Михаил Орлов
Биография
Михаил Орлов с ранних лет увлекался культурой СССР, хотя появился на свет в США. Он вошел в историю как талантливый советский разведчик, который сыграл важную роль в русско-американском конфликте.
Детство и юность
Михаил Орлов появился на свет 30 января 1957 года в Хаммонде, США. При рождении он получил гражданство Америки и имя Гленн Майкл Соутер. После развода родителей мальчик остался с матерью, которая воспитывала сына в духе гуманизма, прививала ему интерес к литературе.
Юный Гленн быстро пристрастился к стихам Владимира Маяковского, а с возрастом открыл для себя труды Карла Маркса и Фридриха Энгельса, которые изменили его взгляды на мир. Соутер увлекся идеями равенства, справедливости и коллективизма, которые диктовались в СССР.
Glenn Michael Souther(1957-1989)Hammond-US Navy NCO Defector to USSR
После получения школьного образования парень поступил в университет, но не проучился там дольше шести месяцев. Будучи увлеченным фотографией, Гленн подался в Академию военных фотографов, а затем был направлен на флот США, который базировался в Средиземном море.
Личная жизнь
После раскрытия информации о шпионской работе Орлова американские спецслужбы начали искать причины, по которым мужчина перешел на сторону СССР, выискивая все новые сведения о личной жизни майора. Михаил был женат два раза. В период службы на военном флоте США его супругой была итальянка Патриция Ди Пальма, которая родила избраннику сына. Когда офицер перебрался в Москву, он сыграл свадьбу с женщиной по имени Елена, с которой воспитывал дочь Александру.
Военная карьера
Профессия молодого человека заинтересовала представителя КГБ Бориса Соломатина, который предложил Соутеру заключить сотрудничество с СССР. По условиям договора военный фотограф мог стать обладателем советского паспорта только в обмен на секретную информацию, добытую по месту службы. К удивлению генерал-майора, парень согласился на сделку, но отказался от денежной награды, мотивируя это преданностью идеалам Советского Союза и желанием послужить на благо его народа. Этот случай идеологического шпионажа считается редким в истории разведки.
Затем Гленн продолжил служить на американском флоте и стал «моряком невидимого фронта». Он начал передавать КГБ фото вооружения, маршруты передвижения судов, планы военного командования США. Вскоре парень поступил в вуз «Олд Доминион», чтобы получить звание офицера. Параллельно он обрабатывал файлы космической разведки, работая на базе ВМС.
Этот день в военной истории. Имена. 31 октября 1924 г. родился Борис Александрович Соломатин — заместитель начальника.
Молодой человек пользовался доверием американских спецслужб. При получении доступа к секретной документации он успешно прошел детектор лжи и не вызвал подозрений в ведении двойной жизни. Соутер получил доступ к материалам государственной важности, среди которых был список объектов СССР, находящихся под угрозой ядерного удара в случае конфликта.
Однако из-за выявления среди офицеров флота целой группы шпионов Гленн привлек к себе внимание спецслужб. В течение года за ним велось наблюдение, моряка вызывали на идеологические беседы, а затем и допросы, которые оказывались безрезультатными. Только когда появилась угроза повторной проверки на ложь по протоколам ФБР, разведчика экстренно переправили в Москву.
Осенью 1986 года мужчина получил гражданство СССР и право взять себе новое имя. Так Гленн Соутер стал Михаилом Орловым и поселился в столице. Он начал заниматься наукой, работал над программой обучения английскому языку, поддерживал связь с другими сотрудниками советских спецслужб. За свои заслуги шпион получил звание майора КГБ и орден Дружбы.
В период жизни в СССР Михаил начал вести активную публичную жизнь. Его приглашали на интервью на радио и телевидение, где освещался подвиг бывшего гражданина США. Еще при жизни о нем сняли фильм в рамках программы «Камера смотрит в мир». А в 2019 году, через 30 лет после смерти майора, была снята документальная картина «Моряк невидимого фронта».
Смерть
Биография разведчика оборвалась 22 июня 1989 года, причиной смерти стало самоубийство. В своем прощальном письме Михаил написал, что к такому решению его подтолкнули усталость и нервное перенапряжение. Он поблагодарил коллег за сотрудничество и обратился к своим близким, попросив их заботиться друг о друге.
