Юрий, но не Гагарин. Кем был первый русский, обогнувший земной шар и «взлетевший в предел небес»
Уроженцев Подолии и Волыни не было в составе экспедиций Магеллана и Дрейка. Не ходили полтавские шляхтичи и выходцы из галицких сёл под командованием Кука и Лаперуза. Если бы был хоть намёк на такое, то об этом бы с присущим им пафосом писали бы украинские СМИ и школьные учебники.
Но таким человеком оказался русский морской офицер и к тому же кавалер ордена Св. Георгия. Он останется в истории первым капитаном русского корабля, совершившим кругосветное путешествие. Начальник этой экспедиции Иван Крузенштерн со своим шлюпом «Надежда» прибыл в Кронштадт на несколько дней позже.
Протеже самого Безбородки
Точная дата рождения Юрия Лисянского была установлена сравнительно недавно. Во многих справочных издания было указано, что будущий капитан появился на свет 2 (13) августа 1773 года. При этом на его надгробии в Александро-Невской лавре выбита дата 2 апреля. Эта дата точнее, но и она неверна.
В метрической книге храма, в котором служил отец Лисянского, указано, что он родился 1 (12) апреля. День в истории. 25 марта: родился автор «Греческого проекта» Екатерины II
Род Лисянских происходит от польского шляхтича Стефана, ещё при царе Алексее Михайловиче бежавшего из крымского плена и попавшего в Лубенский полк. Затем его потомки занимали старшинские должности в Нежинском казачьем полку. Однако отец мореплавателя Фёдор Герасимович пошел по духовной линии — стал канцеляристом в киевской консистории, а затем был рукоположен в Нежине. Братья его, то есть дяди нашего героя, продолжали службу.
Десятилетиями это не имело большого значения в рамках одной семьи, но, когда у отца Фёдора и матушки Фотины родились сыновья Ананий и Юрий, ситуация поменялась. Нужно было всякому уважаемому роду подтверждать своё дворянство.
Дяди Демьян и Иван Лисянские со своими наследниками сделали это легко, а вот сыновьям отца Фёдора предстояло быть записанными в духовное сословие. Многие уважаемые роды лишились таким образом целых ветвей, но только не Лисянские. Почему?
Жили они в Нежине, а значит, в Петербурге имелась у них не просто «пушистая лапа», но и целая непротекающая «крыша», как бы сказали теперь. Это приближённый к самой государыне Александр Андреевич Безбородко. Он-то и составил протекцию недорослям Ананию и Юрию Лисянским в столичный Морской кадетский корпус. Там Юрий нашел старшего товарища — остзейского дворянина Адама Крузенштерна, просившего называть себя Иваном Фёдоровичем.
В марте 1786 года Юрий Лисянский был произведён в гардемарины. Из хохлов в князья. Как «глуховский кабанчик» стал канцлером империи
Выпущен из корпуса гардемарин Лисянский был досрочно. Нет, не ради штурма Очакова и баталий адмирала Ушакова, а для дел куда более неприятных и опасных для империи и её столицы. В 1788 году Екатерина Великая вела войну на два фронта — с османским султаном и собственным двоюродным братом — шведским королём Густавом III.
Эту кампанию не очень-то любят вспоминать историки и авторы учебников. И вовсе не из-за её ничейного результата, ведь обороны Севастополя и Порт-Артура куда более прославляют, несмотря на куда более печальный финал. Даже разгром эскадры Рожественского в Цусимском проливе подробно излагают школьникам.
А дело в том, что Петербург, Кронштадт и Ревель оказались уязвимы перед шведским флотом, и только подвиги русских моряков спасли столицу от разрушения и поругания.
Лисянский был назначен на 38-пушечный фрегат «Подражислав» Балтийского флота. Участвовал на нём в Гогландском, Эландском, Ревельском и Выборгском морских сражениях. В марте 1789 года произведён в мичманы «за отличия», а в 1793 году — в лейтенанты.
