Ключевой объект почитания в древнекитайской этике что то похожее на тотемного предка
ФИЛОСОФИЯ ДРЕВНЕГО КИТАЯ
Китай — страна древней истории, культуры, философии. Уже в середине второго тысячелетия до н. э. в государстве Шан-Инь (XVIII-XII вв. до н. э.) возникает рабовладельческий уклад хозяйства[1]. Труд рабов, в которых обращали захваченных пленных, использовался в скотоводстве, в меньшей степени в земледелии, а также в домашнем хозяйстве и строительстве. В этот период важную роль в земледелии продолжала играть кровнородственная община (патронимия), причем общинники обрабатывали и поля, принадлежавшие правителю, и поля, находившиеся в их общем пользовании. В XII в. до н. э. в результате войны государство Шан-Инь было разгромлено племенем Чжоу, которое основало свою династию, просуществовавшую до III в. до н. э.[2]
В начальный Период существования Чжоуского государства рабовладение продолжает укрепляться, происходит расширение использования рабов: они встречаются теперь не только в земледелии и скотоводстве, домашнем хозяйстве — их используют на рытье каналов, в правительственных учреждениях, в ремесленном производстве и т. п.
В эпоху Шан-Инь и в начальный период существования династии Чжоу господствующим было религиозно-мифологическое мировоззрение.
Одной из отличительных черт китайских мифов был зооморфный характер действующих в них богов и духов. Многие из древнекитайских божеств имели явное сходство с животными, птицами или рыбами, были полуживотными-полулюдьми. Главным божеством в пантеоне богов был Шан-ди. Все боги и духи подчинялись его приказаниям и считались с его волей. Ему повиновались духи ветра и дождя, облаков и грома. Но Шан-ди был не только верховным божеством, в представлении древних китайцев он являлся также их родоначальником и покровителем. Согласно мифам, именно он был предком племени Инь.
Очень часто в образе Шан-ди выступала персонифицированная божественная сила неба. Древние китайцы полагали, что все в мире зависит от предопределения неба и что «воля неба» постигается через гадания, а также предзнаменования. Религиозно-мифологические представления освящали систему господства родовой знати. Государь, правитель выступал перед своими подданными как сын неба.
Важнейшим элементом древнекитайской религии был культ предков, который строился на признании влияния умерших (вернее, их духов) на жизнь и судьбу потомков. В этот культ входило также почитание мифических героев древности — мудрых правителей Яо и Шуня, укротителя рек Юя и др. Мифы изображали их великими благодетелями человечества. Почитание предков было также приспособлено для укрепления положения и авторитета родовой знати. Для древнекитайской религии было характерно жертвоприношение духам природы и предкам. «Сношения» людей с духами и предками строго регламентировались. Высшим посредником между ними являлся государь. Только он мог приносить жертвы духам неба и земли, на долю знатных людей оставались жертвоприношения предкам.
В мифах, культе предков, тотемизме выражались связи, существовавшие в родоплеменной организации общества. Религиозный мир есть только рефлекс реального мира. «При древнеазиатских, античных и т. д. способах производства превращение продукта в товар, а следовательно, и бытие людей как товаропроизводителей играют подчиненную роль, которая, однако, становится тем значительнее, чем далее зашел упадок общинного уклада жизни. Эти древние общественно-производственные организмы несравненно более просты и ясны, чем буржуазный, но они покоятся или на незрелости индивидуального человека, еще не оторвавшегося от пуповины естественнородовых связей с другими людьми, или на непосредственных отношениях господства и подчинения. Условие их существования — низкая ступень развития производительных сил труда и соответственная ограниченность отношений людей рамками материального процесса производства жизни, а значит, ограниченность всех их отношений друг к другу и к природе. Эта действительная ограниченность отражается идеально в древних религиях, обожествляющих природу, и народных верованиях»[3].
В мифологии существовало и свое объяснение происхождения мира, природы. В глубокой древности, когда еще не было ни неба, ни земли, Вселенная представляла собой мрачный бесформенный хаос. Согласно одному мифу, в бесформенном мраке родились два духа (или бога) — инь и ян, которые занялись упорядочением мира. Впоследствии эти духи разделились: дух ян стал управлять небом, а дух инь — землей[4].