После смерти мужчины нашли его дневник, где он записывал свои впечатления о России. Некоторые события печалили майора, особенно перестройка, о которой он высказывался негативно и написал о преобладании тревожного настроения.
Орлова похоронили в Москве на Кунцевском кладбище, могила расположена неподалеку от другого советского шпиона Кима Филби. На церемонии присутствовали коллеги и начальство мужчины. По наставлению Михаила его погребли в форме офицера КГБ.
Моряк невидимого фронта
Миф о нелегале скорее всего объясняется извечным страхом американцев перед нашими «кротами». В Штатах их и вправду было больше, чем в любой другой стране, что, впрочем, вполне объяснимо. Многие из них годами жили в «замороженном» состоянии, ожидая сигнала из центра, по которому им надлежало приступить к решительным действиям. Этот сигнал мог поступить одновременно с началом третьей мировой войны.
Что же случилось? Я не претендую на то, чтобы расставить все точки в шпионской саге, однако теперь, когда некоторые ее участники за давностью лет согласились поведать детали, кое-что становится ясным.
Конечно, резидент лукавил насчет того, что американцы отказали бы ему в паспорте. Если бы он, лучший вербовщик советской разведки, явился в их посольство. Да в ту же минуту его сделали бы почетным гражданином США. Но таковы были правила той игры. Когда я попытался упрекнуть резидента в том, что он поймал на крючок наивную душу, ветеран разведки насупился: «Это была война, и обе стороны друг друга не щадили. Что касается Соутера, то с пистолетом у его виска я не стоял».
Алексей Н., который в те годы официально числился сотрудником одной из наших внешнеторговых организаций в Риме, а на самом деле был офицером разведки, рассказывает:
Человек, который ведет двойную жизнь, неизбежно обрекает себя на проблемы, которые копятся как снежный ком.
— Да, это случалось. Он был авантюрным, импульсивным человеком, способным на необдуманные поступки. Если во время наших встреч я видел, что он чем-то обеспокоен, то мы старались вместе докопаться до причин и найти выход. Однажды он явился очень взволнованным и сказал, что жена случайно обнаружила пленки, которые он приготовил для передачи мне. Эти пленки он, кажется, хранил в зонтике. Патриция, решив, что он занимается порнографической съемкой, устроила скандал. И как отреагировал на это Соутер? Он не нашел ничего лучше, как признаться в том, что работает на Москву. Конечно, узнав об этом, мы были сильно огорчены. Сначала подумывали о том, чтобы привлечь к сотрудничеству и саму Патрицию, но потом от этой идеи отказались: уж слишком взбалмошной была итальянка. Посоветовали Майклу больше не поднимать эту тему. Мол, просто сболтнул, не подумав, и все.
— Возвращался ли Соутер к вопросу о предоставлении ему советского гражданства?
— Да, периодически он затевал разговор о переезде в СССР, но я ему каждый раз отвечал: подожди еще немного, вот-вот твоя просьба будет удовлетворена. Когда его контракт на флоте закончился, он опять принялся за свое: теперь, мол, пора в Москву. К тому времени его брак с Патрицией уже фактически распался. Но мы сумели его убедить в том, что сейчас лучше вернуться в Штаты, закончить университет и поступить на флот офицером.
Нет, не зря ели свой хлеб ребята из римской резидентуры.
31 декабря 1982 года зеленоглазая итальянка, покинутая своим американцем, явилась на вечеринку, устроенную в Гаэте для морских офицеров. Незадолго до полуночи ее познакомили с одним парнем, который представился агентом службы расследований военно-морского флота США. В разгоряченной алкоголем голове Патриции тут же родился план мести неверному супругу. Она затащила агента в ванную комнату и сказала ему, что Соутер работает на русских. Однако контрразведчику показалось, что темпераментная шатенка просто пытается его совратить. Боясь, что собственная супруга застукает их в ванной, он ловко увернулся от дальнейшего разговора, пообещал позвонить Патриции через пару дней и с явным облегчением выскользнул за дверь. Когда после новогодних праздников агент доложил об инциденте недавнему командиру Соутера лейтенанту Смолвуду, тот отмахнулся: «Да она явно сумасшедшая, эта Ди Пальма. Просто мстит мужику, вот и все».
