Гиде мой пасан жизнь
Бесхитростная правда Жанна уложила чемоданы и подошла к окну; дождь все не прекращался.
Ливень целую ночь стучал по стеклам и крышам. Низкое, набухшее дождем небо как будто прорвало, и оно изливалось на землю, превращая ее в месиво, распуская, точно сахар. Порывы ветра обдавали душным зноем. Журчание воды в затопленных канавах наполняло безлюдные улицы, а дома, точно губки, впитывали сырость, которая проникала внутрь и проступала на стенах, от погреба до чердака.
Жанна вчера лишь вышла из монастыря, наконец-то очутилась на воле, стремилась навстречу всем долгожданным радостям жизни, а теперь боялась, что отец не захочет ехать, пока не прояснится, и в сотый раз за это утро вглядывалась в даль.
Но тут она заметила, что забыла уложить в саквояж свой календарь. Она сняла со стены кусочек картона, разграфленный по месяцам и украшенный посредине виньеткой, где золотыми цифрами был обозначен текущий тысяча восемьсот — девятнадцатый год. Она перечеркнула карандашом четыре первых столбца и вымарала имена святых вплоть до второго мая, дня ее выхода, из монастыря.
За дверью послышался голос:
И на пороге показался ее отец.
Барон Симон-Жак Ле Пертюи де Во был аристократ прошлого столетия, человек чудаковатый и добрый. Восторженный последователь Жан-Жака Руссо, он питал любовную нежность к природе, к полям, лесам, животным.
Как дворянин по рождению, он чувствовал инстинктивную вражду к тысяча семьсот девяносто третьему году, но, как философ по характеру, а по воспитанию — либерал, он ненавидел тиранию безобидной, риторической ненавистью.
Великой его силой и великой слабостью была доброта, — та доброта, которой не хватало рук, чтобы ласкать, чтобы раздавать, обнимать, — доброта зиждителя, беспредельная, безудержная, какой-то паралич задерживающих центров, изъян воли, чуть ли не порок.
Будучи теоретиком, он задумал целый план воспитания своей дочери, желая сделать ее счастливой, доброй, прямодушной и любящей.
До двенадцати лет она жила дома, а затем, несмотря на слезы матери, ее отдали в Сакре-Кер.
Там он держал ее взаперти, в заточении, в безвестности и в неведении житейских дел. Он хотел, чтобы ему вернули ее целомудренной в семнадцать лет и чтобы сам он приобщил ее к поэзии природы, разбудил ее душу, рассеял ее неведение на лоне плодоносной земли, среди полей, хотел, чтобы она, увидев естественную любовь и безыскусные ласки животных, поняла гармоничность законов жизни.
И вот теперь она вышла из монастыря, сияющая, полная юных сил и жажды счастья, готовая ко всем радостям, ко всем чудесным случайностям, мысленно уже пережитым ею в одиночестве праздных дней и долгих ночей.
Она напоминала портреты Веронезе золотисто-белокурыми волосами, которые словно бросали отблеск на ее кожу, кожу аристократки, чуть тронутую розовой краской, затененную легким и светлым бархатистым пушком, заметным только в те мгновения, когда ее ласкал солнечный луч. Глаза у нее были голубые, темноголубые, как у человечков из голландского фаянса.
У нее была маленькая родинка на левом крыле носа, а другая справа, на подбородке, и на ней вилось несколько волосков, почти под цвет кожи, а потому незаметных. Роста она была высокого, с развитой грудью, с гибким станом. Звонкий голос ее иногда становился резким, но простодушный смех заражал окружающих весельем. Она часто привычным жестом подносила обе руки к вискам, словно поправляя прическу.
Жанна подбежала к отцу, обняла его и поцеловала.
— Ну, что же, едем? — спросила она.
Отец улыбнулся, покачал головой, украшенной длинными седеющими кудрями, и показал рукою на окно:
— Как же ехать по такой погоде?
