Глори энн гилберт биография
Гилберт Блайт: ангел или чертенок?
[Спойлеры, разумеется]
Посмотрев сериал «Anne with an E», я, конечно, полюбила его всем сердцем, и, как, вероятно, у многих неоценимый вклад в эту любовь внес персонаж Лукаса. Думаю, мы все с упоением смотрели милые сцены, когда эту связь между Энн и Гилбертом можно было резать ножом, и герои отыграли безупречно (что уж говорить о Гилберте, которому достаточно лишь улыбнуться и взглянуть на Энн, чтобы зритель бесповоротно уверовал в его чувства). И все это прекрасно и хорошо, если бы не одно, не давшее мне покоя, совершенно небольшое «но»…
И «но» это состояло для меня вот в какой штуке: почему Энн так невзлюбила (назовем это так) Гилберта чуть ли не с первой встречи, отнеслась к нему не слишком доброжелательно, я бы сказала, что холодно, а потом и вовсе вспыхнула праведным гневом при осуществлении операции «Морковка»? Нет, формально это можно пояснить, всему найти причину, но мне не хватило глубины проработки их отношений в самом сценарии, которая позволила бы не задаваться подобными вопросами. Понимаете, о чем я?
В поисках ответа логично обратиться к первоисточнику, а именно – к книге. Не самый удачный вариант перевода, характер таких персонажей, как Марилла и Мэтью, а также многое другое я опущу, сосредоточившись лишь на Гилберте и его отношениях с Энн. Вы же не будете против?
С чего все начинается? А начинается все с заочного знакомства Энн с Гилбертом.
В фильме Диана, когда рассказывает о порядках в школе, характеризует мальчишек следующим образом: «Не разговаривай с мальчиками, они возмутительны. Все, кроме Гилберта Блайта. Он сказочный (кстати, какое точно подобранное к сериальному образу прилагательное)». Итак, в копилке Гилберта отличная рекомендация от лучшей подруги, которая определенно конфидент Энн и ее мнение наверняка весомо для девочки (по крайней мере, с остальными мальчишками, которые «возмутительны», как и сказала Диана, это срабатывает).
Что происходит в книге? Диана и тут не отказывает в рекомендации Блайту, только теперь дает ее уже в несколько ином ключе: «Похоже, что сегодня в школе будет Гилберт Блайт, — сказала Диана. — Все лето он провел у своих двоюродных братьев в Нью-Брансуике и вернулся домой только в субботу вечером. Он ужасно красивый, Аня. И кошмарно дразнит девочек. Он просто отравляет нам жизнь». Что усваивает Энн? Красивый засранец. Ну… рекомендация вышла не торт, Энн уже ожидает от него чего-нибудь этакого и морально готова противостоять его невероятному обаянию.
Возвращаемся к фильму, к первой встрече Энн и Гилберта. В холодном сыром лесу, где маленькая и беззащитная девочка отступает от угрожающего ей довольно крупного мальчика по имени Билли, вдруг появляется он, рыцарь без страха и упрека. Причем, надо отметить, он действительно не выказывает ни капли страха, только разумную осторожность. Взглянем на это действия с несколько упрощенной, «схематической» точки зрения. Билли — охотник, по крайней мере, пока, в реально существующей ситуации, он нашел себе жертву и начал охоту, более того, успешно загнал ее в угол. И тут появляется Гилберт, довольно расслабленно и просто он ясно намекает Билли, чтобы тот ушел, однако, взглянув чуть глубже, зритель прекрасно понимает, что момент выдался напряженным: Гилберт, скорее всего, прилично рисковал, вступая в неявную борьбу с Билли. Блайт не прикрикнул на него, не угрожал, прямых запретов и недовольства не выражал. Он по-дружески (хоть и чисто внешне) поприветствовал и напомнил о школе, давя лишь психологически, значит, рассматривает Билли если не как серьезную угрозу при неблагоприятном исходе событий, то как равного. Билли тоже держит лицо и, по-видимому, находится в состоянии выбора, который делает не сразу, банально прикидывая последствия своего поведения и стоит ли оно того вообще. Почти два угрожающе порыкивающих друг на друга хищника, готовых сорваться в бой.
