Случайные обзоры: кремовый том ям, The Gunk и уютная комедия с Луи де Фюнесом
Случайные обзоры влетают в вечер воскресенья как мандаринки на новогодний стол. В этом выпуске: Денис Майоров пылесосит хлам в игре The Gunk, Владимир Самойлов ест кремовый том ям от MAMA, а Владимир Бровин смотрит приятнейшую комедию «Не пойман — не вор» с Луи де Фюнесом.
«Не пойман — не вор» (1958)
Невероятно уютная комедия с Луи де Фюнесом
Смотрите-ка, я вам принес идеальную новогоднюю комедию! Уютнейшая, «ламповая», с потрясающей игрой актеров, наивная, но прохиндейская. Сюжет крутится вокруг ушлого браконьера по имени Блеро (его играет Луи де Фюнес) и посвящен его взаимоотношениям с жителями одного городка. Монпаньяр — официально самый спокойный и счастливый город во Франции, и Блеро — единственное черное пятно на безупречной репутации этого места. Но, как оказывается, без него здесь никак. Этот плут — связующее звено, настоящая душа Монпаньяра, а заодно трикстер, который двигает историю.
Сюжет здесь простецкий: Блеро занимается мелким криминалом, а единственный полицейский в городе пытается его поймать. Такой «Том и Джерри», но с вином, сырами, сигарами и легкой социальной сатирой. Фактически, «Не пойман — не вор» — это такой памфлет на власть. В идеальном городе царит взяточничество и кумовство. Но по другому нельзя, ведь все здесь друг друга знают и любят! Судья, вынося приговор Блеро, сам признается перед залом: «Да я сам у него 20 лет покупаю дичь, добытую браконьерством!». Зато тюремщик выпускает подопечных посмотреть кино и разрешает им пить вино и курить сигары. Родные же люди!
Самое крутое здесь — атмосфера беззаботного летнего веселья. Горожане невероятно милы и обаятельны. Луи де Фюнес тут просто душка. Даже полицейский и мэр (антагонисты), которые сажают его за решетку, в тайне обожают Блеро и души не чают в его подростковых проказах. Не кино, а сплошной теплый плед.
8/10, Владимир Бровин
Лапша MAMA кремовый том ям
Острота со вкусом креветки
Под маркой MAMA выпускается множество вкусных бич-пакетов, но все они имеют характерную кислинку — много такого добра не съешь, даже если глотка луженая.
Увидев на днях на полке в родной «Пятерочке» кремовый том ям от МАМА, я немедленно его схватил, наивно размышляя, что крем явно должен придать бич-пакету нежности. На деле оказалось, что кремовый он исключительно на бумаге. Это все та же острая, насыщенно кислая лапша, просто бульон немного (совсем чуть-чуть) отдает неким молочным жирком. При этом в плане приправок и соли он вполне себе норм — классический том ям от МАМА.
Любителям кислых том ямов быстрого приготовления рекомендую взять на пробу. Остальные могут уверенно пройти мимо.
7/10, Владимир Самойлов
The Gunk
Пылесосить говно в течение четырех часов
The Gunk — это новая игра от создателей серии SteamWorld. Она вышла в декабре — сразу в Game Pass, а иначе я бы ее и не попробовал. Впрочем, возможно, пробовать и не стоило, потому что потраченного времени жаль.
Мы в роли однорукой чернокожой женщины с повышенной эмпатией к инопланетным существам высаживаемся на загадочную планету в поисках источника энергии. 80 процентов времени мы будем сканировать цветочки и мусор, а также пылесосить какое-то черное, отравляющее все живое желе. И процесс не на шутку увлекает в первый час, без иронии! Приятно очищать локации — смотришь на них как на гору свежевымытой посуды. Но вот на четыре часа такое никак не масштабируется.
А помимо уничтожения черных соплей, тут есть только куцый платформер и швыряние бомбочками в редких монстров. Своеобразный опыт!
Юрий Никулин (А. Бейлин)
Придя в кинематограф, Юрий Никулин принес в свою современную комическую маску наиболее примечательные черты амплуа, своеобразную пластику, свойственную природе клоунады. Это прямым образом относилось к его маленьким ролям, сыгранным в фильмах «Девушка с гитарой», «Неподдающиеся». Но кинематограф не стал и не мог стать для циркового клоуна продолжением арены. Искусство клоунады неизбежно ставит перед актером определенные рубежи, и клоун, выходя в другое искусство, совершенно естественно соприкасается с другим миром, более значительным, весомым, более масштабным.
