Быстрый обзор комикса «Черновик. Четвертая дверь»
Научно-фантастический роман Сергея Лукьяненко 2005 года «Черновик» обрастает новыми историями. Вот и до комиксов добрались. Что это, для кого и о чем? Geekster расставляет точки над «И».
«Черновик. Четвертая дверь» – комикс-приквел к роману «Черновик». Я, к сожалению, не знаком с творчеством Сергея Лукьяненко, но если вам интересны его произведения, то и на комикс, быть может, натыкались. Роман автора был встречен фанатами тепло. Экранизация – хуже (в октябре 2018 года рейтинг на Кинопоиске – 5.1). Комикс оценю со своей колокольни, без привязки к роману или фильму.
Внутри — история о солдате, получившем должность «таможенника». Это такой дозорный, вынужденный охранять мистическую башню, связывающую разные миры. В башне есть двери, открывающие проход в эти миры, а таможенник должен следить за порядком и соблюдением правил прохода и провоза (о них нам почти ничего не рассказывают).
«Черновик. Четвертая дверь» неоднозначен по всем фронтам:
Выигрывает ли «Черновик. Четвертая дверь» от своей формы? Не лучше ли бы эту же историю было подать в виде развернутого пролога в книге или, допустим, снять небольшую короткометражку? Думаю, из комикса можно было бы выжать гораздо больше профита, если бы авторский состав вложил в произведение соответственно больше сил. Главная проблема здесь кроется даже не в стиле рисунка, а в подаче материала. Рассказ постоянно прыгает по мирам и временным промежуткам — показать все это в комиксе можно было бы очень «сексуально», но увы, это не совсем получилось.
Я считаю, что такой комикс должен либо ответить на вопросы фанатов, дополнив вселенную, либо привлечь новичков к фильму и книге. Вторую функцию для меня он точно не выполнил.
wicomix
Интересно пишем про комиксы в России
Мнение: Застава
Сотрудничество издательства «Белый Единорог» и писателя-фантаста Сергея Лукьяненко набирает обороты: вначале был комикс «Черновик: Четвёртая дверь», вышедший в формате сингла, затем последовал сборник из трёх рассказов в духе юмористической фантастики «Откосы и отвесы», теперь на очереди полноценный графический роман в восьми главах и на 216-ти страницах. Создан он сценаристом Дмитрием Елецким («Невероятное путешествие от вторника и до субботы»), художником Абылаем Кусаиновым и колористом Сергеем Назаровым по мотивам романа «Застава», изданного в 2013-м году и задуманного как первая часть большого межавторского цикла (сам Лукьяненко по этому поводу высказался очень точно: «Ничего не поделаешь, мы, так или иначе, живем в эпоху сериальности»).
Немного слов о самом Центруме – хоть это и центральный мир, особого прогресса здесь не наблюдается, это реальность на уровне девятнадцатого века, в которой победил пар. Победил, впрочем, от полной безысходности, т.к. в Центруме случилась молекулярная, она же пластиковая чума, загадочное явление, из-за которого пластик и все его производные разлагаются здесь за пару часов. Отсюда и дороговизна электричества, и прочие неудобства, мешающие эволюции и прогрессу. Вокруг этой беды и выстраивается сюжетная завязка – правительство предполагает, что на шестнадцатой Заставе есть шпион Очага, организации или цивилизации из другого мира, которая устроила чуму, а теперь хочет заразить ей Землю, родной мир пограничников, и они должны этому помешать, выявить врага и доказать свою невиновность.
