Генерал кирпонос биография вов
Родился 30 декабря 1891 (12 января 1892)* года в деревне Вертиевка Нежинского уезда Черниговской губернии, ныне посёлок городского типа Нежинского района Черниговской области, в бедняцкой крестьянской семье. Украинец.
Вернувшись на родину, М.П. Кирпонос стал активным участником Гражданской войны на Украине. Уже в марте 1918 года он организовал повстанческий отряд, сражался с немецкими и австрийскими оккупантами, гайдамаками, стал членом Военно-революционного штаба Черниговского повстанческого комитета. В мае-августе 1918 года отряд под его командованием участвовал в крупномасштабном восстании против оккупантов, а после его подавления с боями отошёл на территорию, занятую красными войсками.
Во время советско-финляндской войны 1939-1940 годов комдив М.П. Кирпонос с декабря 1939 года командовал 70-й стрелковой дивизией 7-й армии, грамотно и чётко руководя боевыми действиями частей дивизии, личным примером вдохновляя бойцов и командиров на подвиги. В первые дни марта 1940 года возглавляемая им дивизия смелым маневром обошла по льду залива Выборгский укреплённый район и выбила финнов из укреплений на северном берегу Выборгского залива. В последующие дни бойцы дивизии отразили десятки конратак врага и сами потеснили его, создав угрозу с тыла его силам в Выборге и во-многом обеспечив быстрый успех других частей при штурме Выборга.
Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 марта 1940 года за умелое командование дивизией и проявленные в боях мужество и героизм комдиву Кирпоносу Михаилу Петровичу присвоено звание Героя Советского Союза, с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». Дивизия была награждена орденом Ленина.
В первый день Великой Отечественной войны Киевский Особый военный округ был преобразован в Юго-Западный фронт, генерал-полковник М.П. Кирпонос назначен его командующим. Войска фронта вели тяжёлые оборонительные бои в ходе Приграничного сражения на Западной Украине в июне 1941 года. Стойкие оборонительные действия на важных оперативно-стратегических рубежах и направлениях сочетались с контрударами. С июля 1941 года в ходе Киевской оборонительной операции около двух месяцев части фронта стойко удерживали Киевский оборонительный район. В то же время на других направлениях войска фронта были глубоко оттеснены в глубину территории Украины и понесли большие потери.
20 сентября 1941 года колонна штаба Юго-Западного фронта, в которой следовали командующий, члены Военного совета, начальник штаба и большая группа командиров, была окружена в урочище Шумейково у хутора Дрюковщина Лохвицкого района Полтавской области УССР. В этот день в бою при прорыве из окружения погибли командующий фронтом М.П. Кирпонос, начальник штаба фронта В.И. Тупиков и член Военного совета фронта М.А. Бурмистенко. Захоронен на месте гибели.
В декабре 1943 года генерал-полковник М.П. Кирпонос с воинскими почестями перезахоронен в Киеве в Ботаническом саду имени академика А. Фомина. В 1957 году его прах был пересен в создаваемый Парк Вечной Славы в Киеве.
Генерал-полковник (22.02.1941). Награждён орденами Ленина (21.03.1940), Отечественной войны 1-й степени (6.05.1965, посмертно), медалью «XX лет РККА» (1938).
К глубокому сожалению, в селе Вертиевка Нежинского района Черниговской области Украины, родине генерала Кирпоноса, в ночь на 13 марта 2008 года в очередной раз был ограблен музей прославленного земляка. Нелюди в человеческом обличье украли несколько наград Героя, грамоты и часовой механизм настенных часов. Эта кража уже далеко не первая. За последнее несколько лет музей обворовывают уже в третий раз. Ранее был украден мундир генерала с орденами Героя. Найти его до сих пор не удалось. Работникам музея уже практически нечего показать своим посетителям.