Но она упрашивала нежно и вкрадчиво:
— Ну, папа, ну, поедем, пожалуйста. После обеда прояснится.
— Да ведь мама ни за что не согласится.
— Согласится, ручаюсь тебе.
— Если ты уговоришь маму, я возражать не буду.
Тогда Жанна стремительно бросилась в спальню баронессы. Ведь этого дня, дня отъезда, она ждала со все возраставшим нетерпением.
Со времени поступления в Сакре-Кер она ни разу не выезжала из Руана, так как отец не допускал для нее до определенного возраста никаких развлечений. Ее только дважды возили на две недели в Париж; но то был город, а она мечтала о деревне.
Теперь ей предстояло провести лето в их имении Тополя, старинном родовом поместье, расположенном на горной гряде близ Ипора; и она предвкушала всю радость привольной жизни на берегу океана. Кроме того, решено было подарить ей это имение, чтобы она жила в нем постоянно, когда выйдет замуж.
Дождь, не перестававший со вчерашнего вечера, был первым большим огорчением в ее жизни.
Но не прошло и трех минут, как она выбежала из спальни матери, крича на весь дом:
— Папа, папа! Мама согласна; вели закладывать.
Ливень не утихал; когда карету подали к крыльцу, он даже, пожалуй, усилился.
Жанна уже ждала возле кареты, когда баронесса спустилась с лестницы; с одной стороны ее поддерживал муж, а с другой горничная, статная девушка, ростом и силой не уступавшая мужчине. Это была нормандка из Ко, на вид ей казалось лет двадцать, хотя на самом деле было не дольше восемнадцати. В семье ее считали почти что второй дочерью, так как она была молочной сестрой Жанны. Ее звали Розали.
Главной ее обязанностью было водить под руку баронессу, непомерно растолстевшую за последние годы вследствие расширения сердца, на которое она без конца жаловалась.
Баронесса, тяжело дыша, добралась до сеней, вышла на крыльцо старинного особняка, взглянула на двор, где струились потоки воды, и пробормотала:
— Право же, это безумие.
Муж отвечал ей с неизменной улыбкой:
— Это была ваша воля, мадам Аделаида.
Она носила пышное имя Аделаида, и муж всегда предпосылал ему обращение «мадам»с оттенком насмешливой почтительности.
Она двинулась дальше и грузно опустилась на сиденье экипажа, отчего заскрипели все рессоры. Барон уселся рядом. Жанна и Розали разместились на скамеечке напротив.
Кухарка Людивина принесла ворох теплого платья, которым покрыли колени, затем две корзинки, которые запрятали под ноги, наконец сама она вскарабкалась на козлы рядом с дядюшкой Симоном и закуталась с головы до пят в попону. Привратник и его жена попрощались, захлопывая дверцу, выслушали последние распоряжения относительно багажа, который надлежало отправить следом в тележке, и наконец экипаж тронулся.
Кучер дядюшка Симон, прячась от дождя, пригнул голову, поднял плечи и совсем потонул в своей ливрее с тройным воротником. Выл порывистый ветер, ливень хлестал в стекла и заливал дорогу.
Лошади крупной рысью плавно вынесли дормез на набережную, и он покатил вдоль длинного ряда кораблей, мачты, реи, снасти которых тоскливо поднимались к ненастному небу, точно оголенные деревья; дальше карета выехала на широкую аллею, проложенную по Рибудетскому холму.
Затем дорога пошла лугами, и время от времени сквозь водяную пелену смутно возникала мокрая ива, беспомощно, как мертвая, свесившая свои ветви. Копыта лошадей чавкали, и колеса разбрызгивали круги грязи.