Центрум в комиксе – вполне себе среднестатистический стимпанковский мир с элементами вестерна и попаданческой лит-ры. Какой-то изобретательной экзотики тут мало, разве что вполне разумные мартышки исправно прыгают по страницам да боевые королевские пингвины помахивают копьями. Чем привлекает Центрум? Пожалуй, гонками паровозов на реактивной тяге. Момент с преодолением Разлома, повисших в воздухе над бездной километров железнодорожных путей выглядит безумным аттракционом, от которого захватывает дух и в котором категорически не хотелось бы поучаствовать. В остальном всё те же городские жители, особисты в красивых мундирах, контрабандисты и прочий вольный люд, вроде девушки Эйжел, выступающей в провокационной роли «военно-полевой жены» для многих персонажей. Глядя на поступки этой героини, слушая её нарочитый заграничный акцент, иногда, доверяя своим подозрениям, хочется сказать: «американцы гадят!» и так примерно оно и выходит. Не американцы, конечно, но авторские намёки, обильно приправленные в визуальном и сюжетном планах ностальгией по СССР (шапка главного героя, московские интерьеры, горланящий действительно хорошие песни советского периода персонаж), читаются хорошо.
Структура комикса требует сосредоточенности: нам показывают сразу несколько временных линий, есть настоящее, где герои вынуждены решать возникшие проблемы, есть слой «три года назад», показывающий, как Иван адаптируется к новым условиям, знакомится с сослуживцами, получает (а вместе с ним и читатели) информацию о мире, в котором оказался. Также действие может отскочить на несколько дней в прошлое, перекинуться на пару-тройку кадров или страниц в Москву, или же хаотично, как воспоминания персонажей, метнуться к другим событиям, разделённым со «здесь и сейчас» разными временными интервалами. В последнем случае мы становимся свидетелями коротких эпизодов из жизни «погранцов», нужных для того, чтобы очертить характеры персонажей, показать особенности работы и, возможно, помочь в поисках предателя. Героев, конечно, стараются раскрывать по мере продвижения сюжета, но не могу сказать, что всех и одинаково успешно: это чисто субъективно, но про некоторых из них я местами забывал напрочь, а когда они вновь объявлялись, нужно было вспоминать, что это за человек и как он влияет на происходящее (касается это, к примеру, всё того же Хмеля). То, что люди с Заставы – прежде всего сплоченная команда, начинаешь понимать только ближе к концу, из их ранних посиделок можно сделать вывод об их знакомстве друг с другом и преданности общему делу… а можно и не сделать, нам просто показывают людей и дают их краткую характеристику, не демонстрируя особо, какие между ними отношения и что их сближает. Вероятно, такова структура первоисточника и так и было задумано, но в этом случае, если брать во внимание финал, где с угрозой успешно разбирается один Ударник, вообще не очень понятно, для чего нужны его коллеги – наверное, как раз для привлечения аудитории из разных возрастных и социальных групп, как и положено в «эпоху сериальности», чтобы каждый нашел себе героя по душе.
Я не единожды писал, что очень люблю, когда один комикс рисуется одним человеком, так сохраняется и атмосфера, и единство стиля. В этом плане «Застава» очень хороший комикс. Абылай Кусаинов из Казахстана (это его первый большой проект, до этого он работал над андеграундным комиксом «Зелёный минивэн» и создавал спин-офф «Ермека Батыра») рисует просто, но динамично, раскадровка неплохая, детали проработаны, но от заданного быстрого ритма повествования не отвлекают, исправно мелькая перед глазами скупыми и такими знакомыми ландшафтами Центрума. Если и стоит к чему-то придраться, то к тому, что три персонажа со светлыми волосами и почти одинаковой прической – Эйжел, Галина и Рома, — пусть и разного пола, но выглядят очень похожими, можно легко перепутать их друг с другом. То есть, в этом случае простота и даже некоторая условность в изображении внешности главгероев выходит боком. А в целом очень даже неплохо, я бы присмотрелся к текущим и следующим проектами художника.
Хороший комикс; может быть, поначалу слегка сумбурный, заставляющий собирать кусочки мозаики, но совершенно не дающий для этого времени, но в итоге картинка в голове складывается, а это главное. Финал стоит назвать «открытым», но для межавторского цикла, предполагающего продолжение и развитие сеттинга это нормально. Главный персонаж Иван хорошо проработан, ему сопереживаешь как раз из-за его «обычности», глядя, как никакой не супергерой героически спасает мир. Короче, достойный пример широко распространённой за рубежом практики переноса в формат комикса популярных романов, фильмов, прочих франшиз, издательство выбрало для этого произведения действительно популярного писателя, одновременно и привлекая внимание его аудитории к комиксам, и расширяя круг его читателей среди любителей «нарисованных картинок». Надеюсь, доживём и до «Дозоров», и до «Лабиринта отражений» в виде графических романов, почему бы и нет. Как следует из послесловия издателя Александра Коротова, это сотрудничество с Лукьяненко точно не будет последним. Вышла «Застава» в мягкой, глянцевой обложке, стандартного для комиксов формата тпб от «Белого Единорога» размера 185х280мм, блок клееный. 216 страниц, есть галерея эскизов. Рекомендованная розничная цена 800 руб.