Биография дополнена Антоном Бочаровым
(посёлок Кольцово Новосибирской области)
Биография предоставлена Уфаркиным Николаем Васильевичем (1955-2011)
Обстоятельства гибели генерала Кирпоноса
Со слов генерал-полковника Глебова Ивана Семеновича, который был в то время подполковником, заместителем начальника оперативного отдела штаба Юго-Западного фронта и находился вместе с командующим фронтом генерал-полковником Михаилом Кирпоносом до последних часов его жизни:
«Я исполнял в те дни обязанности начальника оперативного отдела, так как мой начальник И.Х. Баграмян находился по указанию М.Кирпоноса у главнокомандующего войсками Юго-Западного направления Маршала Советского Союза С.К. Тимошенко со специальным заданием.
Прибыв к нему в кабинет, я обратил внимание, что он быстро подписал какой-то документ и стал внимательно рассматривать лежащую перед ним на столе карту. Затем встал из-за стола, подошел ко мне, молча поздоровался за руку и твердо произнес:
— Или сейчас, или никогда! Вам, Иван Семенович, обстановка на фронте известна. Прошу Вас, прочитать этот документ. Садитесь за стол и читайте его внимательно.
Взяв в руки документ, я сразу увидел: «Товарищу И.В. Сталину. Срочно. Особой важности».
Далее излагалась тяжелейшая обстановка, в которой оказался Юго-Западный фронт, возможные действия немцев в ближайшие один-два дня. Делался вывод, что если войска не будут отведены на левый берег Днепра, то катастрофа ЮЗФ неизбежна, никто и ничто не может ее предотвратить.
В конце документа Тупиков просил Сталина разрешить фронту оставить Киев, и сегодня же, то есть 14 сентября, начать отвод войск за Днепр, на его левый берег. Завтра будет поздно.
Подпись: В.Тупиков. 14.9.41 г.
Прочитав документ, я поднял голову и посмотрел на начальника штаба. Он ходил по кабинету, руки за спину, в глубоком раздумье. Затем, остановившись, спросил:
— Согласен ли ты, товарищ Глебов, с моим письмом? Или есть сомнения?
Не колеблясь, я ответил:
— Согласен. Нужна подпись командующего.
— Командующий отказался подписать. Если Вы, Иван Семенович, согласны с содержанием документа, то я прошу Вас забирайте его, идите в аппаратную и срочно, немедленно передайте в Москву, Сталину. Проследите за отправкой документа. Я с другим экземпляром иду к командующему и члену Военного совета.
Отправляясь в аппаратную с документом, я понимал всю ответственность происходящего: и сложившуюся критическую обстановку на Юго-Западном направлении, и, как оказалось, разногласия в руководстве фронта в ее оценке, а значит, и в характере наших дальнейших действий. Лично я поддерживал в этих вопросах генерала Тупикова. Телеграмма была отправлена в Москву незамедлительно.
Примерно через пару часов к аппарату «Бодо» Стали вызвал М.П. Кирпоноса, М.А. Бурмистенко и В.И. Тупикова. Присутствовал и я, Глебов И.С.
У аппарата Сталин. Согласен ли товарищ Кирпонос с содержанием телеграммы Тупикова, его выводами и предложением? Отвечайте.
Бурмистенко. У аппарата член Военного совета, здравствуйте, товарищ Сталин. Командующий и я не согласны с паническими настроениями Тупикова. Мы не разделяем его необъективной оценки обстановки и готовы удерживать Киев любой ценой.
(В это время Тупиков побледнел, но сдержал себя.)
Сталин. Почему Тупиков паникует? Попросите его к аппарату. Вы, товарищ Тупиков, по-прежнему настаиваете на своих выводах или изменили свое мнение? Отвечайте честно, без паники.
Тупиков. Товарищ Сталин, я по-прежнему настаиваю на своем мнении. Войска фронта на грани катастрофы. Отвод войск на левый берег Днепра требуется начать сегодня, 14 сентября. Завтра будет поздно. План отвода войск и дальнейших действий разработан и направлен в Генштаб. Прошу Вас, товарищ Сталин, разрешить отвод войск сегодня. У меня все.
Сталин. Ждите ответа…
Однако ответ из Москвы запоздал. Только в ночь на 18 сентября мы получили приказ от начальника Генерального штаба на отвод войск.
