Гусев Александр Владимирович: фото, биография, спортивная карьера, интересные факты
Та хоккейная сборная СССР, что встретилась в Суперсерии-72 с канадскими профессионалами, всегда будет в памяти, сколько бы лет ни прошло, а игроки команды всегда будут выглядеть титанами. Один из таких титанов – защитник Александр Гусев.
Жесткий, как хоккей
Имя Гусева находится в одном ряду с лучшими именами защитников в истории отечественного хоккея. Быть хоккейным защитником и чураться силовой борьбы – нонсенс. Вячеслав Фетисов, Валерий Васильев, Виталий Давыдов, Дарюс Каспарайтис… Разные поколения, разный стиль, но обязательно общее у них одно: умение вести силовую борьбу. Однако такими жесткими, а порой и жестокими на площадке, как Александр Гусев, они не были. Для советской школы хоккея он был исключением, но отчего-то вписывался в нее идеально.
Дело в том, что это только кажется, что нападающий – честный-пречестный рыцарь без страха и упрека. Защитника же все больше относят к разряду негодяев, которые на все горазды, лишь бы остановить благородного человека. Увы, реальность такова, что при близком контакте форварды также не прочь сыграть не совсем честно и по отношению к визави. Часто они даже более искусны в отношении того, как скрывать свои неправедные действия. Тем более, что общественное мнение на их стороне: кто ж на них подумает?
Вот посмотрите, что творит в отношении Гусева вроде бы уважаемый Горди Хоу?!
На деле же достаточно взглянуть на травмы (ломаный нос, выбитые зубы, сломанные пальцы и руки, выбитые суставы) «убийцы» Гусева, чтобы понять – жесткость оправдана. Если не дать отпор, испугаться, беречь себя, нападающий-наглец будет хозяйничать у защищаемых ворот, как у себя дома.
Потому и заслужил Гусев репутацию настоящего защитника, что был отважен у ворот, никого не боялся, в том числе и боли.
Коньки – первая любовь
Поставил Сашу на коньки отец, игравший на домбре в знаменитом армейском ансамбле песни и пляски имени Александрова. Коньки были привезены в подарок из заграничных гастролей и прикреплены к валеночкам четырехлетнего Саши. Вышел он в них не на лед, а на плотно укатанный снег. И сразу же влюбился в катание настолько, что запомнил этот момент на всю жизнь. Все раннее детство утоляли эту страсть родители и бабушки, специально возившие Сашу на катки.
В хоккей же по-серьезному Александр Гусев пришел в десять лет. Точнее, устроила его туда мама. Хотя пытался и сам. Один, никому ничего не сказав, отправился через пол-Москвы записываться в хоккейную школу ЦСКА, но просмотр тренера Бориса Афанасьева не прошел. Домой вернулся с мокрыми от обиды глазами. Чуткая мама заметила слезы и, выяснив в чем дело, запросто обратилась к тренеру: «Что же ты моего не взял. «. В ответ услышала удивленное: «Так это был твой сын?!». Дело в том, что мать, как и отец, также работала в системе ЦСКА (ЦДКА, ЦДСА), но бухгалтером, и многих тренеров и игроков знала лично. Так будущая гроза нападающих была принята в хоккейную школу ЦСКА.
Набор опыта
Так получилось, что Александр Гусев занимался во всех серьезных хоккейных школах Москвы: и в ЦСКА, в «Спартаке», и в «Динамо», и в «Крыльях Советов». Потому и первых тренеров у него было много: Борис Афанасьев, Андрей Старовойтов, Вячеслав Тазов, Александр Черепанов, Валентин Сенюшкин, Владимир Елизаров, Владимир Брунов… Но закончил он все-таки армейскую школу.
Небесталанного юношу заметили и пригласили в ЦСКА. Правда, пробиваться в основной состав пришлось долго. В этом процессе судьба свела его с Валерием Харламовым. Однако более старший Гусев уже был поопытнее: позади были стажировки в армейских командах Калинина и Новосибирска, но помогать (и набираться опыта) в чебаркульскую «Звезду» их отправили вместе. Вместе они и вернулись в ЦСКА, почти как игроки основного состава.
Чемпион
Вместе с ЦСКА и сборной СССР добился практически всего что можно было, но не за компанию, а на передовой позиции: вместе с защитником Валерием Васильевым в паре составлял тылы знаменитых нападающих Михайлова, Петрова и Харламов. Бодаться с такой пятеркой мало кто мог. Кроме того, и сам не был защитником-домоседом. Играть только в обороне он не любил. Любил подключаться к атакам, обладал убийственным щелчком, забил не так уж и мало шайб.
