В 16 лет мог нагрубить старому законнику. Вор в законе «Гога Тбилисский»
Немало судеб криминальных авторитетов оборвалось неожиданно и трагично. Вот и этот молодой вор совсем недолго принимал участие в криминальной жизни России. Родился он в грузинской столице в 1975 году. Он был сыном известного в Тбилиси криминального авторитета Зури, который не спешил обзаводиться «воровской короной». У него была своя сфера влияния, где ему и так беспрекословно подчинялись.
С самого детства Георгий рос в окружении друзей отца и среди обсуждения криминальной деятельности. Он восхищался тем, какой властью обладает Зури и хотел такого же влияния. Еще подростком стал совершать преступления, преимущественно кражи, при этом частью своей «прибыли» делился с «законниками». Отцу такое развитие событий не слишком нравилось, но пришли 90-е годы, когда понятия перевернулись с ног на голову и главари ОПГ стали уважаемыми и богатыми людьми. И Зури, в конце концов, разрешил сыну идти по криминальной дорожке.
Бзикадзе младший был резким, вспыльчивым и его называли беспредельщиком. За два года до своего совершеннолетия он поругался с «законником» Георгием Виблиани. Тот стал выкрикивать неприятные слова в адрес молодого авторитета и Гога выстрелил ему сначала в ногу, а когда потоки оскорблений не прекратились, то и в голову. Раненный выжил, но с тех пор его стали называть «Одноглазым».
В 1993 году произошло долгожданное для Бзикадзе младшего событие. Его приняли в «воровскую семью». Говорят, авторитет отца здесь сыграл немаловажную роль. После обретения статуса Гога стал заниматься тяжкими преступлениями — вымогательства сопровождались похищением людей. Эта деятельность стала давать большие доходы и старшие авторитеты оценили способности сына Зури.
Вор в законе Гога Тбилисский
Вор в законе Георгий Бзикадзе — Гога Тбилисский (фото: Прайм Крайм)
Георгий Бзикадзе был одним из самых молодых воров в законе, коронованных в самом начале лихих 90-х. Ни разу не отсидев в тюрьме, а побывав только в СИЗО, он не имел какого либо влияния на тюремный мир. Зато в криминальной среде его знали и даже уважали, несмотря на молодость. Но Бзикадзе было суждено умереть в 19 лет, так и не достигнув каких либо достижений в воровском мире, оставив о себе только память беспредельщика.
Сын авторитета
Георгий Бзикадзе родился 27 марта 1975 года в Тбилиси. Его отец Зура был влиятельным криминальным авторитетом. Он не стремился получить воровской титул, предпочитая иметь и без того крепкую власть, не обремененную воровскими законами. Зато его друзья считались авторитетными законными ворами. Поэтому сын Зуры Георгий рос среди уголовных авторитетов, наставляющих его на преступный путь.
Слева криминальные авторитеты: Зураб Бзикадзе и Тамаз Цинцадзе
Еще в подростковом возрасте Георгий считал, что необходимо иметь авторитет, как и люди, постоянно окружающие его. Он видел, как перед отцом и его друзьями открываются все двери. Зуру и его окружение уважали, поэтому зачастую маленький Георгий мог наблюдать дома картину, как пришедшие незнакомые люди просили его отца помочь в их беде. И он, пользуясь своим не хилым положением в криминальном мире, разбирался в проблемах людей.
На каком-то этапе и Георгий Бзикадзе очень сильно стал интересоваться теневой деятельностью отца, и незаметно сам стал участником воровского движения. Он жил по воровским понятиям, несмотря на то, что еще не достиг порога совершеннолетия. Занимаясь кражами и грабежами, Георгий приносил часть «добычи» ворам — знакомым отца. Поговаривают, что Зура сперва не очень одобрял стремление сына к воровской жизни. Но время внесло коррективы, и к 90-м годам, те, кто руководил преступными бригадами, были в почете и богатстве. Поэтому Зура позволил сыну остаться в мире криминала.
