Кино баня по толстому
Работы в доме было мало. По сравнению с деревенской жизнью, тут почитай никто ничего не делал. Кучер только правил лошадьми, конюх за ними ходил, повар варил еду. Он даже не колол дров для печи, это делал специальный дровосек. Я ничем особым не занималась, только что, помогала бельмастой Аксинье мыть полы, и кормила на птичьем дворе гусей и курей.
Дело, между тем, шло к лету. Барин уже совсем перестал выходить из своих комнат. Маруська, не стыдясь, ругала его при всей дворне, хвасталась, что если он выздоровеет, то оженит его на себе. Однако Леопольд Африканович все не умирал, уже начали думать, что к осени он выздравит, а тут вдруг приехал из Петербурга его племянник Звали его Антон Иванович. Он был офицером, ходил с тросточкой, в красивой военной одежде и белый перчатках. Мне хозяйский племянник понравился. С девками он не охальничал, смотрел ласково и никого попусту не ругал. Из всех нас, он сразу приметил себе Акулинку, она была самая заметная, чернобровая и статная.
В девичьей говорил, что Акулькин отец какой-то пленный турка, потому она такая молчаливая и послушная. Дворовые мужики пользовались ее добротой, она никому не отказывала, но почему-то ни от кого не тяжелела. Антон Иванович сразу же стал брать ее к себе в комнату на ночь, но она ему, видно, скоро прискучила, и он про нее забыл.
Барин, между тем, начал угасать, перестал, есть и на Вознесение Господне, преставился. Отпевал его отец Евлампий в селе Воронкове, где недавно было мое венчанье. После поминок Антон Иванович объявил себя новым помещиком.
Жизнь наша почти ничем не изменилась. Новый барин на поминки девятого дня, собрал соседей и устроил гулянку, по благородному именуемую балом. Тогда я первый раз в жизни увидела нарядно одетых женщин. Гостей было много, все добрым словом поминала покойного Леопольда Африкановича, а потом танцевали под музыку. Мы, дворня сбились с ног, ублажая гостей, и Антон Иванович остался всеми весьма доволен. На другой день, когда гости разъехались, он собрал в зале дворовых девушек, заставил петь себе песни, напоил нас вином и позвал вместе помыться в бане.
Хоть мне и совестно было вместе с ним идти в баню, но любопытство превозмогло, и я согласилась. Оказалось, что это совсем не стыдно и всем нам было очень весело. Сначала мы парились, потом еще выпили сладкого вина и играли в горилки. После бани Антон Иванович отправил нас домой, а сам остался с Маруськой. С тех пор она от него не отставала. Я ей не завидовала, блюла себя и старалась не думать об Алексашке. Так прошло еще немало дней, а на Святую Троицу, все в моей жизни изменилось.
После праздника Святой Троицы, наш деревенский парнишка, сын старосты Архипка, привел в имение чудного человека. Они зашли во двор и остановились возле крыльца. Все кто на тот час были в доме, сбежались в залу и прилипли к окнам, рассматривать нелепого гостя. Он был так смешно одет, что заулыбалась даже тупая Акулька.
Антон Иванович подошел к окну и посмотрел во двор. В это время странный человек заметил, что за ним наблюдают, и махнул рукой.
Совершеннолетие
Устало упав в мягкое кресло, Игнатий тупо провел взором по овальной комнате. Она была белая с ярко-голубым проемом окна и такого же цвета дверьми. Резко гармонировала с малинового цвета креслом.
— Не нравится? — мягко и даже ласково спросил девичий голос, откуда-то из глубины его обители. — К твоему приходу немного обновила.
— Устал. Сегодня в университете многое было. Поздравляли.
— Расскажи, — опять оповестил о своем присутствии голос.
— Зачем? Ведь ты все знаешь. А нет, — так зайди в базу данных.
— Это не интересно. — протяжно, с некоторой игривостью ответил голос.
Игнатий пожал плечами и протянул руку к отполированному стеклу стола.
— Курить хочешь? — снова раздался вопрос откуда-то сверху.
— Интересно, Арина! Зачем ты всегда спрашиваешь? Когда знаешь мои желания наперед!