— Отчего же не было? Были. В Москве его вначале поселили на конспиративной квартире и приставили к нему мощную охрану из «наружников». Эти ребята следовали за ним по пятам, чем сильно раздражали парня. Так сильно, что однажды, не сдержавшись, он ударил своей машиной в бампер машины наружного наблюдения. Я его успокаивал: «Это же для твоей безопасности. Фэбээровцы тебя по всему свету ищут». Я тогда был с ним почти неотлучно, даже снял квартиру по соседству.
Его устроили на работу в Краснознаменный институт (разведшколу) специалистом-консультантом по США, там он присмотрел преподавательницу по имени Лена, и скоро они создали семью.
— Он не переживал факт своей измены?
— Нет. Это он отсек от себя сразу. Мы организовали приезд сюда его матери, они хорошо общались. Иногда он выпивал, чаще всего пиво, и очень умеренно. Что касается его отношения к советской действительности, то, как ни странно, его раздражал. чрезмерный либерализм властей. Он полагал, что за идеалы надо сражаться.
— Он что же, так и не понял, куда попал? Ведь в те годы у нас все катилось к чертям собачьим.
— Но сам-то он жил словно в золотой клетке: никаких проблем, полный достаток. Когда стал работать в разведшколе, то очень воодушевился. Я свел его с Кимом Филби, это тоже, казалось, подняло его в собственных глазах,
— Тогда почему же у нашей истории такой трагический конец?
— В чужую душу не заглянешь.
Как бы там ни было, а 22 июня 1989 года, оставшись на даче один (жена с ребенком уехали в город), Михаил Евгеньевич Орлов написал предсмертные письма («Я ни о чем не жалею. прошу похоронить меня в форме офицера КГБ»), пошел в гараж, аккуратно заткнул там все вентиляционные отверстия (типичный американец, он все делал на совесть), положил на заднее сиденье подушку, включил стереосистему (умирать, так с музыкой?), завел мотор.
Вот и все. Давно нет социализма и нет тех идеалов, которыми жили мы на протяжении многих десятилетий и которые так далеко завели романтическую натуру американского моряка.
Романтик и Волкодав
Я понимал. Потому что Соломатин, работая резидентом в Индии, Нью-Йорке и Вашингтоне, а напоследок в Риме вербовал ценнейших поставщиков секретных сведений, спасавших нас во времена «холодной войны». Особенно удачно получалось в США. Он подробнейше рассказывал об этом, сетуя, что и спустя много лет упоминать о советских разведчиках нельзя, а уж тем более о завербованных иностранцах. Иногда требовал, чтобы я выключил диктофон. Но все равно раскрыл наивные мои глаза, говоря о добытом в США его агентами на суше и, главным образом, на море.
И потому частично, пока лишь частично, привожу воспоминания ушедшего в 2005-м Соломатина о нашем друге-американце Гленне Майкле Соутере. Все повидавший Соломатин признавался: никогда не видел в разведке таких чистых, романтичных и светлых людей. Вот уж кто работал на нас за одну лишь идею.
Но фантастика уступила место реальности, когда в центр начали поступать материалы от Гленна. Профессия фотографа вообще ценится в любой разведке: передвижения по миру, общение с множеством людей, высокие посты занимающих, допуск на объекты, от сторонних глаз закрытые. Соутер, плавая на кораблях 6-го флота США и организовывая встречи своего адмирала с прессой, являлся носителем ценнейшей информации.
Как удавалось? Соутер ухитрился, непонятно каким образом, пройти проверку на детекторе лжи в ВМС, получил допуск к секретным документам, которые переснимал прямо в своей лаборатории на корабле. Советской разведке не пришлось тратиться даже на фотоматериалы.
И вдруг к нашему бескорыстному другу пришло ощущение, будто за ним приглядывают. Соутер не ошибался: он попал под колпак.
Соломатин четко разъяснил мне его ошибки. Учил русский язык, и еще в 1980-х одно это вызывало у ФБР подозрение. Чересчур увлекался, ни от кого не скрывая, советским поэтом Маяковским, в котором янки виделся коммунистический пропагандист. И главное, по словам Бориса Александровича, «слишком любил свою жену». А та, итальянка, совсем не враг рюмке, ревновала: куда исчезает муж вечерами? Не уверен, правду ли поведал мне Соломатин, но святая чистота Соутер признался ей, что тайно встречается с русскими знакомыми. Они с женой помирились, поссорились, расстались, и под самый новый, 1983 год перебравшая экс-любовь затащила прямо во время пьянки в своей квартире некоего американского офицера в ванную, где выдала Соутера с потрохами.