Тренер Анатолий Тарасов жесткость Гусева поощрял, и она ох как пригодилась в международных матчах. Особенно в Суперсерии с канадцами. Не секрет, что тогда в НХЛ господствовал стиль силового хоккея и физического запугивания соперников, воплощением которого стала команда – многократная обладательница Кубка Стэнли – «Филадельфия Флайерз» во главе с бомбардиром-хулиганом Бобби Кларком, игру которого Николай Озеров прокомментировал знаменитым «Такой хоккей нам не нужен». Несмотря на то, что в ходе матчей Кларк откровенно нанес травму Харламову, запугать нашу оборону, а тем более Александра Гусева, у него не вышло. «Про меня нельзя сказать, что я играю чисто, – говаривал Кларк. – Но я всегда играю сильно и жестко. И уважаю это в других». Ну как таких утихомирить, если не силой?
Легенда №2
Звездный час хоккеиста Александра Владимировича Гусева закончился с приходом в ЦСКА в сборную тренера Вячеслава Тихонова. Молодой тренер был обязан смотреть в будущее, а не на заслуги ветеранов. Пришло время, и своеобразным наследником Гусева стал в будущем суперизвестный Вячеслав Фетисов. К нему и перешел второй номер Александра. Надо отдать должное Фетисову, своего предшественника он превзошел. Играл, возможно, не так жестко, но куда результативнее и, главное, эффектнее. Александр же подчас эффектности предпочитал эффективность. Впрочем, легендой № 2 нашего хоккея хочется назвать не только Фетисова, но и Гусева, которого и сейчас, несмотря на солидный возраст, иногда можно увидеть на льду в матчах ветеранов. Полковником Гусев Александр Владимирович стал позже, а закончил карьеру майором.
Досье
Александр Владимирович Гусев (СССР/Россия).
Родился 21.01.1947 в Москве.
Амплуа: защитник, тренер.
Антропометрика: 185 см, 80 кг.
Личная жизнь
Окончил Ленинградский военный институт физической культуры. Жена – Нина. Есть дети и внук.
В кино
В российском кинофильме «Легенда номер 17», посвященном Валерию Харламову, роль одноклубника и друга звезды советского хоккея Александра Гусева исполнил актер Александр Лобанов.
Другой Александр Владимирович Гусев
Гусевых на Руси всегда было с лихвой. И у известного хоккеиста Александра Гусева имеется очень известный полный тезка, с которым его часто путают. Давайте назовем его и перестанем наконец «скрещивать» двух достойных людей.
Александр Владимирович Гусев (СССР/Россия).
«Болельщики после матча вынесли нас с Харламовым на руках». Не стало легендарного хоккеиста
«СЭ» выражает соболезнования родным и близким Александра Владимировича.
— Видели фильм «Легенда №17»?
— Один раз. В кино не пошел, купил диск.
— Впечатление?
— Многое приукрашено. Тарасов никогда не ездил провожать сборную в Канаду, целоваться с кем-то. Харламов попал в аварию не в 1972-м, а позже. Ни на каких тросах в Чебаркуле мы не висели, это просто смешно.
— Вы-то на себя похожи?
— Похож. Рассказать, почему все в картине под своими фамилиями, лишь я — Гуськов?
— Конечно.
— Прислали сценарий, — читаю, читаю. Получается, будто мы с Валеркой в Чебаркуле только за бабами увивались да водку пили. Я возмутился. И меня вычеркнули. Вписали Гуськова. Но и сценарий, слава богу, подчистили.
— По фильму — «старики» в Чебаркуле вас встретили в штыки.
— Да ну, глупости. Нормальные там ребята. А болельщики вообще как-то после матча вынесли нас с Харламовым на руках. В Чебаркуле тогда — ни одного ресторана, поэтому я сказал: мол, несите до магазина. Ссадили раньше.
— Тросов на огромной высоте в вашей жизни не было. Но рисковать умели?
— Еще мальчишкой. На стадионе «Пищевик» выстроили 25-метровую вышку для парашютистов. Представляете, как она выглядит? Не прыгали ни разу?
— Бог миловал.
— Платишь копеек десять, тебя пристегивают и спускают. Прыжка как такового нет. Трос да купол. И вот мы, трое пацанов, вечером залезли туда. Там две стрелы, как у подъемного крана. Между ними узенькое пространство. Забрались на край, обхватили руками-ногами металлический трос и до земли сползли. А он корявый, зазубрины. Все ладони в крови. Вспоминаю — ужас берет. Если б сорвались — в лепешку!