Вор в законе Георгий Бзикадзе — Гога Тбилисский
Гога Тбилисский
Георгий Бзикадзе был коронован не без участия отца в апреле 1993 года, когда ему только исполнилось 18 лет. Он получил, как того и требовали традиции, воровское «имя» — Гога Тбилисский, в честь родного города.
Вор в законе Георгий Бзикадзе — Гога Тбилисский
Вор в законе Робинзон Арабули
Молодые мафиози рьяно бросились выполнять поручения своего старшего товарища. От их действий страдали коммерсанты, с которых жестко вымогали деньги. Тех, кто отказывался платить, избивали, порой вывозя жертву в лес, и заставляя копать себе могилу. Членов богатых московских семей похищали, и требовали за освобождение выкуп с родственников.
Смертельный конфликт
К 1994 году у вора Георгия Сакварелидзе назрел серьезный конфликт с Резо Гамцемлидзе (Гедемос Бичи). Последний на протяжении всей своей жизни то лишался воровского «имени», то вновь признавался вором в законе. Очередная попытка лишить его «имени» произошла 15 октября 1994 года. Именно Сакварелидзе в тот день подверг сомнению воровской титул Гедемоса Бичи. По некоторым данным, поводом послужил большой проигрыш Резо в казино. И Сакварелидзе аргументировал, что вор потратил впустую общаковские деньги, за что должен быть лишен воровского «звания».
Слева воры в законе: Гога Бзикадзе и Гия Сакварелидзе
Вор в законе Реваз Гамцемлидзе — Гедемос Бичи
Такое событие не могло пройти мимо «генералов» преступного мира. Гедемоса Бичи поддерживали многие влиятельные законники. В то же время и в недоброжелателях у него имелись именитые персоны. На состоявшейся по поводу похорон сходке, друзья Резо Гамцемлидзе решили поквитаться с убийцами. В итоге судьба оказалась благосклонной к Сакварелидзе, который через месяц попал в заключение за это убийство, и был просто раскоронован, проведя пять лет в колонии, после чего уехал на ПМЖ в Болгарию.
А Гога Тбилисский был похищен союзниками Гедемоса Бичи в том же 1994 году и убит. Тело его так и не нашли. По некоторым данным, убийцей Георгия Бзикадзе стал вор в законе Амиран Ломашвили, уже не единожды выполнявший деликатные поручения воровских сходок.
Похожие материалы
Опубликовано 26 Июл 2019 | Денис Артемов Новости
«Новый Геродот»
Гоги Тифлисский
Гоги Тифлисский
Катастрофа, это когда быдло поднимает руку на лучших: Великий князь Георгий Михайлович Романов родился в урочище Белый Ключ (თეთრი წყარო), что лежит в 60 верстах от Тифлиса, 11 (23) августа 1863 года. Третий сын великого князя Михаила Николаевича и великой княгини Ольги Фёдоровны (Цецилии Августы), внук Николая Первого, двоюродный брат Александра Третьего. Происхождение матушки давало право Георгию Михайловичу претендовать на Британский трон, кроме того, через королей Франции Цецилия Августа – младшая дочь герцога Баденского, происходила ещё и от Анны Ярославны, вышедшей замуж за Генриха Первого, таким образом в жилах великого князя кроме прочих голубых текла ещё и кровь Рюрика. Тем не менее, когда Георгий Михайлович по уши влюбился в Нину Чавчавадзе, на мать девушки, прямую наследницу грузинского царского рода, блистательная родословная не произвела никакого впечатления (спесивая маман и слышать не желала, что её дочь займёт при дворе место после «каких-то» германских принцесс. ) и внук императора величайшей империи получил от ворот поворот.
Бедная Нина Чавчавадзе вышла замуж только в 37 лет, столько же было и Георгию-Гоги, когда он женился на младшей дочери короля Греции.