Онлайн чтение книги Черновик
4
С транспортом мне сегодня везло. Я добрался до Коти минут через сорок. Позвонил в дверь.
Котя открыл не сразу. И уставился на меня с нескрываемым любопытством.
– Котя, это я, Кирилл, – сказал я. – Помнишь? Мы вчера…
– Квасили… – пробормотал Котя. – Пока помню. Входи.
И все-таки таращился он на меня нехорошо. Не как на чужого, но как на очень, очень странного знакомого.
– Так ты помнишь? – уточнил я. – Происходит какая-то чертовщина. Стал звонить знакомым…
– Пошли к компу, – сказал Котя. – Прочитай, что там написано.
Я послушно прошел к компьютеру. На экране был открыт какой-то текст. Я вопросительно посмотрел на Котю.
– Читай с самого начала, – велел он, плюхаясь на диван.
Пролистав текст к началу, я послушно начал читать.
Семен Макарович, сорокалетний учитель физкультуры, внимательно смотрел на не по годам развитых восьмиклассниц, занимающихся в школьном спортзале. К нему подошла Юля и сказала:
– Никак у меня не получается сесть в шпагат.
– Значит, будет у тебя «тройка» в четверти, – ответил Семен Макарович. – Гибкости у тебя не хватает.
Юля, признанная школьная отличница, побледнела.
– Только не «тройка», Семен Макарович! Неужели ничего нельзя сделать?
– Почему же? Можно. Зайди ко мне после занятий. Проведем с тобой индивидуальную тренировку по развитию гибкости…»
Я посмотрел на Котю. Тот поморщился:
– Это я халтурку одну делал, когда ты позвонил… дальше читай.
Занимательная история сорокалетнего учителя и негибкой отличницы и в самом деле оборвалась. Так мне и не удалось узнать, какими методами старый нимфоман собирался развивать и без того не по годам развитую школьницу. Зато дальнейший текст касался уже напрямую меня.
«Только что мне позвонил старый приятель Кирилл Максимов. Странное дело – я его не узнал. А ведь накануне мы с ним просидели весь вечер за бутылочкой коньяка…»
– За двумя, – уточнил я.
«Только когда он начал это напоминать, я его вспомнил. И вспомнил как-то странно. Вроде бы вчерашний день весь помню. И как работал, помню. И как выпивал с кем-то вечером – тоже. А вот с кем – совершенно из головы вылетело, пока Кирилл не позвонил. И лицо его с трудом вспомнил. И вообще – все, что с ним связано, в голове путается. Тут помню, а тут не помню».
– Слишком много «помню», – сказал я. – За стилем не следишь, литератор.
– Мне не до стиля было, – огрызнулся Котя. – Читай…
Далее Котя довольно подробно описал нашу вчерашнюю беседу и мои злоключения. Прерывался текст на фразе: «И у меня сильное подозрение, что если бы Кирилл позвонил на полчаса позже и я не успел записать этот текст, то я бы его уже не узнал».
Я вздохнул и повернулся вместе с креслом к Коте.
– Пока о тебе думаю, – уныло сказал Котя, – вроде бы все нормально. Помню и тебя, и все, что с тобой связано. А вот стоит отвлечься… Я отошел, кофе себе сделал. Вернулся, собирался продолжать про учителя физкультуры. Смотрю – на экране какой-то левый текст! Стал читать. Снова вспомнил. Но… как в тумане все.
– Котя, что происходит? – спросил я.
– Ты сам все помнишь? – с надеждой спросил он.