— А юного Харламова Тарасов действительно ставил в «рамку» без вратарской защиты?
— Вот это Тарас практиковал. Отправит кого-то из молодых и кричит остальным: «Сильнее бросаем!» Проверял на вшивость. Воспитывал. Из ворот в синяках уходишь.
— Попробовали на себе?
— Попробовал. Главное — не зажмуриваться. А то совсем плохо будет. Было еще упражнение «бей канадца». Разбегаешься — и в дерево плечом. Тарасов смотрит — чтоб никто перед стволом не тормознул.
— Где вы так тренировались?
— Тарасов вывозил за дворец ЦСКА, к аэродрому. Там деревья, каменюки. Кульбиты на них делали, кувырки. Потом майку снимаешь — показываешь. У кого кровь течет, у кого спина синяя.
— С 10-метровой вышки в воду Тарасов на ваших гла зах сиганул?
— Да, в Швеции. Приказывает нам с этой вышки прыгать. Кто-то голос подает из строя: «А вам-то слабо, Анатолий Владимирович?» И пошел. Весь живот отбил — но виду не подал, что больно. После этого уже все прыгали, никуда не денешься. Вскоре в том же бассейне кинул нам клюшки, мяч — в водное поло играли. Тарасов был неугомонный — все время что-то новое. Помню, спрашивает известного хоккеиста: «Молодой человек, вы — хомо сапиенс?» Тот растерялся: «А кто такой — хомо сапиенс?»
— Было что-то тяжелее вышки?
— Настоящая каторга — когда на тебя надевают 10-килограммовый пояс, свинцовый. Всю тренировку в нем пашешь. Или привязывают к борту на резиновом жгуте. Корячишься — ты вперед, он тебя назад тянет. Надо то на одно колено упасть, то на два.
— Зато у Рагулина собственная штанга была.
— Извините.
— Стандартный наш блин — 20 кг. А у Рагулина внутри полый, полегче. Мы к этому блину в тренажерном зале прикасаться не имели права. Отгонял: «Мой не трогайте». Рагулин — артист! Как он кроссы бегал? Едва мы рванем — голос сзади: «Але, молодежь! Куда полетели?! Давайте-ка за мной». И первый финиширует.
— При своих габаритах он же не дрался на площадке?
— А зачем ему драться? Палыч наваливался сверху и душил. Приговаривая: сейчас шею отверну. Хотя разозлить его было невероятно трудно.
— Кто вас поражал физической силой?
— В ЦСКА — Гена Цыганков. В сборной — Валера Васильев. Да все мы у Тарасова такую закалку прошли, что к любым нагрузкам были готовы. Это и в жизни пригодилось. Я как-то в одиночку на пятый этаж холодильник пер. Подсел под него, жена наклонила, на спину водрузила. Тяжелый, зараза, но дотащил без последствий для здоровья.
Выделите ошибку в тексте
и нажмите ctrl + enter
«Он был великим хоккеистом, но скромным и порядочным человеком». В память об олимпийском чемпионе Гусеве
Хоккейная среда принесла трагические новости — в возрасте 73 лет умер бывший защитник ЦСКА и сборной СССР, олимпийский чемпион 1976 года Александр Гусев. Воспитанник ЦСКА до дебюта в составе армейского клуба вместе с Валерием Харламовым играл в «Звезде» из Чебаркуля. За ЦСКА хоккеист выступал в 1968–1978 годах — провел в чемпионатах СССР 313 матчей (64 гола) и неоднократно входил в список лучших игроков сезона. Гусев — чемпион мира и Европы 1973 и 1974, семикратный чемпион СССР, участник Суперсерии-1972 и Кубка Канады — 1976. Практически до последних дней Александр Владимирович продолжал выступать в ветеранских турнирах в составе ХК «Легенды хоккея СССР».
Sport24 поговорил с партнерами и друзьями Гусева, которые вспомнили, каким он был хоккеистом и человеком.
Getty Images
Александр Пашков, олимпийский чемпион, советский вратарь и тренер:
«Его запомнила вся страна. Если говорить о нем, как о хоккеисте, то это был выдающийся игрок. Хоккеист высшего класса, одаренный от природы. Я его знал много лет, наши карьеры развивались параллельно, встречались в разных местах. Я считаю его лучшим защитником поколения 70-х годов.