Как развивались события после разговора со Сталиным? Вернувшись в свой кабинет, В.И. Тупиков, глядя на карту, задумчиво сказал:
— Не пойму, неужели в Генштабе не понимают всего трагизма ситуации вокруг нашего фронта? Ведь мы фактически находимся в мышеловке. Судьба войск фронта исчисляется не сутками, а часами.
Вечером 16 сентября в штаб фронта вернулся И.Х. Баграмян из штаба Юго-Западного направления и привез устный приказ маршала Тимошенко: «Юго-Западному фронту разрешается оставить Киевский укрепрайон и незамедлительно начать отвод войск на тыловой оборонительный рубеж».
После бурных разговоров Кирпоноса, Бурмистенко, Тупикова и других генералов Управления командующий твердо сказал: «Без письменного приказа маршала Тимошенко или Москвы я ничего не могу предпринять. Разговор со Сталиным вы все помните и знаете. Вопрос слишком серьезный. Ждем ответа из Москвы. Устное решение Тимошенко срочно передать в Генштаб и запросить, что делать? Все. На этом закончим».
В ночь на 18 сентября пришел ответ из Москвы. Начальник Генерального штаба сообщил: «Сталин разрешает оставить Киев и переправить войска фронта на левый берег Днепра».
Все армии к этому времени знали свои задачи и порядок отхода. Управление фронта (Военный совет и штаб фронта) двинулось в путь отдельной колонной в ночь на 18 сентября. В колонне находились командующий войсками фронта генерал-полковник М.П. Кирпонос, члены Военного совета М.А. Бурмистенко, Е.П. Рыков, начальник штаба генерал-майор В.И. Тупиков, штабы, командующий 5-й армией генерал-майор М.И. Потапов, многие другие генералы и офицеры.
Шли всю ночь. Шум моторов самолетов, рокот танков, грохот взрывов, трескотня зенитных орудий сопровождали нас, но нападений противника на колонну не было. Видимо, нас пока не обнаружили.
Утром 19 сентября добрались до села Городищи, красивое такое село, расположенное при слиянии рек Удай и Многа. Сделали остановку: двигаться дальше днем было опасно. К тому же появились одиночные вражеские самолеты, особенно надоедала опасная «рама». Похоже, что нас обнаружили. Значит, жди бомбежки, а то и того хуже.
Подсчитали людей и все, что было в колонне. Оказалось не густо: около трех тысяч человек, шесть бронемашин полка охраны, восемь зенитных пулеметов и, к сожалению, всего одна радиостанция, которая при первой же бомбежке была разбита взрывом бомбы. Мы остались без связи и с армиями, и со штабом главкома. Это очень беспокоило и тревожило. Генерал Тупиков доложил обстановку. Опасность была очевидной: авиация все чаще бомбила колонну, противник нас обнаружил и начал окружать. Связи нет. Надо решать: в каком направлении и как прорываться из кольца?
Тупиков и Потапов предлагали осуществить прорыв у Чернух, кто-то настаивал идти на Лохвице. Командующий приказал Баграмяну возглавить роту НКВД и двигаться на Сенчу. Одна разведывательная группа получила задачу вести разведку в направлении Лохвице. Баграмян отправился со своим отрядом немедленно. Встретился с ним дня через два-три уже после трагедии в Шумейково.
С наступлением темноты наша колонна двинулась в общем направлении на Лохвице. Ночь двигались в основном без происшествий.
Вторую атаку немецкой пехоты с танками также отразили огнем из пулеметов, автоматов и орудий. А дальше пошли атаки одна за другой, которые отражались контратаками врукопашную. В одной из таких контратак, в которой участвовали почти все генералы и офицеры, был ранен в левую ногу командующий Кирпонос. Вместе с его адъютантом майором Гненным и двумя другими товарищами, фамилии которых не помню, мы на руках перенесли командующего в овраг, к роднику.
Майор Гненный со слезами на глазах снял с кителя Золотую звезду Героя Советского Союза, ордена, забрал из карманов документы, срезал погоны, петлицы и другие знаки различия. После этого труп Кирпоноса мы спрятали в кустах, замаскировав его ветвями и листьями. Доложили о проделанной работе Бурмистенко.
