Дом по кличке «серый»
Зданиям, как и людям, иногда дают прозвища
В каждом более или менее крупном городе нашей страны есть свои «Китайские стены» и «дворянские гнезда», получившие свои неофициальные названия за внушительные размеры или высокий социальный статус жильцов. Как обязательно есть везде и ресторан, кафе или забегаловка, именуемые «Свиным рылом» (причину, думаю, объяснять не нужно).
Но имеется в каждом областном центре и что–то свое, особенное, больше нигде не встречающееся.
Например, в Могилеве старожилы до сих пор именуют дом под номером 42 по улице Первомайской девяностым, а местные остряки даже уверяют, что это его «девичья фамилия». Здание великолепной архитектуры, которое и сегодня украшает площадь Ленина, было построено до войны специально для семей правительства, когда в конце 30–х годов прошлого столетия в Могилев собирались переносить столицу. Поначалу он действительно носил номер 90, но во время войны половина Первомайской была уничтожена бомбежками и пожарами, нумерация изменилась, а название осталось.
Есть в городе «Дунькин клуб» — бывший Дом культуры швейной фабрики имени Володарского. Кстати, люди старшего поколения уверяют, что танцевальные вечера были здесь лучшими в городе. Забавную кличку бывшего учреждения культуры объясняют по–разному. Одни говорят, что никакого особого смысла в нее не вкладывали, просто нашли новое толкование аббревиатуре «ДК». Другие считают, так назвали потому, что коллектив на фабрике был чисто женским, а имя Дуняша в те годы считалось очень модным. В «Дунькином клубе» уже много лет не танцуют и не поют, но прозвище за ним закрепилось, похоже, навсегда.
«Кошкин дом» нарекли так по фамилии весьма уважаемой в те годы руководительницы парткома. В течение довольно продолжительного времени единственное многоэтажное здание райкома было единственным ориентиром для горожан среди домов частной застройки на окраине Машековки, и только гораздо позже высотки микрорайона подступили к нему вплотную.
Пивбар «Сытый папа» по улице Ленинской могилевчане окрестили «Синим папой» за то, что многие любили там хорошо посидеть и лица завсегдатаев от чрезмерного потребления горячительных напитков приобретали характерный оттенок. А продмаг в районе вокзала и сегодня называют не иначе как магазином Шульмана — по фамилии бывшего директора, хотя после него сменился уже не один руководитель.
Один из старых корпусов Могилевского педуниверситета людям старшего поколения больше известен как дом Бобовика. Купец Бобовик был азартным картежником и однажды проигрался в пух и прах, лишившись в том числе и упомянутого выше здания, а в 1913 году в нем открылся учительский институт.
Есть в Могилеве и «Курская дуга». Жилой дом, построенный в 1968 году и сразу закрывший собой полквартала, назвали так исключительно за форму: его сделали не прямоугольным, а изогнутым.
Очень солидный 4–этажный дом на пересечении улиц Менжинского и Челюскинцев мог бы украсить и столицу. Его построили в 30–е годы и покрасили в серый цвет, за что горожане тут же окрестили здание «серым», а заодно такое же неофициальное название получил и расположившийся в нем гастроном. Мало кто из могилевчан сегодня назовет юридический адрес всем известной постройки, зато как проехать к «серому», расскажет каждый. Года три назад дом перекрасили, он стал ярким, четырехцветным, но для всех так и остался «серым». Более того, гастроном переехал оттуда в другое здание, однако и он «серым» быть не перестал. Кстати, в «сером» доме когда–то жил Борис Моисеев.
Буквально в 200 метрах от столь популярного здания имеется и «красный» дом с «красным» же магазином, хотя, как уже можно было догадаться, никакие они не красные. Строился же «красный» в свое время как жилье для офицерского состава.
Спросите у любого прохожего, как пройти в городскую баню N 3, и он, вероятнее всего, надолго задумается, зато «селянскую» баню (хоть это одно и то же) вам покажут сразу. Объяснение простое: когда–то она действительно стояла на улице Селянской, но позже город рос, небольшая улочка растворилась в квартале проспект Мира — Тимирязевская — Первомайская. Об исчезнувшей улице все давно забыли, зато к бане название прилипло «на века».