‘Когда деревья были большими’
В существенной мере сказалось это и в комедийных фильмах, где играл Юрий Никулин; здесь, подчеркиваю, зачастую можно найти прямое соприкосновение кинематографа и цирка. Это явилось едва ли не определяющей особенностью тех психологических драм, в которых Никулин играл центральные роли.
В известной степени режиссеры шли на риск, предлагая цирковому клоуну такое перевоплощение. В цирке он отдавался стихии «комедии пощечин». Психологическая драма требовала ухода не только от «комедии пощечин», но и вообще от внешних приемов игры. Начиналось как бы движение по другой орбите, связанное с проникновением в глубь человеческих характеров, поступков, помыслов.
Но Никулин не изменял своей актерской природе. Он пользовался присущими ему изобразительными возможностями и достигал удивительных результатов при решении совсем, казалось бы, не свойственных ему задач. Искренняя вера в реальность изображаемой жизни избавляла актера от опасности случайного смешения различных жанровых признаков, помогала сохранять органическое единство формы, добиваться целостного и убедительного раскрытия мира.
‘Девушка с гитарой’
Вспомните впечатление от первой встречи на экране с ныне популярным героем Никулина Балбесом в фильме «Пес Барбос и необыкновенный кросс». Впечатление было ошеломляющим, настолько безукоризненно выполнил актер каскад комедийных трюков, сохраняя при этом все признаки характера героя.
Вспомните первые кадры фильма Льва Кулиджанова «Когда деревья были большими». Облик героя этого фильма, его странное поведение и неожиданно парадоксальные реплики настраивали зрителя на юмористическое развитие сюжета. И вдруг режиссер и актер повели нас совсем по другой дороге, поставили перед лицом острых психологических и нравственных столкновений, ушли от комедии, с которой ассоциировался талант Никулина, сделали нас свидетелями драмы, глубокой и человечной, не оставлявшей места равнодушию. Необычно для Никулина? Да. Неожиданно? Тогда это казалось неожиданным, потому что мы не знали еще «Мухтара».
А разве знакомый нам уже Балбес не предстал в совсем ином виде в фильме «Операция Ы»?
Никулин кажется неожиданным не только потому, что он обнаруживает в своем даровании подчас диаметрально противоположные возможности, одинаково свободно и уверенно чувствуя себя и в комедийных, и в драматических состояниях. Играя в разных фильмах схожие по жанру и по рисунку героя положения, он всегда оказывается разным, удивительным образом избегая повторения. Здесь, вероятно, решающее значение имеет отмечаемая режиссерами, которые работали с Никулиным, его способность к импровизации. Способность, составляющая драгоценное свойство любого актерского дарования, открывающая исключительные возможности для актера комедийного и лежащая в самой природе циркового клоуна, его контакта со зрителем, непосредственного общения почти на одной площадке, когда низкий барьер, отделяющий манеж от амфитеатра, как бы вовсе перестает существовать.
‘Неподдающиеся’
В кино Никулин начал с комедии. Зритель принял его с восторгом. Для одних это было настоящее открытие. Другие, хорошо знавшие циркового клоуна Никулина, не были столь уж удивлены: актер и в цирке стремился обогащать «комедию пощечин» искусством мимической игры, привнося в клоунские парадоксы черты реальности.
На экране реальное определяло всю линию поведения актера, комедия обретала сатирическую окраску. Кинематограф ставил свои условия, отличные от тех, с которыми Никулин сталкивался прежде. Экран проявлял такие особенности таланта, о которых не подозревали зрители цирковых представлений и которые, можно сказать с уверенностью, оставались часто скрытыми и от самого актера. Фильм уводил Никулина от цирковых миниатюр с весьма ограниченными замыслами и сюжетами. На экране актер сталкивался с судьбой героя, с иным масштабом действия, с иным уровнем мышления. Играя в комедии, Никулин не чуждался некоторых привычных для него трюков, жестов, ужимок, рассчитанных на смех, но как бы укрупненных в фильме, укрупненных мыслью, человеческим образом, сатирической целью.