Соломатин не понял, почему американец, оказавшийся к тому же сотрудником секретной службы, долго переваривал информацию. Сообщил о пьяном признании только после того, как Соутера несколько раз допросили в ФБР. Предложили пройти проверку на детекторе уже не в ВМС, а в Бюро расследований, что было исключительно сложно. Наверняка бывшая жена рассказала в ФБР, как однажды Гленн даже взял ее на встречу с советскими, чтобы доказать свою супружескую верность.
И по заранее оговоренному плану Гленн купил билет итальянской авиакомпании, которая доставила его из Норфолка в Монреаль. Опасное местечко, где с людьми рискованной профессии случались неприятные истории. Но не с Гленном, сумевшим с пересадкой добраться до Рима. Ну, а там в первой декаде июня 1986 года соратники Соломатина перебросили ценнейшего помощника в Москву.
Все было бы хорошо, если б не одно огромное «но». Вовсю шла «перестройка», а ее романтичный идеалист Орлов принять не смог. Советы стремились к тому, от чего он и сбежал из США. Товарищи по службе успокаивали Михаила Евгеньевича, пытались объяснить то, что и сами не особенно хорошо понимали. Наступало время огромных перемен, с которым романтику Орлову было не по пути. Конечно, в СССР его раздражали и длиннющие очереди, и дефицит элементарных товаров, и некоторая даже его коснувшаяся бюрократичность. Но для идеалиста все трудности меркли по сравнению с целями, к которым столько лет шла страна, которую он искренне считал своей Родиной. Иногда казалось, будто сделал для нее не все, на что способен.
Пытался найти забвение в семейной жизни. Приходила радость, когда переводил Маяковского на английский. Сколько счастья приносила маленькая Саша.
В предсмертных письмах он умолял коллег по службе простить его, как человека, который не смог выполнить задания, благодарил их за терпение и доверие. Просил не оставлять жену и дочь Сашу без помощи. Написал хорошо понимавшей его маме. Попрощался в послании Джорджу Блейку. И еще одна просьба: похоронить его под сознательно взятой фамилией Орлова в форме майора КГБ. Но что поразительно, и в последние мгновения жизни думал, как бы не подвести товарищей. Если последнее может как-то навредить их делу, которое он по-прежнему считает общим, то хоронить в закрытом гробу. Хоронили в открытом. Все, о чем писал Михаил Евгеньевич, было выполнено.
По-моему, он во многом повторил судьбу своего любимого Маяковского. Вера, работа, усталость, переутомление. Слом. Возможно, как и у поэта, на какое-то время разладилось с любимой женщиной. Идеализм иногда обходится дорого. Иногда очень дорого. Американец Гленн Соутер добровольно и сознательно заплатил за него собственной жизнью.
Разумеется, мотивы, по которым тот или иной человек начинает работать на спецслужбы государства-противника, могут быть разными. Но деньги в той или иной степени присутствуют всегда. Вот что говорит по этому поводу генерал-майор КГБ в отставке Борис Соломатин: «Что касается мотивов, то романтики здесь мало. Первый и самый главный – деньги. Только один человек не был таким – Соутер. Он действительно верил в превосходство советской идеологии, системы, так же как и Ким Филби – знаменитый британский разведчик. Но в наши дни большинство агентов – люди, работающие за наличные».
Поиск новой родины
Гленн Майкл Соутер родился 30 января 1957 года в городе Хаммонд, штат Индиана, в семье бизнесмена средней руки. Но когда Гленну исполнилось четыре года, родители развелись, и он остался с матерью, которая много сил отдала его воспитанию. Благодаря ей в школе он пристрастился к чтению, в том числе и русских классиков, среди которых отдавал предпочтение Владимиру Маяковскому. Другим его увлечением была фотография. Жизненные взгляды юного Гленна были несколько романтическими, и это позже дало повод американским журналистам утверждать, что в молодости он вел далеко не монашеский образ жизни. Вполне возможно, что так оно и было, но все же трудно представить себе молодого американца того времени, который следовал бы пуританским нормам поведения. Впрочем, главным отличием Соутера от его ровесников было критическое отношение к американской действительности, вызванное разводом родителей и чтением трудов Маркса и Энгельса.