Как и к магазину на бульваре Ленина, который все называют не иначе как тюремным, хоть никакой тюрьмы рядом в помине нет. Правда, раньше была, как раз во дворе здания с магазином, в одном из нынешних корпусов Белорусско–Российского университета.
Жилой дом по проспекту Мира, который почему–то имеет сразу 2 номера — 16–й и 18–й, некоторые до сих пор именуют «магадановским». Объяснение простое: в начале 60–х годов в стране только начиналось кооперативное строительство. Денег на квартиры у большинства горожан, разумеется, не было. И так получилось, что в один из первых в городе кооперативов вступили только те, кто поработал на Севере, им платили больше. Дом, построенный за северные надбавки, и назвали «магадановским».
И уж совсем немногие могилевчане могут вспомнить, почему 3–этажный жилой дом дореволюционной постройки за кинотеатром «Чырвоная зорка» назвали «электростанцией». А ведь электростанция в нем в свое время действительно была, ее построили в 1910 году. Впрочем, уже в 30–х годах прошлого столетия станцию ликвидировали, заселили людей.
Стоят в городе дома «Ленина», «Сталина», «Буденного». Кстати, когда–то все эти названия были официальными. Во время капитального ремонта на Первомайской, 22 (дом построен в конце 20–х годов в стиле советского конструктивизма) в штукатурке на фасаде обнаружилась табличка «Дом iмя Ленiна». А проектировал его. инженер Ульянов.
«Сталинский» дом расположен неподалеку, по Первомайской, 30, а дом «Буденного» — рядом с кинотеатром «Родина» и пешеходной улицей Ленинской.
На промышленной окраине города, где пересекаются нынешние улицы Романова и Космонавтов, до середины 60–х годов ушедшего века была автобусная остановка «Заслонова», но все знали ее как «дедову хату», даже кондукторы в транспорте объявляли ее по меткому прозвищу. Ведь рядом стояла хатка, где жил очень старый дедок. Сегодня нет уж ни его, ни той хатки, а давно забытое прозвище остановки время от времени у горожан все же вырывается.
Впрочем, если перечислять все «клички» могилевских домов, и нескольких дней не хватит. А ведь люди дают меткие прозвища не только зданиям, а еще и улицам, переулкам и даже целым микрорайонам.
Беларусский брутализм: где его искать?
Если помнишь, не так давно мы гуляли по минскому конструктивизму. А сейчас переместимся на ленте времени на четверть века вперед – в послевоенные 50-е. Именно тогда в Западной Европе и зародился стиль с весьма говорящим названием – брутализм. Французский архитектор Ле Корбюзье первым использовал технологию «béton brut», то есть «необработанный бетон». И тут понеслось.
Брутализм стал одним из самых популярных модернистских течений в Великобритании, США, Канаде, Японии и странах Скандинавии. К началу 70-х годов брутализм добрался и в СССР, где все еще пытались избегать «излишеств в проектировании и строительстве». Но, видимо, советские архитекторы не устояли и выдали на-гора немало любопытных построек. Перепало и Беларуси. Любопытно то, что ни один архитектор прямо не говорил: «Мы строим это здание в стиле брутализма». Это противоречило советской идеологии, отрицавшей все западные веяния. Так что скорее это гайд не по брутализму Беларуси, а по тому, что официально строили в иных стилях, но вышло вполне брутально.
Минск, проспект Победителей, 4
Начнем со столицы. Это здание ты великолепно знаешь. Оно и положило начало брутализму в Беларуси. В 1966 году Парковую магистраль украсило здание Дворца спорта. Чем там только не занимались! Борьбой и фехтованием, боксом и тяжелой атлетикой, гимнастикой и теннисом, хоккеем и гандболом. С конца 90-х гг. дворец чаще на слуху благодаря всевозможным выставкам, фестивалям и концертам. Именно там выступали твои любимые Scorpions, Hurts или «Океан Ельзи». Вот уж действительно многофункциональный комплекс!