Член Военного совета М.А. Бурмистенко, посмотрев на часы, сказал: «Через 40-50 минут стемнеет, мы будем спасены. Соберем группу и пойдем на прорыв, пробьемся к своим». Но замысел не удался. Когда я и майор Гненный пришли в условленное место и время (21:00), Бурмистенко там не оказалось. Перед этим он участвовал в отражении еще одной контратаки и, видимо, погиб. Труп его мы не нашли, так как Михаил Алексеевич был одет в военную форму без знаков различия, да и искать было опасно. В руки гитлеровцев попали тяжело раненные дивизионный комиссар Евгений Павлович Рыков и в бессознательном состоянии командующий 5-й армией генерал Михаил Иванович Потапов.
Ночью 21 сентября немцы полностью окружили рощу и простреливали ее насквозь. Тупиков собрал группу офицеров и бойцов, всех, кто еще остался в живых.
Внезапно, без выстрела мы бросились за генералом на врага. Немцы этого не ожидали и немного растерялись. А когда пришли в себя, многие командиры и бойцы группы вырвались из плотного кольца фрицев и пробили себе дорогу. Среди счастливчиков оказался и я. В рубашке родился.
18-19 декабря 1943 г. останки генералов Кирпоноса и Тупикова были перезахоронены в Киеве. Сейчас они покоятся в Парке Вечной Славы возле могилы неизвестного солдата, над которой пылает Вечный Огонь.
Завершил свой рассказ Иван Семенович, как бы обращаясь к самому себе: «Не могу понять лишь одного маневра командующего. Почему колонна Управления из Городище двинулась на Лохвицы, а не на Сенчу вслед за отрядом Баграмяна? Почему эти наши два отряда были разобщены и не смогли соединиться? Может быть, прорыв на Сенчу оказался бы для нас удачным, ведь отряд Баграмяна вышел же к своим частям. Видно, не судьба».
Михаил Кирпонос: что стало с генералом, который поднял командиров в рукопашную
Михаил Кирпонос, который считался одним из фаворитов Сталина, во время Великой Отечественной войны командовал Юго-Западным фронтом. В сентябре 1941 года Кирпонос вместе с 800 командирами и 200 солдатами оказался в окружении. Генерал поднял всех в рукопашную схватку с врагом.
Служба в царской армии и братание с врагами
Михаил Петрович Кирпонос родился в 1892 году в Черниговской губернии. Как утверждают авторы издания «Победители 1941-1945. Полководцы и военачальники», Махмут Гареев и Федор Симонов, супруги Кирпоносы были бедными крестьянами, поэтому Михаил окончил всего 4 класса. До призыва в царскую армию Кирпонос работал простым лесником. Оказавшись на военной службе, будущий генерал окончил курсы по обращению с иностранными винтовками, а также фельдшерскую школу. Ротным фельдшером Кирпонос отправился на румынский фронт. Впоследствии его избрали председателем солдатского комитета полка, а после и корпуса.
Шла Первая Мировая война. А Михаил Кирпонос выступал против продолжения военных действий. Такие взгляды сыграли с ним злую шутку. Если верить Андрею Дмитревскому, автору книги «Мост. Про ополченцев, чекистов и бандеровцев», в январе 1918 года Михаил Петрович стал одним из инициаторов братания с австро-венгерскими военнослужащими, за что и оказался под стражей. Впрочем, уже через месяц Кирпонос вышел на свободу, а потом и демобилизовался. После возвращения в родные края он вступил в партию и организовал отряды для борьбы с оккупантами, а также противниками советской власти.
«Командирская» рукопашная схватка
После нападения нацистской Германии упомянутый Киевский округ был преобразован в Юго-Западный фронт, но его командующим так и остался Михаил Кирпонос. Однако уже тогда дни Михаил Петровича были сочтены. Как пишет Ицхак Арад в своей книге «Они сражались за родину», в сентябре 1941 года Красная Армия потерпела одно из самых страшных поражений. Бронетанковые дивизии немецкого генерала Гудериана ударили по тылам советских войск, оборонявших Киев. Другая часть гитлеровской армии атаковала с юга. Эти силы противника взяли местность в кольцо. По словам Константина Залесского, автора энциклопедии «Великая Отечественная война», Кирпонос не единожды обращался к Сталину, фаворитом которого считался, с просьбой о прорыве, но всякий раз получал от вождя отказ.
