебя!».
РУССКИЕ ТАНКИ ЛЕТАЮТ!
На тренировке Вася Калинов сломал Гиле переносицу. Ему загнали в нос парафиновые свечи, чтобы выпрямить стенки. Приезжает домой – дышит ртом. А чай любил горячий. Выпил кипятка. Свечи ночью ушли вовнутрь и перекрыли горло. Гиля стал задыхаться. Люба в четыре часа ломает дверь в поликлинике…
Свечи выдернули. Гилю просят с температурой сыграть в кубковом финале против «Торпедо»: «Тебе надо в ответственном матче вести за собой» – «Когда надо, русские танки летают!» – отвечает спартаковец любимыми словами героя фильма «Парень из нашего города». Но в игре получает разрыв связки и перелом ключицы. Грязный, содранный локоть закручивают в гипс, локоть начинает гноиться. И снова спасает Люба. Приводит знакомого хирурга домой, и тот вырезает кружок. Каждый день после работы жена серебряной ложкой достает из-под гипса гной.
КОМИССИОНКА НА ФУЧИКА
В 1990‑е, когда денег не было совсем, Люба идет в комиссионку на Фучика. Продает свои кольца. Отклеивает от вазы надпись «Лучшему нападающему» и несет ее в магазин «Стекло». Любин оклад в МГУ – 90 рублей. Хусаиновых кормит пес – 35 рублей стоит вязка. Джазик каждый месяц приносит в дом сотню.
В 1994‑м Хусаинову ставят диагноз «атрофия головного мозга». Он продолжает разгадывать самые сложные кроссворды и цитировать Гамзатова, но в разговоре может пять раз сказать одно и то же. «22 июня Гиля загремел в больницу, – вспоминает Любовь. – У всех – 41‑й, а у меня 94‑й. Только я 16 лет воевала». В самой первой больнице (их будет много) она сидит по 12 часов. Семь человек в палате, койки – одна к одной, тараканы, непрерывные капельницы, после которых аллергия такая, будто с него сняли кожу. Она мажет его зеленкой с ног до головы и бинтует. Дома зеленая постель и коробочки от уколов с датами. Новые уколы Люба пробует на себе. Если сначала кружится голова, а потом нормально, значит, можно колоть Гиле…
ЧЕРКИЗОВСКИЙ РЫНОК
…Люба приводит Гилю на Черкизовский рынок. Ноги у него больные, пальцы все скрюченные. Подбирают зимнюю обувь. «Гиль, как? Удобно?» – «Но-о-орма-а-ально».
– А потом я ему рубашечку выбирать стала, – вспоминает жена. – Глянула, а его уже нет. Он же подвижный был – вот и перемещался. Нашла только через два часа. Маленькие же оба – не выпрыгнешь высоко. Вот и бегаю в толпе. Потом объявили по радио: «Жена ждет у касс «Локомотива». А я трясусь: он слышит, но сообразит ли, в какую сторону? Пять раз выбегала к женщинам с тряпками: «Если выйдет в дутой куртке…». Потом рванула опять к кассам, а мне: «Женщина, не ваш идет?». Потом она ставила его в одно место и говорила: «Гилечка, я тебя прошу: не уходи никуда». А он сам, не успевала она договорить: «Люба, поставь меня. Я никуда не уйду».
На рынке подошел пьяный болельщик, тянет его с собой, а Гиля: «Нет, я с Любашей». А Любаша стоит вся замотанная, как старуха. «Да пошла твоя Любаша на…» – «Как это? Ну как я ее брошу? Нет, я с Любашкой».
После похорон к Любе зашел сосед: «Мне так и кажется, что Гиля сейчас сигаретку стрельнет. Скажет: «Пойдем, покурим?». Можно я у вас в доме оставлю сигарету? Для него». Лежит сигарета. Стоит портрет Галимзяна на крышке проигрывателя. И джаз. Полвека играют пластинки. Играют жизнь. Горестную. И все равно счастливую. Разрывает тишину вечеров джазовая «Sunrise, sunset». Как сменяющие друг друга удары колокола. Восход – закат. Жизнь. жизнь.
Памяти Галимзяна Хусаинова
(отрывок из стихотворения
самарского поэта Сергея Лейбграда)
Ах, Гиля, Гиля! Вечно будет сниться
Нам твой полет, футбол твоей поры.
Ты стал похож на раненую птицу,
Внезапно оказавшись вне игры.
Ты сжался весь, ты стал как будто меньше.
Но в этой мгле, где кружится зола,
Тебя любила лучшая из женщин
И как зеницу ока берегла.