Некоторые черты характера помешали ему развить лучшие качества до совершенства. Саша был очень самолюбивый, по-спортивному злой, это иногда ему мешало. Но в любом случае, он себя проявлял на высшем уровне неоднократно. Могу в качестве примера привести его пару с Васильевым, которая была на протяжении длительного времени сильнейшей в нашем хоккее. Очень жаль, что его жизнь оборвалась. Но память он оставил о себе очень хорошую. А как игрок он был исключительный по своим возможностям и классу игры».
Getty Images
Сергей Бабинов, олимпийский чемпион и четырехкратный чемпион мира:
«В двух словах о нем не скажешь и не раскроешь. В разные годы он был разным человеком. Во время спортивной карьеры он был трудолюбивым, честным, немного по-спортивному злым. Когда он закончил карьеру, был добрым, порядочным, всегда приходил к друзьям на помощь. Очень грустно, мои соболезнования родным и близким Александра. Замечательный был человек.
Я с ним часто общался после карьеры, мы с ним входили в команду «Легенды хоккея». Регулярно выезжали на различные соревнования, проводили вместе мастер-классы. Может быть, он был не очень многословен, но умел высказать свои мысли и показывать свои способности. Будучи уже ветераном, он продолжал показывать высокий уровень на фоне партнеров. До коронавируса, когда мы были в Москве, в понедельник и четверг встречались, тренировались, общались. В последнее время он часто болел, много пропускал, но по мере возможностей приезжал. Был веселый и жизнерадостный человек, никогда не говорил, что ему плохо. Он вселял уверенность, что все будет хорошо».
Алексей Беззубов, photo.khl.ru
Федор Канарейкин, заслуженный тренер России:
«Это игрок нашей славной плеяды. Игрок той настоящей машины, которая крушила всех и была очень волевой и мастеровитой командой с характером. Гусев — игрок бесстрашия с очень хорошими техническими навыками, боец, устрашающая сила нашей легендарной команды.
Я вспоминаю те времена, когда нашим соперником была очень сильная плеяда сборной Чехословакии. Гусев тогда был тем устрашающим столбом нашей сборной, который наводил панику в ряды соперников. Это был не только очень сильный и великий хоккеист, но самое главное, что это был скромнейший человек в жизни. Он не пиарился, но среди своих коллег пользовался безграничным уважением. Он останется в наших сердцах очень порядочным человеком и верным товарищем. Вечная память Гусеву, мы скорбим.
Мы с ним находились ближе уже в команде «Легенды хоккея». Там мы часто вместе тренировались. Это уже совершенно другие отношения, мы вошли в период воспоминаний. Но это человек, который своей чистой душой, порядочностью и скромностью все равно выделялся».
Александр Гусев: легенда №2
РАЗГОВОР ПО ПЯТНИЦАМ
Ж ивет он в сталинском доме на Ленинградке. Точно напротив дворца ЦСКА. Выходит нас встречать в армейском костюме, садимся в кафе.
Молодежь из-за соседних столиков оборачивается, услышав слова: «ЦСКА, Харламов…» Всматривается в его лицо. Не узнавая хоккейного героя 70-х.
А мы не устаем поражаться. Когда готовились к встрече с Мальцевым, не обнаружили ни единого его интервью. Даже в книге за него говорят другие люди, прямая речь отсутствует.
С Гусевым, олимпийским чемпионом и знаменитой «двойкой» ЦСКА, тоже интервью никаких.
А тут вдруг согласился. Кто знает, почему. Может, вышедшая «Легенда №17» заставила что-то вспомнить легенду номер два.
ХАРЛАМОВ
— Один раз. В кино не пошел, купил диск.
— Многое приукрашено. Тарасов никогда не ездил провожать сборную в Канаду, целоваться с кем-то. Харламов попал в аварию не в 1972-м, а позже. Ни на каких тросах в Чебаркуле мы не висели, это просто смешно.
— Вы-то на себя похожи?
— Тросов на огромной высоте в вашей жизни не было. Но рисковать умели?
— Еще мальчишкой. На стадионе «Пищевик» выстроили 25-метровую вышку для парашютистов. Представляете, как она выглядит? Не прыгали ни разу?
— А юного Харламова Тарасов действительно ставил в «рамку» без вратарской защиты?
— Вот это Тарас практиковал. Отправит кого-то из молодых и кричит остальным: «Сильнее бросаем!» Проверял на вшивость. Воспитывал. Из ворот в синяках уходишь.
— Попробовали на себе?
— Где вы так тренировались?
— С 10-метровой вышки в воду Тарасов на ваших глазах сиганул?