‘Молодо-зелено’
И еще одна сторона актерской личности, поразившая всех и заставившая заговорить о Никулине по-другому. Это его склонность к драме, к острым психологическим характеристикам. Эту сторону актерского таланта открыл нам Лев Кулиджанов. В фильме «Когда деревья были большими» он показал и смелость, неожиданность режиссерского выбора, и безошибочное чувство актера, и, главное, богатство возможностей, с которыми пришел в его фильм цирковой клоун. Никулин, в сущности, ни от чего, чем был богат, не отказывался, а лишь проявил заложенные в его личности и актерском таланте высокие человеческие, душевные порывы.
Когда несколько лет спустя, сыграв в фильме «Ко мне, Мухтар!» роль милиционера Глазычева, проводника собаки, Никулин поднялся еще на одну ступень своего драматического мастерства, режиссер фильма имел основание сказать о нем и как об актере драматическом, и как о талантливом мастере комедии, как о человеке, сочетающем в себе удивительный дар совершенно различных муз.
Комедийные фильмы Юрия Никулина опираются главным образом на эксцентрические данные актера. Может быть, потому в комедии ему ни разу не приходилось играть большую, что называется, полнометражную роль. Эксцентрика не может становиться всеобъемлющим признаком характера. Она служит выявлению отдельных его граней, сатирической обрисовке персонажа, подчеркиванию «алогизма обычного», который приобретает подлинную остроту в атмосфере обычного.
‘Дайте жалобную книгу’
В цирке у Никулина есть такая клоунская интермедия, которую он разыгрывает со своим партнером Шуйдиным. На манеже, выбрав условный «незаметный» уголок, два друга, имеющие пристрастие к спиртному, хотят распить бутылочку столичной. Однако это им не удается. Каждый раз, когда наполняется стакан и остается только его поднести ко рту, режиссер манежа оказывается рядом. Бутылка и наполненный стакан достаточно серьезная улика. Чтобы устранить ее, Никулин прибегает к ухищрениям, противоестественным для его героя. В одном случае содержимое стакана выливается в сложенные чашечкой ладони, и клоун, вместо того чтобы выпить водку, вынужден ею умываться. В другом случае взгляд режиссера останавливается на Никулине в тот момент, когда водка находится уже во рту. Что делать? Проглотить? Сразу все станет ясно. Игра продолжается. Клоун полощет зубы, по возможности затягивая процедуру. Он надеется, что останется наконец вне наблюдений и тогда. Но это «тогда» так и не наступает. Водка, подразнив воображение алкоголика, выливается на песок манежа.
В комедийных фильмах Никулина его герои, чаще всего тоже пьяницы, люди жуликоватые или откровенные жулики, скрывают свои неблаговидные дела, но пьют на глазах у всех, много и не стесняясь. Они могут от этого становиться злее, но могут казаться и добродушными, слабовольными людьми, которым, увы, ничто человеческое не чуждо. Никулин играет именно таких персонажей.
‘Когда деревья были большими’
Балбес в фильме Л. Гайдая «Пес Барбос и необыкновенный кросс» стал первоначально как бы кинематографическим вариантом цирковых персонажей Никулина. Это был, разумеется, образ совершенно новый и самостоятельный, но нетрудно было в нем обнаружить некоторые подробности, роднившие его с героями клоунских антре, ставшими к тому времени весьма популярными. В действии, стремительном и неожиданном, в трюках, сложных и комедийно насыщенных, Никулин еще оставался в значительной мере клоуном. Он словно собирал образ из хорошо знакомых ему деталей, которые, подобно деталям детского «Конструктора», можно было сочетать и в другом порядке. Но актер точно знал, чего он хочет, имел сверхзадачу, превращая антре с ограниченной целью репризы в развернутый комедийный сюжет.
В «Операции Ы» тот же самый персонаж, сохранив и некоторые внешние признаки, и комическое начало, обретал черты характера, социально окрашенного, выражавшего в своем существе гораздо больше, чем могла бы выразить единичная судьба. Комическое поднималось на новую ступень, едва актер прибегал к сатирическим краскам.
‘Ко мне, Мухтар!’