Растерянный, застенчивый, субтильный.
Но все равно – карая и любя –
Под пиджаком твоим горели крылья
И музыка вступалась за тебя!
Прощай, эпоха бедности и чести,
Он был родным для каждого из нас.
Марш похоронный нынче неуместен.
Пускай оркестр играет только джаз!
Галимзян Салихович ХУСАИНОВ
Родился 27 июля 1937 года.
Левый нападающий.
Клубная карьера: «Динамо» Куйбышев (1953–1956), «Крылья Советов» (1957–1960), «Спартак» Москва (1961–1973). В чемпионатах СССР – 410 матчей (115 мячей).
Достижения: серебряный призер Кубка Европы (1964). Участник ЧМ (1962, 1966 – 4-е место). Восемь раз входил в список 33 лучших футболистов СССР. Член Клуба Григория Федотова (145 голов). Чемпион СССР (1962, 1969). Трехкратный обладатель Кубка СССР (1963, 1965, 1971). Заслуженный мастер спорта.
Умер 5 февраля 2010 года в Москве. Похоронен на 23‑м участке Даниловского кладбища в Москве.
Галимзян хусаинов футболист личная жизнь
Родился 27 июня 1937 года в с. Новое Ишлайкино Октябрьского р-на Татарской АССР.
Воспитанник юношеской команды «Динамо» Куйбышев.
Играл в командах «Крылья Советов» Куйбышев (1957-1960),
Член символического Клуба Г.Федотова (145 голов).
В сборной СССР (1960-1969) провел 33 матча, забил 4 гола. Второй призер Кубка Европы 1964 года, бронзовый призер чемпионата мира 1966 года.
Работал тренером «Спартака» Нальчик (1974), юношеской сборной СССР (1975), «Спартака» Москва (1976), «Пахтакора» Ташкент (1980-1982).
И Гиля кое-что действительно рассказал. Но прежде чем это произошло, я побеседовал с людьми, которые окружали Хусаинова в зените славы. И, конечно же, с Любовью Леонидовной, самым преданным и верным его другом, по сей день делящим с Гилей все радости и горести его нелегкой судьбы.
Никита СИМОНЯН, старший тренер «Спартака» (1960-1965, 1967-1972):
А за восемь лет до этого в финале Кубка с «Шахтером» Гиля с углового закрутил мяч, да так лихо, что он, миновав всех, очутился в сетке. Через два года в переигровке за хрустальный трофей с минскими динамовцами соперники забили первыми. Казалось, силы у всех были на исходе. Но у Гили как раз вот в такие критические минуты открывалось второе дыхание. И два мяча, забитые Хусаиновым в том матче, лишнее тому подтверждение.
Геннадий ЛОГОФЕТ, защитник «Спартака» (1960-1975):
Юрий СЕВИДОВ, нападающий «Спартака» (1960-1965):
— С Гилей мы сошлись довольно быстро, хотя он приехал в «Спартак» женатым, а я холостым. Объединила нас любовь к музыке. Мы могли часами слушать ее в квартире наших болельщиков Суздалевых. Виктор и его мама Елизавета Васильевна с удовольствием знакомили нас с американскими новинками, привезенными из Японии, где глава семьи трудился в качестве советника посла. Происходило это обычно в воскресенье, и за обедом мы, конечно же, обсуждали нюансы прошедшей игры.
Анзор КАВАЗАШВИЛИ, вратарь «Спартака» (1969-1971):
У нашего капитана бойцовский характер. Это я точно знаю. На футболиста уход из сборной страны действует магически. Один приходит в себя лишь спустя год, другой теряет веру в свои силы навсегда. Хусаинов давно играет в сборной страны. Но иной раз тренеры отказываются от его услуг. А Гиля остается таким же жизнерадостным, каким был прежде. Как будто ничего не произошло. Только на поле становится чуть-чуть злей, чем обычно».
Из столицы Украины мы возвращались поездом. Никто не спал. Кто-то обсуждал с проводниками игру, кто-то читал, а мы с Папаевым гоняли в тамбуре спичечный коробок. А потом почти все ребята собрались в купе Хусаинова и всю оставшуюся дорогу слушали Гилины анекдоты. Он был великолепный рассказчик. И хотя не все анекдоты мне показались смешными, Гиля сам закатывался так, что заражал всех своим смехом. Хохот стоял на весь вагон.
Галимзян Салихович Хусаинов. Биографическая справка
Известный футболист московского «Спартака» и сборной СССР Галимзян Хусаинов ушел из жизни 5 февраля в возрасте 72 лет.