– Все. Это меня забывают. Родители вроде бы помнят, Анька… еще несколько девчонок…
– Те, с кем у тебя наиболее крепкий эмоциональный контакт, – заключил Котя.
– Те, кто тебя постоянно вспоминает. Это не дает им тебя забыть… ну, быстро, во всяком случае. Мы ведь все постоянно всё забываем. Это нормально. Если информация лишняя, если не используется, то мозг ее стирает… ну или откладывает куда-то в долгий ящик. У меня на компьютере такая же система стоит, периодически спрашивает: «Вы этой программой не пользовались уже полгода, она вам нужна или ее можно стереть?» Так что все нормально… только слишком быстро происходит. Будто у тебя склероз.
– При чем тут я? Я все помню. Склероз у моих друзей.
– Такого не бывает… – мрачно сказал Котя. – Слушай, Кирилл, ты хороший человек, очень мне симпатичен, но только я не собираюсь о тебе постоянно вспоминать. Ты это учти! А если вспоминать не буду – то забуду начисто. И никакие записки не помогут.
– Я от тебя подвигов не требую, – пробормотал я. – Хочешь – сотру твои писульки и уйду?
Котя некоторое время размышлял. Скорее всего чтобы потрепать мне нервы.
– Нет, погоди. Мне интересно. Ты сегодня чем занимался?
– Обошел толпу бюрократов… – начал перечислять я. Котя внимательно слушал, кивал. Потом спросил:
– В церковь не пробовал сходить?
Я вытаращил глаза. Котя воинствующим атеистом не был, но и в Бога не верил.
– А чего? Я не атеист, я агностик. А любой агностик теоретически допускает существование высших сил. Раз уж пошла такая мистика…
– Нет, не ходил. Так… сам помолился… – с легкой стыдливостью признался я.
– Надо сходить, – решил Котя.
– Точно. Потому что больше я никаких выходов для тебя не вижу.
– Котя, мне нужна помощь, – сказал я наконец. – Может, и впрямь – мистика? У тебя нет знакомых экстрасенсов?
– Ну… ты же сам, когда «не о», пишешь о всякой чертовщине… Общаешься…
– Чего? Да я с такими же охламонами и общаюсь! Ты думаешь, я хожу по шарлатанам-экстрасенсам, а потом о них пишу? Ты еще предположи, что я с овчарками трахаюсь, а потом это описываю… Все из головы, Кирилл! Все это гонево на потребу публики! Нет никаких настоящих экстрасенсов… ну или я их не знаю…
– Тогда мне и впрямь только в церковь осталось пойти, – сказал я.
– Подожди. Знаю я, к кому пойдем.
Я вопросительно посмотрел на Котю.
– К Дмитрию Мельникову. А? Хорошо я придумал?
– А ты что, с ним знаком? – удивился я.
– О! И тебя склероз коснулся, – захихикал Котя. – Знаком. Не то чтобы очень, но Мельников – мужик внятный, компанейский. Только надо будет с коньяком прийти.
Дмитрий Мельников был человеком редкой профессии. Вот уже лет двадцать он работал писателем-фантастом и, видимо, на этом поприще преуспевал. Во всяком случае, жил знаток инопланетных чудовищ и отечественных вампиров в новом высотном доме на Кутузовском, с чистым подъездом и бравым дедком-вахтером, судя по выправке и въедливому взгляду, служившим раньше охранником в лагерях.
Квартиру Мельников имел огромную и богато обставленную, да и сам выглядел вполне благостным. Я всегда подозревал, что человек, герои которого зубами гнут арматуру, а пинком ноги прошибают бетонные стены, должен иметь не слишком-то геройское телосложение. Мельников и впрямь оказался человеком средних лет, среднего роста и средней плечистости – зато с изрядным брюшком.
Котю, однако, он принял вполне благосклонно. Я тоже был удостоен рукопожатия с властителем дум наивных подростков и романтичных девиц.
– Проходите в кабинет, ребята, – демократично предложил Мельников. – Хотите – тапки надевайте.