Среди советских и китайских историков существуют различные точки зрения относительно времени зарождения и существования рабовладельческого и феодального укладов в Китае. Во вступительной статье излагается точка зрения, разделяемая большинством советских ученых.
Время правления династии Чжоу обычно делят на три периода: период Западного Чжоу (1122-771 гг.), Восточного Чжоу (770-403 гг.) и период «Сражающихся царств» — Чжаньго (403-221 гг.). Выделяют также период «Весны и осени» — Чуньцю (722-481 гг.).
Этим же духам или богам приписывается и создание людей. Считается, что из грубых частиц мрака они создали животных, птиц, рыб и насекомых, а из легких частиц — людей. По другим мифам, люди были созданы богом Фу-си и богиней Нюй-ва.
Презентация по истории «Этика Древнего Китая»
Описание презентации по отдельным слайдам:
Этика Древнего Китая Учитель истории и обществознания МБОУ СОШ с. Олинск Нерчинского района Забайкальского края Макарова Елена Юрьевна
Социокультурные предпосылки и особенности древнекитайской этики: Базовый текст древнекитайской культуры – это «Книга перемен» («И-цзин»), согласно которой мироздание зиждется на двух равноправных первоначалах (ян и инь), которые сочетаются различными способами, образуя 64 комбинации состояний мира. В результате китайская традиция тяготела не к определению минимума этических принципов, а к созданию многообразных конкретных рекомендаций на все случаи жизни.
Китайская этика развивалась в одном главном направлении – человек и общество. Этот социально-политический приоритет сформировался в условиях особой китайской государственности, которая представляла собой чиновничью пирамиду, где подняться на более высокую ступень положения предусматривало необходимость сдачи экзамена на знание ритуалов поведения. Закономерно, что «правильный путь жизни» в этой традиции ассоциировался с приобретением социальных знаний и социальными успехами индивида.
Особенности древнекитайской этики: 1) чрезвычайное почитание традиции и почтение к старшим как главные нравственные заповеди; 2) этика представляет собой не систему теоретических принципов, а набор конкретных рецептов поведения, оформленных в ритуале; 3) социально-политический характер этики, основной проблемой которой были отношения человека и общества.
Основные учения в этике Древнего Китая: Конфуцианство Даосизм Легизм
Идеалом конфуцианства выступает «благородный муж». Благородные люди должны подавать народу нравственный пример, что гораздо эффективнее, чем правовое принуждение, будет способствовать действенности государственного управления. «Пять постоянств»: Жэнь («гуманность»), И («справедливость»), Ли («соблюдение ритуала»), Чжи («разумность»), Синь («искренность»). Противоположность «благородному мужу» составляет «сяо жэнь» («подлый человек», «ничтожество»). Основные добродетели в его сердце отсутствуют вовсе или даны только в самой зачаточной форме.
Таким образом, именно в Китае этико-ритуальные принципы и соответствующие им нормы поведения были непреложными ценностями для всего китайского общества еще со времен древности. Этико-ритуальные правила определяли восприятие мира китайцами и заменили собой как мифологию, так и религию.
Спасибо за внимание
Курс повышения квалификации
Дистанционное обучение как современный формат преподавания
Курс повышения квалификации
Методика преподавания истории и обществознания в общеобразовательной школе
Курс профессиональной переподготовки
История и обществознание: теория и методика преподавания в образовательной организации
Ищем педагогов в команду «Инфоурок»
Номер материала: ДБ-1270432
Не нашли то что искали?
Вам будут интересны эти курсы:
Оставьте свой комментарий
Авторизуйтесь, чтобы задавать вопросы.
Учителя о ЕГЭ: секреты успешной подготовки
Время чтения: 11 минут
Петербургский Политех перевел студентов на дистанционку
Время чтения: 1 минута
В российских школах могут появиться «службы примирения»
Время чтения: 1 минута
Большинство родителей в России удовлетворены качеством образования в детсадах
Время чтения: 2 минуты
Путин поручил не считать выплаты за классное руководство в средней зарплате
Время чтения: 1 минута
Учителя о ЕГЭ: секреты успешной подготовки
Время чтения: 11 минут
Чем заняться с детьми в новогодние праздники в Москве
Время чтения: 4 минуты
Подарочные сертификаты
Ответственность за разрешение любых спорных моментов, касающихся самих материалов и их содержания, берут на себя пользователи, разместившие материал на сайте. Однако администрация сайта готова оказать всяческую поддержку в решении любых вопросов, связанных с работой и содержанием сайта. Если Вы заметили, что на данном сайте незаконно используются материалы, сообщите об этом администрации сайта через форму обратной связи.