Гилберт тут же интересуется, все ли хорошо с Энн, посыпает их первое общение щепоткой уместного юмора, настойчивости и галантности. Сколько там уже на его счету? От нулей после единички рябит в глазах. Что делает Энн? Сбегает. Вероятно, от шока, испуга, просто растерялась. Или почувствовала то, чего к мальчишкам раньше не чувствовала? Не очень похожее на простую благодарность? Сложно сказать, но на входе у школы она уже готова к коммуникации, злиться ей явно не на что, скорее, наоборот. Не успевает Гилберт представиться, как его из общества Энн тут же выдергивают многочисленные друзья. Может ли Энн посчитать большое количество друзей минусом мальчика? Давайте накинем ему еще парочку очков.
Первая встреча в книге куда более прозаичная. «Аня взглянула в указанном направлении. Момент для этого был очень удобный, потому что упомянутый Гилберт Блайт был всецело поглощен тем, что потихоньку прикалывал булавкой одну из длинных золотистых кос Руби Джиллис, сидевшей перед ним, к спинке сиденья. Это был высокий мальчик с вьющимися темными волосами, лукавыми карими глазами и дерзкой улыбкой на губах. В эту минуту Руби Джиллис вскочила, чтобы показать ответ арифметической задачи учителю. Она упала обратно на сиденье с коротким воплем, уверенная, что волосы у нее вырваны с корнем. Все оглянулись на нее, а мистер Филлипс посмотрел так сурово, что Руби расплакалась. Гилберт быстро вытащил булавку и продолжал читать свой учебник истории с наисерьезнейшим видом; но когда волнение улеглось, он взглянул на Аню и подмигнул ей с невыразимым лукавством». Ну да, все, как и говорили: красивый засранец. И тут же он демонстрирует не лучшее поведение, вбивая клин между ними, Энн наверняка уже мысленно прикинула возможные цели его насмешек: волосы, веснушки, худоба… Вот вам и негативный настрой — изначально оборонительная позиция. Теперь она подозревает в каждом его телодвижении что-то негативное. Подмигивание тут же воспринимается не как положительный знак внимания, а как возможная угроза, и Энн готова к атаке: «Я думаю, что этот Гилберт Блайт и вправду красивый, — призналась Аня Диане, — но мне кажется, что он очень дерзкий. Что за манера подмигивать незнакомой девочке?»
Тем времени в фильме Энн уже активно декламирует стихотворение, купаясь в глупом смехе сверстников. Она оборачивается, смотрит вокруг и видит, как все смеются, кроме… да, давайте объективно — кроме Гилберта. Обычно в таких ситуациях люди склонны замечать тех, кто не поддерживает всеобщее веселье, и чувствуют к этому человеку что-то вроде благодарности. Но попробуем хотя бы здесь минимизировать разницу, решив, что Энн этого не заметила. Выборочная слепота.
И что же Блайт делает позже? Идет утешать ненаглядную Энн! Ему наплевать, что над ней смеялись, наплевать, что она сидит одна, наплевать, что все смотрят. Он пришел и начал активно предлагать ей «очень сладкое» яблоко. Вероятно, он принес его в школу для себя, но теперь захотел отдать ей, чтобы утешить и проявить внимание. И предлагал ей фрукт с завидным упорством. Сколько благородных мотивов и не менее благородных поступков. К слову, Энн уже сурово предупредили о невозможности общаться с Гилбертом (чего в книге найти не удалось), то есть Энн решила, что не будет разговаривать с Гилбертом, потому что ей так велели девочки, которые немногим выше над ней смеялись? Что ж, это, по крайней мере, объясняет невиновное положение мальчика и его отчаянные попытки привлечь к себе внимание. Внимание он привлекает, так как не понимает, откуда эта «закрытая позиция» по отношению к нему. Видимо, все из-за того предупреждения злых девочек, уж очень Энн важно их расположение, других причин не нахожу.