Бетон и стекло – главные строительные материалы архитектора-бруталиста. Отметим и фасадную «сороконожку». В такую инженерно-техническую конструкцию гармонично вписывается и наклонная крыша.
Минск, улица Фрунзе, 5
В центре Минска расположен и Дом литератора. Табличка около входа гласит, что здание было построено в 1976 году. Ныне здание закреплено за Союзом писателей Беларуси.
По замыслу архитекторов, Дом литератора должен был отлично вписаться в существующую «сталинскую» застройку благодаря правильному объему и игре форм. Фасад и боковые стены изобилуют кривыми плоскостями, которые символизируют раскрытую книгу. Но главный вход в здание кажется подавленным. Добавляет брутальности и облицовочная плитка из туфа, не так ли?
Минск, проспект Независимости, 150
На окраине Минска гордо пришвартовался не то самолет, не то пассажирский лайнер. Привет студентам политеха! Говоря языком советских туристических брошюр, корпус №15 БНТУ уже более 30 лет встречает гостей столицы со стороны Национального аэропорта. Масштабное здание было запроектировано как главный корпус Минского архитектурно-строительного института, который остался существовать лишь на бумаге. В 1983 году «кораблик» и построенные вместе с ним зачатки полноценного студгородка передали БНТУ и ввели в эксплуатацию.
Говорят, необычную архитектуру 15-го корпуса отметил сам Билл Клинтон, когда был в Беларуси с официальным визитом. На первый план выходят масштабность и ассоциативность. Здание реально впечатляет своими размерами. По каким-то причинам аудитории в «хвостовой части» постепенно превращались в холодильник. Когда терпению студентов и преподавателей пришел конец, «лайнер» принялись реконструировать и утеплять. На это ушло более шести лет.
Минск, Старовиленский тракт, 41
Если ты житель(-ница) Минска, то наверняка знаешь и о Минском дворце детей и молодежи. Если посмотреть на фотографию, можно подумать, что строители соорудили лишь груду безвкусного бетона с минимальной отделкой и в принципе забыли об окнах. Нет, остекление присутствует, но не с лицевой стороны. Архитекторы с помощью динамичного внешнего вида хотели создать театрализовано-игровую атмосферу. А получился самый настоящий брутализм.
Бомжи и бытовой оккультизм. Как мы торопились «увидеть, пока не развалилось» историческое здание посреди Могилева — и опоздали
Сегодня будет отличный пример того, как мы опоздали — всего недели на три. Нашли удивительное место — заповедный уголок удалого бардака и безразличия, с любовью созданный посреди Могилева, под носом у горожан и начальства. Здание пережило царя, две революции, три войны и советскую власть, но не пережило современных бомжей и нелюбопытных чиновников — недавно загорелось от обиды. Нашими экскурсоводами по остаткам былой роскоши стали местные хулиганы — это интересней, чем некоторые специалисты на окладе. Всегда выбирайте хулиганов.
Цель нашего путешествия сегодня — старый штаб, который будто бы входил в инфраструктуру царской ставки во времена Первой мировой. В отличие от других наших исторических «забросов», расположен он не где-нибудь в «радиоактивных джунглях», а прямо посреди города. Пока ехали, поспрашивали про это место у попутчиков — жителей Могилева. Крутят головами: «Не, не в курсе. А где у нас такое?»
Могилевчанин Василий Алешин — один из немногих, кто переживает за судьбу исторического здания. Успел сфотографировать его до пожара. Это последний снимок «до». А может, и единственный.
…Мы почти на месте. Очень быстро, боясь опоздать, вертим головами среди последних фрагментов советского военного городка. Несколько красивых, но убитых домов с милитаристским декором когда-то были заселены офицерами и вольнонаемными. Теперь здесь тоже кто-то живет. Снесут ведь, не поморщатся: ветхое жилье… Из-под разбитого асфальта выглядывает озорная булыжная мостовая.
Тут остатки остатками погоняют. Остатки кирпичных ворот, которые когда-то вели в военную часть, отделаны остатками плитки. Раньше к ним был пристроен КПП, его остатки еще угадываются. Прочие кирпичи в процессе стихийной конверсии могли уйти кому-то на гараж или чтобы засыпать дорожную яму.