Все молчали; казалось, умы отсырели так же, как земля. Маменька откинулась на подушки экипажа и закрыла глаза. Барон хмуро глядел на однообразный пейзаж, на затопленные водой поля. Розали, держа на коленях узел, застыла в тупой полудреме, свойственной простонародью. Только Жанна, казалось, оживала под этим летним ливнем, как тепличный цветок, вынесенный на свежий воздух; радость, точно густая листва, защищала ее сердце от печали. Хотя она молчала, ей хотелось петь, хотелось протянуть наружу руку, собрать воды и напиться; ей приятно было ощущать быструю рысь лошадей, видеть вокруг безотрадный, поникший под дождем ландшафт и сознавать, что она укрыта от этого потопа.
Гиде мой пасан жизнь
Бесхитростная правда Жанна уложила чемоданы и подошла к окну; дождь все не прекращался.
Ливень целую ночь стучал по стеклам и крышам. Низкое, набухшее дождем небо как будто прорвало, и оно изливалось на землю, превращая ее в месиво, распуская, точно сахар. Порывы ветра обдавали душным зноем. Журчание воды в затопленных канавах наполняло безлюдные улицы, а дома, точно губки, впитывали сырость, которая проникала внутрь и проступала на стенах, от погреба до чердака.
Жанна вчера лишь вышла из монастыря, наконец-то очутилась на воле, стремилась навстречу всем долгожданным радостям жизни, а теперь боялась, что отец не захочет ехать, пока не прояснится, и в сотый раз за это утро вглядывалась в даль.
Но тут она заметила, что забыла уложить в саквояж свой календарь. Она сняла со стены кусочек картона, разграфленный по месяцам и украшенный посредине виньеткой, где золотыми цифрами был обозначен текущий тысяча восемьсот — девятнадцатый год. Она перечеркнула карандашом четыре первых столбца и вымарала имена святых вплоть до второго мая, дня ее выхода, из монастыря.
За дверью послышался голос:
И на пороге показался ее отец.
Барон Симон-Жак Ле Пертюи де Во был аристократ прошлого столетия, человек чудаковатый и добрый. Восторженный последователь Жан-Жака Руссо, он питал любовную нежность к природе, к полям, лесам, животным.
Как дворянин по рождению, он чувствовал инстинктивную вражду к тысяча семьсот девяносто третьему году, но, как философ по характеру, а по воспитанию — либерал, он ненавидел тиранию безобидной, риторической ненавистью.
Великой его силой и великой слабостью была доброта, — та доброта, которой не хватало рук, чтобы ласкать, чтобы раздавать, обнимать, — доброта зиждителя, беспредельная, безудержная, какой-то паралич задерживающих центров, изъян воли, чуть ли не порок.
Будучи теоретиком, он задумал целый план воспитания своей дочери, желая сделать ее счастливой, доброй, прямодушной и любящей.
До двенадцати лет она жила дома, а затем, несмотря на слезы матери, ее отдали в Сакре-Кер.
Там он держал ее взаперти, в заточении, в безвестности и в неведении житейских дел. Он хотел, чтобы ему вернули ее целомудренной в семнадцать лет и чтобы сам он приобщил ее к поэзии природы, разбудил ее душу, рассеял ее неведение на лоне плодоносной земли, среди полей, хотел, чтобы она, увидев естественную любовь и безыскусные ласки животных, поняла гармоничность законов жизни.
И вот теперь она вышла из монастыря, сияющая, полная юных сил и жажды счастья, готовая ко всем радостям, ко всем чудесным случайностям, мысленно уже пережитым ею в одиночестве праздных дней и долгих ночей.
Она напоминала портреты Веронезе золотисто-белокурыми волосами, которые словно бросали отблеск на ее кожу, кожу аристократки, чуть тронутую розовой краской, затененную легким и светлым бархатистым пушком, заметным только в те мгновения, когда ее ласкал солнечный луч. Глаза у нее были голубые, темноголубые, как у человечков из голландского фаянса.
У нее была маленькая родинка на левом крыле носа, а другая справа, на подбородке, и на ней вилось несколько волосков, почти под цвет кожи, а потому незаметных. Роста она была высокого, с развитой грудью, с гибким станом. Звонкий голос ее иногда становился резким, но простодушный смех заражал окружающих весельем. Она часто привычным жестом подносила обе руки к вискам, словно поправляя прическу.