Где-то в недрах квартиры звякала посуда, канючил что-то детский голос, тявкала собака. Но за массивными дверями кабинета сразу стало тихо. Что-то мурлыкал пижонский проигрыватель – весь прозрачный, так что было видно, как крутится внутри диск и перемигиваются наверняка ненужные, только ради эстетики понапиханные светодиоды.
– А внутре у ней неонка, – пробормотал я.
Мельников обрадованно уставился на меня:
– О! Как приятно встретить образованного человека! А то до чего дошло – классику никто не помнит. Процитировал Стругацких без кавычек, сделал, так сказать, литературный комплимент – а читатели стали хвалить фразу как мою…
Настроение у меня было и без того не очень.
– По крайней мере у читателей хороший вкус.
Мельников замолчал. Кажется, решал, не стоит ли обидеться и выставить меня вместе с Котей.
Не выставил. Пробурчал:
– К вкусу бы еще общую начитанность… Ну как можно упереться в одного автора и читать только его? Пусть даже меня!
Котя хихикнул. Достал из пакета, на который Мельников уже успел покоситься, бутылку коньяка.
– Понятно, – сказал Мельников. Открыл шкаф, в котором оказался бар – и не пустой. Извлек бокалы. Поставил на стеклянный журнальный столик возле дивана. Подумал и спросил: – Как я понимаю, вы не только пить пришли?
– Очень нужна ваша помощь, – сказал Котя. – У Кирилла такая странная ситуация…
– Я не издатель, – быстро ответил Мельников. – Могу подсказать, куда обратиться с романом…
– Нет, что вы, Кирилл не пишет, – замахал руками Котя.
На лице Мельникова отразилось явное облегчение. Он спросил:
– А чем я тогда могу помочь? Единственное, в чем я профессионально разбираюсь, – это литература. Конкретизирую – фантастика.
– История у Кирилла приключилась фантастическая… – начал Котя. – Да что я… Кирилл сам расскажет.
Писатель-фантаст без всякого энтузиазма посмотрел на меня. Я вздохнул, сел на диван, взял в руки бокал с коньяком и начал рассказывать:
– Вчера я пришел домой с работы. Живу один… ну, почти один, у меня собака есть…
Минут пять писатель откровенно скучал. Потом на его лице появилось легкое любопытство.
Странно – для того, чтобы пересказать самые наполненные событиями сутки из своей жизни, мне потребовалось всего четверть часа.
– Хорошая история. – Мельников плеснул себе еще коньяка. – Э… так это замысел вашего…
– Дмитрий Сергеевич, так и есть, – подтвердил Котя.
– Еще вчера он был нормальный, – сказал я. – Глянь…
– Любопытно, – сказал Мельников с нескрываемым удовольствием. – Дайте-ка сюда…
– Чего еще? – спросил я.
– А вы знаете, Кирилл, что вы нигде не прописаны? – спросил Мельников.
Страница с пропиской и впрямь оказалась пустой. Как я ни смотрел на нее – под ярким светом лампы, у окна, под углом и на просвет, – никаких следов штампа не было.
– Тяжело в Москве без прописки, – вздохнул Котя. – Может, тебе временную регистрацию получить? Да шучу, шучу, успокойся!
– Итак, надо исходить из того, что ваш рассказ – правда? – спросил Мельников.
– И вы хотите моего совета… э… как человека, выдумывающего всякие неправдоподобные истории?
Мельников откинулся на спинку дивана, опер локоть на кожаную подушку. Задумчиво покрутил в руке бокал с коньяком.
– Если бы я был Стругацкий А и Бэ, – начал он, – то я бы придумал так… Я бы придумал, что вы – человек совершенно ненужный в жизни, никчемушный… вы уж только извините, это все для примера…
– Ничего, продолжайте, – попросил я.
– И вот сама жизнь, сама реальность принялась вас исторгать из мироздания. Постепенно стираются все ваши следы – вначале бюрократические бумажки, потом воспоминания случайных знакомых, потом воспоминания друзей и родных… И кончилось бы это… – Он на миг задумался. Потом кивнул: – Кончилось бы это тем, что вы истаяли бы, превратились в неощутимого и забытого всеми призрака. Примерно так.