Судя по всему, эту территорию давно используют как исторически сложившуюся и почти узаконенную свалку. Девочка, размахнувшись на манер олимпийцев, отработанным движением мечет в кусты мусорный мешок. Похоже, тут так принято.
Вглубь ведет аллея старых лип. Среди заваленных мусором зарослей прогуливается молодежь. Куда-то пошли гуськом бомжи с котомками. Их провожают голодным взглядом виноградные улитки размером с теннисный мячик. Благодать.
— Днем не страшно, а когда темно и токсикоманы, так мы тут не гуляем, — местная жительница Даша при свете дня не боится ни людей, ни исполинских моллюсков.
Старый штаб из последних сил подмигивает нам выбитыми окнами через просветы в зелени. Он ждал нас больше века, терпел. А перед самым нашим приездом не выдержал, загорелся.
«19 июля в 15:07 поступило сообщение о густом дыме в здании 1908 года постройки по улице Крупской, 1. Пожар ликвидирован в 19:00. Огнем уничтожены крыша и чердачные перекрытия на площади 500 квадратных метров. Пострадавших нет»
Детей тут хватает: окрестности царского штаба — отличное место для игр. Когда спрашиваешь, что случилось 19 июля, школьники принимают информированный и загадочный вид. Говорят, гореть здание начало в четырех местах. Впрочем, тут сколько детей — столько версий, даже больше.
Вокруг здания разбросаны головешки и шифер — результаты недавней борьбы с огнем. Увесистые чугунные гвозди в обгорелых вековых балках тускло блестят гранями — почти без коррозии, будто только с наковальни. Ручная работа, такие не хочется выпускать из пальцев.
— «19 июля в 15:07 поступило сообщение о густом дыме в здании 1908 года постройки по улице Крупской, 1, — позже продиктовали нам сводку в облуправлении МЧС. — Пожар ликвидирован в 19:00. Огнем уничтожены крыша и чердачные перекрытия на площади 500 квадратных метров. Пострадавших нет».
Местные говорят, что горел чердачный утеплитель, по нему огонь, видимо, распространился на всю крышу (впрочем, предположения есть разные). Вместе с современным шифером сгорели и древние балки. Теперь внутренности открыты осенним дождям и снегу.
Из одноэтажной постройки у штаба доносятся голоса. Идем на звук. Щурясь от солнца, из сумрака один за другим появляются несколько пацанов и девчонка. Оказывается, у них там что-то вроде закрытого клуба.
— В этом здании раньше вроде бы «пожарка» была, а теперь — мы! — дети показывают свои владения.
— Но тут же, наверное, бродят всякие пьяницы — не боитесь?
Старший из пацанов, Сашка, смеется:
Перед одноэтажной пристройкой советских времен рассыпаны старые фотографии, какие-то нежные письма.
Дети говорят, что после пожара приходили люди в форме, осматривали место происшествия, всех опрашивали. Но потом жизнь вернулась в спокойное русло. «Детский городок» продолжает функционировать в штатном режиме.
В основном здании пытаемся угадать, в каком помещении что находилось. Экскурсоводы гадают вместе с нами:
— Тут, наверное, солдаты спали… А здесь их командир сидел. Тут решетки — возможно, это оружейная комната. А может, просто бухгалтерия или касса, где зарплату выдавали…
Под обоями стена оклеена старыми газетами. Сашка с неподдельным любопытством старается разобрать буквы в «Советской Белоруссии» за 30 июля 1982 года. (А вы говорите, молодежь не читает бумажных газет!)
— «Восстание рабочих и крестьян нашей страны в 1923 году…» — текст обрывается, оставив нас гадать, о каком таком восстании идет речь. Александр впечатлен: — Во, можно историю учить по обратной стороне старых обоев!
«Говорят, военный городок кому-то продали недавно. Хотят что-то делать тут. Так, наверное, снести крышу — это же дорого. Да и надо много бумажек всяких, раз вы говорите, что это исторический памятник. Проще, чтобы она сама нечаянно сгорела…»
Спортзал на втором этаже нынче напоминает бассейн: как пожарные залили его из своих рукавов, так вода и стоит, вниз не просачивается.