Жанна подбежала к отцу, обняла его и поцеловала.
— Ну, что же, едем? — спросила она.
Отец улыбнулся, покачал головой, украшенной длинными седеющими кудрями, и показал рукою на окно:
— Как же ехать по такой погоде?
Но она упрашивала нежно и вкрадчиво:
— Ну, папа, ну, поедем, пожалуйста. После обеда прояснится.
— Да ведь мама ни за что не согласится.
— Согласится, ручаюсь тебе.
— Если ты уговоришь маму, я возражать не буду.
Тогда Жанна стремительно бросилась в спальню баронессы. Ведь этого дня, дня отъезда, она ждала со все возраставшим нетерпением.
Со времени поступления в Сакре-Кер она ни разу не выезжала из Руана, так как отец не допускал для нее до определенного возраста никаких развлечений. Ее только дважды возили на две недели в Париж; но то был город, а она мечтала о деревне.
Теперь ей предстояло провести лето в их имении Тополя, старинном родовом поместье, расположенном на горной гряде близ Ипора; и она предвкушала всю радость привольной жизни на берегу океана. Кроме того, решено было подарить ей это имение, чтобы она жила в нем постоянно, когда выйдет замуж.
Дождь, не перестававший со вчерашнего вечера, был первым большим огорчением в ее жизни.
Но не прошло и трех минут, как она выбежала из спальни матери, крича на весь дом:
— Папа, папа! Мама согласна; вели закладывать.
Ливень не утихал; когда карету подали к крыльцу, он даже, пожалуй, усилился.
Жанна уже ждала возле кареты, когда баронесса спустилась с лестницы; с одной стороны ее поддерживал муж, а с другой горничная, статная девушка, ростом и силой не уступавшая мужчине. Это была нормандка из Ко, на вид ей казалось лет двадцать, хотя на самом деле было не дольше восемнадцати. В семье ее считали почти что второй дочерью, так как она была молочной сестрой Жанны. Ее звали Розали.
Главной ее обязанностью было водить под руку баронессу, непомерно растолстевшую за последние годы вследствие расширения сердца, на которое она без конца жаловалась.
Баронесса, тяжело дыша, добралась до сеней, вышла на крыльцо старинного особняка, взглянула на двор, где струились потоки воды, и пробормотала:
— Право же, это безумие.
Муж отвечал ей с неизменной улыбкой:
— Это была ваша воля, мадам Аделаида.
Она носила пышное имя Аделаида, и муж всегда предпосылал ему обращение «мадам»с оттенком насмешливой почтительности.
Она двинулась дальше и грузно опустилась на сиденье экипажа, отчего заскрипели все рессоры. Барон уселся рядом. Жанна и Розали разместились на скамеечке напротив.
Кухарка Людивина принесла ворох теплого платья, которым покрыли колени, затем две корзинки, которые запрятали под ноги, наконец сама она вскарабкалась на козлы рядом с дядюшкой Симоном и закуталась с головы до пят в попону. Привратник и его жена попрощались, захлопывая дверцу, выслушали последние распоряжения относительно багажа, который надлежало отправить следом в тележке, и наконец экипаж тронулся.
Кучер дядюшка Симон, прячась от дождя, пригнул голову, поднял плечи и совсем потонул в своей ливрее с тройным воротником. Выл порывистый ветер, ливень хлестал в стекла и заливал дорогу.
Лошади крупной рысью плавно вынесли дормез на набережную, и он покатил вдоль длинного ряда кораблей, мачты, реи, снасти которых тоскливо поднимались к ненастному небу, точно оголенные деревья; дальше карета выехала на широкую аллею, проложенную по Рибудетскому холму.
Затем дорога пошла лугами, и время от времени сквозь водяную пелену смутно возникала мокрая ива, беспомощно, как мертвая, свесившая свои ветви. Копыта лошадей чавкали, и колеса разбрызгивали круги грязи.