Известный футболист Галимзян Салихович Хусаинов родился 27 июня 1937 года в селе Новое Ишлайкино Октябрьского района Татарской АССР (ныне Республика Татарстан).
Окончил гидротехнический техникум.
В 14 лет Галимзян Хусаинов считался в области лучшим пловцом среди юниоров. В середине 1950-х годов играл в хоккей, защищал честь команды «Труд» (Куйбышев, ныне Самара) в первенстве РСФСР.
Зимой 1957/1958 годов стал лучшим нападающим чемпионата страны по хоккею в классе Б.
В футбол начал играть в 1953 году в юношеской команде «Динамо» (Куйбышев).
В чемпионатах СССР сыграл 410 матчей и забил 115 мячей.
В еврокубках сыграл 13 матчей, забил 5 мячей.
В 1960-1969 годах 8 раз входил в список «33 лучших футболистов страны». Один из лучших нападающих СССР 1960-х годов.
Хусаинов был капитаном команд «Крылья Советов» и «Спартак» (1967-1972).
В сборной СССР выступал с 1960 по 1966 год и в 1969 году. Сыграл 33 матча, забил 4 мяча.
Серебряный призер чемпионата Европы 1964 года, полуфиналист чемпионата мира 1966 года, участник чемпионата мира 1962 года и отборочных матчей чемпионата мира 1970 года.
Заслуженный мастер спорта (1967), член Клуба Григория Федотова (145 мячей).
Закончив играть, работал тренером: «Спартак» (Нальчик) (1974), юношеская сборная СССР (1975), «Спартак» (Москва) (1976), «Пахтакор» (1980-1982), ДЮСШ «Спартак» (1983-1986), СДЮСШОР «Спартак» (1987-1988).
«Когда надо, русские танки летают». Каким мы запомним Галимзяна Хусаинова
5 февраля 2010 года не стало одного из лучших нападающих советского футбола, серебряного призера Кубка Европы-1964, бронзового призера чемпионата мира-1966, двукратного чемпиона СССР, четырехкратного обладателя Кубка страны Галимзяна Хусаинова.
ЭСКИМО ОТ ХУСАИНОВА
Сейчас уже не вспомню, какой точно это был год. Конец 90-х. Один за другим ушли из жизни Анатолий Банишевский, Слава Метревели. Чуть раньше не стало Игоря Численко, Альберта Шестернева, Виктора Гетманова… Услышал, что серьезно болеет Галимзян Хусаинов и появился страх не успеть. Не успеть взять у него интервью, о котором давно мечтал, хотя, как журналист не специализировался на футболе. Выяснил номер домашнего телефона Галимзяна Салиховича и с одобрения его супруги Любови Леонидовны приехал к ним в гости, в их квартиру недалеко от метро «Преображенская площадь».
Да, мне посчастливилось пожать руку одному из кумиров своего футбольного детства, прошедшего в маленьком грузинском городке, пообщаться с ним, даже получить в подарок фото из его семейного альбома, но, по большому счету, я все-таки не успел, поскольку развившаяся к тому времени у Галимзяна Салиховича атрофия головного мозга дала уже о себе знать. Он мало о чем помнил.
Пытался – начинал что-то рассказывать, потом вдруг, замолкал и после паузы…резко менял тему. Поэтому говорила, в основном, Любовь Леонидовна, а Гиля, как она его ласково называла, время от времени вставлял фразы, типа «пивка для рывка, водочки для обводочки», «не затравишь – не выиграешь», «главное на поле – рысачить»…
В общем, того интервью, которое я, потирая в предвкушении руки, вынашивал на пути к собеседнику – эксклюзивных воспоминаний о Кубке Европы, чемпионатах мира в Чили и Англии, неслыханных ранее рассказов о партнерах по сборной и «Спартаку», смешных историй из многочисленных поездок – не получилось.
Но почему-то запомнился рассказ Хусаинова о какой-то мороженщице в Лужниках, которая звонко кричала, зазывая покупателей: «Любимые палочки Хусаинова!». Тем, кто играл в лото, думаю, нет смысла объяснять, какие «палочки» она имела в виду. Конечно же, цифру «одиннадцать», которая была на футболке Хусаинова (у нас в Грузии лотошники называли этот бочонок «Михаилом Месхи»). «С чего она взяла, что я люблю эскимо?», – улыбался Галимзян Салихович.
МАЛЕНЬКИЙ ГИГАНТ ФУТБОЛА
Без этого маленького гиганта футбола (рост Галимзяна составлял 164 см), как однажды назвал Хусаинова Николай Старостин, невозможно было представить эту команду, капитаном которой он был долгие годы.