— Было что-то тяжелее вышки?
— Зато у Рагулина собственная штанга была.
— При своих габаритах он же не дрался на площадке?
— А зачем ему драться? Палыч наваливался сверху и душил. Приговаривая: сейчас шею отверну. Хотя разозлить его было невероятно трудно.
— Кто вас поражал физической силой?
СВЕТОФОР
— Как впервые Харламова увидели, помните?
— Близкими друзьями вы не были?
— Харламову поклонницы ночами названивали. Вам тоже?
— Бабы-то? Ох, до жути надоели! Звонят и молчат в трубку. Я уж потом к телефону не подходил. Жена их гоняла.
— Харламова отцепили от сборной в 1981-м накануне Кубка Канады. Виктор Тихонов убеждает: по игровым мотивам недостоин был места в составе.
— Когда последний раз с ним общались?
— У Харламова было две аварии. А у вас?
— Одна. Таксист подрезал на скользкой дороге, я влетел в светофор на улице Народного Ополчения. «Волгу» расколотил так, что сдал потом на запчасти. И за светофор 150 рублей пришлось уплатить.
— С десяти лет. Отец был заядлый автомобилист. Начинал на его «Москвиче-407». После войны он и на трофейном «Харлее» катался. Но я мотоциклов побаиваюсь. Нынче езжу на джипе «Шевроле».
— Дом вашего детства на Писцовой улице все еще стоит?
— А что ему будет? Пятиэтажный, капитальный. Лифт приделали. Только теперь богатые поселились. Дружку моему угрожали. Давай, говорят, дуй отсюда по-хорошему, мы тебе другую квартиру купим.
— На вашей Писцовой выросли десятки хоккеистов.
— В книге Колоскова вычитали историю, которую ему рассказал Старовойтов. Как-то по дороге из Горького, когда он уже судьей стал, к нему в машину напросились великие хоккеисты Трегубов и Сологубов. Выдули вдвоем шесть бутылок водки. А на следующий день в игре были лучшими!
— Не знаю, сколько было бутылок, но выпили действительно хорошо. Мне говорили, Ваня Трегубов первый период не соображал, куда бежать, ошибался. Но со второго ему снова не было равных. И ЦСКА выиграл. Вот это сила духа! Стальные люди. Сейчас таких уже не встретишь.
— Да, играл в ансамбле Александрова. Всю войну отмотал с концертными бригадами. А в 1952-м привез из Чехословакии конечки. Современные, к ботинку ключиком привинчивались, спереди и сзади зажимались. Поставил меня на укатанный снег. Я и поехал. С тех пор не оторвать было.
— Обитали в коммуналке?
— Говорите, унаследовали от отца умение мастерить. Чем особенно гордитесь?
— Нашу старенькую дачу в Ивантеевке всю переделал. Баню своими руками выстроил. Я ж и в бригаде работал, мне незазорно рассказывать. В 90-е халтурили с мужиками. Кому домик оббить, кому чего. Времена непростые. То реформа, то инфляция. Затем в реставрационной мастерской трудился.
— Как играть зимой в Якутии?
— Частным извозом в 90-х подрабатывали?
— Никогда! Вот не могу этим заниматься, и все. Кажется, делов-то. Но деньги брать с людей, цену им называть… Нет!
СКАНДАЛ
— Мальцев рассказал, что в разгар Суперсерии предлагали бежать ему, Харламову, Якушеву и Третьяку. И добавил: «Никто, кроме нашей четверки, о переговорах с канадцами не знал». В самом деле?
— Малец ошибается. Слухов было полно. Канадцы сами раструбили, что собираются купить именно этих хоккеистов. Но кто ж отпустит?! И мне после Суперсерии подбросили домой в почтовый ящик конверт с приглашением в НХЛ. Нулей в графе «зарплата» было много. Если б кому-то из чиновников письмо попалось на глаза, я бы сразу стал невыездным. Поэтому батя сказал: «Саня, ты ничего не видел». Разорвал на мелкие кусочки и спустил в унитаз.
— На юбилейные торжества, посвященные 40-летию Суперсерии, ходили?
— Да. Козлы они, эти канадцы.
— На вашей совести много травм? Защитником вы считались жестким.
— Вроде никого не покалечил. Ну, может, зуб кому-то вышиб…
— Ни разу! Нос ломали, руку, других травм хватало. А вот зубы не вылетали. Правда, все равно новые вставил. Шайбой и клюшкой попадали часто. Деформировались.
— Обошлось. Но ее так разнесло, что месяц в лежку. Была бы калитка закрыта, я бы просто по борту пролетел. Валерку, понятно, не виню. Стечение обстоятельств.
— По словам Виталия Давыдова, самым противным из этих чехов был Недомански. Плюнуть мог.
— Он рухнул. Я, дурак, второй раз ударил. Этим потом попрекнули: «Саш, не следовало добивать».
— Визита в Прагу ждали с опаской?
— Да. Но Штясны после игры накрыл шикарный стол в гостинице, пригласил к себе в номер меня, Васильева, еще ребят. Пойдем, говорит, выпьем. Словно ничего и не было. Понимал: сам виноват.
— Тяжело было так, что словами не передать. Еще ведь первый гол на моей совести. Милан Новы отобрал у меня шайбу и выскочил к воротам Третьяка. Следом Глинка вторую забил. А дальше Ляпкин, Цыганков и Шадрин почти две минуты отбивались от пятерки чехов.
— Да. И все перевернулось. Пошли у нас голы. А победную шайбу под штангу забросил Харламов.
— Третьяк вспоминал: «Наши руководители во главе с Павловым ошалели от игры, и в раздевалке кто-то из них крикнул: «Какое шампанское?! Водки всем!» Каждому протянули по стакану. Я выпил залпом, и моментально развезло…»
— Нет, в раздевалке точно не наливали. Павлов собрал нас в Олимпийской деревне. Выделил с барского плеча, из собственных запасов ящик водки. А мы из столовой жратвы притащили. Так и отметили победу.
— В отличие от Третьяка вас-то стаканом не напугать.
ГАУПТВАХТА
— На базе кто был вашим соседом по комнате?
— Про Мишакова, у которого вырезали четыре мениска, говорили: «На костях играл…»
— Он трудяга, боец. После бесчисленных операций походка у него была своеобразная, косолапил. Рагулин окрестил Мишакова Кривоногой Обезьяной. А тот прозвал его Бегемотом. Подшучивали друг над другом. По-доброму, конечно. У каждого в команде были кликухи.
— Вы о Мальдини-старшем, Чезаре?
— Это до нас было. В нашем поколении Тарасова так никто не называл.
— На похоронах Викулова в августе были?
— Недавно Игорь Ромишевский умер.
— Где в выходные любили собираться хоккеисты того времени?
— В ресторане гостиницы «Советская».
— В 1975-м распекали вас в ЦСКА на собрании, пока Харламов не поднялся: «С Гусевым можно в разведку ходить. Надо простить». Что вы натворили?
— На трое суток. Все строго. В 6 утра подъем, койку к стене пристегнут. И сидишь в камере, зубришь устав. Солдатиков выгоняли на работу, но офицеров это не касалось.
— Николай Эпштейн сказал в интервью: «У Сашки Гусева душа светлая». Вам это когда-нибудь говорил?
— Вы упомянули Капустина. Было в советском хоккее у кого-то катание лучше?
— Капустин умер. Жлуктов в инвалидном кресле. Балдерис в порядке, ездит по Риге на «Бентли». А вам как живется?
— Нет. На лед его ставили, но не каждому это дано, наверное. А я по-прежнему за ветеранов играю.
— В январе вам 67. Матч выдерживаете?
— Тяжеловато, конечно. Бывает, молодежь против нас выпускают. Ветеранами же считаются с 35 лет.
— Старше вас в команде нет?
— Из ЦСКА в каком звании ушли?
— Помните свой последний день в ЦСКА?
— Летели из Свердловска. Тихонов заметил, что я выпивши. В Москву вернулись, он объявил: «Всё, заканчивай». И начал постепенно остальных «стариков» отцеплять. Правильно вообще-то сделал.
— После ЦСКА куда направились?
— Чемпионат доиграл в Липецке, где тогда базировалась армейская команда из Калинина. Осенью уехал в Ленинград. Но сезоном в СКА был сыт по горло.
— Куда-то в поля под Ленинградом. Выдавали взрывпакеты, что-то показывали на местности.
— Кроме вас были на тех учениях олимпийские чемпионы?
— Вы живете напротив ледового Дворца ЦСКА. Почему на хоккее редкий гость?
— Вы были в армейском дворце на церемонии поднятия собственного свитера?
— А как же! До слез растрогался. К старости сентиментальным стал. Могу и во время фильма слезу пустить.
— «Легенда №17» в этом смысле спокойно прошла?
Выделите ошибку в тексте
и нажмите ctrl + enter