Все молчали; казалось, умы отсырели так же, как земля. Маменька откинулась на подушки экипажа и закрыла глаза. Барон хмуро глядел на однообразный пейзаж, на затопленные водой поля. Розали, держа на коленях узел, застыла в тупой полудреме, свойственной простонародью. Только Жанна, казалось, оживала под этим летним ливнем, как тепличный цветок, вынесенный на свежий воздух; радость, точно густая листва, защищала ее сердце от печали. Хотя она молчала, ей хотелось петь, хотелось протянуть наружу руку, собрать воды и напиться; ей приятно было ощущать быструю рысь лошадей, видеть вокруг безотрадный, поникший под дождем ландшафт и сознавать, что она укрыта от этого потопа.
Жизнь
Скачать книгу (полная версия)
О книге «Жизнь»
Зачастую жизнь совсем не похожа на сказочный роман, хотя этого очень бы хотелось. В реальности случается много такого, что приносит боль. Вся суть романа «Жизнь» Ги де Мопассана как раз передана в его названии. Эта книга рассказывает о настоящем, в ней нет ни капли волшебности, присущей романтической литературе. Читая роман, можно увидеть, как жизнь главной героини неумолимо идёт вперед: она отчаивается, но обретает надежду, ужасный вчерашний день сменяет прекрасный завтрашний. Писатель показывает сложную и чувствительную женскую душу и трагедию человеческой жизни.
Жанна дочь французского барона. Отец поместил её в монастырь для обучения. После того, как она заканчивает его, она практически сразу же влюбляется. В обители Жанна получила романтические преставления о жизни. В реальности же всё не так. Ей приходится столкнуться с изменой супруга, порицанием со стороны религиозно настроенных людей, даже родители не понимают её. Далеко не всегда ей удается пройти устроенную ей судьбой проверку на прочность, ведь она живёт в то время, когда общественные требования и нормы морали слишком строги.
Жизнь не балует Жанну, ей досталось мало счастливых минут, однако, у неё есть верный спутник, помогающий преодолевать жизненные трудности. Даже такие как развод. Это более зрелая служанка и одновременно подруга Розали. У неё абсолютно иной взгляд на жизнь, и смотрит она на вещи значительно проще. Благодаря этому она с успехом помогает своей хозяйке преодолеть все невзгоды и окончательно не разочароваться в жизни.
На нашем сайте вы можете скачать книгу «Жизнь» Ги де Мопассан бесплатно и без регистрации в формате epub, fb2, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.
Мнение читателей
Очень пронзительная книга, после нее долго не покидают мысли о трагических судьбах, об обманах, о собственных слабостях и неспособности выпутаться из круговоротов бед и ошибок, пороков и отчаянья
Не смотря на пассивность, инертность и постоянные жалобы главной героини на судьбу, читать было все же интересно и эмоций книга вызвала много
Умом понимаю, что книга хорошая, но в душе она не оставила никакого отклика
Грустная, сентиментальная книга о судьбе обычной женщины: от мечтательной юности до фактически одинокой старости
Эта книга моя самая любимая из всех произведений Ги де Мопассана
История утраченных иллюзий, несбывшихся надежд и преданных чувств
Ги де Мопассан
Биография
Ги де Мопассан – французский писатель, чье творчество соприкасалось с натурализмом. Мужчина сумел заработать на литературе целое состояние. Ненасытный в любви, он превращал большинство женщин в персонажей новелл, рассказов и романов. А еще он увлеченный путешественник, объехавший Европу и заглянувший в отдаленные уголки мира.
Детство и юность
Ги де Мопассан в детстве
А вот женился на собственной противоположности – подруга детства Лора Ле Пуатвен отличалась серьезным и вдумчивым характером. Впрочем, пара не ужилась под одной крышей. Родив второго наследника, женщина вместе с сыновьями уехала в приморский город Этрета, где располагалась ее вилла.