Под британским флагом
А дальше лейтенант Лисянский был направлен на практику в британский королевский флот. Брат же его остался в Кронштадте. Поначалу Юрий окунулся в лондонскую жизнь и писал Ананию:
«Я же, с моей стороны, за удовольствие себе поставляю уведомить, что провожу время в Лондоне довольно весело, ознакомясь с домами первых здешних фамилий, кроме сего, Лондон наполнен таким множеством публичных забав, что только должно иметь охоту и деньги. День в истории. 6 ноября: начался разгром османского флота под Патрасом
Вчерашний вечер я провел в концерте, которой был даван в пользу бедных под надзиранием принца валискаго (будущего короля Георга IV. — Прим. автора) и где присутствовало по крайней мере 1500 человек.
Турецкой посол на сих днях выехал из Лондона, и все утверждают, что двор наш тому притчиною. Вчерашние газеты наполнены были, что Россия, не удовольствуясь разделом Польши, решилась овладеть Константинополем. Я уверен, что посланник весьма рад был оставить Лондон, где он всякой день видел себя страшно окарикатуренным. Его даже в „Ежемесячное сочинение» внесли раком, а всего хуже, что етот бедный человек нигде в публике покою иметь не мог.
Например, в Италианской опере, которую он очень любил, все глаза всегда были обращены на его бороду, другие с наглостию наводили ему свои ларнеты в лицо, хотя сидели подле самого бока, а ето весьма противу сурьюзнаго воспитания масульманов.
Все сие происходит в Англии от вольности, которая иногда и в бесчинство превращается. Газеты здешние в дерзости также никому не уступят».
А затем начались плавания через океан, в Америку и на остров Ньюфаундленд.
«Я уже в Америке и живу так хорошо, что не имею ни сил, ни бумаги, дабы довольно описать моё положение. Капитан мой меня любит, с офицерами же я обхожусь дружески, а всего более вина у нас такой источник, что ежели оное смешать с ромом, францускою водкою, джином и портером, то выидет целой океан. Как вы думаете, вить ето рай, а не служба. Чума в Херсоне, или Как адмирал Ушаков свой первый орден заслужил
Не успеешь встать с постели, то кричиш грогу стакан, умывшись делаишь повторение и садисся за чай, которой по большой части состоит из того же спирту, после онаго не в продолжительном времени зовут фыштикать (т. е. завтракать. — Прим. автора) и потчуют опять грогом. В 2 часа обед, за которым ненарочно выпьешь до дюжины рюмок вина и после снятия скатери сидишь до 6 часов, а часто до упокою за портвеином, который ежеминутно двигается в графинах вокруг стола. При каждой рюмке споминаится какой-нибуть государь или герой, как здесь все делается с сентементом.
Коротко сказать, после обеда непременно должно быть пьяну, а иногда отправитца во свою каюту в таковом положению, что ежели кто поутру спросит: „Как ты дошол до постели и кто тебя раздел?», то должно сказать: „Не знаю». Однако таковые вопросы бывают редко там, где по большой части все находятся в одном положении».
Побывал он в Вест-Индии и там увидел чернокожих рабов:
«С 11-го же февраля по 27-е претерпели шторм, которой так разслабил судно, что принуждены мы нашлись спустится в W-ю Индию для подчинки. В етой части света я было остался навсегда от желтой горячки, которою получил у острова Невеса и от которой здесь мрут тысячами, но слава Богу, теперь здоров и достиг обратно до Америки в прежнем своем положении.
Об W-т Индии я вам могу сказать коротко, что она наполнена неграми, невольниками европейцов, которые производят сахар, кофе, ром и продчие продукты жарких климатов для своих господ. Положение сих склавов весьма бедные везде, их же властители проводят свою жизнь в изобилии. Я бы никогда не поверил, что агличана могут так жестоко обходиться с людьми, ежели бы не был сам тому свидетелем на острове Антиге, где нередко случалось видеть несчастных арапов, употребляемых вместо лошадей».