Обстоятельствами фильма герой Никулина сталкивается со множеством самых неожиданных ситуаций. Актер получает возможность блеснуть техникой, великолепным пластическим мастерством, мимическим искусством. Но для Никулина все это лишь средства очень неожиданного и острого построения сатирического образа, сохранения того жизненного подтекста, который обязательно существует в каждой работе актера и является выражением его позиции, его отношения к человеку.
‘Ко мне, Мухтар!’
Мне кажется, что именно такое отношение к сатирическому образу, сочувствие всему доброму, что заложено в человеке, и вера в него явились основой эволюции, которую претерпевали в кинематографе герои клоуна Никулина: от первой комической через ряд удивительных комедийных превращений его персонажей до сложных психологических столкновений с жизнью и с людьми героя фильма «Когда деревья были большими» и, наконец, до настоящей драмы, пережитой проводником собаки Глазычевым в фильме И. Меттера и С. Туманова «Ко мне, Мухтар!»
В одной из бесед, данных для печати, известный итальянский режиссер Луиджи Коменчини сказал между прочим:
— Я не верю, что кинематограф можно разделить на жанры, хотя бы потому, что жизнь тоже не делится на жанры.
Вряд ли можно согласиться с категоричностью этого утверждения, и именно потому, что произведения кинематографа подчиняются не только законам жизни, но и законам искусства. Странно было бы, например, перечеркивать некоторые реально существующие актерские амплуа. Но относительно отдельных актерских дарований и в широком понимании возможностей кинематографа Коменчини безусловно прав. В этом смысле весьма наглядным подтверждением его слов может служить кинематографический опыт Юрия Никулина, и особенно такие фильмы, как «Когда деревья были большими» и «Ко мне, Мухтар!»
‘Операция Ы’
Все, что происходит дальше, настолько значительно и глубоко по своей жизненной философии, что нам сразу становятся ясны намерения: актер и режиссер не хотят идти простыми и легкими путями. Очень тонкий психологический рисунок возникает на экране во взаимоотношениях русской девушки, обездоленной войной (эту роль прекрасно проводит Инна Гулая), и ее мнимого отца, вовсе не предполагавшего, что его легкомысленный шаг окажется столь важным для всей его дальнейшей жизни, для всего его существа.
Психологическая драма, напряженная и трудная, оказывается Никулину не только под силу: сочетая в образе комедийные и психологические краски, актер вместе с режиссером восстает против схемы, против однобокого взгляда на жизнь, которая сложна и богата неожиданностями и, конечно же, в широком своем потоке вбирает в себя все многообразие состояний и эмоций.
‘Операция Ы’
Каждого, кто видел фильм «Ко мне, Мухтар!», поражал совершенно удивительный дуэт Глазычева и Мухтара. Наиболее простое объяснение необыкновенной достоверности этих эпизодов фильма связывалось с тонкостью дрессуры. На самом же деле мы становились свидетелями редкостной по мастерству игры актера, которому удается в эпизодах с Мухтаром создавать такой динамический эмоциональный строй, что мы проникаемся смыслом и психологическим богатством происходящего на наших глазах немого диалога.
Да, действительно, Никулин актер неожиданного дарования. Думая об этом, стремясь понять особенности его актерской природы, я обратился к фактам его биографии. Два из них показались мне особенно примечательными. Вырос в театральной среде. Театр, с которым связаны имена отца и матери Юрия Никулина, назывался «Театр революционного юмора». Отсюда, значит, истоки. И любовь к человеку, стремление бороться за него. Это подсказано жизнью. Жизнью солдата на фронте. Жизнью артиста, имеющего глаз и слух, наделенного великим чувством юмора, которое так же прекрасно, как и чувство любви.
Однажды Никулина спросили о секрете его искусства. Он ответил:
Завершая этот короткий рассказ о Никулине, я не могу не упомянуть его новой работы: Никулин на экране играет себя, клоуна Юрия Никулина. В этом фильме тоже есть мальчик, «малыш», в судьбе которого клоун принимает участие. Это японский мальчик, которому русский клоун помогает найти отца.
Пощечина
Московский академический театр сатиры
Т елеспектакль Московского театра сатиры по одноименной сатирической пьесе Сергея Михалкова. Премьера состоялась в июне 1974 года.