Детство Мопассана пролетало в беззаботности и праздности. Мальчик был предоставлен сам себе, поэтому много времени проводил на улице. С ранних лет научился ловить рыбу, водил дружбу с фермерами, матросами, рыбаками.
Ги де Мопассан в юности
В 13 лет свобода закончилась. Мама устроила Ги в духовную семинарию. Строгость учебного заведения не понравилась свободолюбивому подростку: несколько раз сбегал, постоянно проказничал, в итоге непутевого семинариста с позором выгнали.
Родительница решила попытать счастья в руанском лицее, куда и пристроила сына. Здесь юноша прижился, проявил яркие способности к наукам и искусству, а главное, нашел проводников в мир литературы. Первыми наставниками стали поэт Луи Буйе и писатель Гюстав Флобер. После лицея молодой человек отправился в столицу Франции, где поступил на юридический факультет. Но учебу прервала война с Пруссией.
Ги де Мопассан в молодости
Мопассан прошел войну рядовым, в это время воспылал страстью к астрономии и естествознанию. Вернувшись домой, не смог продолжить обучение – разразился экономический кризис, родители оказались не в состоянии оплачивать вуз. Пришлось поступить на службу. Ги шесть лет отдал Морскому министерству, еле сводя концы с концами на мизерную зарплату. Занятием, которое действительно захватывало, стала литература.
Творчество
Работая в министерстве, Ги де Мопассан под началом Флобера начал делать первые шаги на писательском поприще. Несколько лет только и делал, что писал, уничтожал рукописи и снова садился за перо. Флобер настаивал на том, чтобы молодой человек каждый день тратил время «на музу», по его мнению, только так можно добиться успеха. Причем на первых порах запрещал ученику печататься. При помощи наставника Мопассан перешел из Морского министерства в ведомство, отвечающее за народное образование.
Портрет Ги де Мопассана
Первая публикация в творческой биографии начинающего писателя случилась в 1875 году. Новелла «Рука трупа» вышла в газете под псевдонимом, как и поэма «На берегу», которая спустя четыре года в переработанном виде наделала много шума и довела автора до суда. Работу, получившую новое название – «Девка», представители надзорных органов посчитали порнографией. На помощь вновь пришел Флобер, составив оправдательное письмо.
В 1880 году свет увидел рассказ «Пышка», который вошел в состав сборника. В этом томе вместе с дебютным произведением Ги соседствовали повести Эмиля Золя, Жорис-Карла Гюисманса и других французских прозаиков.
Книги Ги де Мопассана
Рассказ произвел фурор в кругах критиков и читателей тонкой иронией и яркостью характеров. На работе ему даже дали отпуск на полгода. Вслед за «Пышкой» был издан поэтический сборник «Стихотворения», после чего уволился с поста чиновника и работал в газете.
В 80-х годах Мопассан много путешествовал. Впечатления от Корсики, Алжира и Бретани вылились в романы, новеллы и очерки. Бытность корсиканцев, например, вдохновила на создание книги «Жизнь». За последний десяток лет, который отвела судьба, писатель успел создать россыпь произведений.
Писатель Ги де Мопассан
Литературоведы выделяют «Пьер и Жан», «На воде», «Под солнцем», повести и новеллы «Ожерелье», «Лунный свет», «Завещание» и, конечно, роман «Милый друг». Ги де Мопассан возвысился до первых мест в плеяде звезд французской новеллистики.
Читатель обожал Мопассана, тот сумел сделать писательство доходной профессией. В год литератор зарабатывал до 60 тысяч франков и жил на широкую ногу, не забывая финансово поддерживать мать и родственников брата. К закату жизни сколотил приличное состояние, обзавелся многочисленной недвижимость, содержал несколько яхт.
Книги Ги де Мопассана
Секреты популярности для писателей-современников были очевидными. Золя отмечал, что Ги умело играет на чувствах, с читателем разговаривает добродушно, а если и использует сатиру, то без оттенка злобы и резкости. Лев Толстой объяснял феномен известности Мопассана тем, что француз видел «смысл жизни в женщине, в любви».