Хорошо, объяснив потребность во внимании, не объясняется его решение прибегнуть к крайним мерам. Дразнить можно остальных, а Энн девочка другая, и Блайт это понимает, иначе не носился бы так с ней. Слишком негалантный поступок для такого отточенного образа идеального джентльмена. Кроме того, чуть вспылив, Энн четко сказала: «Я не должна с тобой разговаривать». Думается, Гилберт достаточно умен, чтобы сложить два и два, понять, что здесь что-то, кроме простого нежелания. Как минимум отличить «не могу» от «не хочу» он в состоянии, а потому дергать за косички ему не пристало. Куда более разумным было подобным образом выстроенному персонажу перехватить девочку после занятий и поговорить тет-а-тет. Вместо этого Гилберт воздействует как внешний раздражитель, грубовато, бьет по очевидно больному месту, хотя без злого умысла. Ну да, результата добился. Ну да, это предположительно допустимо для мальчика его возраста — дергать за косички, по крайней мере, в той шуточной форме, которую он затевал. Но совершенно ломает настойчиво построенный ранее образ мальчика-героя, мальчика-джентльмена, уже достаточно взрослого и сообразительного юноши, проявляющего уважение и внимание к предмету своей нешуточной симпатии. И вот в этой ситуации Энн выглядит чрезмерно истерично, а Гилберт — жертва обстоятельств, несмотря на провокационное поведение. Все умиляются, все довольны, потому что сцену сняли и отыграли, нужно признать, красиво и эмоционально.
Что же в книге? «Гилберт Блайт пытался заставить Аню Ширли взглянуть на него, но потерпел полную неудачу, поскольку Аня в тот момент совершенно забыла о самом существовании не только Гилберта Блайта, но и всех прочих учеников авонлейской школы, да и о самой авонлейской школе. Опершись подбородком на руки и устремив глаза на голубые отблески Озера Сверкающих Вод…»
И очень важный момент, объясняющий многое в поведении мальчика: «Гилберт Блайт не привык безуспешно стараться заставить какую-нибудь девочку взглянуть на него. Она должна посмотреть на него, эта рыжая Ширли с маленьким острым подбородком и большими глазами, так непохожими на глаза остальных учениц авонлейской школы». Очевидно, самый красивый мальчик, очевидно, пользуется большим успехом у девочек и, очевидно, избалован этим по самые не балуйся. Это все позволяет ему активно шалить, задирать девчонок и ожидать внимание новенькой, которого нет (ведь она уже настроилась против всего этого не просто безразлично, но достаточно негативно). В сериале это не усматривается. Да, там он тоже нравится всем, но с таким же успехом он может относиться к вниманию со стороны женского пола довольно безразлично, хотя бы не пользоваться своею безнаказанностью, да и не вяжутся черты «книжного» Гилберта с «сериальным». Вряд ли Диана включила в понятие «сказочный» избалованность девичьим вниманием и дополнительную опцию «дразнить девочек и отравлять им жизнь».
Итак, это уже не рыцарь и не джентльмен, это обычный красивый мальчишка, которому не дает покоя особа, ведущая себя нетипично. И чтобы ощутить себя в своей тарелке, он пользуется типичными для себя методами: «Гилберт перегнулся через проход, ухватил за конец одну из длинных рыжих кос Ани, потянул к себе и произнес пронзительным шепотом: — Морковка! Морковка!». Да, он не подошел к ней тихо, глядя снизу-вверх полным надежды, душещипательным взглядом, еще питая последнюю надежду и решаясь на такой шаг; не предлагал ей в десятый раз угощение, а после не радовался пусть даже злым и выкрикнутым, но словам от нее. Вместо этого он поступил топорно и предсказуемо для себя.
Готовившаяся к подобного рода удару ниже пояса, Энн вспоминает об оборонительной позиции: «Только тогда Аня взглянула на него. Но как взглянула!
И не только взглянула. Она вскочила с места, все ее яркие мечты рухнули безвозвратно. Она метнула на Гилберта раздраженный взгляд, но гневный блеск ее глаз быстро угас в столь же гневных слезах.
— Ты гадкий, противный мальчишка! — воскликнула она страстно. — Как ты смеешь!»
Справедливости ради нужно признать, что в обеих ситуациях Гилберты решительно взяли вину на себя. И в обеих ситуациях учитель это проигнорировал.