К тому времени он успел завоевать уважение адмирала и капитана корабля. Как Азовская флотилия остановила врага в Керченском проливе
Как волонтёр английского флота Лисянский участвовал в сражениях с французскими кораблями. Отличился он и в бою с французским фрегатом «Элизабет», в ходе которого был контужен. Вернувшись из Вест-Индии в Соединённые Штаты, Лисянский получил отпуск и полгода путешествовал по этой стране.
Дневники и письма, оставленные им, содержат богатые сведения по географии, экономике, политической жизни и культуре США. Там он побывал в Филадельфии и был принят президентом Вашингтоном.
«Вашингтон обласкал меня таким образом, что я по гроб жизни должен ему остаться благодарным и всегда сказать, что не было в свете величее мужа сего. Простота его жизни и благосклонность в обхождении таковы, что в одно мгновенье поражают и удивляют чувства», — писал он брату.
А дальше довелось ему побывать и на мысе Доброй Надежды, и в Индии. Но вокруг света он на английском корабле так и не отправился. Пришлось ждать русской экспедиции.
Капитан «Невы»
Вернувшись в Россию в 1798 году, Лисянский был произведён в чин капитан-лейтенанта и получил в командование фрегат «Автроил». В ноябре 1802 года он был награждён орденом Святого Георгия 4-й степени. В конце того же года в связи с планами совершения кругосветного путешествия был командирован в Гамбург для закупки судов.
Однако с первых шагов их ждала неудача. В Гамбурге они с мастером Разумовым не нашли подходящих судов и были вынуждены выехать в Англию.
Там Лисянский приобрёл два шлюпа: 16-пушечный «Леандр» водоизмещением в 450 т, который позже был переименован в «Надежду», и 14-пушечный «Темза» водоизмещением 370 т, который стал называться «Нева», а также необходимые навигационные, астрономические и физические инструменты, лекарства и одежду. Самый высокопоставленный грек России. Граф Каподистрия в Бессарабии, Новороссии и Элладе
Профессиональный выбор кораблей, инструментов и снаряжения для экипажей в немалой степени способствовал успешному решению задач экспедиции.
Финансирование экспедиции осуществлялось Российско-Американской компанией совместно с правительством: нужно было обеспечить перевозку мехов с Аляски, не прибегая к услугам зарубежных посредников. Кроме того, шлюпы должны были доставить в Японию посольство во главе с Николаем Резановым и сопровождать своим присутствием посольство графа Юрия Головкина в Китай к богдыхану Цзяцину.
Маршрут предстоявшего плавания, разработанный Крузенштерном и Лисянским, пролегал через Балтийское и Северное моря, Атлантический океан и, обогнув Южную Америку, следовал к Гавайским островам. Отсюда «Нева» должна была идти к острову Кадьяк, где находилась главная контора Российско-Американской компании, взять груз пушнины и доставить его в Кантон (Гуанчжоу).
За три года похода корабли Крузенштерна и Лисянского только 375 дней следовали вместе и 720 дней — самостоятельно. За время плавания Юрий Фёдорович вёл детальные наблюдения за ветрами и течениями, составил богатые минеральные, зоологические, этнографические и ботанические коллекции, выполнил описания десятков островов и многих сотен миль морских побережий. Лисянский открыл один из Гавайских островов, который по сей день назван его именем.
Крузенштерн считал, что необходимо относиться к команде мягко. Лисянский ввёл на «Неве» суровую дисциплину и активно применял телесные наказания. Очень неприглядно отзывались о нём и священник Гедеон (за нерадение в вере и даже запреты проводить богослужения), который был высажен с корабля в российских владениях, и мичман Берг, отправленный в отставку по возвращении. День в истории. 6 февраля: умер первый историк Малороссии
Пока Крузенштерн на «Надежде» разбирался с Резановым на тему того, кто из них глава экспедиции, а матросы и офицеры этого шлюпа наслаждались с легкодоступными полинезийскими девушками и откупались от их братьев-людоедов кусками обручей от бочек, на Лисянского была возложена миссия посещения Камчатки и Аляски. И там, в Русской Америке, ему пришлось вступить в бой.