Писатель водил дружбу с именитыми коллегами по литературе. Тесно сблизился с Иваном Тургеневым, Полем Алексисом, Леоном Дьерксом и другими известными личностями. Слыл хорошим товарищем и верным другом.
Ума Турман и Роберт Паттинсон в экранизации книги Ги де Мопассана «Милый друг»
Часть произведений Ги де Мопассана стала основой для художественных фильмов. Впервые его труд ожил на пленке в Советском Союзе. В 1934 году режиссер Михаил Ромм снял немую картину «Пышка». Экранизацию «Милого друга» представляли Вилли Форст (1936), Пьер Кардиналь (1983) и Деклан Доннеллан (2012). В последней ленте снялись голливудские звезды Роберт Паттинсон, Ума Турман, Кристина Риччи.
Личная жизнь
Ги де Мопассан испытывал безудержную страсть к женщинам, слыл ловеласом, заводящим кучу романов и случайных связей. Любовные похождения стали основой для львиной доли произведений. Даже разочарования не останавливали мужчину. Однажды 18-летний юноша влюбился в парижанку по имени Фанни и посвятил ей стихи. Явившись под окна к возлюбленной, услышал, как девушка со смехом зачитывает признания в любви компании друзей.
Молодой Ги де Мопассан
Известны некоторые имена пассий уже из взрослой жизни француза: графиня Эммануэла Потоцкая, Эрмина, Мари Канн. Впрочем, литератор старался не афишировать отношения для прессы. Как-то даже чуть не устроил дуэль с журналистом, упомянувшим в газете очередную даму.
В 1882 году Мопассан вдруг собрался жениться, но дело так и не дошло до свадьбы. Мужчина до конца жизни оставался холостяком. Возможно, просто так и не нашел ту единственную. Ги – автор множества высказываний о девушках, которые превратились в афоризмы. Одно из них:
«Я люблю только одну женщину — незнакомку, которой нет в реальности».
Любовные похождения обернулись болезнью: писатель заразился сифилисом. Причем своему другу писал о диагнозе с восторгом:
«Я горд, у меня самый настоящий сифилис, и я уже не боюсь его подцепить!»
Сам писатель никогда не говорил о детях, да и родственники отрицали факт их существования. Ги оставил завещание, в котором почти все состояние перешло племяннице. Только четверть наследства передано родителям.
Смерть
Ги де Мопассан имел плохую наследственность. Мама страдала психозами, а младший брат и вовсе умер в психиатрической клинике. Писатель всю жизнь боялся помутнения рассудка, но эта участь не миновала. К тому же здоровье подорвало чрезмерное умственное напряжение, ведь он писал не прекращая.
Могила Ги де Мопассана
Ги одолевали головные боли, позже и нервные припадки. В 1891 году мужчина попытался покончить жизнь самоубийством, перерезав себе горло. Попал в психиатрическую лечебницу, а спустя два года умер. Причина смерти – паралич мозга. Автор, умеющий правдиво и трогательно писать о любви, не дожил до 43 лет.
Интересные факты
Цитаты
«Женщин я коллекционирую. С одними я встречаюсь раз в год, с другими — раз в полгода, с третьими — раз в квартал. С некоторыми — когда они этого хотят. Я никого не любил»
«Слова любви всегда одинаковы, — все зависит от того, из чьих уст они исходят»
«Да, любовь – это единственная радость в жизни, но мы сами часто портим ее, предъявляя слишком большие требования»
«Законный поцелуй никогда не может сравниться с поцелуем украдкой»
«Женщины бывают до бесконечности верны или, точнее, до бесконечности навязчивы»
«Человек часто делает ошибки. Более того, он всю жизнь только и занимается тем, что делает ошибки»
«Всякий, стоящий у государственной власти, обязан избегать войны точно так же, как капитан корабля избегает кораблекрушения»