А вот «книжная» Энн доведена до такого кипения, что теперь дело чести — не разговаривать с Гилбертом Блайтом и вообще не замечать мальчишку. Гилберт тут же понимает свою оплошность, прося прощения при первом удобном случае, но момент упущен, теперь долгое время, что бы он ни делал, его поступки будут восприниматься в искаженном виде, и даже леденец в форме сердечка, на котором золотыми буквами было выведено: «С тобою сладко», — тут не поможет, а будет безжалостно раздавлен каблуком ботинка. Печальная участь постигнет и яблоко, любезно подложенное Энн после ее возвращения в школу, видимо, в качестве извинения. Отвергнута будет и попытка подарить Энн букетик цветов.
Мальчик определенно старается выразить по отношению к отвергающей его Энн то лучше, что может найти в своей душе, более не пытаясь дразнить ее. Безуспешные попытки проявить внимание всегда жестко пресекаются, и ему не остается ничего, кроме как смотреть на нее со стороны и наслаждаться маленькой интеллектуальной войной, за которой вскоре станет наблюдать весь класс, а позже и Авонлея. Несмотря на такую холодность со стороны Энн, Гилберт так и не утратит способность совершать добрые и благородные поступки для нее, не тая никаких обид и не рассчитывая на благодарность. Пожалуй, Гилберт сполна заплатил за свою глупую выходку, доказав тем, что является не менее сильным персонажем, чем Энн.
Что до Энн, долгих пять лет презрительного молчания понадобится ей, чтобы найти в своем обидчике родственную душу и понять, как она ошиблась. Упрямая, упрямая девочка должна сначала вырасти, пройти многие жизненные этапы, чтобы наконец просто протянуть обидчику руку при встрече. Хочется надеяться, что ей не понадобится еще пять лет, чтобы ответить на чувства Гилберта взаимностью, потому что на конец книги она, если что-то и чувствует к Гилберту, то так глубоко в своей душе, что сама не рассмотрит наверняка еще довольно долго. Она не только не способна признать это, но еще не умеет признать.
Именно поэтому я рада, что «Anne with an E» лишь «по мотивам», что его герои гибче, поступки импульсивнее, что жизнь сама толкает ребят друг к другу, и в маленькой Энн, взволнованно поправляющей косички перед домом Блайтов, видится нечто большее, чем обида, соперничество или просто желание дружить. В бесконечно нежных взглядах. В примирении и душевном разговоре. В том, что Энн надо перестать думать о Гил… об это мальчике. И вообще, любовь – довольно скверное дело. Возможно, в ее сердце готовится расцвести молодая и неопытная влюбленность, а может быть, она уже распускает свои нежные лепестки. По крайней мере, хочется верить, что немалые временные пробелы в книге и возможность фантазировать «по мотивам» сделают свое дело, подарив зрителю множество сцен, способных затмить операцию «Морковка».
Что касается Гилберта, то сериал, кроме более быстро развивающихся событий, более теплых отношений между любимой парочкой, сделал выбор в пользу не медленно взросления Гилберта путем страшных испытаний его терпения, но в один миг заставил повзрослеть и без того разумного мальчишку, отобрав у него, возможно, самое важное, что осталось в жизни. Гилберт с достоинством переживает утрату, доказывая всем, что является не менее сильным персонажем, чем Энн.
И еще кое-что… Должна довести до вашего сведения, что то, что вы слышали, не имеет ничего общего с любовью.
Волшебство в коробке с карандашами: Сказочные иллюстрации Анны Ивонн Гилберт
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Анна Ивонн Гилберт родилась в 1951 году. Детство художницы прошло в туманном Нортумберленде, а, как известно, Великобритания подарила миру немало гениальных художниц, создающих собственные миры! Вспомним Беатрис Поттер или Элеонор Фортескью-Брикдейл… В их череде и Анна Ивонн Гилберт.
Анна начала рисовать еще в детстве, а родители поддерживали в ней творческий огонь – ведь бабушка Анны тоже была художницей. Анна окончился Нью-Касслский колледж искусств, а затем продолжила учиться в Ливерпуле.
Уже тогда Анна получила первые заказы от Sanday Telegraph и нескольких женских журналов. Некоторое время она занималась преподаванием, но педагогическая карьера продлилась всего пять лет. Страсть к творчеству победила – с 1978 года Анна начала работать как независимый иллюстратор.