Лисянский получил просьбу главного правителя русских поселений в Америке А. А. Баранова о помощи в освобождении Ситки, взятой индейским племенем тлинкитов. Последовал кровопролитный штурм укрепления туземцев, и в конце концов они вынуждены были ретироваться. На острове Ситка была основана крепость Ново-Архангельск, а русское влияние полностью распространено на Архипелаг Александра.
А далее с трудностями — в путь, в Россию. Если научно-исследовательская часть экспедиции была выполнена успешно, то дипломатическая — провалена напрочь. Миссия Резанова не была принята японцами должным образом, моряки «Надежды» даже не смогли сойти на берег в Нагасаки. Посольство графа Головкина добиралось посуху через всю Сибирь и не доехало до Пекина.
«Нева» пришвартовалась в Кронштадте 17 августа 1806 года, а «Надежда» — 11 сентября. Так Лисянский и его команда остались в истории первыми русскими, прошедшими вокруг света, а сам капитан — первым малороссом, совершившим это.
Адмирала так и не получил
Юрий Лисянский ещё несколько лет служил в российском флоте. Довелось ему в 1807-1808 годах командовать линейным кораблём «Зачатие Святой Анны» и корветом «Эмгейтен», участвовал в боевых столкновениях с британскими и шведскими кораблями. С 1808 года он командовал отрядом «личных яхт Его Императорского Величества» из девяти судов.
В 1809 году, после завоевания Финляндии, Юрий Фёдорович был уволен в отставку по прошению с чином капитана 1-го ранга.
Одной из причин столь ранней отставки стал отказ военного ведомства профинансировать издание путевых записок Лисянского. На собственные средства капитан опубликовал на основе своих записей книгу «Путешествие вокруг света» в 1812 году (два тома и атлас карт и рисунков). Российская читающая публика встретила книгу без энтузиазма, а вот английское издание получило похвальные отзывы публики и было распродано в считаные месяцы двумя годами позже.
В 1807 году Лисянский женился на Шарлотте Карловне Жандр (урождённой Брюнольд), вдове петербуржского чиновника. Семья жила большей частью в имении Кобрино под Гатчиной. Лисянские воспитали шестерых детей, один из которых Платон (1820-1900), в отличие от отца, дослужился до полного адмирала. День в истории. 25 сентября: в Париже родился один из отцов-основателей Одессы
С другой стороны выбиты такие строки:
Прохожiй, не тужи о томъ, кто кинулъ якорь здъсь.
Онъ взялъ съ собою паруса, подъ коими
Взлетитъ въ пределъ небесъ.
Памятник Лисянскому стоит на его малой родине в Нежине, а его имя украшает острова в Тихом океане. Помнят его и на Аляске, стенд в его честь есть в музее Ситки (Ново-Архангельска), который экипаж «Невы» очистил от индейцев. И при всём при этом в герои Украины Лисянский не принят. Ведь не Железняк с Гонтой и не атаман Семесенко, чтобы встать в стройные ряды прославленных погромщиков.
Важная веха в истории российского флота: как прошла первая кругосветная экспедиция Крузенштерна и Лисянского
Иван Крузенштерн и Юрий Лисянский подружились в стенах Морского кадетского корпуса, находившегося в то время в Кронштадте. Иван был выходцем из обрусевшего немецкого дворянского рода, потомком германского дипломата Филиппа Крузенштерна. Он родился в 1770 году в семье судьи, юность провёл в Эстонии. Юрий был на три года младше своего друга. На учёбу в Кронштадт приехал из Малороссии — был сыном протоиерея церкви Иоанна Богослова в городе Нежин. Молодые люди легко нашли общий язык и вместе мечтали о далёких странствиях.