– Спасибо, – сказал я, чувствуя странную сухость во рту. – А можно иные варианты?
– Конечно! – радостно откликнулся Мельников. – Будь я Глобачёв, я бы предположил, что на Землю вторгаются инопланетяне. Таким хитрым образом они очищают себе плацдарм – вытесняют человека из жизни, стирают память о нем, подменяют бумаги… и ваше место занимает агент враждебной цивилизации. Кончилось бы все тем, что вы вступили бы с ними в борьбу, проникли бы на их планеты – и надавали всем по полной программе.
Эта версия показалась мне более оптимистичной. Но в свои способности устрашать инопланетных захватчиков я не верил.
– Будь я Заров, – продолжал Мельников, – то вы бы были маленьким мальчиком или наивным юношей. И вас бы испытывала на стойкость инопланетная цивилизация – не такая злая, как у Глобачёва, но тоже недобрая. Вы бы повзрослели и закалились в борьбе, надавали бы всем по полной программе, по случаю обрели всемогущество – но отказались бы от него по невнятным причинам.
– Тут я уже пролетел, – сказал я. – По возрасту. Дальше?
– Будь я Велесов, – задумчиво произнес Мельников, – то подобным образом вас готовили бы к переходу в иной мир – откуда вы и прибыли в младенчестве. А в мире том много разных богов, монстров и волшебников. Вы, пожалуй, были бы сам из рода богов или героев. И…
– Всем бы надавал, – догадался я. – И занял подобающее мне место.
– Ага. Но потом бы обнаружили, что существуют еще более крутые боги. И принялись бы воевать с ними…
– Еще версии? – спросил Котя. Похоже, он любил фантастику – потому что сейчас довольно лыбился, глядя на Мельникова.
– Будь я Охотников – то я бы ничего объяснять не стал. – Мельников злорадно улыбнулся. – Вам бы наваляли все кому не лень. Вы бы просто очень долго страдали, а потом поняли, что жизнь придется начинать с чистого листа. И заново добились бы всего в жизни и завоевали любовь забывшей вас женщины…
– Что-то мне это не нравится, – признался я.
– Будь я Чудов, – Мельников прищурился, – то были бы вы мачо. Интеллигент с тонким знанием психологии окружающих, но с манерами армейского сержанта. И злая девица облила бы вас дерьмом из ночного горшка, а менты бы долго били дубинками. До кровавых соплей. Но ваша сила духа все превозмогла бы.
– Будь я супругами Иноченко, – Мельников на миг задумался, – то подобные гадости творились бы со многими людьми, регулярно, все бы их ждали и к ним готовились. Но вы, пожалуй, изначально были бы девочкой или юной девушкой. Кончилось бы все грустно, но оптимистично.
Котя ржал в полный голос. Я невольно улыбнулся.
– Будь я молодой и честолюбивый автор Вася Пупкин, то я бы поиграл с религией, – продолжил Мельников. – К примеру – сделал бы вас современным Иовом, которого Господь испытывает и осыпает бедами. Я бы еще ждал у вас проблем со здоровьем, милицией и преступным миром.
– Совсем не нравится, – сказал я.
– Будь я Дромов, то эпидемия стирания людей из реальности началась бы внезапно и во всем мире. Вы бы работали в спецслужбе и расследовали это дело – пока с вами самим не началось подобное. Объяснения я бы все-таки предложил, но не слишком убедительные – не в них дело.
– Скажите, а если бы вы были Мельниковым? – не удержался я.
– Будь я Мельников… а я и есть Мельников… то я смело написал бы роман с любым подобным сюжетом. Вы поймите, я ведь и сейчас фантазирую, предлагаю различные варианты… а для смеха провожу параллели…
– Но все-таки? Что, по вашему мнению, более реально?