Анна быстро нашла ту технику, которая сделала ее одной из самых популярных и узнаваемых иллюстраторов – цветные карандаши.
Гилберт отказалась от работы с красками и чернилами потому, что ей не нравилась грязь, беспорядок и пятна. Цветные карандаши, которые требуют лишь острой заточки и твердой руки, как нельзя лучше отвечали перфекционистской натуре Анны. Ее палитра очень разнообразна – от глубоких и темных оттенков, мертвенных, земляных, до песочных и перламутровых.
Ее работы сразу овладевают сердцем зрителя, и, увидев их лишь раз, забыть уже невозможно. Хочется вновь и вновь рассматривать все потрясающие детали – орнаменты, золотые кудри принцесс, бахрому и жемчуга…
На выполнение одного детализированного рисунка художница тратит целую неделю.
И еще несколько недель – на создание целой кипы набросков, поиск источников вдохновения, изучение исторических образцов… Нетрудно заметить, что художница использует примеры реальных исторических костюмов, а не абстрактный «наряд принцессы».
Да и каждая принцесса, созданная Гилберт, отличается собственными чертами лица, характером, жестами и пропорциями тела – словно это самые настоящие, реальные девушки, каждая со своей историей.
Анна рисует персонажей с натуры, в этом ей помогают члены семьи и друзья, охотно позирующие в сказочных костюмах.
Анна создает чудесные иллюстрации, где лебеди в золотых коронах летят сквозь книжный разворот, цветут чудесные розы в зачарованных садах, а вдалеке видны неприступные крепости. Но главная и любимая ее тема – это люди во всем их разнообразии.
Художница признается, что в детстве иногда мечтала стать… судебным психологом! Ее интригует человеческая психика, эмоции, мотивы поступков – и в своем творчестве она уделят огромное внимание достоверной передаче мимики и жестов, а значит – чувств и характера персонажей.
Не изменяя себе в главном, художница экспериментирует с техникой и стилем.
Если «Дикие лебеди» словно наполнены золотым светом, исходящим от волос Эльзы и ее семи братьев,то «Белоснежка» кажется холодной и жутковатой. А иллюстрации к «Тростниковой шапке» так материальны, что, кажется, мы вот-вот почувствуем упругость кудрей героини и бархат ее платья, опушку мантии…
Анне принадлежит цикл иллюстраций к сказке «Рождественское путешествие», где Санта-Клаус предстает гораздо более уютным, нежели в своей «американской» версии – и у него есть жена!
Однако миры Анны Ивонн Гилберт – не только сказочные. Она разрабатывала марки для Британской Королевской Почты с евангельскими сюжетами и персонажами артурианского цикла. Иной раз они торжественны – дева озера сжимает меч сильными руками, сэр Гавейн преклонил колена перед Граалем… А иногда – наполнены мягким юмором: трое мудрецов изображены малышами с разным цветом кожи, по-детски серьезными. Анна иллюстрировала фэнтези-романы, кельтские легенды и древнегреческие мифы. Воины и колдуньи, чудовища и драконы на фоне скалистых гор и тревожных облаков – все те же сказки, только рассказанные для взрослых.
Ею воплощен на бумаге образ храброго Робина Гуда и его соратников, укрывающихся в чаще Шервудского леса.
Есть в череде очаровательных образов, созданных Анной, и мрачные, и драматичные, и страшные. Среди ее нежных принцесс можно встретить особенно хрупких и бледных, с кровоточащими ранками на шее, а самый популярный мужской персонаж, изображенный ею – зловещий граф Дракула собственной персоной! Анне довелось проиллюстрировать леденящую кровь новеллу Брэма Стокера. Жертвы всемогущего графа предстают почти бестелесными, лишенными жизненной силы, а сам он – элегантный и страстный мужчина с резким и выразительным лицом. Однако глаз выхватывает то обрывок истлевшего савана, то расколотый череп… Персонажи других историй о вампирах, созданные Гилберт, будто только что покинули душный и холодный склеп, их волосы всклокочены, глаза безумны, а кожа прозрачна.
