Колхоз миллионер в ссср что это
Дни нашей славы запись закреплена
КОЛХОЗЫ-МИЛЛИОНЕРЫ В СССР
Многие помнят, что еще в советские времена слова «колхоз-миллионер» вызывали ехидную ухмылку. Мол, это долги у него миллионные. Со сменой власти жизнь на селе стала еще хуже – радикальные реформы ввергли сельское хозяйство в коллапс. Фермеры нас не накормили, колхозы разорились. Но не все…
Колхоз в затерявшемся среди гор Дагестана селе Шукты был самым обычным. Валовая продукция – 1 миллион советских рублей, фонд заработной платы – такой же. Так что горючее, семена, удобрения и прочее получали в долг. Но вот однажды председателю Магомеду Чартаеву надоело силой выгонять на работу пьяниц и вести безнадежную борьбу с непрекращающимся воровством овец, потери от которого списывали на «падеж». Чтобы начать новую жизнь, председатель предложил своим колхозникам на деле стать хозяевами своего дела, живущими не на зарплату, а на доход от результатов своего труда. Сегодня можно смело сказать, что он реально в массовом порядке создал и развил в своем колхозе малое предпринимательство – производительное и эффективное.
Скажут, что это невозможно. Нас ведь приучили к тому, что коллективное хозяйство исключает самостоятельность его членов и, наоборот, если они становятся таковыми, то это ведет к его развалу. Однако Магомед Чартаев блестяще доказал на практике всю ошибочность такого представления. А соответственно возможность гармоничного сочетания общего и частного, коллективного и индивидуального, централизованного и рыночного регулирования в одном хозяйстве.
Как же это было сделано? Начиная реформу в 1985 году, руководитель колхоза исходил из двух соображений. Во-первых, индивидуальное вознаграждение колхозников должно зависеть только от количества произведенной каждым из них годной для реализации продукции и экономии затрат. Во-вторых, все то, что необходимо всем без исключения жителям села, должно в полном объеме финансироваться из центрального фонда хозяйства.
Для начала Магомед Чартаев предложил изменить порядок расчета с работниками. Его стали производить с каждым из них отдельно. Стоимость сдаваемой ими колхозу продукции поделили на две равные части. Половина после ее продажи государству оставалась в центральном фонде, внутри которого специально были образованы страховой фонд и фонд накопления.
Вторая половина поступала в полное распоряжение колхозника. Из этой суммы он сам расплачивался со «смежниками»: колхозной бухгалтерией – за запчасти, сырье, материалы; агрономом, инженером, механизаторами и подсобными рабочими – за помощь в работе. Все остальное принадлежало колхознику в качестве чистого личного дохода.
Промежуточные операции, например, такие как вспашка и прополка, полеводам больше не оплачивались. На это в случае нужды выдавался аванс. При этом вся экономия на затратах теперь полностью без каких-либо изъятий шла в личный доход колхозников. Но зато и перерасход средств они должны были оплачивать исключительно из своего кармана.
В результате только этих преобразований уже через два года урожайность зерновых поднялась с 8–10 центнеров с гектара до 40–60. Коровы меньше 5 тысяч литров молока в год не давали. Расходы на запчасти, электроэнергию, горючее снизились в десятки раз! На ремонтном дворе из 12 работников осталось 3. Из 70 человек в руководстве колхоза – 7. Колхоз полностью расплатился с долгами. Доходы колхозников за это время выросли в 2–3 раза.
Милиционеры перестали закрывать глаза на воровство овец, и их «падеж» сразу же прекратился. Ларчик открывался просто: милиции стали выплачивать премию в размере одного процента от чистого дохода колхоза. И она намного перекрыла милицейскую зарплату. Вот вам наглядный пример эффективной борьбы с коррупцией без всякого уголовного преследования. Все очень быстро сообразили, что воровать у колхоза при таком раскладе – значит обкрадывать самих себя.
Несмотря на столь впечатляющие первые достижения, не все колхозники были довольны. Те, кто работал и зарабатывал лучше других, не понимали, почему они должны платить в центральный фонд больше тех, кто работает хуже их. Ведь при равном проценте отчислений хорошие работники с большего объема продукции отчисляли в общий фонд больше денег. Но удалось справиться и с этой проблемой. С 1987 года всем работникам стали дополнительно начислять имущественные паи пропорционально суммам, поступавшим от каждого из них в фонд накопления. По ним, в свою очередь, начислялись и выдавались дивиденды (7% размера пая). Причем пай сохранялся за членом колхоза при его уходе на пенсию, соответственно по нему продолжали выплачиваться и дивиденды. А в случае смерти колхозника пай передавался в наследство детям.