Фрагмент статьи И. Вишневской «Сатирический театр Михалкова» из книги С. В. Михалкова «Театр для взрослых» (1979 г.):
«Одна из последних сатирических комедий Михалкова «Пощечина» — самая, если можно так сказать, спокойная его пьеса, выдержанная в сугубо реалистических тонах. В ней нет ни преувеличения, ни гротеска, ни символики, ни аллегории: все просто, буднично; сатира здесь живет в формах самой жизни. Но тем не менее сатирический запал этой комедии нисколько не меньше, нежели сатирический запал других пьес, или, скажем словом самого Михалкова, других его «фитилей».
Пристальное изучение жизни как она есть дает наряду с материалом положительным и материал отрицательный, и поэтому выступавший здесь как бытописатель Михалков улавливает и добрые, и злые начала быстро движущейся жизни.
Старый заслуженный врач дает пощечину молодому своему ученику, берущему взятки за медицинскую помощь. Казалось бы, негуманно — пощечина! Недостойно это воспитанного, интеллигентного человека. Но именно так, при помощи пощечины можно обратить внимание на зло, обратить внимание так, чтобы все вздрогнули, как от пистолетного выстрела. И хотя сатира в этой пьесе не остранена гротеском, она все же оглушительна. Оглушительность, внутренняя гипербола возникает в этой комедии от сочетания самой доброй, самой гуманной в мире профессии с самым ужасным, самым варварским, самым нетерпимым злом — взяткой, принижающей человеческое достоинство. Врач, берущий взятку, — уже сам по себе фигура сатирическая, достойная осмеяния, достойная гнева комедиографа.
Это у Маяковского учится Михалков умению так звонко хлестать по щекам пороки, рожденные не вчера, не когда-то, а именно сегодня; так звонко хлестать эти пороки, что и сама пьеса о них называется «Пощечина».
Фрагмент из книги И. Вишневской «К юбилею Театра сатиры» (1975 г.):
«Мало приходит в театр современных советских драматургов. В этом смысле представляется заслуживающим особого упоминания такой радостный факт, как возвращения в Театр сатиры Сергея Михалкова, пьесу которого «Пощечина» недавно поставили В. Плучек и Л. Эйдлин. Но все же это едва ли не исключение в последние годы. Важна, конечно, не статистика; существенно другое — активное вмешательство Театра сатиры в проблемы современности, активное участие в формировании характера поколения. А это возможно только через современную пьесу.
Георгий Менглет: «Так в чем же секрет Плучека. Секреты его спектаклей надо еще отгадывать и изучать. Не рискую влезать в его «кухню», ибо уверен, что сие «тайна за семью печатями», которая именно и отличает режиссера Плучека от всех других режиссеров.
Знаю только, что на репетиции с кем-нибудь другим актеры часто говорят: вот придет Плучек и «что-то» внесет. И это «что-то» вливает в жилы спектакля кровь. Его спектакли никогда не бывают скучными. Некоторые же режиссеры чувствуют себя растерянными перед массой. Пока на сцене два-три актера — тут тебе и психологизм, и ансамбль, и убедительность, но не дай бог их больше…
Плучек владеет искусством разбросать массу и ритмически, и мизансценно».
Комедия пощечин что это
Войти
Авторизуясь в LiveJournal с помощью стороннего сервиса вы принимаете условия Пользовательского соглашения LiveJournal
Когда я писала про Пощёчину, полученную Макроном,
то уже вспоминала «Бесов» Достоевского и эпизод, когда Шатов бьёт по лицу Ставрогина.
Именно эту пощёчину имел в виду Иннокентий Анненский, когда поэт Волошин дал пощёчину поэту Гумилёву (разумеется, замешана дама).
Дело было в мастерской художника А. Головина на чердаке над сценой Мариинского театра.
В тот вечер в ноябре 1909 года в мастерской было много народу: для обсуждения коллективного портрета собрались сотрудники журнала «Аполлон».
Нужно сказать, что в русской классической литературе пощёчин не так уж и много.
Это уже была чрезвычайная крайность. Поводом для дуэли достаточно было оскорбительных слов.
Онегин-Ленский? Ну, тут всё потешно, ни рукоприкладства, ни грубости, один сплошной водевиль.
И не было бы вообще никакой дуэли, да «в дело вмешался старый дуэлист (Зарецкий); Он зол, он сплетник, он речист.