А еще… Анна сотрудничает с журналом Playboy! Смелые красотки с огненно-рыжими и платиновыми волосами, затянутые в латекс, вовсе не выглядят вульгарными, чем бы ни были заняты. ¬С плеткой в руках и в шипованном ошейнике, они кажутся такими же спокойными и уверенными, как ее сказочные принцессы. Вообще, при всей консервативности выбираемых тем, женская индивидуальность и сила характера – то, что Анна привнесла как в сказочную, так и в эротическую иллюстрацию.
Анна выигрывала множество призов на выставках по всему миру. Оригиналы ее работ хранятся в британских и американских галереях, где их можно приобрести – правда, за солидную сумму.
Сейчас она живет в Канаде (переехала в 2006 году) и продолжает творить, преподает дизайн костюма и заботится о своих бультерьерах. Не так давно книги с иллюстрациями Анны стали доступны и русскоязычным ценителям ее творчества.
Текст: Софья Егорова.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Энн из Зелёных Крыш
Персонажи
Поиск персонажей
Группы персонажей
Bertha Marilla Blythe (Rilla)
Младшая дочь Энн и Гилберта Блайтов, главная героиня книги «Рилла из Инглсайда».
Одноклассник Энн, брат Джейн и Присси Эндрюс.
Сын Джона и Розмари Мередит.
Одноклассник Энн Ширли, позже ставший её близким другом, а затем — мужем.
James Boyd (captain Jim)
Старый смотритель маяка в Четырёх Ветрах. Дружелюбный и приветливый, «родственная душа» Энн. Чудесный рассказчик. Никогда не был женат, так как его единственную возлюбленную Маргарет шторм навсегда унёс в море. Умер, написав свою «Книгу жизни».
James Matthew Blythe (Jem)
Старший сын Энн и Гилберта Блайтов. Был назван в честь капитана Джима Бойда и Мэтью Катберта.
Неуживчивый сосед Энн и Мариллы, купивший соседнюю ферму. С виду ворчливый и замкнутый, но на самом деле очень приветливый и компанейский. Стал одной из «родственных душ» Энн, и позже она назвала сына в его честь.
Одноклассница Энн. В сериале «Anne with an E» — сестра Билли и Присси Эндрюсов.
Красивая креативная девочка, лидер среди учеников средней школы Саммерсайда, в которой Энн работала директором. Сначала всячески отравляла жизнь Энн, но после её примирения с Принглями стала образцовой ученицей, одной из лучших в классе.
Gerald Meredith (Jerry)
Старший сын Джона и Сесилии Меридит. Женился на Нэн Блайт, дочери Энн и Гилберта Блайтов.
Jerry Baynard (Jerry Boute)
Юный франко-канадец. Помощник на ферме «Зелёные крыши», нанятый Мэтью.
Владелица бутика в Кармоди и школьная возлюбленная Мэтью Катберта.
Бабушка Джейн Барри и родственная душа Энн Ширли. Очень богатая, властная женщина, не лишённая мудрости и чувства юмора.
Одноклассница и самопровозглашённый лидер компании подруг Энн.
Первая дочь Энн и Гилберта Блайтов. Скончалась через несколько часов после рождения.
Отец Гилберта Блайта и школьный возлюбленный Мариллы Катберт.
John Knox Meredith
Вдовец и священник в Глене. Его дети очень подружились с детьми Энн и Гилберта.
Diana Barry (Diana Wright)
Лучшая подруга Энн Ширли.
Дочь Энн и Гилберта Блайтов, сестра-близнец Нэн Блайт.
Племянница Мариллы и Мэтью Катбертов, сестра-близнец Дэви. Была взята Мариллой на воспитание вместе с братом, когда ей было 6, после смерти их матери. Послушная и тихая.
Племянник Мариллы и Мэтью, брат-близнец Доры. Марилла взяла его и Дору на воспитание, когда им было по 6, после смерти их матери. Очень любил Энн и всегда её слушался, даже будучи ужасным шалуном.
Kate MacComber (Aunt Kate)
Вдова, одна из двух владелиц Шумящих тополей. Строгая, но справедливая.