Окончив школу, Соутер в 1975 году поступил в университет. Однако вскоре романтическая сторона его натуры и желание посмотреть мир взяли верх. Отучившись полгода, он бросил университет и поступил на службу в военно-морские силы США. После того как он подписал контракт, его направили на учебу в школу военно-морских фотографов, а после ее окончания – в Шестой американский флот, базирующийся в Средиземном море. Там старшина Соутер первое время служил на атомном авианосце «Нимиц», потом на штабном корабле «Пьюджет Саунд», а затем на флагмане Шестого флота крейсере «Олбани» в должности фотографа разведывательного отдела флота. Позднее он стал личным фотографом командующего флотом адмирала Кроу и его представителем по связям с общественностью и журналистами.
Соутер, имея доступ к самым секретным документам флота, очень скоро получил возможность убедиться в том, как на самом деле осуществляется американская внешняя политика. Повидав мир, он еще больше утвердился во мнении, что общество, построенное на социалистических принципах, справедливее капиталистического. А поскольку первой в мире страной, вставшей на путь социалистического развития, был Советский Союз, Соутер решил, что именно там наиболее полно реализованы его мечты о справедливом обществе.
В конце концов Соутер принял решение порвать со своей родиной и обрести новую в Советском Союзе. С этой целью он в 1980 году пришел в советское посольство в Риме и, обратившись в консульский отдел, попросил разрешить ему переехать на постоянное место жительства в СССР. Надо ли говорить, что у консульских работников от такой просьбы глаза полезли на лоб. И не избежать бы Соутеру долгой и мучительной, а главное бесперспективной бюрократической волокиты, если бы один из служащих отдела не рассказал о необычном посетителе резиденту ПГУ КГБ в Италии генерал-майору Борису Соломатину, разведчику, многолетняя успешная деятельность которого заслуживает отдельного рассказа.
«Классик разведки»
Борис Александрович Соломатин родился 31 октября 1924 года в семье военнослужащего. В 1942 году, несмотря на то что ему еще не было 18 лет, он добровольцем пошел на фронт. В годы войны Соломатин командовал взводом полковой артиллерии, батальонной и полковой разведкой, воевал в Польше и Германии, был награжден орденом Красной Звезды и многими медалями. После войны Соломатин поступил в МГИМО, который успешно окончил в 1951 году. Тогда же его пригласили на работу во внешнюю разведку.
В свою первую зарубежную командировку Соломатин выехал в 1954 году в Индию. В 1960 году он вернулся в Дели, но уже в качестве резидента. В 1965 году Соломатина назначили руководителем вашингтонской резидентуры ПГУ КГБ под прикрытием должности советника посольства. Находясь там, он в декабре 1967 года осуществил вербовку шифровальщика оперативного центра штаба Атлантического флота США Джона Уокера, проработавшего на советскую разведку 17 лет и получившего у американцев (один из немногих) прозвище «шпион века». После возвращения в Москву в 1968 году Соломатин был назначен заместителем начальника внешней разведки, но уже через три года вновь выехал в США, где до 1974 года руководил нью-йоркской резидентурой. А в 1976 году его направили резидентом в Италию под прикрытием должности советника-посланника посольства СССР. За успешную деятельность председатель КГБ Андропов называл Соломатина «классиком разведки», а коллеги порой отзывались о нем как о «волке с мертвой хваткой». И это были не пустые слова.
Шпионский бартер
Услышав о странном посетителе, желающем навсегда выехать в Советский Союз, Соломатин счел необходимым лично встретиться с Соутером и выяснить причины такого необычного решения. Позднее, вспоминая об этом, Соломатин рассказывал:
– Соутер интересен уже тем, что он, возможно, последний из могикан. Он не вынашивал решения изменить родине – он просто хотел обрести новую. И в этом смысле речь не может идти о каком-то вульгарном предательстве. Понимаете, Соутер верил. Пусть в чем-то ошибался, но верил.
Он сказал, что хочет жить у нас. Ну а у меня, естественно, профессиональный инстинкт сработал: а в чем он может быть полезен нашему государству? Прямолинейных вопросов я не задавал, водил все вокруг да около. Он, видимо, сообразил и прямо сказал: а нет у меня ничего, никаких секретов. Как выяснилось вскоре, он добросовестно заблуждался. Этих секретов у него был кладезь!