Батюшка князя – Михаил Николаевич, будучи наместником на Кавказе воспитал сына в духе любви и уважения к Грузии и всему грузинскому – ещё в детстве домашние стали называть мальчика «Гоги» и второе имя пристало к нему навсегда. Был он богатырского сложения, ростом под два метра, красавец, что, впрочем, отнюдь не способствовало формированию склонности к пренебрежительному отношению к окружающим, напротив, по свидетельству современников, был он «во всём равен вельможам и при этом подобен простолюдину»
Военная служба Гоги-тифлисского началась в 13 лет, но тут вмешался досадный случай – великий князь повредил колено и сообразно вынужден был отказаться от армейской карьеры, хотя и считался шефом 81-го пехотного Апшеронского полка.
Георгий Михайлович увлекался нумизматикой и историей, что и сделало его лучшим кандидатом на должность управляющего Русским музеем в Петербурге. Музей он возглавлял со дня основания в 1895 году и до 1917. Руководство музеем Георгий Михайлович совмещал с дипломатической, военной (с началом Первой мировой великий князь вернулся в армию, состоял при ставке, инспектировал положение на фронтах) и научной деятельностью (труды Георгия Михайловича по нумизматике
переиздаются до сего дня).
В 1909 году великий князь безвозмездно передал музею часть своей ценнейшей коллекции монет – оставшаяся часть так же должна была впоследствии перейти в Русский музей (после семнадцатого года коллекция была распродана большевиками, что-то даже попало в переплавку).
9 января 1919 года Президиум ВЧК – Я. Петерс, М. Лацис, И. Ксенофонтов, секретарь – О. Мурнек: «Слушали: Об утверждении высшей меры наказания чл. быв. императорск. – Романовск. свор
Постановили: Приговор ВЧК к лицам быв. имп. своры – утвердить, сообщив об этом в ЦИК».
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Студенты. Книга 1
НАСТРОЙКИ.
СОДЕРЖАНИЕ.
СОДЕРЖАНИЕ
Сереже Козлову — моему однокурснику посвящаю
Глава 1. Сиреневый туман
Савва стоял и плакал. Слёзы сами текли по его гладко выбритым щекам, оставляя на них тонкие, блестящие на осеннем солнце влажные полоски, и капали на белоснежный воротничок рубашки. Но Савва не замечал ни своих слёз, ни редких прохожих, оглядывающихся на хорошо одетого плачущего мужчину. Одна сердобольная женщина остановилась:
— Вам чем-нибудь помочь?
Савва покачал головой:
Женщина пожала плечами и пошла дальше.
Со стороны это действительно могло показаться странным: около старинного строения с большущими полукруглыми окнами стоял солидный мужчина в дорогом светлом костюме с бледно-розовым галстуком и плакал. Посвященные знали, что в этом доме находится институтская библиотека. Однако никаких памятных досок или особых знаков отличия, которые могли бы служить причиной и объяснением грустных воспоминаний Саввы, на стенах здания не было. Поэтому всем было странно видеть одинокого плачущего человека возле окон обычной библиотеки.
«Чудит народ», — подумал пробегающий мимо Саввы молодой парень, только что сдавший вступительные экзамены в институт и превратившийся из абитуриента в полноправного студента. На радостях ему казалось, что все должны разделять его счастье, а тут прямо по курсу плачущий истукан.
Но Савва не чудил. Он плакал от нахлынувших на него чувств и просто не замечал своих слёз. Сорок пять лет назад он вот таким же счастливым пареньком бежал по той же дорожке к зданию, где было студенческое общежитие. Что там было сейчас он не знал, а тогда общежитие занимало первый этаж огромной исторической постройки, которая располагалась прямо на территории института, справа от центрального входа. Такое же по архитектурной форме, но небольшое, в два этажа с колоннами, зданьице ректората располагалось напротив их общежития с другой стороны дороги. Окна обоих строений выходили на густой, заросший деревьями, кустами сирени и акации институтский сад.