И вот общественное мненье! Пружина чести, наш кумир! И вот, на чём вертится мир!»
Ромашов-Николаев в «Поединке» у Куприна. Вот тут, да, мордобой что называется налицо.
«- Я вам в морду дам! Подлец, сволочь! — закричал Николаев высоким, лающим голосом.- Хам!
Он резко замахнулся на Ромашова кулаком и сделал грозные глаза, но ударить не решался.
Ромашов вдруг быстрым, коротким движением выплеснул в лицо Николаеву остатки пива из своего стакана.
И в то же время вместе с мгновенной тупой болью белые яркие молнии брызнули из его левого глаза. «
Ну, это то, что я вспомнила. Из наших литераторов. Наверняка есть и ещё.
«Пощечина»: что нужно знать о новом сериале с Умой Турман
Сегодня на телеканале NBC состоится премьера «Пощечины» — американского ремейка одноименного австралийского сериала. oKino.ua по традиции рассказывает все, что нужно знать об этом новом сериале, а также о том, как в нем оказалась Ума Турман.
Да, пожалуй, стоит предупредить тех, кто собрался смотреть сериал исключительно Умы Турман, чьим именем манипулирует рекламная кампания «Пощечины». В сериале у нее сравнительно небольшая роль подруги Гектора и Аиши — значимая, но не первостатейная. К слову, Ума заявила, что выбрала эту роль потому, что ее героиня в «Пощечине», выбравшая карьеру вместо семьи — прямая противоположность самой Турман (у которой трое детей). Но и помимо Турман там есть на кого посмотреть: Закари Куинто («Герои», «Американская история ужасов»), Томас Садоски («Служба новостей») и Мелисса Джордж. А пилотный эпизод срежиссировала Лиза Холоденко, которая взяла главную премию Гильдии режиссёров Америки за «Что знает Оливия?».
Американцы славятся сериальными ремейками. Но иногда они бывают поистине гениальными и необходимыми (например, великий «Офис», выросший из идеи британца Рики Джервэйса), а бывают поистине кошмарными вроде прошлогоднего «Ребенка Розмари». Часто ремейки успешных зарубежных телешоу появляются на американском ТВ по довольно глупой причине: массовый зритель не любит субтитры, а, скажем, австралийский или британский акцент ему не разобрать. Что уж говорить о скандинавских языках (именно поэтому вышли американские «Убийство» и «Мост»). Дальнейшее, конечно, уже на совести создателей и актерского состава, которые решают: снимать ли практически покадровые ремейки или же не побояться переступить через оригинал, внеся свои корректировки. Статистика показывает, что большинство выбирает первый легкий путь, но бывают и приятные исключения.
Многим телекритикам, которые пишут не безличные вводные обзоры, а подробные и страстные рекапы эпизодов, сериал категорически не понравился. Например, Тим Гудмэн из The Hollywood Reporter в своей рецензии первых двух эпизодов постоянно обыгрывает название шоу, отмечая, что во время просмотра ему то и дело хотелось влепить пощечину чуть ли не каждому герою. Обычно сдержанный в своих вердиктах Алан Сепинвол из Hitflix тоже разволновался, объявив, что «Пощечина» — претенциозная поделка, грубо скроенная из сплошных клише, а все происходящее в сериале — пустое сотрясание воздуха. Однако не все настроены негативно: Брайан Лоури, штатный критик Variety, например, похвалил этот проект, отметив довольно удачный шаг канала NBC в сторону интеллигентной кабельной драмы.
Кажется, единственный безоговорочно удачный ход в «Пощечине» — это возможность и необходимость выбора. Действие сериала разворачивается таким образом, что зрителю приходится определиться, за какую он сторону, за каких именно персонажей, как во время просмотра футбольного матча. Без этого выбора будет довольно тяжело равномерно отслеживать происходящее. Это сравнительно новый прием, до этого замечательно опробованный в шоу «Любовники» с Домиником Уэстом. Подобное не может не радовать: эти глубокие, заметные лишь изнутри, изменения в сериальной структуре лишь в очередной раз подчеркивают, насколько телешоу становятся качественнее. «Новые сериалы» сейчас на полном серьезе могут не только конкурировать, но и мимикрировать под кинематограф, стирая всяческие различия между этими форматами.