Таким образом, по утверждению Юлии Школьник, автора энциклопедии «Полководцы России», в окружении оказались около тысячи советских воинов. Среди них только 200 были простыми солдатами, остальные числились командирами, политруками и чекистами. Всех их повел врукопашную Михаил Кирпонос. Он и сам сражался наравне со всеми. Военачальник продолжал отдавать приказы и биться против немцев даже после того, как был ранен в ногу. Однако уже через несколько часов генерал погиб в результате взрыва мины. Есть версия, что Кирпонос сам наложил на себя руки.
Правда о гибели генерала М.П.Кирпоноса
22-01-2013, 00:01 | Открываем историю / Изучаем историю | разместил: virginiya100 | комментариев: (1) | просмотров: (39 602)
Правда о гибели генерала М.П.Кирпоноса
Михаил Петрович Кирпонос родился 9 (по новому стилю 21) января 1892 года в местечке Вертиевка (ныне Вертеевка), Нежинского уезда, Черниговской губернии.
Демобилизовавшись в феврале 1918 года, М.П.Кирпонос возвратился в родное село и в мае того же года вступил в члены РСДРП (б). В родных краях он начал формирование повстанческих отрядов, которые вели борьбу с немецкими оккупантами и гайдамаками. В сентябре 1918 года М.П.Кирпонос с одним из отрядов влился в состав 1-й Украинской повстанческой дивизии. После этого он назначается комендантом города Стародуб и формирует 22-й Советский Украинский полк, который затем стал 2-м Богунским полком 44-й стрелковой дивизии. В июне 1919 года М.П.Кирпонос был назначен помощником начальника дивизионной школы Красных командиров. За организацию и активное участие в партизанской борьбе и в боях на Украинском фронте он был награждён Реввоенсоветом СССР грамотой и именным маузером за № 355205.
 М.П.Кирпонос, К.А.Мерецков и М.А.Парсегов во время сборов руководящего состава. |
В середине сентября 1941 года сильным группировкам немецко-фашистских войск удалось окружить восточнее Киева крупные силы войск нашего Юго-Западного фронта. Уже достаточно выяснено, какую роковую роль сыграло в этой трагедии упорное пренебрежение Ставки Верховного Главнокомандования, которую возглавлял И.В.Сталин, реальной обстановкой. Эти события в основном освещены в военно-исторической литературе. Однако некоторые факты долгое время оставались нераскрытыми и по их поводу получили распространение различные версии. К числу таких не совсем ясных фактов относится и гибель командующего Юго-Западным фронтом генерал-полковника М.П.Кирпоноса.
В редакцию «Военно-исторического журнала» поступали письма с просьбой разъяснить противоречия, имеющиеся в сведениях о его гибели, которые встречаются в литературе. В большинстве случаев эти сведения основываются на ходивших во время войны слухах. Чтобы выяснить обстоятельства трагического конца командующего Юго-Западным фронтом, редакция обратилась к непосредственным участникам событий. Их свидетельства, дополненные архивными данными, приводятся в настоящей статье.
Поскольку такое решение противоречило приказу Сталина, М.П.Кирпонос запросил Ставку, как быть с выполнением решения Главкома юго-западного направления. И только в 23.40 17 сентября Б.М.Шапошников по поручению Сталина ответил, что Верховное Главнокомандование разрешает оставить Киев, но о выводе войск фронта на тыловой рубеж по реке Псёл никаких указаний не дал.
Глубокой ночью 18 сентября генерал-полковник М.П.Кирпонос в селе Верхояровка (12 км северо-западнее Пирятина), где разместился штаб фронта, отдал приказ всем армиям фронта (кроме 37-й армии, с которой уже не было связи) с боями выходить из окружения.