Cornelia Bryant (Cornelia Elliott)
Сорокалетняя девица, испытывавщая неприязнь к мужчинам, либералам и методистам. Энн и Гилберт познакомились с ней во время жизни в Доме Мечты. Ко всеобщему изумлению, вышла замуж, вдобавок за ярого либерала. Замужество она объяснила недостатком рабочих рук на ферме.
Одноклассник и близкий друг Энн и Дианы. Тихий и добрый мальчик, очень талантлив в рисовании и скульптуре.
Университетская подруга Гилберта Блайта, которая была увлечена им и к которой Энн Ширли сильно ревновала.
Заместительница Энн в Саммерсайдской средней школе. Пережила тяжёлое детство, а потому была груба со всеми, в том числе с Энн, но позже смягчилась и подружилась с ней.
Lavendar Lewis (Lavendar Irving)
Бывшая невеста Стивена Ирвинга. Подружилась с Энн с первой встречи. Любила мечтать и играть в гостей, за что считалась соседями «странной». Благодаря содействию Энн воссоединилась со Стивеном, вышла за него замуж и стала мачехой Пола.
Leonora Bowman (Charlotta the Fourth)
Четырнадцатилетняя служанка Лаванды Льюис, очень любящая и уважающая её и потакающая её «странностям».
Красавица, раздавленная пережитой в юности смертью семьи и несчастным замужеством. Энн подружилась с ней во время жизни в Доме Мечты. Вышла замуж за Оуэна Форда.
Сестра Мэтью Катберта и опекун Энн Ширли.
Один из мошенников, избивших и ограбивших Джерри. Позже — пансионер «Зелёных Крыш».
Женщина, работавшая прачкой в Болоте. Вышла замуж за Себастиана в финале второго сезона.
Mary Vance (Mary Douglas)
Подруга детей Блайтов и Мередитов, сирота. Её удочерила Корнелия Эллиот.
Дальняя родственница Гилберта. Вечно недовольная, раздражительная, придирчивая старая брюзга. Распоряжалась в Инглсайде как хозяйка. Ко всеобщему облегчению, обиделась на Энн и уехала в собственный день рождения.
Брат Мариллы Катберт и опекун Энн Ширли.
Muriel Stacy (Miss Stacy)
Учительница Энн, сменившая мистера Филлипса. Стала любимой учительницей для Энн и многих других ребят в Эвонли.
Один из мошенников, избивших и ограбивших Джерри. Позже — пансионер «Зелёных Крыш». Притворялся геологом.
Один из первых учеников Энн и самый любимый, одна из её родственных душ. Очень поэтичный. Сын вдовца Стивена Ирвинга.
Юная душой сорокапятилетняя женщина, терпеливо присматривающая за матерью, дряхлой старухой с ужасным характером. Энн познакомилась и подружилась с ней во время пребывания в Шумящих Тополях.
Старшая сестра Джейн и Билли Эндрюсов. Одноклассница Энн.
Priscilla Grant (Pris)
Подруга Энн в колледже, позже поступившая вместе с ней в Редмонд, и её соседка в «Домике Патти».
Служанка в Шумящих Тополях, где Энн жила во время работы в Саммерсайде.
Подруга Мариллы Катберт и ближайшая соседка Катбертов.
Rosemary West (Rosemary Meredith)
Вторая жена Джона Мередита, мать Брюса Мередита.
Привлекательный и богатый студент Редмонда, умеющий делать романтические комплименты и сочинять вполне приличные (по выражению Энн) сонеты, но начисто лишённый чувства юмора. Влюбился в Энн и два года ухаживал за ней. Сделал ей предложение, но получил отказ, так как Энн наконец поняла, что не любит его.
Подруга и одноклассница Энн. Долгое время была влюблена в Гилберта Блайта.
Sebastian Lacroix (Bash)
Моряк на корабле, на котором плавал Гилберт. Позже стал другом Гилберта и совладельцем его фермы.
Первая жена Джона Мередита.
Ближайшая подруга Энн в Редмонде и ее соседка в «Домике Патти». Энн называла её «самой дорогой подругой в мире, не считая, конечно, Дианы».
Преданная домоправительница Блайтов, жившая с ними в Доме Мечты, а позже — в Инглсайде.