«Ничего не изменилось, — подумал Савва, оглядывая сад и здания. — Разве что асфальт новый положили да покрасили корпуса в ярко-кирпичный цвет, а проёмы окон выбелили белоснежной известью». «Наша десятая комната была угловая», — вспомнил Савва, внимательно всматриваясь в окна. — «Да, вот те два самых больших окна — это и есть наша бывшая комната. Сколько же нас там было? Кажется, тринадцать… Да, точно, тринадцать гавриков», — констатировал Савва мысленно. И волна памяти откинула его ровно на сорок пять лет назад.
Все они поступили в один из лучших медицинских институтов страны — во Второй Ленинградский. Тайная мечта Саввы стала явью. Он ещё не верил, что стал студентом, что будет жить в большом красивом городе, учиться у самых знаменитых профессоров и даже жить на территории института. «Невероятно, но факт», — как сказал бы его учитель физики Исаак Моисеевич Ройтман по прозвищу Дизель. Не любил он Савву. Но не считаться с талантами этого голубоглазого нахального парня Дизель не мог: школьные олимпиады мальчишка выигрывал, как орехи щёлкал, а на физкультуре в длину сиганул аж на пять метров, оставив позади всех именитых спортсменов школы. Да что там прыжки! При его-то росте — 174 см — заиграл в баскетбол, да так, что двухметровый гигант из параллельного девятого «А» класса Сашка Матюхин прохрипел, в изнеможении падая на скамейку: «Дьяволенок, а не парень! Смотрит мне в глаза и обводит, словно всю жизнь учился этому. А кидает по кольцу, подлец, почти не целясь. Странно припрыгнет, будто не мяч у него, а тяжёлый булыжник, и прямо в корзину. И без промахов, будто заговоренный у него мяч…»
Дизель смотрел со стороны и хлопал глазами: не мог понять, откуда у этого худощавого белобрысого паренька столько энергии и удачи. Сам по себе, как говорится, никто и звать никак. Родители простые работяги. Отец, правда, железнодорожник, составы поездов водил; мать работала на местной фабрике разнорабочей. Один брат инвалид детства, второй учился у Ройтмана с четвёртого по седьмой класс — по два захода на каждый, едва семилетку одолел. Говорят, где-то в Питере в ФЭЗ(у) пристроился, окончил, а теперь в армии служит. Сестра ещё чище: кое-как окончила несколько классов и из школы ушла, не захотела больше учиться и всё тут. Как родители ни уговаривали — ответ один: не даётся мне учеба. Так и решили, что пусть она дома сидит, хозяйством занимается.
А этот Савёнок тихой сапой окончил восемь классов, без шума и апломба поступил в Волховский алюминиевый техникум. Говорят, все экзамены сдал на отлично, но учиться не захотел: понял — не его это дело, и вернулся обратно в родные пенаты. Решил учиться до конца в школе и подал документы в девятый класс, но не поселковой школы, где он учился до этого, а железнодорожной. Отец был железнодорожником, и Савва имел преимущественное право здесь учиться. Но он припозднился, пока забирал документы из техникума. Школа оказалась переполненной. Учащихся в ней было больше тысячи вместо семисот положенных. Школа работала в две смены; одних девятых классов оказалось три, по сорок человек в каждом. Исаак Моисеевич был завучем и не согласился принять опоздавшего к началу учебного года нового ученика. Пусть, мол, идет в поселковую школу, там некомплект, а мы переполнены.
Но паренёк оказался настойчивым: «У меня отец железнодорожник, имею право учиться в этой школе! Да и ближе мне сюда, чем в поселковую топать». Дело дошло до директора. Лев Абрамович, мудрый человек, посмотрел на отметки за экзамены в техникуме, покачал головой:
— Да ты, я смотрю, не в брата своего? Это хорошо. Учиться, значит, у нас хочешь?
— Хочу, Лев Абрамович, — ответил паренек уверенно.