«Первая российская кругосветная экспедиция под руководством Григория Муловского должна была состояться ещё в 1788 году. Но её началу помешала война со Швецией», — рассказал RT профессор СПБГУ, доктор исторических наук Кирилл Назаренко.
Крузенштерн и Лисянский мечтали участвовать в путешествии под руководством Муловского, но судьба распорядилась по-другому. Из-за войны молодых людей досрочно выпустили из Морского корпуса и направили в действующий флот. 17-летний мичман Крузенштерн всё-таки попал под командование Муловского, но не в экспедицию, а на корабль «Мстислав», участвовавший в войне со шведами. Иван отличился в боях и был отмечен командиром. Однако Муловский погиб в сражении у острова Эланд, и первое кругосветное путешествие российских моряков было перенесено на неопределённый срок.
После участия в сражениях 1790 года Крузенштерн был произведён в лейтенанты. В 1793-м он был командирован на учёбу в Королевский военно-морской флот Великобритании. Иван принял участие в боевых действиях против французских кораблей у берегов Северной Америки, а потом через Южную Африку добрался до Индии и Китая. Брать иностранцев на суда, идущие в Азию, британцы не желали, и Крузенштерну пришлось идти в Индию на фрегате, едва державшемся на воде, на который боялись наниматься английские моряки.
В Россию Крузенштерн вернулся только в 1799 году, имея репутацию настоящего морского волка. Дома он принялся продвигать идею организации российской кругосветной экспедиции. Павла I его замысел не заинтересовал, зато взошедший вместо него на престол Александр I с подачи руководства Российско-американской компании, искавшей альтернативные пути на Аляску, планы Крузенштерна одобрил. Экспедицию было решено снарядить на двух шлюпах — «Надежда» и «Нева». «Надежду» Крузенштерн решил вести сам, а командование вторым шлюпом предложил своему другу детства Лисянскому. Тот сразу же согласился.
В путь!
«Во второй половине XVIII столетия кругосветные экспедиции стали признаком состоятельности и зрелости морских держав. Особенно активны в этом смысле были Англия и Франция. В 1803 году пришла очередь и России», — отметил Кирилл Назаренко.
Помимо сугубо географической, на экспедицию Крузенштерна и Лисянского было возложено ещё несколько миссий: моряки должны были изучить вопрос рентабельности морских перевозок грузов из европейской части России на Аляску, попытаться наладить экономические связи между Российской Америкой и Китаем и доставить в Японию посланника Николая Резанова.
«С позиций XXI века географическая миссия нам, конечно, видится основной, однако в те времена всё было не так однозначно. Нельзя с уверенностью сказать, что тогда было важнее — наносить русские имена на карту или организовывать торговлю котиковыми шкурками с Китаем», — подчеркнул эксперт.
Перед началом плавания Александр I лично осмотрел корабли и остался ими доволен. Содержание одного из них взяла на себя императорская казна, а другого — Российско-американская компания. Оба шлюпа официально шли под военным флагом.
Эксперты подчёркивают, что личность руководителя экспедиции была результатом взвешенного решения российских властей. «Несмотря на изначальную инициативу Крузенштерна, у Санкт-Петербурга гипотетически были сотни других кандидатур. Начальник экспедиции должен был являться одновременно и хорошим морским офицером, и прекрасным организатором, и хозяйственником, и дипломатом. В итоге решили, что всё-таки именно Крузенштерн располагает оптимальным соотношением всех этих качеств», — рассказал RT председатель Московского клуба истории флота Константин Стрельбицкий.
Офицеров в свои команды Крузенштерн и Лисянский подбирали под себя. В их числе оказались будущий первооткрыватель Антарктиды Фаддей Беллинсгаузен и исследователь Тихого океана Отто Коцебу. Матросов набирали исключительно из числа добровольцев, предлагая им весьма значительное по тем временам жалование — 120 рублей в год. Крузенштерну предлагали привлечь в состав команды британских моряков, но он эту идею отверг.