У знаменитого футбольного журналиста Льва Филатова я нашел иную интерпретацию услышанного мною в 90-х фирменного хусаиновского рецепта молодым футболистам о том, что на поле надо рысачить. Лев Иванович употребил глагол «ишачить», утверждая, что это словцо Хусаинова. Впрочем, сути это не меняет.
«Добросовестными можно назвать многих, – написал Филатов в своей книги «Форварды». – Хусаинов был сверхдобросовестен. Приняв широкую, маневренную, свободную игру по всему полю, он бегал словно бы в свое удовольствие. К нему приходилось подстраиваться партнерам – нельзя же, чтобы один бегал больше всех! Он был лидером команды по километражу. И никогда не казалось, что он перенапряжен, играет из последних сил… Он был великим тружеником…»
ЗАЧЕМ БЕСКОВ ОТПРАВИЛ ПРЕЗИДЕНТА «РЕАЛА» К ХРУЩЕВУ?
Кому спартаковские болельщики были обязаны появлению в 1961 году в их команде новичка из куйбышевских «Крыльев» Галимзяна Хусаинова? Наверное, тогдашнему главному тренеру сборной СССР Гавриилу Качалину, посоветовавшему талантливому пареньку, успевшему к тому моменту отметиться в списке 33-х лучших футболистов страны, перебраться в Москву (кстати, мало кто знает, что свой первый вызов в сборную Хусаинов получил, будучи еще игроком «Крыльев», и это был первый подобный случай в истории клуба). А, может быть, тогдашнему главному тренеру ЦСКА Константину Бескову, к которому поначалу попал по протекции Качалина Галимзян и которому не приглянулся этот невысокий игрок?
Впрочем, через три года Константин Иванович публично признал свою ошибку. Случилось это в Мадриде на банкете по случаю окончания Кубка Европы, в котором советские футболисты уступили в финале испанцам со счетом 1:2. Единственный мяч у нас забил Хусаинов. Это был его первый гол в составе национальной сборной, и сразу в финале Кубка Европы!
Видимо, поэтому Бесков, руководивший той командой, посадил Галимзяна на банкете рядом с собой, а потом вроде бы в шутку, в которой, как известно, всегда есть доля истины, сказал: «Гиля, теперь я каюсь в том, что не увидел тогда в тебе великого футболиста. А вот президент «Реала» Сантьяго Бернабеу увидел – подошел ко мне после игры и поинтересовался, сколько ты стоишь? Пришлось отправить его к Никите Сергеевичу Хрущеву…»
«ТОЛЬКО ОБЕРНУЛАСЬ, А ЕЕ УЖЕ НЕТ»
К тому времени Хусаинов с женой пережили страшную беду: 13 ноября 1963 года у них погибла полуторагодовалая дочка Мариночка – выпала из окна пятого этажа. Молодая мама любила посидеть с дочерью на широком подоконнике в ожидании мужа с тренировки: из окна хорошо была видна автобусная остановка.
В тот день она на несколько секунд оставила там дочку без присмотра – отлучилась на кухню, где на плите подогревалась для нее еда. Но их хватило малышке, чтобы встать и открыть оконный шпингалет…
— Как она там, схватилась за него ручкой или что? – рассказывала, давясь слезами Любовь Леонидовна. – Только обернулась, а ее уже нет… Потом ничего не помню…
Когда это случилось, Галимзян был еще на базе в Тарасовке. Кто-то ему позвонил и, временно щадя, сообщил, что дочь упала с дивана и надо срочно приехать домой, поскольку жена не может самостоятельно решить, в больницу ее отправить или оставить дома…
Его карьера, которая шла тогда по нарастающей, могла в тот день закончиться. Мог душевно сломаться. Но он выдержал, хоть и не без последствий для здоровья…
После похорон главный тренер «Спартака» Никита Симонян, естественно, не торопил своего лучшего бомбардира в том сезоне Хусаинова возвращаться в футбол, но начальник команды Николай Старостин настоял на том, чтобы не только Галимзяна, но и его жену взяли в Баку на игру чемпионата страны с местным «Нефтяником». Чтобы хоть как-то отвлечься от тяжелых мыслей. Выпускать его на поле не планировалось, но он уговорил Симоняна (в той игре забить не удалось, зато в следующей – с ташкентским «Пахтакором» – сделал это дважды, спас команду от поражения, сравняв счет на минуту до окончания матча).