Так как основные фонды колхоза создавались не только нынешним, но и предыдущими поколениями работников, то пенсионерам, а также родственникам умерших колхозников после проверки и расчетов по старым бухгалтерским книгам тоже выделили паи с начислением дивидендов. В результате ветераны хозяйства стали получать очень солидную добавку к пенсии.
Тогда же, в 1987 году, колхоз преобразовался в союз совладельцев-собственников «Шукты», в который вошли также местные врачи и учителя. Их приняли, выделив им 10% средств центрального фонда. Но поставили два условия. Во-первых, все расходы, связанные с лечением людей, должны покрываться из кармана самих врачей. Во-вторых, доходы учителей должны распределяться между ними в прямой зависимости от успеваемости детей.
Уже в первый год работы учителей по такой системе школьники стали заметно лучше учиться. Выросло число молодых людей, поступавших в вузы после окончания местной школы. А врачи начали усиленно заниматься профилактикой, и число больных заметно уменьшилось. Ведь предупредить болезнь куда дешевле, чем ее лечить. Но главное – если работник болеет, то падает его годовой доход, а значит, сокращается часть доходов, поступающая в центральный фонд, и соответственно доходы медперсонала. То есть медикам, по сути, стали платить за здоровье своих подопечных, а не за их лечение. Наоборот, последнее, напомним, влетало им в копеечку. В итоге этих преобразований доходы учителей и медиков в несколько раз стали превышать их государственную зарплату.
В 1990 году дошла очередь до земли. Чья она? Решили, что раз никто ее не создавал, то каждый становится ее совладельцем в равной доле со всеми и имеет право получать дивиденды на свой земельный пай до самой смерти. На эти цели выделили еще 10% из центрального фонда.
С 1995 по 1998 год колхоз построил всем своим членам трехэтажные коттеджи. Первый этаж хозяйственный, второй и третий – жилые. Три сотни таких белокаменных особняков возведено в селе Шукты. И вопреки пословице именно «от трудов праведных».
Не менее впечатляющим выглядит демографический итог всех этих преобразований – рождаемость в этом многонациональном селе в шесть раз превысила смертность.
У колхоза-миллионера еще в конце 80-х и начале 90-х появилось много последователей. Это и совхоз «Маяк» Петропавловского района Воронежской области, и колхоз им. Ленина Минской области, военсовхоз им. Чапаева Урюпинского района Волгоградской области, сельхозпредприятие МНТК им. Святослава Федорова в Дмитровском районе Московской области, и сотни других хозяйств. Было бы, наверное, еще больше, если бы этот опыт получил хотя бы небольшую государственную поддержку.
Ведь дело того стоит. Созданный на базе малорентабельного и даже дотационного сельскохозяйственного производства колхоз только за первые 8 лет работы увеличил объемы производства в 15 раз. А наши власти об удвоении ВВП говорят как о практически невероятном подвиге.
Конечно, в одном селе проблемы решить легче, чем в масштабе страны. Но и на уровне страны подход может быть таким же. Например, жесткая привязка премии чиновника к ощутимому для всех конечному результату его деятельности позволит сделать работу аппарата более эффективной. Чем лучше живут люди, тем больше поступления в бюджет, а значит, и доходы государственных служащих. Возможны и другие варианты – было бы желание.
Когда колхозники были миллионерами.
«Тридцатитысячник» с коммерческой жилкой
Он приехал в Уляхино в 1956 году «тридцатитысячником». Так называли специалистов, отправленных на подъем села в середине 50-х годов ХХ века.
25 марта 1955 года Совет Министров СССР издал постановление «О мерах по дальнейшему укреплению колхозов руководящими кадрами». Началась кампания по отбору управленцев для деревни. По всей стране их было отобрано именно 30 тысяч человек.
Степан Петрович, блестящий выпускник Института народного хозяйства имени Плеханова, оказался в их числе. Такое предложение делали не просто обладателям диплома о высшем образовании. Искали активистов-общественников. А Гинин к тому времени был уже кандидатом в члены партии и руководил отделом снабжения и сбыта в промартели имени Буденного в Курловском районе.
И вот в Курловском райкоме (Гинин, кстати, на тот момент был единственным человеком с высшим образованием среди всех руководителей) ему предложили на выбор возглавить один из 18 местных колхозов.
Партийные начальники стали отговаривать Гинина. А тот им Маркса цитировал: «Труд – есть капитал».
Когда он знакомился с колхозниками, то они смотрели на него как на временщика. Он был 31-м председателем колхоза. Предыдущий уехал даже не сдав печать. Остальные менялись регулярно, раз полгода.
Уляхино было небогатой деревенькой. Как и колхоз. Самой большой проблемой, как вспоминает Степан Петрович, были те самые «отходники». Исторически сложилось, что уляхинские мужики уходили на заработки на большую часть года. Они не рассматривали колхоз как основной источник дохода.
Так у Степана Петровича в лице женщин появилась поддержка.
Как поднялся капитал
Традиция за одну пятилетку давать две у Гинина сохранилась надолго. Колхоз рос и по молоку, и по мясу. Росла зарплата колхозников. На центральной усадьбе поставили электростанцию, появилось электричество. Но вышестоящее руководство решило от греха подальше прикрыть крестьянскую «мелкобуржуазную подсобную лавочку». Уж слишком непрофильным им казалось всё это затеянное дело.
Против председателя возбудили уголовное дело. Он – в бега. Некоторое время прятался на речке Колпь с собакой и ружьем. Близкие знали о его укрытии, навещали затворника. Прямо как Ленин в Разливе.
Гинин решил искать правды в Кремле. Написал письмо первому секретарю ЦК партии Хрущеву. Изложил все подробно и четко. Особый упор сделал такой: колхоз денег не просит, просит вернуть подсобное производство, чтобы «занять избыточную рабочую силу и получать необходимые для дальнейшего развития сельского хозяйства денежные средства».
Хрущев наложил резолюцию: «Разберитесь с этим умником».
Председателю стал светить реальный срок. В Уляхино потянулись ревизоры и проверяющие.
К счастью, это были люди добросовестные и грамотные. И мыслившие по-государственному. Они увидели крепкий колхоз, трудоспособный коллектив. Давление на председателя ослабело. Но только к середине 60-х годов Гинину удалось вздохнуть свободнее и в полной мере раскрыть свою предпринимательскую жилку. В колхозе, который объединил близлежащие деревни, начали организовываться уже хорошо оснащенные производства.
Красками разными!
70-е годы колхозники встречали, освоив уже и галантерейное направление. Сначала в цехе изготавливали клеенку, фартуки, скатерти, занавески из пластиката с цветным трафаретом. Потом научились делать ремешки для часов и сумочек (их плели из полиэтиленовой нити) и даже галстуки! Цех был, по сути, мини-фабрикой. Более 30 машин: кругловязальные, шнековые, мотальные, швейные и другие были здесь. В две смены работало 70 человек. Их консультировали специалисты Ивановской базы Роскооппромторга: помогали разработать ассортимент и поднять качество галантерейки.
И уж совсем новаторской оказалась идея Гинина начать на селе производство краски. Возле Красного поселка он открыл цех по производству масляных красок разных цветов и оттенков. Работали также в две смены, выдавая 170 тонн краски в месяц. Она расходилась по нарядам кооперативных организаций по селам не только Владимирской области, но и за ее пределами. Сами делали и тару под краску.
Это тоже была целая фабрика. При этом Степан Петрович еще и нашел способ, как получать дефицитное в то время сырье.
Монетизируя подсобный труд
В 1972 году Гинин защитил диссертацию: «Экономические интересы колхозов и колхозников в развитии производства в совремнных условиях». Только после этого начальники и проверяющие наконец оставили его в покое.
А к колхозникам зачастили делегации со всего Союза. Да и зарубежных гостей везли сюда же. Ведь заработанные на черенках и ремешках деньги шли на строительство новых животноводческих комплексов, закупку скота и развитие деревни.
Уляхино радикально изменилось. Для колхозников здесь помимо стандартного набора объектов соцкультбыта (а здесь была даже сауна с бассейном) построили целую улицу жилых домов.
Построили молочный комплекс по новой технологии. Облегчили животноводам труд. Создали хорошие бытовые условия. Существенно выросло поголовье КРС, поднялось свиноводство и овцеводство. Стали за свои деньги строить дороги, между своими селами, проводить газ, строить высоковольтные линии, клубы.
Почтальоны еженедельно несли сюда письма со всего СССР. Люди хотели работать в крепком колхозе, у которого даже были свои хоккейная команда и духовой оркестр. Для селян регулярно устраивали встречи с писателями, художниками, представителями правительства, известными спортсменами.
Добросовестные труженики зарабатывали у Гинина очень хорошо. К примеру, доярки получали 650 рублей, механизаторы в сезон – на том же уровне. Они могли себе позволить любые поездки, в том числе заграничные. Это было то время, когда крестьянин мог заработать больше министра (тому платили 450 рублей).
Сам председатель за перевыполнение плана (а такое случалось постоянно) по итогам года имел право получить премию в размере 12 годовых окладов. В то время огромные деньги! Хотя у самого Степана Петровича, как и многих россиян, сбережения пропали в результате гайдаровской реформы.
…Сегодня легендарный председатель с легким сердцем констатирует: он свою задачу, как «тридцатитысячник» в те годы выполнил! Колхоз поднял, фактор сезонности преодолел.