Кандидатуры части участников экспедиции оказались «спущены сверху» — речь идет, в частности, о посланнике Резанове со свитой, нескольких учёных и «благовоспитанных» молодых людях из числа представителей санкт-петербургского светского общества. И если с учёными Крузенштерн легко нашёл общий язык, то с остальными возникли серьёзные проблемы.
Во-первых, среди представителей «светского общества» оказался авантюрист и дуэлянт гвардии поручик граф Фёдор Толстой, который решил скрыться на время из России, чтобы избежать наказания за очередной проступок. На корабле Толстой вёл себя вызывающе. Однажды он показал своей ручной обезьяне, как мазать чернилами бумагу, и запустил её в каюту к Крузенштерну, в результате чего часть записей начальника экспедиции была полностью утрачена. В другой раз он напоил корабельного священника и приклеил его бороду к палубе. В тесном коллективе подобное поведение было чревато большими проблемами, поэтому на Камчатке Крузенштерн ссадил Толстого на берег.
Во-вторых, уже в ходе плавания из секретных инструкций выяснилось, что посланник Резанов, стеснявший моряков своей большой свитой, ещё и был наделён чрезвычайно широкими полномочиями. В результате Крузенштерн и Резанов постоянно ссорились и в конце концов перестали разговаривать, обмениваясь вместо этого записками.
Команда поддерживала своего начальника. Резанов был разъярён строптивостью военных и пообещал судить экипаж, а Крузенштерна лично — казнить. Начальник экспедиции отреагировал на это хладнокровно и заявил, что пойдёт под суд прямо на Камчатке, ещё до отбытия в Японию, что автоматически сорвёт миссию посланника. Правитель Камчатской области Павел Кошелев с большим трудом их помирил. При этом Резанов в своих воспоминаниях писал, что ему принёс извинения весь экипаж, а вот все остальные очевидцы утверждали, что это Резанову пришлось извиняться перед Крузенштерном.
Закрытая Япония
Экспедиция вышла из Кронштадта 7 августа 1803 года. Корабли зашли в ряд европейских портов и на остров Тенерифе, а 26 ноября пересекли экватор. Российский флаг впервые в истории был поднят в Южном полушарии. 18 декабря корабли подошли к берегам Южной Америки и сделали остановку в Бразилии. Когда они снова взяли курс на юг, Крузенштерн и Лисянский договорились, что если непогода разлучит корабли в районе мыса Горн, то они встретятся либо у острова Пасхи, либо у острова Нукагива. Так и вышло. Потеряв друг друга в тумане, «Надежда» и «Нева» снова объединились в одну группу только у берегов Нукагивы, где российских моряков доброжелательно встретили полинезийцы. После Нукагивы экспедиция достигла Гавайских островов и разделилась: Крузенштерн двинулся к Камчатке, а Лисянский — на Аляску.
В Петропавловске начальник экспедиции, решив проблему с Толстым, выяснив отношения с Резановым и пополнив запасы продуктов, взял курс на Японию. Там их встретили не слишком приветливо. Государство придерживалось жёсткой изоляционистской политики и из европейцев — с рядом оговорок — поддерживало торговые отношения только с голландцами.
26 сентября 1804 года «Надежда» прибыла в Нагасаки. Российским морякам не разрешили выходить в город, предоставив для отдыха лишь ограждённый участок на берегу. Резанову выделили комфортабельный дом, но покидать его не позволили. После длительного ожидания к российскому посланнику приехал императорский чиновник. Резанова вынудили исполнять достаточно унизительные требования японского этикета — он разговаривал с представителем императора стоя и без обуви.
Однако все эти неприятные процедуры не привели ни к каким результатам. Подарки российского царя японский император вернул и устанавливать экономические отношения отказался. Под занавес переговоров Резанов смог только отвести душу, нагрубив японским чиновникам. А Крузенштерн обрадовался тому, что у него появилась возможность исследовать западные берега Японских островов, к которым подходить было запрещено. Испортить несуществующие дипломатические отношения он больше не боялся.
Резанов после неудавшейся миссии отбыл в качестве инспектора на Аляску, где приобрёл суда «Юнона» и «Авось» и отправился в Калифорнию решать вопросы снабжения Российской Америки провиантом. Там 42-летний дипломат познакомился с 15-летней дочерью местного испанского губернатора Консепсьон Аргуэльо и предложил ей руку и сердце. Девушка согласилась, состоялась помолвка. Резанов сразу же отправился в Россию, чтобы через императора получить разрешение Папы римского на брак с католичкой, однако в Сибири простудился, в состоянии горячки упал с лошади и разбил голову. Скончался он в Красноярске. Узнав о судьбе жениха, прекрасная испанка сохранила ему верность и закончила свои дни в монастыре.
Пока Крузенштерн посещал Камчатку и Японию, Лисянский прибыл на Аляску. В это время там как раз началась спровоцированная, по одной из версий, американскими купцами война между Российско-американской компанией и её союзниками с одной стороны и союзом индейских племён тлинкитов — с другой. «Нева» в этой ситуации оказалась весьма грозной военной силой и способствовала победе русских, приведшей к перемирию. Загрузившись на Аляске мехами, Лисянский взял курс на Китай. Там его уже ожидал Крузенштерн, успевший посетить Хоккайдо и Сахалин.
Друзьям удалось достаточно выгодно продать меха и загрузить трюмы кораблей китайскими товарами. После этого «Надежда» и «Нева» отправились домой. В Индийском океане корабли снова потеряли друг друга и вернулись в Кронштадт с разницей в несколько дней в августе 1806 года.
Очередной качественный уровень русского флота
В ходе экспедиции были обследованы берега Японии, Сахалина и Аляски, открыт названный в честь Лисянского остров в составе Гавайского архипелага и получивший имя Крузенштерна риф к югу от атолла Мидуэй. Кроме того, российские моряки опровергли мифы о существовании нескольких островов в северной части Тихого океана, придуманные европейскими мореплавателями. Все офицеры — участники экспедиции получили очередные чины, ордена и крупные денежные премии. Нижние чины — медали, право на отставку и пенсион.
Крузенштерн занимался наукой и служил в Морском кадетском корпусе, который в итоге возглавил в 1827 году. Кроме того, он входил в руководящие советы целого ряда государственных органов и являлся почётным членом Императорской академии наук. Лисянский в 1809 году вышел в отставку и занялся литературной деятельностью.
По мнению Константина Стрельбицкого, момент для отправки первой кругосветной экспедиции был выбран весьма удачно. «Как раз в это время флот не принимал участия в активных боевых действиях и находился в союзнических или нейтральных отношениях с большинством основных флотов мира. Участники экспедиции прекрасно справились с задачей по освоению новых морских путей. Российский флот перешёл на очередной качественный уровень. Стало понятно, что российские моряки способны выдержать многолетнее плавание и успешно действовать в составе группы», — отметил он.
Важной вехой в истории российского флота экспедицию Крузенштерна и Лисянского считает и Кирилл Назаренко. «Кругосветное плавание само по себе стало важным маркером изменения качественного состояния, зрелости российского флота. Но также оно стало и началом новой эпохи российских открытий. До этого наши исследования были связаны с Севером, Сибирью, Аляской, а в 1803 году российская географическая наука вышла в Мировой океан», — подчеркнул эксперт.
По его словам, выбор Крузенштерна как руководителя экспедиции оказался удачен. «Его имя стоит сегодня в одном ряду с такими выдающими мореплавателями, как Кук и Лаперуз. Причём следует подчеркнуть, что Крузенштерн был значительно образованнее того же Кука», — отметил Назаренко.
По мнению Константина Стрельбицкого, первая кругосветная экспедиция принесла российскому флоту бесценный опыт, который необходимо было передать новым поколениям моряков. «Поэтому имя Крузенштерна стало настоящим брендом для Морского корпуса», — подвёл итог Стрельбицкий.