— Не дуйся. Завтра мы с тобой расстанемся, и у тебя будет другая. Ею ты сможешь управлять, как захочешь! Или ты забыл, что завтра тебе будет восемнадцать? Совершеннолетие.
— Нет, не забыл. Ну будет! И что? Грустно как-то.
— Закури. — девичий голос переместился за стену, и Игнатию показалось, что в нем тоже мелькнула грусть.
— Ты где.
— На кухне. Покурив, ты захочешь кушать. Уже все готово.
— Но я еще не покурил!
— Сейчас.
Из-за спины Игнатия, словно птица, вспорхнула белая рука с изящной продолговатой кистью, — длань с розовыми коготками. Между длинными пальчиками была зажата прикуренная сигарета. Вторая рука, — не менее красивая, водрузила на столик пепельницу из слезного минерала. Игнатия овеял аромат духов и огладил прохладный шелк халатика.
— Арина. Так и будешь за спиной порхать?
— Я еще не причесана, — ответила она, щекоча его ухо губами.
— Шутишь?
— Вовсе нет! Сегодня наш последний день. Желая по-особенному его отметить, программдезайнер еще не придумал мой облик полностью. Только руки. Они тебе нравятся?
— Они что там, все с ума сошли?! Я хочу провести последние два часа до полуночи с тобой, Арина! А не только с твоими руками!
— Не нравятся?! — огорченно шепнула она в другое ухо.
— Нравиться, — смирив гнев, пробурчал он.
Вложив в рот Игнатия сигарету, в благодарность, рука дернула верхнюю липучку рубахи и нежно заползла за планку.
— Не по вкусу мне эта рубашка! Давай сменим?
— Что снять?
— Зачем? Как тебе эта?
На Игнатии появилась другая рубашка, вместо пластика на липучках — льняная на деревянных пуговичках с косым отворотом, красный поясок с кисточками обвил его торс.
— Словно из доисторического фильма об Иванушке.
— Ага. Дурочке. — девичий голос за спиной залился смехом, вынырнув из косоворотки, рука игриво коснулась пальчиком носа, задирая его выше. — Ужинать изволите? Или так и будите сосать дым в трубочке?
— Лучше бы ты с меня ее сняла!
— А не нравиться! Нет. Так иди, сам и сними…
— А если здесь?
— Можешь и здесь! Только я этого все равно не увижу.
— Почему?
— Программа такая! Ни в ванне, ни в туалете моего «всевидящего ока» нет.
— Да, но стоит зубной пасте закончиться, как она снова появляется!
— Это Гэри. Гигиенический электронный робот исполнитель. Его задача следить за твоим интимом. А я лишь домохозяйка. Вот сними рубашку — отключусь.
— Я и в рубашке тебя не вижу.
— А сейчас?
Из-за кресла вышла девушка. Локоны ее рыжих волос струились завиточками к халату сиреневого цвета, прикрывающему грудь и босые стройные ноги. Кокетливо нагнувшись, она устремила карие глаза прямо во взор Игнатия.
— Лицом к лицу — лица не увидать! — от восхищения проронил Игнатий, раскопав в голове фразу древнего поэта.
— Нетушки! Ходить пред тобой я не собираюсь… Вот! — Арина надула губки и фыркнула, но мягко, кокетливо.
— Датушки! А то пожалуюсь модераторам!
— Ну и жалуйся. Подумаешь. все равно полтора часа осталось.
— Уже полтора?
— Угу! — Арина сморщила носик и неожиданно выказала язык. — Полтора.
Игнатий помрачнел.
— Есть я не хочу. Соку принеси.
— Хитренький! Я пойду, а ты смотреть будешь?
Резко прильнув к нему и уткнувшись грудью на секунду в лицо, она отпрянула со стаканом апельсинового сока в руках.
— Оп-ля!
— А я хочу гранатовый! — в свою очередь, показав Арине язык, загримасничал Игнатий.
— Так и будем последний час друг другу языки показывать? — грустно сказала Арина в ответ и поставила стакан на столик. Иди, руки помой! Мне тебя покормить надо. Новая хозяйка только утром вступит в права над тобой. Часа три ты один будешь.
Игнатий тяжело поднялся с кресла и направился в ванну.
— Только, пожалуйста, помой руки после, а не до! — поправляя подушки на кресле мановением порхающих рук, послала вдогонку Арина.
— После чего? — ошарашено остановился Игнатий.
— Сам знаешь. Мне в ванну доступа нет.
— Доступа нет… а говоришь!
— Вижу — напрягся. Ничего все естественно…
В руках Арины появилась пластиковая книжка с изображением обнаженной блондинки в экстравагантной позе. Краснея, она сунула ее Игнатию.
— На. вот. так быстрее и приятнее. У нас всего час остался.
— Инструкции нарушаешь?
— А. все равно недолго. Ну иди. мой руки.
— Закрыв воду, Игнатий обсушил руки обдувом и прошел из ванны на кухню. Присев к столу он потер еще влажные ладони о льняную рубаху, ловя лукавый взгляд Арины.
— Сама же в Иванушку обрядила! — проговорил он, пряча руки на коленях.
— Дурочка.
Арина поставила перед ним роскошное блюдо — молочный поросенок украшенный зеленью и дольками лимона, и села напротив. Подперев щеку ладонью, она вздохнула.
— Это все мне? — пытаясь как-то развеять возникшую паузу, воскликнул Игнатий.
— А кому же. Я не ем. Но, если хочешь, могу составить тебе компанию.
— Угощайся. — Игнатий выдвинул блюдо на середину круглого стола.
— Ой, ты мил дружок, Иванушка дурачок. — улыбнулась, Арина чмокнула воздух губами и взяла немного зелени.
— Какая она?
— Кто?
— Новая хозяйка. Та, что после тебя будет?
— Параметры задашь сам. А программа – без ограничений. В ванне прятаться не придется.
— Никаких, никаких?
— Ты же совершеннолетний теперь. Осталось полчаса.
— Знаешь, в эти последние минуты хочу тебе признаться.
— В чем?
— Мы с тобой уже два года!
— Тебе исполнилось шестнадцать — ты получил отдельную квартиру и меня. Теперь тебе восемнадцать. будет.
— Я привык к тебе, Арина.
— Прятаться. Когда хочется? — оборвала она, почему-то съязвив, уводя взор.
— Хочу тебя запомнить. Сними халат! — осмелел Игнатий от ее колкости. — Ведь под ним у тебя ничего нет?
— Ничего… Совсем ничего.
— Как так? — округлил глаза он.
— Программой не заложено. Дождись новую хозяйку. Вот у нее все будет.
— Нет! Я должен увидеть!
— Хорошо. до вызова осталось пять минут. потерпи еще четыре.
— Я не успею рассмотреть.
— Успеешь.
Три минуты прошли в молчании, обложенный зеленью и лимонами молочный поросенок сиротливо скучал меж ними.
— Осталась минута! — не выдержал Игнатий.
Взъерошив рыжие волосы, Арина встала, прошлась около него и стала медленно распускать халатик.
— Смотри и не забывай меня!
Игнатий замер. Он давно знакомой ему Арины сегодня шел пьянящий запах возбуждения. Распуская пояс халатика, ее рука слегка подрагивала, губы набухли, щеки алели маковым цветом. От движений в танце постепенно стала обнажаться грудь, высвобождаясь из плена халатика томным выдохом и.
Словно вой сирены раздался вызов общего компьютера. Игнатий невольно обернулся на электронный рык и в руки упал еще пахнущий Ариной халат, но самой ее уже не было.
— Елена, как там Арина?
— Боюсь, ей стало плохо. Не перебарщиваем ли мы, Антошка, с новой программой?
— Ты же знаешь, Елена, обстоятельства таковы. Рождаемость на критическом уровне. А современные дети разучились общаться. С машиной им легче наладить контакт. Ты послала запрос обоим.
— Да. Только вот Арина без чувств. Когда Игнатий исчез, бедная девушка не выдержала напряжения.
— Подключи Гэриэту. Гигиенического робота исполнителя. Она поможет.
— Подключила. Арина очнулась.
— Давай еще раз вызов.
— Даю. Она побежала к пульту.
— Ну, будем надеяться, — все у них срастется.
— Держим за них кулачки.
— Держим. На управлении.
Из глаз Игнатия выступила слеза, в комнате еще витал запах духов Арины, но сама она растворилась. Растворилась безвозвратно.
Подойдя к пульту связи с центром, он безразлично глянул на огромный в пол стены монитор.
Крупными буквами на нем светилась и настойчиво мигала надпись.
«Сегодня 5 августа 2071 года. Вы стали совершеннолетним. Теперь Вы можете выбрать себе виртуальную подругу без всяких ограничений. Если Вы желаете сохранить отношения с Ариной, но уже на новом уровне, то в графе «Замена» нажмите «Отмена». А если желаете задать новые параметры виртуальной подруги, нажмите «Заменить».
Напоминаем: на размышление у Вас осталось пять минут».
Игнатий, ошалело, прочитал еще раз. Душа возликовала: Арина вернется! Не зная придела наполнившей его радости, он нажал «Отмена».
Монитор брызнул радугой и высветилась:
«Поздравляем. Вы стали совершеннолетним и приняли для себя важное решение. Арина вернется к Вам утром, когда проснетесь. Спокойной ночи».
— Как там Арина?
— Жмет кнопку «Отмена» и откуда только столько силы? Не сломала бы пульт.
— Пустяки. Как уснет, роботы заменят.
— А когда Арина с Игнатием встретятся в реале?
— Думаю, через полгодика, Елена. Пусть пока привыкнут друг к другу уже как муж и жена. Теперь, ванну и спальню Арины можно включать.
— У Игнатия я уже подключила. Ой, Антошка. Хорошая у нас работа! Когда получается.
— А когда нет?
— Тоже хорошая.
— Кто у нас на попечении в следующем временном поясе?
— Санька с Настей.
— Тут дело немного сложнее. Какие у Насти наклонности?
— Литературу древнюю любит.
— Так. Отключаю Историю. Былины, сказки. Ввожу блог «Литературоведенье».
— Включай.
Подобрав ноги под халат, девушка устроилась на диван и задумалась.
— Настя, чего губы надула? Весь вечер молчишь!
— Я не молчу. Мне грустно. Через час ты исчезнешь, Саша.
— Как мимолетное введенье, как Гений чистой красоты.
— Перестань! И совсем не смешно.
Алексей Толстой «В бане»
Медленно переступая босыми ногами по мокрому полу, стыдливо прикрывая наготу руками, она приблизилась и стала перед ним, опустив глаза. Ей стало стыдно смотреть на голого барина, стыдно стоять голой перед ним. Она стыдилась того, что ее без тени смущения разглядывают, стоя рядом две девки, которые не смущаются своей наготы.
Барин громко засмеялся и погрозил ей пальцем. Вторя ему, залились угодливым смехом Малашка и Наташка.
А он, довольно ухмыляясь, запустил себе между ног руку, почесывая все свои мужские пренадлежности, имеющие довольно внушительный вид.
Он подошел к ней сзади, громко похлопывая по мокрому ее заду, отливавшему белизной упругой мокрой кожи и, заржав по жеребиному, начал совать свой, торчащий как кол, член под крутые ягодицы Малашки, быстро толкая его головку в скользкую мякоть женского полового органа. От охватившего вожделения лицо его налилось кровью, рот перекосился, дыхание стало громким и прерывистым, а полусогнутые колени дрожали. Наконец, упругая головка его члена раздвинула влажный, но тугой зев ее влагалища, и живот барина плотно прижался к округлому заду девки. Он снова заржал, но уже победно и, ожесточенно двигая низом туловища, стал с наслаждением предаваться половому акту. Малашку, видно тоже здорово разобрало. Она сладострастно начала стонать при каждом погружении в ее лоно мужского члена и, помогая при этом барину, двигала своим толстым задом навстречу движениям его тела.
Наташка смотрела на эту картину, целиком захваченная происходящим. Большие глаза ее еще больше расширились, рот раскрылся, а трепетное тело непроизвольно подергивалось в такт движениям барина и Малашки. Она как бы воспринимала барина вместо подружки.