Все материалы, размещенные на сайте, созданы авторами сайта либо размещены пользователями сайта и представлены на сайте исключительно для ознакомления. Авторские права на материалы принадлежат их законным авторам. Частичное или полное копирование материалов сайта без письменного разрешения администрации сайта запрещено! Мнение администрации может не совпадать с точкой зрения авторов.
Тотемизм: его происхождение и тотемистические праздники
Тотемы североамериканских индейцев
У. Риверс определял тотемизм как совокупность трех элементов: социального (связи животного, растения и т.п.) с определенной (причем, экзогамной) группой людей; психологического (веры в родство членов этой группы и ее тотема); ритуального (почитание животного, растения или материального объекта, выражающееся в запрете на его употребление, кроме отдельных случаев).
Но уже в 1920-е гг. высказывались скептические взгляды на проблему тотемизма. Так, некоторые представители американской исторической школы (А.Гольденвейзер, Р.Лоуи) отрицали тотемизм как феномен и особую форму религиозных верований. А.Гольденвейзер, в частности, оспаривал взаимосвязь трех феноменов которые многие исследователи считали непременными атрибутами тотемизма: клановой организации, приписывания кланам животных и растительных эмблем и веры в связь клана и его тотема. Р.Лоуи вообще не был уверен в существовании тотемизма как такового.
В дальнейшем наметился спад интереса к проблеме тотемизма. В «Антропологии» А.Кребера (1923), «Общей антропологии», написанной Ф.Боасом совместно с учениками (1938), «Социальной структуре» Дж.Мэрдока (1949) ей уделено совсем немного внимания. Оспаривалась также сязь тотемизма и экзогамии, которую прежде нередко рассматривали как причину т.
Тотемизм в Древнем Египте
По мнению Э.Эванс-Притчарда, тотемическая связь коренится не в самой природе тотема, а в тех ассоциациях, которые он вызывает в человеческом сознании, т.е. на живые сущсства и предметы проецируются понятия и эмоции, которые находятся вне их.
Глава Венской школы Й.Гекель полагал, что тотемизм развивался на основе различных источников, основным из которых было «социализирование» определенных видов животных.
Смысл ритуального умерщвления и поедания тотема, который обычно табуирован, заключается, по мнению ряда исследователей, в том, чтобы сильнее закрепить связь клана со своим тотемом (иногда этот обряд называют «богоядением» как прообраз более поздних ритуальных трапез).
Обращаясь к вопросу о тотемических предках, исследователи иногда считали их реальными людьми, обожествленными после их смерти, хотя еще Л.Леви-Брюль отмечал, что не следует смешивать мифологических (тотемических) и реальных предков первобытного коллектива. Но чаще исследователи признают, что это не реальные родоначальники той или иной группы, они нередко наделены фантастическими чертами и свойствами, представления о них достаточно расплывчаты. Вслед за Б.Малиновским, объяснившим связь между мифом и ритуалом и указавшим, что мифология есть своего рода оправдание ритуальной практики, многие исследователи считают таких предков мифологической персонификацией чувства единства данной группы. Тотемических предков рассматривают как религиозно-мифологическую санкцию обычаев данного первобытного коллектива: учредителей тотемических обрядов и запретов. Некоторые ученые (М.Фортес) вообще связывают возникновение т. с культом предков, полагая, что отношения между людьми и тотемными животными представляют собой символ отношений между людьми и предками в плане мистической причинности.
Некоторые ученые считают многочисленные мифологические сюжеты о сексуальных сношениях людей (особенно женщин) с животными первоначально связанными с тотемистическими представлениями о реинкарнации тотемических предков.
Высказывалось также предположение, согласно которому тотемические предки могли выступить в роли древнейших «культурных героев». Некоторые ученые (Л.Леви-Брюль, Д.Е.Хайтун) истолковывают антропозооморфные изображения, а также изображения людей в звериных масках эпохи палеолита как образы тотемических предков.