Самый маленький из ребят, Костя, пошире раскрыв глаза, показывает оккультные рисунки и какие-то важные изречения на стенах:
— Смотрите! Это, наверное, сатанисты.
В прорехе, обрамленной обугленными стропилами и царскими гвоздями, романтично светится конденсационный след самолета — как символ светлого будущего или тщетности надежд, по желанию.
— Говорят, военный городок кому-то продали недавно. Хотят что-то делать тут. Так, наверное, снести крышу — это же дорого. Да и надо много бумажек всяких, раз вы говорите, что это исторический памятник. Проще, чтобы она сама нечаянно сгорела, — у пацанов своя житейская логика.
Эти поцарапанные экскурсоводы в резиновых сланцах будут похлеще иных штатных специалистов, которые что-то твердят по скачанному в интернете путеводителю. Хоть ты в штат бери и назначай зарплату. Впрочем, подозреваю, все будет иначе.
По данным спасателей, здание не эксплуатировалось с 2004 года. Наши гиды утверждают, что в одной из комнат видели надпись «С новым, 2005 годом!», но это помещение выгорело. Вообще же, добиться информации о том, какие службы и когда здесь располагались, оказалось не слишком просто.
Звоню в краеведческий музей Могилева. Мужской голос не то чтобы пронизан заинтересованностью:
— Ой, мы не знаем, что там такое.
— Так краеведение же…
— Обратитесь лучше в горисполком.
Разговор с исполкомом тоже не слишком ладится:
— Обратитесь лучше в музей. Не совсем понимаю, о чем речь. Нет, по телефону не скажем, приходите. Или напишите запрос… Кому продано здание? Не помню.
На самом деле этот серьезный набор объектов несколько лет мучительно выставляли на аукционы. Наконец, в марте «объекты бывшего военного городка по улице Крупской» купила минская компания. В комплект входят: двухэтажный штаб площадью 2066,6 кв. м, 3 кирпичных пожарных депо, внешние водопроводная и канализационная сети, 37 деревьев. Покупатель сообщил о намерении создать здесь деловой центр с магазинами и офисами, срок сдачи — декабрь. Опубликовали предварительные эскизы того, как это место может выглядеть. Сейчас призывают инвесторов вложиться в проект.
Насчет декабря — затея, конечно, дерзкая. Но, возможно, в этом есть смысл: с виду разруха и пожарище, но стены вроде крепкие, ни раствор, ни кирпичи почему-то не выкрашиваются. А гвозди в головешках — те вообще как новые.
Все же впоследствии в музее посоветовали человека, который может что-то знать про здание.
— На этом месте до Первой мировой располагался мортирный дивизион, — рассказал краевед Леонид Плоткин. — В 1908 году штаб дивизиона занимал несколько комнат. Вероятно, часть здания была казармой. С началом войны мортирный дивизион убыл на фронт, так что, вероятнее всего, здание сначала пустовало. А потом, при появлении в Могилеве ставки, возникли проблемы с размещением многочисленных частей и служб, поэтому, думаю, здание было задействовано, но как конкретно, не знаю. После 1917 года на этой территории тоже размещались артиллерийские части и склады. После Великой Отечественной — артиллерийская база, после распада СССР — база хранения вооружений. Тогда на прилегающей территории стояли не только орудия, но и БМП, и БТРы. В советское время в двухэтажном здании располагались и клуб, и библиотека, и множество других служб. На самом деле военных там было немного, несколько десятков. Работали в основном вольнонаемные. Это было целое производство. Что касается «пожарной части», то у военных просто имелась своя пожарная команда, которой и были отведены одноэтажные здания.
Возможно, у причастных к этой пахнущей жареным истории возникнет теперь предсказуемое желание что-нибудь запретить, огородить, назначить крайних. Крайних назначить, безусловно, необходимо. Вот бы это еще помогло спасти исторический памятник.
Цикл «Увидеть, пока не развалилось»:
