«Команда 29»: Как работает проект правовых консультаций в Телеграм-чате
«Команда 29» (доступ к данному ресурсу заблокирован по решению Роскомнадзора) – неформальное правозащитное объединение юристов и журналистов, которое занимается защитой 29-й статьи Конституции РФ, а именно: право на информацию, право на доступ к ней и ее распространение. Участники команды ведут судебные дела, издают памятки, консультируют граждан.
28 сентября 2016 года в День права знать участники команды запустили Телеграм-чат, в котором все желающие могут обратиться за бесплатной юридической консультацией или поддержкой по вопросам, связанным с информацией.
«Есть Международный день права знать – день, когда мы отмечаем наше право на распространение и получение информации. Отличный повод для того, чтобы запустить что-то хорошее. Например, в 2015 году мы выпустили нашу памятку». Николай Овчинников
Идея создания Телеграм-чата пришла его создателям Николаю Овчинникову и Кате Арениной. Во время обсуждения одного проекта они пришли к выводу, что есть проблемы с получением обратной связи.
Изначально решать эту проблему предполагалось при помощи приложения, в котором будет полезная информация в карточках и можно будет задать вопрос юристу. Далее были идея бота, канала, но остановились на публичном чате.
«Мы поняли, что нам не надо делать отдельное приложение. Человеку будет лень его устанавливать, оно будет занимать место, лучше использовать то, что уже есть. Вам нужно просто зайти в чат и задать нужные вопросы. Если нужно что-то прокомментировать, мы доступны всегда в течение рабочей недели». Катя Аренина, пресс-секретарь «Команды 29»
Дистанция, скорость и доступность
«Мы понимали, что для того чтобы получать обратную связь от людей, необходимо, чтобы дистанция между нами и пользователем была меньше. Для нас это большая проблема, потому что нам пишут много. К нам приходят обращения по почте по несколько в день, часто пишут во «ВКонтакте» в личные сообщения и в паблике – такая связь происходит с большой задержкой, а хотелось бы, чтобы мы были чуть более доступны». Николай Овчинников
Пример обратной связи от аудитории Команды 29. Фото: снимок экрана из Телеграм-чата Команды 29
Пример обратной связи от аудитории Команды 29. Фото: снимок экрана из Телеграм-чата Команды 29До этого Команда уже работала над вопросом, как людям найти актуальную информацию по юридическим вопросам или получить бесплатную консультацию юриста. Проблема оказалась шире, так как люди обращаются по разным вопросам.
«Далеко не все люди, которые к нам обращаются, понимают, что мы делаем. Они просто видят «О, юристы! Можно позвонить задать вопрос!» и спрашивают. У нас такое правило есть: если вопрос не по нашей тематике, и юристу не нужно долго искать информацию, то мы отвечаем. Если не наша тематика, но мы знаем к кому лучше обратиться, то мы перенаправляем. Благо нас много, и почти все темы в России охвачены общественными организациями. Больше половины вопросов связаны с нашей темой». Катя Аренина
Сами юристы Команды к такому поведению пользователей относятся с пониманием.
«Гражданин, не обладающий юридическими знаниями, не может оценить, что является адекватным вопросом с юридической точки зрения, а что нет. Он думает, что юрист должен знать на него ответ и задает его. К нашему счастью у людей вопросы не только из разряда «Что делать, если меня задержали или пришли с обыском?», но такие, например, как «А можно ли сдать билет в театр, если спектакль уже начался? Как оформить недвижимость?»». Дарья Сухих, старший юрист Команды 29
Видимость результатов
Чат помог сделать участников Команды видимыми для их аудитории. В отличие от сайта через чат проще понять, насколько человеку помогает та или иная деятельность.
«Если ты видишь отдачу, то работать проще. Потому что ты понимаешь, что работаешь не впустую. Очень большая проблема возникает, когда ты делаешь вроде бы полезную работу, транслируешь полезные идеи, но не понятно, кому это нужно. Потому что ты не чувствуешь свою аудиторию либо подходишь слишком формально к этому вопросу. Мы постоянно работаем с обратной связью, стараемся анализировать, расширить число людей, которые являются нашими лояльными читателями и число тех, кто участвуют в жизни команды, заходят на сайт, дают советы, помогают». Николай Овчинников
Актуальность
«Когда мы только создали чат, это был совершенный хаос. В первый день про него написали журналы FURFUR и Бумага, и в него одновременно зашло 700 человек. Это был вечер пятницы, и за полчаса мне на телефон пришло 500-600 уведомлений. Я была удивлена этой цифре, и нам пришлось быстро и лихорадочно все разбирать и смотреть, что там происходит. Люди моментально начали писать, и завязался живой диалог между теми, кто туда пришел. Было очень длинное обсуждение разных вопросов, связанных с распространением информации в интернете». Катя Аренина
Сейчас жизнь в чате происходит в более спокойном режиме.
«Мы сразу решили, что мы не будем искусственно воспитывать комьюнити, заводить комьюнити-менеджера, который будет развивать дискуссию. Но когда возникает какой-то важный вопрос или появляется интересная информация, мы это обсуждаем с участниками. То количество активности, которое там есть, уже достаточно не плохо. Учитывая, что мы специально его никогда не рекламировали». Катя Аренина
Чат – это актуальный и удобный инструмент для всех организаций, которые занимаются правовой поддержкой и просвещением.
«Это может быть Телеграм, Viber, можно делать чаты во «Вконтакте». Конечно, это зависит от аудитории и от ресурсов: иногда кажется, что в такие чаты придет много людей и это превратится во флуд-беседы. Мы тоже боремся с людьми, которые начинают спамить, давать непонятные ссылки или пропагандировать то, что запрещено законом. Мы не очень хорошо относимся к наказаниям за слова, но российские законы соблюдать должны. Помимо Телеграма у нас сейчас появился чат в Вконтакте ». Николай Овчинников
Не только консультации
Благодаря живому общению участники Команды черпают из чата новые идеи и темы для своей работы.
«Как-то раз Анна Великок, которая раньше работала в штабе Навального, спрашивала в чате по поводу того, если официальный орган блокирует человека в Твиттере, то является ли это нарушением права на доступ к информации. Мы с удивлением обнаружили, что это можно таковым считать. Это хороший повод для того, чтобы об этом написать или даже что-то по этому поводу сделать». Катя Аренина
Посетители чата обращаются не только за консультациями, но и за комментариями.
«Присылали видео, где человек рассказывал, что все мы до сих пор являемся гражданами Cоветского Cоюза, так как не произошло каких-то необходимых процессов, и что все наши суды зарегистрированы в Америке. Мы ответили, что на наш взгляд это не является адекватным восприятием ситуации и с юридической точки зрения неверно». Дарья Сухих
Лояльность и неформальность
Сам по себе формат чата позволяет перейти на неформальный уровень общения, что облегчает коммуникацию с пользователями.
«Телеграм – это достаточно свободный формат, здесь относительно больше молодых людей. Мы общаемся на менее официозном языке со стикерами, и получается более неформальное общение. Нам задают вопросы даже коллеги, и это проще, потому что мы там действительно быстро отвечаем. Прикольно, что все участники это видят. Сейчас меньше чем в начале, но часто возникают какие-то диалоги и обсуждения между участниками. Можно сказать, что есть какая-то тусовка». Катя Аренина
Участники чата обсуждают вопрос информационной безопасности. Фото: снимок экрана из Телеграм-чата Команды 29
Все это помогает участникам более тесно общаться с людьми и достигать одной из своих целей – увеличение лояльной, вовлеченной в деятельность Команды аудитории.
«Человек должен видеть, что он тоже нужен медиа, с которым он коммуницирует. Не только оно ему нужно, но и он ему нужен. Это такое вовлечение, и надо дать человеку почувствовать себя более нужным. Это важно, когда есть некая группа поддержки, которая действительно ценит и готова поддерживать не просто ободряющими словами, а действиями. Помочь нам с материалами, помочь советом, помочь обратной связью – все это безумно важно. Мы можем спросить советов у самих себя, но вариться в своем собственном соку иногда действительно тяжело». Николай Овчинников
Метод «Команды 29». Чем запомнится объявившее о самороспуске независимое объединение юристов
О самороспуске «Команда 29» объявила 18 июля. «Мы принимаем тяжелое решение о прекращении деятельности “Команды 29”. Адвокаты и юристы продолжат работать в делах своих подзащитных исключительно в личном качестве, если подзащитные не откажутся от их помощи в создавшейся ситуации (По словам экс-участницы объединения, юриста Валерии Ветошкиной, никто из подзащитных от помощи не отказался. — Прим. ред.)», — говорится в заявлении, которое организация опубликовала в своем телеграм-канале.
«Команда 29» уже удалила все материалы, которые размещала в социальных сетях: «тексты, памятки, репортажи, расследования, разъяснения законов, истории политических заключенных, судебные документы, интервью, подкасты, литературный проект». Дело в том, что, по мнению членов «Команды 29», после решения Генпрокуратуры РФ все это может квалифицироваться как распространение материалов нежелательной организации.
Как появилась «Команда 29»
Иван Павлов основал «Команду 29» в 2015 году, после того, как его фонд «Институт развития свободы информации» * (он юридически поддерживал граждан, которым по каким-либо причинам не предоставляли доступ к общественно-значимой информации) признали «иностранным агентом». В том же 2015-м Павлов стал одним из учредителей чешской организации «Spolecnost Svobody Informace» ** («Общество свободы информации»), которая преследовала те же цели, что и ее российский аналог.
Все шесть лет своего существования «Команда 29» занималась делами которые касаются свободы информации (ст. 29 Конституции РФ) или госбезопасности (глава 29 УК РФ) — отсюда и название объединения. Как отмечают юристы, главная сложность дел по этим статьям в том, что большинство судебных процессов по ним проходят в закрытом режиме, а вся информация, кроме общих обвинений и приговора, часто засекречена. Юристы «Команды 29» старались, в рамках закона, рассказывать о таких делах общественности: проводили пресс конференции, а в этом году составили «список россиян, осужденных по статье “Госизмена”» в 1997—2020-х годах.
Кого и как защищали юристы «Команды 29»
За последние четырнадцать лет число осужденных за шпионаж и госизмену выросло почти в 10 раз. Среди обвиняемых — ученые, журналисты и бизнесмены.
Другим прецедентом стало дело Светланы Давыдовой. Ей вменяли государственную измену в пользу Украины. В 2014 году она случайно услышала в маршрутке телефонный разговор, в котором один из собеседников говорил, что его военную часть отправляют «в командировку». Давыдова, подумав, что ее попутчика отправляют на Донбасс, позвонила в посольство Украины и сообщила об этом — таким образом, по мнению обвинения, она и раскрыла гостайну. Благодаря усилиям адвокатов «Команды 29», дело прекратили за отсутствием состава преступления — экспертиза не нашла в распространенных сведениях гостайны.
Еще одним подзащитным «Команды 29» был умерший 29 апреля 2021 года обвиненный в госизмене старший научный сотрудник ЦНИИмаша Виктор Кудрявцев. В 2018 году следствие обвинило его в передаче секретных сведений бельгийской научной организации — Фон Кармановскому институту гидродинамики. Больше года Кудрявцев находился под арестом, но в сентябре 2019 адвокатам «Команды 29» удалось добиться его освобождения под подписку о невыезде.
«Команда 29» боролась за рассекречивание архивов советских спецслужб. В 2015 году правозащитное объединение запустило петицию «За свободный доступ к архивам ВЧК-НКВД-КГБ». Бывшие его члены помогали историкам и потомкам репрессированных получать из них необходимые данные. Например, юристы через Верховный суд добились того, что Георгию Шахету удалось ознакомиться с материалами дела его не реабилитированного деда — Павла Заботина.
Что теперь будет с «Командой 29»
Как заявил Иван Павлов решение Генпрокуратуры о блокировке сайта — «признание эффективности» работы «Команды 29» и «комплимент от процессуальных оппонентов, которые не первый раз были замечены в неспортивном поведении». Юрист подчеркнул, что главное сейчас — «сохранить людей»: «Будут люди — значит, будут и новые идеи, и новые проекты».
В интервью «Медузе» *** бывший адвокат правозащитной группы Евгений Смирнов сказал : «Я не отчаиваюсь, всегда будет что-то дальше. Птица феникс рождается заново — и каждый раз в лучшем качестве».
*НКО признано Минюстом иностранным агентом
**Организация признана Генпрокуратурой нежелательной
***СМИ признано Минюстом иностранным агентом
Подготовили Кристина Боровикова, Дмитрий Толстошеев
Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь
«Хороним самый сильный проект». «Команда 29» ликвидировалась
Сотрудники независимого объединения «Команда 29» заявили о ликвидации организации. Решение связано с рисками, которые появились в связи с отождествлением Генпрокуратурой России «Команды 29» с чешской НКО, признанной нежелательной на территории РФ. В августе объединению исполнилось бы семь лет, но теперь ее сотрудники будут работать самостоятельно. Корреспонденты Север.Реалии поговорили с юристами и адвокатами «Команды 29» о том, почему организация стала неугодной и что ждет ее соратников и подзащитных в будущем.
«В этих условиях продолжение деятельности «Команды 29» создаёт прямую и явную угрозу безопасности большого числа людей, и мы не можем игнорировать этот риск. Мы принимаем тяжёлое решение о прекращении деятельности «Команды 29″. Адвокаты и юристы продолжат работать в делах своих подзащитных исключительно в личном качестве, если подзащитные не откажутся от их помощи в создавшейся ситуации», – говорится в сообщении «Команды 29», которое появилось в личном телеграм-канале руководителя организации Ивана Павлова вечером 18 июля.
«Он как кость в горле». Адвокат Иван Павлов задержан
Решение о ликвидации правозащитники приняли после того, как 16 июля Роскомнадзор заблокировал в России сайт организации, а из уведомления РНК стало понятно, что Генпрокуратура отождествляет «Команду 29» с зарегистрированной в Чехии НКО Společnost Svobody Informace, включенной в перечень нежелательных организаций. С таким выводом члены «Команды 29» не согласились и приняли решение о прекращении деятельности.
«Мы закрываем все медиапроекты Команды 29 и удаляем архив: все (!) тексты, памятки, репортажи, расследования, разъяснения законов, истории политических заключённых, судебные документы, интервью, подкасты, литературный проект, посты в соцсетях – существование этого контента в интернете может быть квалифицировано как «распространение материалов нежелательной организации» согласно той же логике, по которой был заблокирован наш сайт», – заявили правозащитники.
Получить комментарий самого руководителя объединения Ивана Павлова в настоящий момент невозможно: в конце апреля 2021 года его обвинили в разглашении данных предварительного следствия по делу журналиста Ивана Сафронова, который уже больше года находится в СИЗО Лефортово по обвинению в передаче неких секретных данных чешской разведке. По решению суда Павлов не имеет права пользоваться интернетом и любыми средствами связи. В его личном канале, который ведет его пресс-секретарь, адвокат так прокомментировал решение о ликвидации «Команды 29»:
«Наши власти сделали все чтобы криминализировать деятельность и даже само название Команда 29. Это своеобразное признание эффективности нашей работы и комплимент от наших процессуальных оппонентов, которые не первый раз были замечены в неспортивном поведении. (. ) Каждый из бывших участников К29 продолжит свою деятельность в личном качестве. Нам не привыкать начинать все с чистого листа».
«Стоит задача обеспечить безопасность людей»
Сама по себе «Команда 29» не может быть признана «нежелательной организаций», подчеркивает работавший в этом проекте адвокат Евгений Смирнов:
– Команды 29 как организации не существует юридически. Это просто коллектив единомышленников. Вот так сошлись звезды, что встретились некоторые люди и назвали себя Командой 29. Это как признать 10-й «Б» класс «нежелательной организацией», хотя даже для 10-го «Б» класса больше оснований, потому что есть школьный дневник. У нас даже и такого нет. Но есть риски привлечения к ответственности за сотрудничество, за участие в деятельности и все, что по списку в Административном и Уголовном кодексе указано. В пятницу нам заблокировали сайт и мы получили документ, подтверждающий основания для блокировки, из которого видно, что Генеральная прокуратура решила, что К29 и вся ее деятельность равна деятельности чешской Společnost Svobody Informace, которая была десять дней назад признана нежелательной организацией. Генпрокуратура отождествляет нашу деятельность с деятельностью этой организации. Логика властей нам понятна, мы с ней, конечно, полностью не согласны, потому что с этой организацией не взаимодействуем, у нас с ней никаких связей нет, но если мы продолжим деятельность в том формате, в котором мы ее ведем, то остаются очень большие риски как для членов команды, так и просто для журналистов и людей, которые будут постить наши новости.
– Что это за организация – Společnost Svobody Informace – и почему она привлекла внимание Генпрокуратуры?
– Почему прокуратура связывает ее с нами и чем она привлекла внимание – я не знаю. Я знаю очень отдаленно, что вроде бы Иван Павлов был с этой организацией когда-то связан какими-то партнерскими отношениями, но это было очень много лет назад. У меня такое ощущение, что нужно было найти повод, как прекратить нашу работу. И вот они решили взять организацию и сказать, что эта организация связана с нами и что все материалы, которые мы публикуем, – это материалы этой организации. И создать нам невыносимые условия для дальнейшего существования. Я даже не знаю, существует ли Společnost Svobody Informace до сих пор или нет.
– Значит, блокировка сайта – это продолжение атаки на Ивана Павлова?
– Это, скорее, одна общая атака на нас всех. И эта атака началась даже не с 30 апреля, когда был Иван задержан, а с прошлого года, когда попытались нас лишить статуса адвокатов. Все это спланированная атака по многим фронтам и продолжается до сих пор. Все что можно публичить, мы публичим, другую информацию, в первую очередь в целях безопасности наших доверителей, мы не говорим.
– Не возникает ли ощущения, что вы сдались, закрыв проект после блокировки сайта?
«Риски стали слишком высокими»
– Наша работа была отражением той повестки, которая интересует наших сторонников, – говорит адвокат Максим Оленичев. – Классическая правозащита, только через юридическое сопровождение, уже не давала нужных результатов. Поэтому важно совмещать два аспекта. Первый – это юридическая составляющая: основываясь на законе, пытаться изменять нашу социальную реальность. Второе – медийная составляющая, поскольку люди интересуются тем, что происходит, и хотят получать разный контент: и читать тексты, и слушать подкасты, и смотреть видео. Благодаря этому удалось усилить обе составляющие, потому что медийная поддержка помогала при ведении судебных дел.
– Сколько из этих семи лет вам удалось проработать спокойно?
– Сложный вопрос. Невозможно понять, потому что с каждым годом каток государственной машины все больше надвигался на правозащитную активность. И если смотреть из сегодняшнего года, то казалось, что в 2014 или 2015 годах не было вообще никаких проблем. Но с 30 апреля этого года по настоящий момент, то есть буквально за три месяца, произошло достаточно много событий – и обыски, и возбуждение уголовного дела против Ивана Павлова, и последовавшая «игра» государства со связью «Команды 29» и «Сполечностью», признание ее нежелательной организацией. Так что этот каток в последнее время стал двигаться очень интенсивно, и стало просто опасно работать в прежнем формате. Риски стали слишком высокими для многих людей, поэтому мы приняли решение о закрытии проекта.
– Штабам Навального и ФБК не помогло закрытие, их все равно признали экстремистскими.
– Мы уже не осуществляем деятельность как «Команда 29». Такого объединения уже нет. Все дела будут доводиться отдельными специалистами в области права, потому что у нас есть профессиональные обязательства перед нашими доверителями. Каждый будет заниматься своей практикой, которую выберет. Для кого-то это будут дела по поддержке гражданских активистов, кто-то уйдет в бизнес-сопровождение, кто-то будет заниматься уголовными делами. Мы пока еще не делились друг с другом планами на будущее. У каждого из нас есть наработанный опыт, есть репутация, не пропадем.
– С чем вы связываете внезапной обострение преследования «Команды 29»?
– Опасаетесь ли вы, что преследования продолжатся в отношении отдельных юристов бывшей «Команды 29» после закрытия проекта?
– Я думаю, что нет, потому что вся деятельность была связана с «Командой 29», которая в настоящий момент прекращена: ни юристы, ни журналисты, которые работали в нашей команде, не ведут деятельность от ее имени.
– Чем вы больше всего гордитесь, что останется в сердце?
– В сердце останется сам командный дух, потому что мы все друзья и у нас были общие цели – помогать людям и менять ту практику правоприменения, которую мы считаем несправедливой. Можно гордиться теми делами, которые нам удалось выиграть. Эта история, которая помогла многим людям. Я горжусь делом Ольги Ледешковой, когда удалось раскрыть тайну удочерения в тех случаях, когда удочеренным необходимо по медицинским показателям знать своих биологических родителей. Потому что до этого тайна удочерения была абсолютной. Эта позиция вошла в обзор практики Верховного суда в 2018 году и стала применяться в разных региональных судах. Другое дело, которым лично я могу гордиться, – дело Георгия Шахета, когда нам удалось на уровне Верховного суда России поменять практику доступа к делам нереабилитированных лиц, которые хранятся в архивах МВД. Я горжусь и экологическими делами, в частности, когда в 2019 году удалось добиться первого в России решения о том, что разработка угля на территории жилого поселка не является государственной нуждой, и в том числе благодаря этому угольная компания отказалась от разработки угля и сноса сибирского поселка, где проживало несколько тысяч человек.
– Продолжится ли преследование в отношении других правозащитных организаций?
– Если такая активность государства сохранится, то в ближайшее время они также могут оказаться под давлением. Впрочем, это можно только предполагать.
Реакция общества
В социальных сетях реакция на сообщение о ликвидации последовала почти сразу после заявления Ивана Павлова.
Политик Лев Шлосберг, лидер псковского отделения партии «Яблоко», написал в своем телеграм-канале, что атака на «Команду 29» – «это не только попытка разгрома команды правозащитников и адвокатов, это атака на саму возможность защищать права и свободы граждан в России».
Философ, замредактора «Новой газеты», сооснователь Свободного университета Кирилл Мартынов написал, что хотел призвать всех поддержать финансово организацию, у которой в ходе обысков изъяли всю технику, но не успел.
«Не они первые, увы, не они последние», – считает политик Дмитрий Гудков.
Чем занималась «Команда 29», которая самоликвидировалась из-за претензий Генпрокуратуры? От обжалования указа Путина о военных до защиты сторонников Навального
Объединение юристов и журналистов «Команда 29», которое объявило о самоликвидации из-за претензий Генпрокуратуры, вело десятки уголовных дел. Оно работало с 2015 года.
В течение шести лет правозащитники представляли в российских судах обвиняемых по делам о госизмене, шпионаже и экстремизме, а также обжаловали указ президента Владимира Путина и добивались свободы распространения информации.
«Бумага» составила список из восьми показательных процессов, в которых участвовало объединение.
Помимо этого, «Команда 29» рассказывала, как 100 лет назад выглядели российские тюрьмы и как сажали участников митингов, а также составляла памятки: о том, как защитить персональные данные от мошенников и как избежать нарушений на выборах. Кроме того, правозащитники вели онлайн-консультации в телеграме.
После самоликвидации «Команды 29» ее экс-сотрудники продолжат работу с подзащитными персонально.
В Москве 30 апреля задержали главу «Команды 29» Ивана Павлова. В «Команде» рассказывали, что происходящее связано с делом обвиняемого в госизмене журналиста Ивана Сафронова. Читайте, что известно о преследовании адвоката.
Ранее власти признали издание «Проект» нежелательной организацией, а его авторов и редакторов «Открытых медиа» — СМИ-иноагентами. Читайте, как на это реагируют сами журналисты и их коллеги.
По закону о СМИ «Бумага» обязана сообщить, что ФБК признан РФ иностранным агентом. На данный момент в список иноагентов включено несколько изданий, активистов и правозащитников, а также ряд известных НКО.
Юридическое лицо ФБК. По закону о СМИ «Бумага» обязана сообщить, что ФЗПГ признан РФ иностранным агентом. На данный момент в список иноагентов включено несколько изданий, активистов и правозащитников, а также ряд известных НКО.