Литература: Фрейд З. Тотем и табу. Пг., б.г.; Золотарев А. Пережитки тотемизма у народов Сибири. Л., 1934; Хайтун Д.Е. Тотемизм, его сущность и происхождение. Душаббе, 1958; Семенов Ю.И. Возникновение человеческого общества. Красноярск, 1962; Токарев С.А. Тотемизм // Токарев С.А. Ранние формы религии. М., 1990; Fraser J.G. Totemism and Exogamy. V.1,2. L., 1910; Van Gennep A. L’etat actuel du probleme totemique. 1920; Thurnwald R. Die Psychologie des Totomismus // Anthropos. 1917-1918 Bd.XII-XIII; Goldenveiser A. The method of investigating totemism // Anthropos. 1915-1916. Bd.X-XII; Lowie R. Primitive Society. N.Y., 1925; Durkheim E. Les formnes elementaires de la vie religieuse: lt systeme totemique en Australie. P., 1912; Levi-Bruhl L. Mythologie primitive, P., 1935; Malinowski B. Myth in Primitive Psychology. L., 1926; Makarius R., Makarius L. L’origine de l’exogamie et du totemism. <., 1961; Levi-Strauss Cl. Le totemism aujourd'hui. P., 1962.
Кеты: мифы и реальность. Ритуалы, обряды, легенды
Сокровищница кетской мифологии богата удивительными и красивыми легендами, объясняющими сотворение мира и происхождение многих природных явлений. Когда-то кеты жили в верховьях Енисея, на плодородных землях, не зная ни нужды, ни печали. Но однажды на них с юга напало племя людоедов. Кеты построили лодки и поплыли в них по Енисею, вручив свою судьбу духу реки и молясь о спасении. Людоеды не умели плавать, поэтому они хватали горы и бросали их в реку – так появились речные пороги. Но Енисей разбивал горы своим мощным потоком и нес лодки дальше. В районе Туруханского края людоеды устроили самую мощную засаду, бросив в реку несколько огромных гор, и Енисей никак не мог пробиться через них. Тогда он разлился озером, поднял свои воды и начал вливаться в долину Оби. Мощный шаман Альба, наблюдая за происходящим, пожалел людей и огромным ножом рассек скалы. Так Енисей прорвался в Туруханскую долину, где и поселились племена кетов. 
Медвежий ритуал (Медвежий праздник)
В мифологии кетов медведь выступает как Божество, дух-хранитель, тотемное животное, хозяин нижнего мира и звериный двойник человека. Он считался помощником шамана, воплощением его души и даже оборотнем. Культ медведя пронизывает всю концепцию мира, которой придерживаются кеты. Ритуал, демонстрирующий тождество медведя и человека, называется «Медвежий праздник» или «Медвежья охота». После убийства медведя с него снимается шкура – это первый этап приобщения животного к человеческому естеству. Затем начинается вкушение медвежьего мяса – так медведь сливается с человеком, и различия между ними стираются окончательно. Этот обряд в кетских племенах сохранился до сих пор. Перед охотой или после удачного ее завершения, а также во время обрядов врачевания кеты совершают ритуальный танец – в медвежьих масках и шкурах, в сопровождении медвежьих песен.
У кетов медведь считается покровителем целительства, причем, от его благосклонности зависит не только здоровье людей, но и домашних животных. Поэтому перед тем, как шаман собирался лечить больного, он с помощью специальных заклинаний призывал дух медведя. Особо могущественные шаманы сами могут перевоплощаться в этих животных, а во время магических ритуалов превращают в медведей и других людей.
Еще о кетской мифологии:
Хоседэм – богиня зла, которая живет в одном из ущелий в скале на берегу Енисея и насылает на людей порчу, болезни и неприятности. Томэм – светлая Богиня, которая противостоит Хоседем и живет на небе, под солнцем. Когда-то она была женой Еся, но потом изменила ему с месяцем, и он изгнал ее из своих владений.
Одним из активных участников кетских мифов является Альба – первый человек на земле, который принимал участие в сотворении мира. Альба контролирует жизнь людей и помогает им в случае опасности. Однажды он решил избавить мир от Хоседэм и погнал ее на север вдоль Енисея, но она превратилась в стерлядь и скрылась в темных водах реки. Альба прыгнул за ней, но она вдруг взмыла в небо, обернувшись птицей. Он помчался за ней по небу в огромных санях, оставляя след в виде Млечного пути. В результате ему удалось если не избавиться от Хоседэм, то хотя бы загнать ее на север, где она и живет до сих пор.
Понравилась статья? Подпишитесь на канал, чтобы быть в курсе самых интересных материалов
Ключевой объект почитания в древнекитайской этике что то похожее на тотемного предка
На протяжении долгих веков вся сфера духовной культуры человека, вся цивилизация формировалась под сильным влиянием религии. Изучение роли религии как социального феномена, происхождения религиозного сознания и его воздействия на поведение человека, формирования развитых религиозных систем издавна было в центре внимания ученых.
В трудах виднейших этнографов прошлого века, в том числе Э. Тэйлора и Д. Фрэзера [142; 150]1 религиозное сознание обычно рассматривалось как неотъемлемо присущее человеку с незапамятных времен. При этом предполагалось, что сознание религиозного индивида, развиваясь по своим законам, со временем распространяется на все общество. Такая постановка вопроса, равно как и стремление выводить истоки религии из простого бессилия человека перед лицом грозных сил природы, явно недостаточна для решения сложной проблемы генезиса религиозного сознания [75, 37 – 68]. Во-первых, как раз на наиболее ранних этапах развития человеческого общества религиозные факторы играли сравнительно незначительную роль – некоторые специалисты считают даже возможным говорить о «безрелигиозной эпохе» [56]. Во-вторых, далеко не всегда религиозность является атрибутом наиболее отсталых, нищих и невежественных племен или слоев населения [75, 66 – 67]. Наиболее разработанный культ, вовлечение в массовые обрядовые действа большого числа населения и другие проявления религиозной активности, порой даже религиозного фанатизма, являются результатом не столько «бессилия человека» или «эволюции сознания религиозного индивида», сколько развития религии как социального феномена.
Религия, действовавшая после своего возникновения уже в качестве самостоятельной силы, в отдельные периоды истории общества не только заметно выступала на передний план, но и давала импульс для дальнейшего развития той или иной цивилизации. Чтобы убедиться в справедливости такой постановки вопроса, достаточно вспомнить, какую роль в истории народов и в судьбах великих цивилизаций сыграло возникновение и распространение христианства, ислама или буддизма2. Эти три «мировые» религии, с течением времени распространившие свое влияние на население большей части земного шара, были известны и в Китае, причем одна из них (буддизм) сыграла заметную роль в истории его средневековой культуры, а другая (христианство) оказала некоторое воздействие на судьбы страны в последние столетия. Вместе с тем, однако, не эти религии способствовали созданию мощной и влиятельной идеологической системы, которая на протяжении свыше двух тысячелетий определяла лицо китайской цивилизации. Такой системой, возникшей в самом Китае и игравшей на Дальнем Востоке и в ряде стран Юго-Восточной Азии роль четвертой великой мировой религии, было конфуцианство.
Как и все остальные мировые религии, конфуцианство возникло в условиях достаточно развитого общества и было реакцией на острый социальный и политический кризис, потрясавший общество и требовавший радикальных сдвигов. Позже, став официальной государственной идеологией, это учение оказалось достаточно крепким и гибким для того, чтобы сохранять в неизменности свои основные принципы и в то же время приспосабливать их к изменяющимся обстоятельствам. При всем том, однако, конфуцианство, как и вся возникшая затем под его эгидой религиозно-этическая система, заметно отличалось от остальных мировых религий как по существу, так и по форме. Эти отличия в своей совокупности сыграли решающую роль в придании китайской цивилизации ее уникального облика.
Два наиболее важных фактора обусловили существование этих отличий. Во-первых, относительная изоляция китайского очага цивилизации от других. Эта изоляция никогда не была абсолютной. Однако она сказывалась всегда; складывавшиеся в Китае еще до нашей эры иерархия духовных ценностей, формы поведения, мышления и восприятия были в основном результатом спонтанной эволюции в условиях саморазвивающейся и саморегулирующейся системы. Во-вторых, длительность и непрерывность существования китайской цивилизации. В ее зрелом, сложившемся виде (начиная с Хань) она не раз подвергалась завоеваниям и нашествиям и испытывала разрушительные внутренние катаклизмы, но каждый раз преодолевала все невзгоды, сохраняя при этом полную преемственность языка, этноса, культуры и государственности.
Оба этих фактора активно взаимодействовали с существовавшей в стране религиозно-этической системой: оберегая ее от гибели, они вместе с тем питались ее соками и черпали из нее ту силу, которая на протяжении тысячелетий не раз позволяла Китаю не только возрождаться из пепла, но еще и китаизировать захватчиков. Результатом такого взаимодействия было создание и закрепление устойчивых элементов культуры, самобытных и нередко специфичных стандартов и стереотипов и, наконец, определенных национальных традиций. Как преломлялось все это в сфере политики и социальных связей, в повседневной жизни народа? Ответить на этот вопрос чрезвычайно важно для уяснения сущности не только господствовавшей в Китае идеологической системы, но и всей китайской цивилизации в целом.
Религиозно-идеологическая система Китая, сформировавшаяся и получившая официальное признание в эпоху Хань, оказалась могучим и надежным орудием в руках социальных верхов. Возникнув как отрицание существующих норм и принципов (в этом она абсолютно идентична другим великим мировым религиям), система конфуцианской социальной философии и этики, претерпев определенную трансформацию, уже через несколько веков стала официальной государственной идеологией. Новый статус во многом изменил ее существо и функции. На смену критике существующих порядков пришел тезис о незыблемости их. Воспетые Конфуцием идеалы древности и полулегендарные мудрецы и правители отныне играли роль авторитарного заслона, освящавшего существующий порядок, который воспринимался теперь как практическое воплощение заветов старины. На передний план в официальной конфуцианской доктрине вышли те ее постулаты, которые способствовали созданию в стране устойчивости, стабильности, консервативности и стали надежным организующим и дисциплинирующим залогом порядка.
Новый статус официальной доктрины изменил и ее отношение к иным течениям мысли и религиозным представлениям. Правда, конфуцианство в силу ряда исторических причин оказалось не в состоянии полностью ликвидировать влияние соперничающих идеологий. Но оно сумело частично нейтрализовать их влияние, частично вобрать их идеи и за счет этого стать еще более сильным и жизнеспособным – пусть даже ценой потери первозданной чистоты и приобретения явных черт эклектизма. Выработанная в ходе всех этих трансформаций религиозно-этическая система, имевшая уже сравнительно мало общего с гуманистическим настроем первоначального учения Конфуция, стала идейной основой чиновничье-бюрократической китайской империи и оказала огромное влияние на жизнь страны.
Роль конфуцианства как официальной идеологии в Китае была аналогична той роли, которую играли мировые религии, особенно христианство и ислам, тоже ставшие государственной доктриной ряда крупных государств. Однако официальная государственная идеология Китая, складывавшаяся и существовавшая в условиях отдаленного от других очага цивилизации и теснее других связанная с политической властью, с административно-бюрократическим аппаратом, неотъемлемым элементом которого она была [32; 198; 199; 607; 608], имела ряд особенностей, которые касались в первую очередь того, что вообще составляет специфику религии.
Прежде всего, это соотношение религии и морали. Если в других мировых религиях бесспорен примат религиозного начала, то есть божества, мистической потусторонней силы, тогда как мораль, вся система этики – это нечто вторичное, производное, черпающее свой авторитет именно в божественном откровении, то в Китае картина была иной. Мистика и божественное откровение там с древности были замещены авторитетом легендарных древних мудрецов, в силу чего санкционированная этим авторитетом первоначально сложившаяся на базе норм обычного права система этики, обрядов и традиций вышла на передний план. Эту систему официальная идеология всегда ставила выше собственно религиозных верований и культов, которые нередко рассматривались лишь как примитивные суеверия, свойственные невежественной массе, но недостойные высокообразованных представителей социальных верхов. Иными словами, в Китае с древности мораль считалась первичной, а религия – вторичной, лишь сопутствующей выработанной конфуцианцами системе этики. В соответствии с этим формировался и характер религиозной концепции, и вся иерархия духовных ценностей. Вопрос веры на протяжении всей истории страны никогда не имел большого значения – почитание того или иного из многочисленных божеств и визиты в те или иные храмы всегда были делом совести каждого китайца и всецело зависели от его выбора. Зато малейшее нарушение морали, пренебрежение к точно фиксированному церемониалу, ничтожное отклонение от выработанных веками и завещанных стариной традиций – все это сурово преследовалось и осуждалось общественным мнением и властями.
