Как арендовали квартиры 100 лет назад: Какими были доходные дома для элиты и как жилось постояльцам победнее
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
В Петербурге было построено немало интересных доходных домов. Владельцы хотели иметь не просто типовые многоквартирные здания, а дома, которые своей красотой и шиком подчеркивали бы статус и влиятельность хозяина. Более того, некоторые владельцы и сами жили в своих доходных домах, занимая, к примеру отдельный этаж. Так что внешний вид был очень важен.
Некоторые проекты, реализованные в те времена в городе на Неве, особенно красивы и необычны. Например, дом Бадаева, расположенный на пересечении двух улиц (адрес: ул. Восстания, 19), интересен своей асимметрией. Правое крыло почти в два раза короче левого. Оно выглядит скромнее и жили в нем, соответственно, люди более скромного достатка. А в более помпезном левом крыле селились арендаторы состоятельнее.
Два так называемых крыла этого здания объединял изящный барельеф: девушка-ангел. Кстати, именно в угловой части дома располагались самые шикарные квартиры – многокомнатные. Двери в парадную жильцам и их гостям здесь открывали швейцары.
А расположенный на площади Толстого Дом с башнями (дом Розенштейна) выполнен в стиле неоготики и неоренессанса. Снаружи здание шикарно украшено, а бельведеры на углах дома выполнены в виде шестигранных башен, за что здание и прозвали «Дом с башнями».
Еще один интересный проект доходного дома – здание, один фасад которого выходит на улицу Рубинштейна, а второй – на набережную реки Фонтанки. По фамилии владельца здание получило прозвище «Толстовский дом». Проект представлял собой по сути целый жилой комплекс.
При проектировании этого дома сразу было предусмотрено наличие прачечной, водопровода, лифтов. Но помещения здесь сдавали не только элите. Были и вполне бюджетные варианты – для небогатых людей.
Квартиры в доходных домах обычно сдавали минимум на год. Кстати, арендатор платил не только деньги за проживание, но и налог – в государственную казну.
Как и в наше время, арендная стоимость квартиры или комнаты зависела не только от условий проживания, но и от того, где расположен дом. И, так же, как и сегодня, годовая аренда квартиры могла равняться зарплате чиновника средней руки, а могла быть и намного более высокой.
Человек, стесненный в средствах, но остро нуждающийся в жилье (например, студент или молодой одинокий чиновник самого низшего звена) обычно снимал комнату. Более предприимчивые делали так: снимали в доходном доме двух- или трехкомнатную квартиру, занимали в ней одну комнату, а остальную площадь сдавали в субаренду коллеге или однокурснику.
Заключая контракт, арендатор и хозяин в мельчайших подробностях оговаривали, что можно делать на съемной площади, а что – нет. Например, постояльцу могло быть запрещено держать домашних животных, курить, играть на музыкальном инструменте, приводить в квартиру посторонних и так далее.
Элитные доходные дома были обустроены по последнему слову техники: у постояльцев были телефоны, помещения для карет и гаражи, прачечные, а на нужный этаж жильца доставлял лифт. Само собой, в доме предусматривались газификация и отопление. Кроме того, в богатом доходном доме обычно располагалась своя электростанция.
В квартирах были просторные комнаты, высокие потолки, а в некоторых из них при кухне даже предусматривалась комнатушка для кухарки.
В Петербурге начала прошлого века три четверти от общего числа зданий составляли доходные дома. А то, насколько выгодным был этот бизнес не только для коммерсантов, сдававших квартиры внаем, но и для государства, можно посмотреть на примере Москвы. В 1913 году общий доход Первопрестольной составил 47 миллионов рублей, 7 млн. из которых – это налоги, выплаченные владельцами доходных домов.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
Как арендовали квартиры 100 лет назад: Какими были доходные дома для элиты и как жилось постояльцам победнее
В Петербурге было построено немало интересных доходных домов. Владельцы хотели иметь не просто типовые многоквартирные здания, а дома, которые своей красотой и шиком подчеркивали бы статус и влиятельность хозяина. Более того, некоторые владельцы и сами жили в своих доходных домах, занимая, к примеру отдельный этаж. Так что внешний вид был очень важен.
Доходный дом Эйлерса.
Некоторые проекты, реализованные в те времена в городе на Неве, особенно красивы и необычны. Например, дом Бадаева, расположенный на пересечении двух улиц (адрес: ул. Восстания, 19), интересен своей асимметрией. Правое крыло почти в два раза короче левого. Оно выглядит скромнее и жили в нем, соответственно, люди более скромного достатка.
Дом Бадаева в нашем веке.
Два так называемых крыла этого здания объединял изящный барельеф: девушка-ангел. Кстати, именно в угловой части дома располагались самые шикарные квартиры – многокомнатные. Двери в парадную жильцам и их гостям здесь открывали швейцары.
Фрагмент здания: барельеф-ангел.
А расположенный на площади Толстого Дом с башнями (дом Розенштейна) выполнен в стиле неоготики и неоренессанса. Снаружи здание шикарно украшено, а бельведеры на углах дома выполнены в виде шестигранных башен, за что здание и прозвали «Дом с башнями».
Дом с башнями.
Еще один интересный проект доходного дома – здание, один фасад которого выходит на улицу Рубинштейна, а второй – на набережную реки Фонтанки. По фамилии владельца здание получило прозвище «Толстовский дом». Проект представлял собой по сути целый жилой комплекс.
Толстовский дом в 1912 году. Фото: К.К. Булла
При проектировании этого дома сразу было предусмотрено наличие прачечной, водопровода, лифтов. Но помещения здесь сдавали не только элите. Были и вполне бюджетные варианты – для небогатых людей.
Толстовский дом в наши дни.
Квартиры в доходных домах обычно сдавали минимум на год. Кстати, арендатор платил не только деньги за проживание, но и налог – в государственную казну.
Как и в наше время, арендная стоимость квартиры или комнаты зависела не только от условий проживания, но и от того, где расположен дом. И, так же, как и сегодня, годовая аренда квартиры могла равняться зарплате чиновника средней руки, а могла быть и намного более высокой.
Любопытный архивный документ: Доходный дом Бака на Кирочной, 24. Данные об арендаторах и снимаемых ими квартирах.
Человек, стесненный в средствах, но остро нуждающийся в жилье (например, студент или молодой одинокий чиновник самого низшего звена) обычно снимал комнату. Более предприимчивые делали так: снимали в доходном доме двух- или трехкомнатную квартиру, занимали в ней одну комнату, а остальную площадь сдавали в субаренду коллеге или однокурснику.
План-схема первого этажа Толстовского дома.
Заключая контракт, арендатор и хозяин в мельчайших подробностях оговаривали, что можно делать на съемной площади, а что – нет. Например, постояльцу могло быть запрещено держать домашних животных, курить, играть на музыкальном инструменте, приводить в квартиру посторонних и так далее.
Доходный дом Басина на площади Островского.
Элитные доходные дома были обустроены по последнему слову техники: у постояльцев были телефоны, помещения для карет и гаражи, прачечные, а на нужный этаж жильца доставлял лифт. Само собой, в доме предусматривались газификация и отопление. Кроме того, в богатом доходном доме обычно располагалась своя электростанция.
В квартирах были просторные комнаты, высокие потолки, а в некоторых из них при кухне даже предусматривалась комнатушка для кухарки.
В шикарном доме Энгельгардта на Невском первый этаж занимали рестораны и магазины, а на остальных жили постояльцы.
В Петербурге начала прошлого века три четверти от общего числа зданий составляли доходные дома. А то, насколько выгодным был этот бизнес не только для коммерсантов, сдававших квартиры внаем, но и для государства, можно посмотреть на примере Москвы. В 1913 году общий доход Первопрестольной составил 47 миллионов рублей, 7 млн. из которых – это налоги, выплаченные владельцами доходных домов.
Немалый вклад в архитектурный облик северной столицы начала прошлого века внес отец петербургского модерна Фёдор Лидваль. Предлагаем почитать подробнее о некоторых его проектах и узнать, почему уехал из России архитектор, который создал новый облик Питера.
Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов
Как менялись квартиры в Петербурге с XIX века по сегодняшний день? Доходные дома со швейцарами, советские общежития и хрущевки
«Петербургская Недвижимость» предлагает программу покупки жилья «Квартира в зачет». Горожане могут обменять старую квартиру на новую — с увеличенной площадью, эргономичной планировкой и современными технологиями строительства.
Компания полностью организовывает процесс продажи недвижимости: клиенту не нужно самостоятельно размещать объявления или искать покупателей. Стоимость новой квартиры фиксируется на весь период продажи старой, независимо от роста цен. В программе участвует 15 жилых комплексов от Setl Group в разных районах Петербурга.
«Петербургская Недвижимость» — один из ведущих брокеров на рынке первичного жилья Петербурга и Ленобласти. Компания входит в инвестиционно-строительный холдинг Setl Group.
Как выглядели петербургские квартиры конца XIX века и зачем были нужны швейцары в доходных домах, как в советское время проектировали жилье без ванных и кухонь и почему архитекторы делали низкие потолки в хрущевках?
Вместе с «Петербургской Недвижимостью» «Бумага» узнала у историка архитектуры, краеведа и эксперта по недвижимости, как в Петербурге менялись планировки квартир с дореволюционных времен до современности.
Алексей Шишкин
Краевед, автор рассылки «Бумаги» об истории петербургских домов
— С точки зрения планировки, петербургские квартиры прошли огромную эволюцию. Расцвет квартирного промысла и строительства доходных домов пришелся на конец XIX — начало XX столетия. К тому времени существовало огромное разнообразие квартир — правда, они были не на продажу, а в аренду.
Основным отличием было обилие квартир с так называемой анфиладной планировкой. Они напоминали дворцовые покои, в которых можно было идти через сплошной коридор, состоящий из комнат. Череда помещений могла быть очень длинной — вплоть до десяти и более комнат подряд.
Анфиладная планировка была, как правило, в больших барских квартирах, расположенных на втором и третьем этажах доходных домов на дорогих улицах. Но были и другие варианты: например, многокомнатные квартиры, которые сегодня мы бы назвали общежитием коридорного типа. Там был длинный коридор, откуда двери вели во множество комнат. Это считалось одной квартирой, но сдавалась она покомнатно.
Ближе к концу XIX столетия, практически в эпоху модерна, появляются рационально спланированные квартиры — не слишком большие, рассчитанные прежде всего на удобство перемещения из одной комнаты в другую. Там было правильное соединение комнат: чтобы, условно говоря, кухня с одной стороны соединялась со столовой, с другой — с комнатой кухарки, с третьей — с черной лестницей, по которой заносились припасы.
В среднем до революции в арендной квартире для среднего класса было от четырех до шести комнат. Но тех, кто мог позволить себе отдельное жилье, было не так уж много. Снимать отдельные однокомнатные квартиры было непринято — отдавали предпочтение комнатам в многокомнатных квартирах.
Двушки и однушки появляются только в начале ХХ века и остаются достаточно редким явлением. Пример — доходный дом Дурдина на Обводном канале, который считается одной из первых петербургских семиэтажек и одним из первых домов с однокомнатными квартирами.
В большинстве дореволюционных доходных домов этажи не были типовыми. До начала ХХ века они планировались так, как архитектор или домовладелец представляли себе планировку на каждом этаже.
Только к концу XIX века архитектор Шретер первым вводит этот прием в Петербурге в одном из доходных домов на Николаевской улице — нынешней улице Марата: он строит дом, в котором на всех этажах были одинаковые квартиры. Это было удобно сразу по нескольким причинам. Во-первых, появились сквозные вертикальные коммуникации — стояки. Во-вторых — возможность гораздо проще рассчитывать потенциальную прибыль при строительстве доходных домов.
В советское время — в эпоху обобществления быта — проводили самые невероятные планировочные эксперименты. Например, практиковался повсеместный отказ от кухонь в пользу общественных столовых и фабрик-кухонь, а также отказ от ванных комнат в пользу общественных бань. Власти и архитекторы экспериментировали как с новым строительством, так и в старом фонде. Уменьшение метражей, уплотнение квартир — параллельно шли самые разные процессы.
Ближе к 1940-м годам начался процесс, который назывался «сталинской нормализацией быта». Тогда стали возвращаться к тому, что надо делать отдельные ванные и кухни, а квартиры необходимо планировать не исходя из идеалистических представлений [о быте], а исходя из того, как будет удобно жить новому среднему классу.
Тогда же появились многосерийные дома, которые сотнями строились во всех районах Ленинграда. В итоге они превратились в знаменитые типовые серии, которые были характерны скорее для эпохи панельного домостроения. В послевоенную эпоху планировки во многом были завязаны на технологический процесс строительства.
Ксения Малич
Историк архитектуры, научный сотрудник Эрмитажа
— Типичный жилой дом времен расцвета петербургского домостроения — это 6-7-этажное здание, иногда с открытым двором, иногда — на участке сложного нерегулярного очертания.
В отличие от западноевропейских городов, где существовала «горизонтальная» сегрегация (бедные слои населения селились на окраинах), в Петербурге часто сегрегация была вертикальная. Первый этаж занимали магазины и конторы. Затем — господский второй этаж: здесь арендовали роскошные просторные квартиры банкиры, промышленники, генералы. Дальше — этажи чиновников и служащих, а комнаты на верхних этажах, сдавались, например, разночинцам.
В новых домах появлялись самые последние, революционные для начала [ХХ] века технические достижения — лифты, горячее водоснабжение, паровое отопление и электричество и даже централизованная система вентиляции. На парадных лестницах топили камины. Швейцар знал всех жильцов, следил за квартирами во время отъезда хозяев и чем-то напоминал главного администратора хорошего дорогого отеля. В квартирах было много подсобных помещений: комнаты для прислуги, просторные кладовые.
В знаменитом доме на Каменноостровском проспекте, построенном по проекту братьев Бенуа для Первого Российского страхового общества, была собственная котельная, мусоросжигательная печь и снеготаялка, телефоны, автомобильные гаражи. И это далеко не единственный пример подобной развитой инфраструктуры. Домовые хозяйства обслуживал отдельный штат швейцаров и дворников.
После революции 1917 года зодчим предстояло придумать, какая архитектура будет оформлять жизнь нового человека и соответствовать разработанным «положениям об обобществлении быта».
Был короткий эксперимент с домами-коммунами. Из квартир выводились все зоны, связанные с хозяйственными заботами. На нижних этажах были устроены столовая, автоматическая прачечная, овощехранилище. В ресторане можно было заказать еду с собой. Работал также закрытый магазин-распределитель и медпункт. Кухни в квартирах не были даже запланированы. Вместо них — ниши со встроенными электрическими плитками для разогрева готовой еды и бак с водой для мытья посуды. В общественной зоне были библиотека, детский сад, музей, зал на 500 мест с киноустановкой и эстрадой.
Аналогов советским домам-коммунам на тот момент не было. Да и для советской России эксперимент оказался настолько радикален, что не получил дальнейшего развития. Было построено всего несколько зданий, в Ленинграде — лишь два. Один из них — Дом политкаторжан на Троицкой площади.
Расчеты на то, что людей сможет объединить коллективный быт, себя не оправдали. Постепенно квартиры расширили за счет общественных зон, а после войны в квартирах были устроены полноценные кухни.
«Сталинские» дома чаще всего создавались по индивидуальным проектам, с хорошей высотой потолков, встроенными кладовыми, удобными планировками. Но уже тогда было очевидно, что для решения жилищной проблемы необходимо разрабатывать типовые решения, основанные на индустриальном методе производства строительных элементов. Начались эксперименты с крупноблочным и панельным строительством.
Первые шаги были сделаны еще до Хрущева и его знаменитого доклада «О широком внедрении индустриальных методов, улучшении и снижении стоимости строительства». Но настоящая революция происходит в эпоху оттепели. Сначала закупаются запатентованные линии производства панелей французской фирмы Camus, затем появляются домостроительные комбинаты. У каждого комбината были свои типовые серии, но в целом все архитекторы и инженеры были ограничены одними и теми же обстоятельствами: размерами типовых элементов и невероятной экономией. Не хватало металла, бетона, любое улучшение давалось архитекторам с боем.
Высота стандартной панели была около 2,5 м, поэтому потолки низкие. В стране еще не было налажено производство лифтов в достаточном количестве, что ограничивало высоту дома.
Пространство в новых серийных домах было распределено очень скупо, исходя из норматива 9 квадратных метров на человека. Крохотные прихожая, ванная, кухня буквально «выкраивались». Каждый сантиметр был на вес золота, поэтому расчеты проводились очень внимательно — вплоть до того, сколько сантиметров нужно человеку, чтобы помыть руки или вытереться полотенцем.
С усовершенствованием строительной индустрии нормативы менялись, в квартирах появлялось всё больше удобств — встроенных систем хранения, более широких подоконников, лоджий. Но планировка всё равно оставляла желать лучшего, да и малогабаритность редко удавалось преодолеть.
Ольга Трошева
Руководитель консалтингового центра «Петербургская Недвижимость»
— Если говорить про массовый сегмент, то в последнее десятилетие мы наблюдали, как рационализировались метражи. После кризиса 2008 года планомерно снижалась средняя площадь квартир: в общем по рынку она сократилась метров на пять-семь. В последние годы значительных колебаний уже нет.
Прежде всего это делалось для сокращения бюджета покупки. Потому что разница в 10 метров — это миллион рублей, если брать цену 100 тысяч за квадратный метр. Площадь квартиры сократилась за счет оптимизации коридоров, работы с площадью комнат. При этом в квартирах тщательно прорабатываются места хранения: например, в коридоре обязательно должен поместиться полноценный шкаф.
Стали появляться такие форматы, как «евро» — с кухнями-гостиными. В однокомнатной квартире при таком формате спальню размещают в маленькой комнате, а в большой — делают кухню-гостиную. Там человек может поместить небольшую кухню, диван, телевизор — и у него получится такая функциональная комната.
Есть и большие квартиры [в евроформате]. В них, как правило, увеличена площадь общих пространств и оптимизирована площадь спален: условно, детская — 10–12 метров, родительская — побольше. Тут мы также имеем просторную кухню-гостиную для общего сбора и досуга. Таким образом, в 60–65 метрах можно сделать почти трешку. В объектах более высокого класса — бизнес, премиум — площади всех помещений, соответственно, больше.
Санузлы в небольших квартирах, как правило, совмещенные. В больших семейных квартирах важно наличие достаточного количества ванных комнат. Если это 100-метровая квартира с тремя спальнями и большой кухней-гостиной, то, конечно же, должны быть гостевой и хозяйский санузел.
Возможность перепланировки очень важна — особенно при строительстве недвижимости в премиальном сегменте. Там минимизируется количество несущих стен внутри квартиры, чтобы при необходимости покупатели могли оформить квартиру на свой вкус.
В комфорт-классе 60–70 % квартир идут с отделкой. Застройщик организовывает пространство так, чтобы у покупателя не появилось желания что-то переделать. Отделка, как правило, предлагается в спокойных, нейтральных цветах, позволяющих по-разному оформить интерьер квартиры.
Сейчас примерно 70 % спроса — на однокомнатные квартиры и студии. Среди однокомнатных ходовые метражи — 32–38 метров. Формат студии также очень популярен. Классический метраж — 24–26 метров. Санузел там, безусловно, совмещенный: в нем компактно помещаются и стиральная машина, и раковина, и иногда даже ванная. Соответственно, комната — 16–18 метров: в ней есть ниша-кухня и пространство для дивана, телевизора, стола.
От доходных домов XIX века до «кораблей»: худшая архитектура Петербурга
В Петербурге принято смотреть вокруг восхищенно. Но даже прекрасная внешне архитектура может быть мрачной и неудобной внутри. Специально для «Афиши Daily» архитектор Даниил Веретенников выбрал худшие здания города — не только в плане эстетики, но и влияния на жизнь петербуржцев.
У архитектурных антирейтингов две любопытные особенности. Во-первых, в них крайне редко попадают исторические постройки, подавляющее большинство объектов — новая архитектура. Во-вторых, здания оцениваются исключительно с художественной или композиционной точек зрения. Ругают их за несоответствие архитектурному контексту, нарушение масштаба застройки, неудачные пропорции элементов или выбор низкокачественных отделочных материалов, а порой и вовсе за дурной вкус архитектора.
В своей подборке я постараюсь руководствоваться другими соображениями. В конце концов, архитектура не исчерпывается одними только эстетическими смыслами. О ней можно говорить в самых разных аспектах: социальном, культурологическом, функционально-утилитарном, градостроительном.
Что же касается исторических зданий, то я возьму на себя смелость найти и среди них такие, которые можно назвать неудачными. Я выбрал по два-три объекта в каждом из четырех периодов петербургской архитектуры. И это, разумеется, не должно трактоваться как призыв к какой бы то ни было реконструкции или тем более сносу. И вообще — я люблю плохую архитектуру.
Дореволюционные
Институт акушерства и гинекологии им. Д.О.Отта
Менделеевская линия, 3. Архитектор Л.Н.Бенуа, 1897–1904
Это комплекс зданий, занимающий целый квартал за Биржей на стрелке Васильевского острова. Его спроектировал Леонтий Николаевич Бенуа — один из выдающихся зодчих своего времени. Фасады главного корпуса имеют безупречные пропорции; в отрисовке деталей видна рука большого мастера. Одно но: ради строительства института была уничтожена большая часть Биржевого сквера, так что западная часть Васильевского острова лишилась своего самого крупного зеленого массива. Нехватка парков, на которую то и дело жалуются жители Васильевского, отчасти связана именно с этим градостроительным решением.
Комплекс доходных домов Н.И.Львовой
Угловой пер., 1–11; наб. Обводного канала, 131–137. Архитектор Г.Б.Пранг, 1870-е
В этом пункте мог быть почти любой типичный для центра Петербурга доходный дом второй половины XIX века, например, жилой комплекс Бассейного товарищества на Некрасова. Эта архитектура — продукт зрелого капитализма, призванный приносить максимум прибыли своему владельцу. Поэтому застраивали участки максимально плотно. Как результат, доходные дома того времени имели дурную славу перенаселенных, темных, санитарно и социально неблагополучных «человейников». Наслаждаясь романтикой старых петербургских улиц, заглядывая во дворы-колодцы и гуляя по лабиринтам подворотен, мы не всегда отдаем себе отчет в том, какие трудные условия жизни создавал такой формат застройки.
Советские довоенные
Щемиловский жилмассив
Улица Седова. Группа архитекторов под руководством Г.А.Симонова, 1927–1934
Авангард — это период экспериментов в архитектуре. Для советского человека была нужна жилая среда нового формата, и на смену темным, грязным и душным доходным домам пришли дома-пластины, стоящие посреди хорошо освещенных и богато озелененных дворов. Это большой прогресс в плане гуманизации городской среды, но попытки предельного обобществления быта не всегда приводили к хорошим результатам. Так, в Щемиловском жилмассиве не было ванных, а кухни строились маленькими — чтобы подталкивать горожан пользоваться услугами общественных бань и столовых. Кроме того, квартиры здесь специально проектировались коммунальными.
Здание ОГПУ-НКВД («Большой дом»)
Литейный просп., 4. Архитекторы А.А.Оль, Н.А.Троцкий, А.И.Гегелло, 1931–1932
Русскоязычная «Википедия» начинает рассказ об этом здании словами: «вошло в историю как символ насилия и террора периода репрессий». С этим сложно не согласиться, ведь строили его специально для управления НКВД. «Большой дом» признан памятником архитектуры федерального значения, и его культурная ценность не вызывает сомнений. Однако образ этого здания в сознании ленинградцев неразрывно связан с самыми жуткими преступлениями тоталитарного режима, несправедливостью приговоров и бесчеловечностью наказаний.
Модернистские
Петродворцовый учебно-научный комплекс СПбГУ
Это грандиозный университетский кампус, который в 1960-е годы начали строить на свободных территориях под Петергофом. Комплекс спроектирован в соответствии с классическими для модернистского периода принципами: строгое функциональное зонирование и расстановка отдельных объемов посреди озелененных пространств. По задумке авторов учебно-научный комплекс должен был стать почти автономным образованием, где студенты смогли бы не только учиться и трудиться в лабораториях, но и отдыхать, развлекаться и заниматься спортом. Реальность оказалась куда менее радужной: студенты жалуются на скуку, отсутствие каких бы то ни было возможностей для досуга и развлечений и прочие прелести жизни на отшибе. Строили живой и светлый город науки и творчества, а получили унылый бетонный микрорайон: пустынные скверы, мертвые улицы и Дворец культуры и науки, давно превратившийся в место для студенческих попоек.
Гостиница «Советская» (отель «Азимут»)
Лермонтовский просп., 43. Группа архитекторов под руководством Е.А.Левинсона, 1963–1973
Это единственное здание, попавшее в список по композиционно-художественным соображениям. 18-этажная пластина, доминирующая в панорамах Фонтанки и Лермонтовского проспекта, так и не смогла стать органическим элементом городского ландшафта. В 2014 году правительство Петербурга включило гостиницу в список «диссонирующих объектов», исказивших исторический облик города.
Дома серии 1ЛГ-600 («корабли»)
Знаменитые ленинградские «дома-корабли», если сравнивать их с другими сериями типовых домов этого времени, — скорее неудачный эксперимент в индустриальном строительстве. Среди главных их проблем — низкая энергоэффективность, в них попросту холодно. Тонкие наружные газобетонные стены часто трескались, и в квартирах сквозило из всех щелей. Кроме того, здесь чрезвычайно плохая звукоизоляция и низкий потенциал перепланировок из‑за маленького шага внутренних несущих панелей. Есть у этой серии и преимущества, но они связаны скорее с благоустройством микрорайонов вокруг, чем с самими домами.
Постсоветские
Жилой комплекс «Русский дом»
Басков пер., 2. Группа архитекторов под руководством С.Меркушевой (мастерская «Евгений Герасимов и партнеры»), 2016–2018
Русский шик и хруст французской булки, показное богатство и благородная роскошь, пузатые колонны и резной декор — появись это здание на четверть века раньше, оно было бы моим любимым памятником эпохи капиталистического романтизма. Но то, что в 1990-е сошло бы за замечательный образчик простодушных вкусовых девиаций новой русской аристократии, в своем 2018-м смотрится одновременно и комично, и грустно. Изюминка на этом псевдорусском торте — широкий двор-курдонер, который как бы приглашает войти и отдохнуть на одной из множества скамеек. Вот только он отделен от улицы металлическим забором — авторы проекта, кажется, были не слишком увлечены идеей создания общественного блага.
Мастерскую Евгения Герасимова часто критикуют за чрезмерную клиентоориентированность (хорошо, что есть такие политкорректные синонимы). Дескать, на своем творческом пути архитекторы пробуют всевозможные исторические стили, но редко достигают художественного совершенства. Мне это не кажется большой проблемой: охотно верю, что архитектор может одинаково сильно любить и хай-тек, и неогрек, и использовать разные приемы. Вот только сегодня черты хорошей архитектуры уже давно не премиальность, эксклюзивность, демонстративная роскошь и закрытый двор, а, к примеру, скромность, открытость, экологическая прогрессивность и социальная ответственность.
Вторая сцена Мариинского театра
Декабристов, 34. Diamond Schmitt Architects, 2008–2013
В отличие от гостиницы «Советской», новая сцена Мариинского театра не включена властями города в список диссонирующих объектов. Тем не менее петербуржцы, кажется, почти единодушны в своем неприятии этой архитектуры. Здание старой Мариинки тоже сложно назвать шедевром, но новую часто сравнивают с ТРК на окраине.
Если отбросить споры о красоте, то Вторая сцена Мариинского театра — трагический пример провала культуры архитектурных конкурсов в Петербурге и разочаровании в них как в способе принятия решений. В 2003 году был проведен конкурс концепций, в котором победил французский архитектор Доминик Перро. Через несколько лет от этого проекта отказались, сославшись на конструктивные и инженерные трудности. Новый проект, который в итоге и был реализован, заказчики выбрали в закрытом режиме, фактически поставив город перед фактом: один из главных центров культурной жизни будет выглядеть так.
Наземный павильон станции метро «Спасская»
Сенная пл., 2б. Архитектурная мастерская Рапопорта, 2009–2013