Таким образом, войска фронта потеряли драгоценное время, которое могло быть использовано для организованного отхода и прорыва пока ещё слабого фронта окружения.
О том, как пробивалась из окружения колонна Военного совета и штаба Юго-Западного фронта, рассказывает генерал-полковник И.С.Глебов, являвшийся тогда заместителем начальника оперативного отдела штаба Юго-Западного фронта.
19 сентября в Городище Военный совет фронта принял решение: с наступлением темноты выходить в направлении Вороньки, Лохвица, куда с северо-востока должны были нанести контрудар войска Брянского фронта. Связь с армиями и Генеральным штабом была потеряна.
К утру 20 сентября колонна стала подходить к хутору Дрюковщина юго-западнее Лохвицы. В это время дважды над колонной пролетал немецкий самолёт. Генерал-полковник М.П.Кирпонос решил днём не двигаться, а дождаться темноты в овраге с рощицей, что юго-восточнее и восточнее Дрюковщины. На южных и восточных склонах оврага была организована оборона силами, которые находились в моём распоряжении. Наша разведка установила, что в Дрюковщине расположилась небольшая группа немецких пехотинцев. Потом с юга туда прибыло ещё несколько автомашин с пехотой и группа мотоциклистов.
Член Военного совета дивизионный комиссар Е.П.Рыков, считая, что у немцев нет горючего и боеприпасов, предложил немедленно атаковать их, прорваться и уходить на восток. Генерал-полковник М.П.Кирпонос и М.А.Бурмистенко не возражали.
Е.П.Рыков приказал мне поднять людей и атаковать танки.
Во время этого боя генерал-полковник М.П.Кирпонос и член Военного совета М.А.Бурмистенко находились на юго-восточной опушке и наблюдали за результатами боя.
Мы все отошли в овраг. Меня на опушке рощи встретил фельдшер и стал перевязывать. В это время мимо прошли генерал-полковник М.П.Кирпонос, члены Военного совета Рыков, Бурмистенко и группа офицеров, в том числе порученец Кирпоноса майор Гненный и порученец дивизионного комиссара Рыкова старший политрук Жадовский. Спросив меня, как я себя чувствую, М.П.Кирпонос сказал, что они будут на другой стороне оврага. Вскоре к оврагу опять подошли танки противника, а за ними пехота с миномётами и орудиями. Началось новое прочёсывание оврага и рощи огнём всех видов.
После этого я уже не встречал ни членов Военного совета, ни командующего фронтом.
Через два дня танки противника ушли от урочища и осталось лишь пехотное оцепление. Воспользовавшись этим, мы с группой командиров до 30 человек вырвались из оврага, стали выходить ночами на восток, минуя населённые пункты и большие дороги. Вышли мы к своим войскам у Млинцы».
Командованием юго-западного направления были приняты меры к тому, чтобы установить связь с генералом М.П.Кирпоносом и выручить его из опасности вместе со штабом фронта. Об этих мерах рассказывает генерал-майор запаса В.А.Сергеев, состоявший в то время для особых поручений при маршале С.К.Тимошенко, который 13 сентября вступил в командование войсками юго-западного направления.
13 сентября мы прибыли в штаб юго-западного направления, который в то время размещался километрах в 20 от Полтавы, в Доме отдыха Обкома КП(б)У. Там С.К.Тимошенко встретился с членом Военного совета направления Н.С.Хрущёвым. Не теряя ни минуты времени, они начали разбираться в обстановке, которая оказалась значительно серьёзней, чем её охарактеризовали нам в Генштабе.
Связь Главкома юго-западного направления с войсками Юго-Западного фронта часто нарушалась, поэтому было трудно получить точное представление о том, что происходит на фронте, а следовательно, и принять радикальные меры для восстановления положения.
Рано утром 14 сентября маршал С.К.Тимошенко поручил мне связаться с командующим Юго-Западным фронтом генерал-полковником М.П.Кирпоносом и выяснить обстановку на месте. В это время штаб Юго-Западного фронта находился в Прилуках, куда я немедленно и выехал. Но до Прилук доехать не удалось.
При въезде в Лохвицу нас обстреляли немцы, и мне пришлось повернуть назад. Не зная обстановки, ехать в Прилуки я не рискнул. На обратном пути по сведениям, полученным от разных лиц, у меня составилось некоторое представление о положении дел на фронте. Получалось так, что войска и штаб фронта уже окружены. По возвращении в штаб направления я доложил об этом Главкому.
15 сентября в Полтаву, в штаб направления, прибыл начальник оперативного отдела Юго-Западного фронта генерал-майор И.Х.Баграмян. Он доложил, что противник соединениями 1-й и 2-й танковых групп, выйдя в район Лохвицы и Лубны, перехватил последние коммуникации фронта. В окружении оказались части 21, 5, 37 и 26-й армий, понёсшие к этому времени большие потери. Получив соответствующие указания, генерал И.Х.Баграмян 16 сентября вылетел в штаб фронта.
17 сентября ночью Военный совет и штаб юго-западного направления выехали в Харьков. Главком С.К.Тимошенко оставил меня вместе с генералом для особых поручений П.В.Котелковым в Ахтырке с задачей: собирать сведения об обстановке и принимать на месте решения, смотря по обстоятельствам. Генерал Котелков остался в Ахтырке, а я 18 сентября выехал к фронту.
В Гадяче я увидел группы вышедших из окружения солдат и офицеров. По их рассказам получалось, что наши войска где-то под Пирятином. Я взял на аэродроме самолёт и вылетел по маршруту Гадяч, Лохвица, Пирятин, Лубны, Гадяч. Пролетая над районом Пирятина, мы увидели, как с севера и юга навстречу друг другу двигались большие танковые колонны немцев. Выяснить обстановку не удалось, но я определил, что в сторону Гадяча есть свободная горловина.
Вернувшись в Гадяч, я во дворе райкома партии организовал сборный пункт для выходящих из окружения людей. От вышедших из района Пирятина я узнал, что штаб фронта во главе с М.П.Кирпоносом пробивается в направлении села Сенча.
Так как из Гадяча связи со штабом направления не было, я выехал в Зиньков, и оттуда доложил маршалу Тимошенко о положении в Гадяче и о предполагаемом местонахождении М.П.Кирпоноса. Тут же я получил указание: не прекращать поиски Кирпоноса. Ночью 19-го приехал генерал-майор Н.В.Фекленко, посланный в Гадяч маршалом С.К.Тимошенко. Я ввёл его в курс дела, а сам поехал на аэродром.
Рано утром 20 сентября, взяв на этот раз связной самолёт, я вылетел в район Сенчи. Там мы увидели, как немецкие колонны танков и мотопехоты подходили к селу и к лесу западнее Сенчи. В лесу мы заметили большую группу наших войск и несколько машин.
Вернувшись в Гадяч, я увидел, что Н.В.Фекленко расспрашивал какого-то капитана, который, как выяснилось, вышел из сенчанского леса. Он сообщил, что видел в районе западнее Сенчи всё командование Юго-Западного фронта во главе с генерал-полковником М.П.Кирпоносом.
Немедленно было послано донесение С.К.Тимошенко о одновременно направлены три офицера для связи с М.П.Кирпоносом. До сих пор не знаю, встретились они с Кирпоносом или нет.
Выяснив подобным способом местонахождение М.П.Кирпоноса, мы послали ему на выручку оба своих танка и броневичок. Весь день 20 сентября в районе Сенчи гремела артиллерийская и миномётная канонада. Мы с генералом Фекленко ожидали возвращения посланных нами танков до вечера 20 сентября, но они так и не вернулись.
В это время немецкая мотопехота подошла к Рашевке. Оставаться дальше в селе было опасно. Мы оставили в условной явке своего адъютанта старшего лейтенанта Пеенчиковского с заданием: в случае появления М.П.Кирпоноса провести его вброд через речку Псёл на восточный берег, где мы с Н.В.Фекленко будем их ждать.
Когда совсем стемнело, старший лейтенант Пеенчиковский выбрался из засады, перешёл вброд реку и, встретив нас, доложил, никто не звонил и никто больше не являлся на явку.