— Зачисляйте, Исаак Моисеевич.
— Да там уже больше сорока человек, сорок два, если точно.
— Значит, будет сорок третьим, — ответил с улыбкой директор. — Кто знает, может он — Савва Мартынов — будет когда-нибудь гордостью нашей школы.
И не слушая возражений завуча, тяжёлой походкой немолодого и грузного человека зашагал к себе в кабинет.
Так Савва оказался в школе, где когда-то учились его старший брат и сестра. Но несмотря на их невысокий рейтинг популярности среди преподавателей, Савва быстро всем доказал, что он есть он, а не они, пусть даже близкие ему люди, и словно попросил никогда больше к этой теме не возвращаться.
Учился он легко, но всем казалось, как-то неосновательно. Учителя, видя его способности, ставили хорошие отметки, непременно добавляя — мог бы на пятёрки заниматься, побольше бы тебе, Савва, внимания и старания. Но Савва был доволен собой: не отличник и не троечник, крепкий середняк. И этим гордился. Никто не пристаёт — ни учителя, ни ребята. В таком виде он всех устраивал. К тому же оставалось время для спорта. Не было ни одной секции в школе, куда бы он не записался. И все ему давалось легко: будь то бег или лыжи, прыжки или баскетбол. Не хуже других он играл в волейбол, а в футболе ему не было равных среди нападающих. Как ни матч — гол в ворота обязательно забьёт.
Девчонки влюблялись в него за спортивность, целеустремленность, умение непринужденно учиться и не встревать ни в какие тусовки. Савва был сам по себе, с ребятами не ссорился, поддерживал ровные отношения со всеми. Но в душе оставался человеком легко ранимым, чувствительным и очень обидчивым. Любое не только слово, но и недобрый взгляд в его сторону он воспринимал как унижение, оскорблялся и
Новое в блогах
Катастрофа, это когда быдло поднимает руку на лучших
Бедная Нина Чавчавадзе вышла замуж только в 37 лет, столько же было и Георгию-Гоги, когда он женился на младшей дочери короля Греции.
Батюшка князя – Михаил Николаевич, будучи наместником на Кавказе воспитал сына в духе любви и уважения к Грузии и всему грузинскому – ещё в детстве домашние стали называть мальчика «Гоги» и второе имя пристало к нему навсегда. Был он богатырского сложения, ростом под два метра, красавец, что, впрочем, отнюдь не способствовало формированию склонности к пренебрежительному отношению к окружающим, напротив, по свидетельству современников, был он «во всём равен вельможам и при этом подобен простолюдину».
Военная служба Гоги-тифлисского началась в 13 лет, но тут вмешался досадный случай – великий князь повредил колено и сообразно вынужден был отказаться от армейской карьеры, хотя и считался шефом 81-го пехотного Апшеронского полка.
Георгий Михайлович увлекался нумизматикой и историей, что и сделало его лучшим кандидатом на должность управляющего Русским музеем в Петербурге. Музей он возглавлял со дня основания в 1895 году и до 1917. Руководство музеем Георгий Михайлович совмещал с дипломатической, военной (с началом Первой мировой великий князь вернулся в армию, состоял при ставке, инспектировал положение на фронтах) и научной деятельностью (труды Георгия Михайловича по нумизматике
переиздаются до сего дня).
В 1909 году великий князь безвозмездно передал музею часть своей ценнейшей коллекции монет – оставшаяся часть так же должна была впоследствии перейти в Русский музей (после семнадцатого года коллекция была распродана большевиками, что-то даже попало в переплавку).
9 января 1919 года Президиум ВЧК – Я. Петерс, М. Лацис, И. Ксенофонтов, секретарь – О. Мурнек: «Слушали: Об утверждении высшей меры наказания чл. быв. императорск. – Романовск. своры.
Постановили: Приговор ВЧК к лицам быв. имп. своры – утвердить, сообщив об этом в ЦИК».