А пока супруги были в Баку, «Спартак», который дал Хусаинову эту квартиру на улице Кравченко, оформил их переезд в Черемушки, на улицу Телевидения (ныне Шверника), в дом, где жили Юрий Севидов и Валерий Дикарев. По словам Любови Леонидовны, после гибели дочери они с Галимзяном не могли войти в квартиру, в которой произошла трагедия. Ей сразу вспомнилось, как неожиданно разбилось зеркало едва ли ни на следующий день после того, как они въехали сюда, как утонул соседский мальчик в болоте, образовавшемся на пустыре рядом с этим домом, как вечерами ей хотелось выть, глядя на частый красно-багровый тревожный закат за окном…
Бог больше не дал им детей – спасал карликовый пудель Джазик, к которому Галимзян относился, как к ребенку…
И СНОВА ЛЕЙПЦИГ
Потом были уже упомянутый Кубок Европы в Испании и чемпионат мира-1966 в Англии, откуда Галимзян вернулся с медалями.
После английского мирового первенства, знаменитого матча с командой ФРГ, о Хусаинове, казалось, навсегда забыли тренеры сборной, но летом 69-го вернувшийся в главную команду страны Качалин вновь призвал под знамена своей команды маленького гиганта футбола. И по удивительному совпадению, первой игрой снова стала товарищеская игра в Лейпциге с восточными немцами.
Но, увы, продолжение было недолгим: отборочный матч чемпионата мира с северными ирландцами, состоявшийся 10 сентября 1969 года в Белфасте, стал последним для Хусаинова в форме сборной.
ЛЕТАЮЩИЙ ТАНК СО «ВТОРЫМ ДЫХАНИЕМ»
Зато в «Спартаке» он был востребован еще долгих четыре года. Ну кто из истинных спартаковских болельщиков со стажем не помнит финальную игру Кубка СССР 1971 года, в которой «Спартаку» и ростовскому СКА понадобилось два дня, чтобы разыграть почетный трофей! Да и болельщики с Дона вряд ли когда-нибудь забудут этот матч!
В первой встрече, которая собрала в Лужниках 100 тысяч зрителей, спартаковцы дважды были в роли отыгрывающихся. Сравнял счет после гола армейца Ричардаса Кучинскаса Галимзян Хусаинов. Сделал это, между прочим, головой, оправдав свое шутливое прозвище «король воздуха», данное ему товарищами по команде шестью годами раньше.
А когда до финального свистка оставалось всего 20 секунд, и СКА вел со счетом 2:1, Геннадию Логофету удалось сравнять счет – поднять «Спартак» из гроба, как потом образно выразился Старостин.
А на следующий день в переигровке именно Хусаинов с Логофетом разыграли комбинацию, завершившуюся единственным в том матче голом, автором которого стал Николай Киселев.
Это был не первый случай в карьере Хусаинова, когда ему удалось отличиться в финальной кубковой игре. В 1963 году в матче с донецким «Шахтером» он лихо закрутил мяч в ворота горняков с…угловой отметки. А два года спустя в решающей игре с минскими динамовцами, в которой для выявления победителя также понадобилась переигровка, капитан «Спартака», поймав «второе дыхание», сначала сравнял счет в матче, а затем в падении головой принес своей команде победу!
Потом в раздевалке, когда разлили шампанское, кто-то сказал: «Да, Гиля, теперь понятно, почему на Руси триста лет было татарское иго…».
Впрочем, кое-кто утверждает, что эти слова были сказаны в июле 1962 года в Ташкенте после матча чемпионата СССР между «Спартаком» и «Пахтакором», когда в 38-градусную жару, проигрывая после первого тайма 0:2, гости сумели победить 3:2, и два мяча в ворота Юрия Пшеничникова забил Хусаинов. Но разве это принципиально, кто и где это произнес? Куда важнее ответ татарина Хусаинова: «Когда надо, русские танки летают. ».
Хусаинов Галимзян Салихович
Нападающий. Заслуженный мастер спорта.
Родился 27 июня 1937 году в селе Новое Иглайкино Октябрьского р-на Татарской АССР.
Чемпион СССР (1962, 1969). Обладатель Кубка СССР (1963, 1965, 1971). В чемпионатах страны сыграл 410 матчей (115 голов). Член Клуба Григория Федотова (145 голов).
В составе сборной СССР провел 33 матча, забил 4 гола. Серебряный призер Кубка Европы 1964 г. Бронзовый медалист чемпионата мира- 1966 (4-е место).
После завершения игровой карьеры тренировал команды «Спартак» Нальчик (1974), юношескую сборную СССР (1975), «Спартак» Москва (1976), «Шахриханец» Шахрихан (1979), «Пахтакор» Ташкент (1980-1982).
Умер 5 февраля 2010 года в Москве. Похоронен на Даниловском кладбище.