Убедившись в ходе беседы, что в основе решения Соутера лежат идеологические мотивы, Соломатин сделал ему следующее предложение: если Соутер до завершения своей службы в военно-морском флоте США будет сотрудничать с советской разведкой, то в дальнейшем получит всемерную помощь в осуществлении своих намерений. Соутер ответил на это предложение согласием. Однако для включения его в агентурную сеть требовалась санкция Москвы. А там долго не соглашались с Соломатиным, опасаясь «подставы». И резиденту пришлось настойчиво убеждать Центр в своей правоте, пока, наконец, не было получено добро на работу с Соутером.
Семейные разборки на государственном уровне
Проходя службу в Италии, Соутер женился на темпераментной и ревнивой итальянке Ди Пальма. Она постоянно стремилась быть в курсе всех его дел, а так как ему приходилось проводить конспиративные встречи со своим оператором, то ревнивица стала подозревать мужа в измене. В сложившейся ситуации Соутер решил рассказать жене, чем он занимается, и даже привел однажды на одну из встреч с представителем советской разведки. В результате мир в семье был восстановлен.
В начале 1982 года срок контракта Соутера с ВМС истек, и он возвратился в США. Там, используя систему поддержки для тех, кто отслужил в вооруженных силах по контракту, поступил на военный факультет университета «Олд Доминион» в Норфолке и одновременно начал проходить проверку для получения допуска к работе с секретной документацией, чтобы устроиться на службу в военно-морской центр по ведению разведки в Европе и Атлантике (FICEURLANT).
Тем временем его отношения с женой испортились, и вскоре они развелись. Ди Пальма вернулась на родину в Италию, где во время новогодней вечеринки 31 декабря 1982 года, находясь в нетрезвом состоянии, затащила в ванную оказавшегося среди гостей офицера военно-морской контрразведки Шестого флота Скоувела и сказала ему: «Я полагаю, что мой муж работает на Советы». Но Скоувел, пришедший на вечеринку вместе с женой, больше думал о другом. Он пообещал Ди Пальма перезвонить и поспешил присоединиться к супруге, пока она не заметила его отсутствия. После праздников он доложил начальству о странном заявлении бывшей жены Соутера. Но в контрразведке посчитали выдвинутые обвинения надуманными и вызванными чувством мести и парами алкоголя. И поэтому не придали словам Ди Пальма ни малейшего значения.
Слежка
В начале 1983 года Соутер прошел соответствующие проверки, получил допуск и приступил к работе в фотолаборатории разведцентра FICEURLANT в Норфолке, сотрудники которого обрабатывали и анализировали данные космической разведки, и прежде всего те, которые касались СССР. Кроме того, разведцентр занимался вопросами ядерного планирования для Второго и Шестого флотов ВМС США на случай военных действий. А в здании разведцентра находилось хранилище Единого комплексного оперативного плана (SIOP), который, в частности, включал список более 150 целей, могущих стать объектом для ядерного удара. И ко всем этим материалам и документам Соутер имел доступ.
Работу в FICEURLANT Соутер успешно совмещал с учебой в университете, где специализировался на изучении русского языка и литературы. Предполагалось, что летом 1986 года после окончания обучения он пройдет подготовку на офицерских курсах и получит назначение на офицерскую должность в военно-морской разведке. Но этим планам не суждено было сбыться.
В начале 1986 года Соутер почувствовал, что за ним ведется наблюдение. Его подозрения еще больше усилились после того, как однажды агент ФБР в безобидном на первый взгляд разговоре предложил ему пройти проверку на детекторе лжи. Когда об этом узнали в Москве, то, проанализировав все обстоятельства, пришли к выводу, что Соутер попал под подозрение ФБР.
Теперь трудно сказать, почему американская контрразведка заподозрила Соутера, можно только предполагать. Дело в том, что в августе 1985 года бежал в США находящийся в командировке в Риме заместитель начальника 1-го (американского) отдела ПГУ КГБ полковник Виталий Юрченко. И вполне возможно, что во время допросов он упомянул о некоем сотруднике военно-морской разведки США, завербованном во время прохождения службы в Италии. Сопоставив данные, полученные от Юрченко, с пьяным заявлением Ди Пальма, агенты ФБР без труда могли установить, кто этим агентом является.