В период с 18 по 29 сентября на наши сборные пункты вышло из окружения более 10 тыс. человек, и в том числе группа генералов И.Х.Баграмяна, Алексеева, Седельникова, Арушаняна, Петухова, а также бригадный комиссар Михайлов, полковник Н.С.Скрипко и много других офицеров. Но М.П.Кирпоноса мы так и не дождались».
Ныне в живых остался единственный свидетель гибели генерала М.П.Кирпоноса, состоявший для особых поручений при члене Военного совета Юго-Западного фронта старший политрук (ныне подполковник запаса) В.С.Жадовский.
Ниже мы печатаем его рассказ, записанный полковником в отставке И.Е.Гостевым.
Как мне известно, решение командования фронта было таково: зайти на день в овраг, а с наступлением темноты сделать бросок и прорвать кольцо окружения. Тут же была организована круговая оборона, выставлено наблюдение, выслана разведка. Вскоре разведчики доложили, что все дороги вокруг рощи Шумейково заняты немцами.
Будучи раненым, М.П.Кирпонос получал сведения об обстановке и давал соответствующие указания. Гитлеровцы не прекращали огонь до наступления сумерек.
Чтобы немцы не смогли опознать труп и установить факт гибели командующего фронтом, мы с майором Гненным сняли с Михаила Петровича драповую шинель, изрезали её и сожгли, срезали с кителя петлицы со знаками различия, сняли звезду Героя Советского Союза № 91, вынули из кармана документы, расчёску, платок, письма, а труп захоронили в канаве на дне оврага. Могилу копали я, майор Гненный и три офицера из охраны тов. Бурмистенко в его присутствии. Точнее это была не могила, а углублённая небольшая ямка, находившаяся слева от тропы, ведущей по дну оврага.
На другой день, 21 сентября, мы с майором Гненным собрали группу офицеров, сержантов и солдат и начали с ними пробиваться на восток. Вышли мы из окружения 23 октября в районе города Фатеж Курской области при оружии, с личными документами и партбилетами, в военном обмундировании, со знаками различия.
26 октября 1941 года мы с майором Гненным 4 прибыли в штаб фронта, в горд Валуйки и устно доложили командованию Юго-Западного фронта (нового формирования) обстоятельства гибели Военного совета и М.П.Кирпоноса. Командованию фронта мы передали документы, Золотую Звезду Героя Советского Союза и личные вещи, принадлежавшие М.П.Кирпоносу. В докладной записке, которую написали на другой день, мы доложили, где захоронен труп М.П.Кирпоноса, в чём он одет и какие имеет ранения».
В сентябре 1943 года Сенчанский район был освобождён от немецко-фашистских захватчиков, а в конце октября по заданию Генштаба В.С.Жадовскому, как единственному оставшемуся в живых очевидцу гибели генерал-полковника М.П.Кирпоноса и знавшему место его захоронения, было поручено выехать с группой офицеров Наркомата Обороны на место гибели М.П.Кирпоноса и найти его останки. Была создана специальная комиссия, в которую вошли: представитель Главного управления кадров Наркомата Обороны подполковник и/с Б.Н.Бородин, представитель газеты «Красная звезда» старший лейтенант Г.Д.Кривич, представитель Полтавского облуправления НКВД А.В.Попов, областной судмедэксперт врач П.А.Голицын, секретарь Сенчанского райкома партии В.И.Курысь, начальник Сенчанского райотдела НКВД И.М.Власов и заведующий Сенчанской районной больницей врач П.А.Россоха. В работе комиссии оказали помощь местные жители. Комиссия имела на руках выписку из докладной записки Гненного и Жадовского, в которой указывалось место захоронения М.П.Кирпоноса и приметы трупа. Прибыв в урочище Шумейково, комиссия нашла могилу, вскрыла её и приступила к осмотру останков.
В заключении акта экспертизы полтавский областной судебно-медицинский эксперт врач П.А.Голицын и заведующий Сенчанской районной больницей врач П.А.Россоха указали:
Такова правда о человеке, оставшемся до конца преданным воинскому долгу и павшем на поле боя в борьбе с врагами нашей Родины.