Советское гражданство
В Москве было принято решение о срочном вывозе Соутера из США. 9 июня 1986 года он рейсом N605 итальянской авиакомпании «Алиталия» вылетел в Рим, имея при себе обратный билет. Но воспользоваться им Соутеру не пришлось, так как в скором времени он уже находился в СССР. Вот что вспоминает о тех днях первый заместитель начальника ПГУ КГБ Виктор Грушко:
– Вскоре Соутер оказался в Москве, где его хорошо приняли. Конечно, какое-то время потребовалось для проверки и перепроверки различных данных, и он постоянно находился в окружении наших людей. В это время Крючков (начальник ПГУ) и я познакомились с ним лично. Я решил представить его Киму Филби, поскольку судьба этих двух разведчиков была в чем-то схожа, и они могли беседовать на родном языке. Мы договорились с Кимом и его женой Руфой и провели вместе с Майклом прекрасный вечер.
Некоторое время спустя Соутер направил в Президиум Верховного Совета СССР письмо с просьбой о предоставлении ему советского гражданства. Начиналось оно так: «Я, Соутер Гленн Майкл, прошу предоставить мне советское гражданство по следующим политическим и личным причинам. Во-первых, прослужив 10 лет в ВМС США, я со всей ответственностью заявляю, что правительство США никогда ничего не сделает из искренних и честных побуждений для установления мира на земле до тех пор, пока не будет твердо уверено в своем военном превосходстве. Оно не заинтересовано в существовании баланса сил ни с СССР, ни с какой-то другой страной.
Второе политическое соображение, побудившее меня порвать с Америкой и обратиться с просьбой о предоставлении советского гражданства, заключается в том, что США пренебрежительно относятся к судьбе других народов. » А заканчивалось письмо такими словами: «Все мои близкие друзья могут подтвердить, что я очень люблю Маяковского. Надеюсь, настанет день, когда я смогу прочесть его «Стихи о советском паспорте» и полностью отнести их к себе».
Смертельное разочарование
Советское руководство активно использовало факт перехода Соутера в СССР для широкой пропагандистской кампании. Так, телевидение сняло о нем фильм, где он на примере Шестого флота США рассказывал об агрессивности американского империализма. Когда американцы узнали, что Соутер находится в СССР, то потребовали через МИД встречи с ним. Москва не стала противиться, и требуемая встреча состоялась. На ней Соутер заявил, что попросил убежища в СССР по своей воле и не имеет намерения возвращаться в США.
Работая в институте разведки, Соутер познакомился с преподавательницей английского языка Еленой, которая в апреле 1987 года стала его женой. Молодой семейной паре была предоставлена четырехкомнатная квартира в центре Москвы и просторная дача в Подмосковье. После рождения в мае 1988 года дочери Александры к Соутеру приехали его родители, которые, поговорив с сыном, пришли к заключению, что он нашел свое счастье в Советском Союзе. Так же думали и все остальные.
«Я хочу, – просил он в конце записки, – быть похороненным в форме офицера КГБ. Если для этого потребуется, чтобы гроб был закрытым, пусть будет так».
Трудно судить о том, что толкнуло Соутера на этот шаг. Вполне возможно и то, что его второй брак также оказался непрочным – сказалась разница культур, интересов и так далее. Но все же, думается, что основной причиной стали некие разочарования. Шла перестройка. Происходившие в то время в нашей стране изменения не соответствовали идеалам Соутера. Многое в СССР ему нравилось: бесплатное образование и здравоохранение. хорошо развитый общественный транспорт, система соцобсепечения. Однако многое не оправдало его ожиданий.
Наблюдая за перестройкой в августе 1988 года он в дневнике записал: «Все вокруг становится тревожней. Повсюду начинаешь сталкиваться с нечестностью. Это просто невероятно! Я считаю, что так у нас настоящей перестройки не будет». Еще раньше он писал: «Россия была для меня тем местом, где я жил в своих мечтах, — страной, очаровавшей меня, невзирая на то, что мне порой бывало трудно и одиноко». Даже гораздо более опытный и умудренный жизнью Филби с трудом нашел здесь свое место, а что тогда говорить о 33-летнем Соутере, еще не до конца избавившемся от юношеского романтизма и максимализма.
Похоронили Соутера с воинскими почестями в Москве на Новокунцевском кладбище недалеко от могилы Кима Филби. Его последнее желание быть похороненным в форме офицера КГБ было выполнено.