– Да ничего! – Мельников залпом выпил коньяк. – Да не верю я в этих дурацких пришельцев, в этих богов и героев, в таинственные законы мироздания, страдания и прочую ерунду! И Велесов, и Дромов, и Иноченко – никто не верит. Все писатели-фантасты – очень здравомыслящие люди. Они просто развлекают людей. Ну… еще немного экстраполируют реальные житейские проблемы на фантастическую ситуацию – чтобы читать было интереснее. Так что все варианты возможны – и все нереальны.
– Но со мной же что-то происходит, – сказал я. – Понимаю, вы не хотите мне поверить. Не можете. Думаете, что это розыгрыш… бред больного… Но допустите хоть на миг! Что мне делать?
– Пожалуй, мне только последнее и осталось, – сказал я. – Молиться.
– Кирилл, – начал Мельников. – Я готов вам поверить. И скажу честно – мне страшновато при мысли о том, что вы не шутите. Ведь если такое случилось с вами, то может случиться и со мной. Но я не знаю ответа. Я не оракул. Я всего лишь писатель-фантаст. Могу посочувствовать, выпить с вами, дать пару дурацких советов. И все!
– Вы извините, что мы так вторглись, – сказал Котя. Похоже, нутром почувствовал, что аудиенция окончена.
Мельников встал, разлил остатки коньяка. Сказал:
Я выпил без всякого удовольствия. Странное дело – вроде и не ждал никаких чудес, а все равно расстроился.
– Вы меня держите в курсе, – сказал Мельников. – И я, если что-нибудь придумается, позвоню… э… Коте.
– У меня мобильник есть, – зачем-то сказал я. – Запишите…
– Да, да, конечно. – Мельников засуетился, взял со стола какой-то клочок бумаги и нацарапал на нем мой номер. Надо полагать, через полчаса этот клочок уже отправится в мусорное ведро.
Попрощались мы как-то скованно. Возможно, при других обстоятельствах Мельников оказался бы интересным собеседником и просидели бы мы с ним не час, а весь вечер. Виноваты, конечно, были мы с Котей: пришли к человеку, который давным-давно в чудесах разуверился, и требуем в эти чудеса поверить.
Многократно повторяя, что «будем держать друг друга в курсе», мы потоптались у дверей, потом Мельников как-то ловко и незаметно отпер замки, и ничего не оставалось, кроме как выйти на лестницу. Из глубины квартиры явственно пахли свежепожаренные котлеты, и писатель слегка нервничал.
– Так мы еще позвоним! – бодро сказал Котя в закрывающуюся дверь, услышал в ответ неопределенное «угу» и виновато посмотрел на меня.
– Он вообще-то ничего мужик, – пробормотал Котя. – Очень даже компанейский. Я думал, дольше пообщаемся.
– Ну загнул! – с восхищением сказал Котя. Побарабанил пальцами по кнопке лифта. – Про проституток – это здорово!
– Вставь в рассказ, – предложил я. – Пошли пешком, не работает лифт.
– Да как же не работает, трос движется!
Я махнул рукой и стал спускаться.
– С двенадцатого этажа пехом? – возмутился вслед Котя. – Ну-ну, посмотрим, кто быстрее!
Я дошел только до седьмого, когда вверх прошел лифт. Потом – второй. Я ускорил шаг, но где-то на четвертом спускающийся лифт меня обогнал.
Все-таки целесообразно быть ленивым…
Перепрыгивая через ступеньки, я выскочил в подъезд. Котя уже открывал дверь подъезда.
– Подожди! – крикнул я. – Ты куда разбежался?
Котя застыл в дверях и покосился на читающего газету вахтера. Я сделал еще несколько шагов – и остановился.
Котя смотрел на меня пустым, чужим взглядом.
Котя откашлялся и спросил:
– Ты что, меня не узнаешь?
– Э… – промямлил Котя. Снова посмотрел на вахтера. Тот подозрительно спросил:
– Какие-то проблемы, молодые люди?
– Нет, никаких проблем, – протискиваясь мимо Коти на улицу, ответил я. – Все в порядке!
– Вы откуда идете? – крикнул вахтер вслед.
Я не ответил. Стоял и ждал, пока Котя неуверенно выйдет из подъезда. Не то чтобы он запаниковал, но явно насторожился.
– Котя? – повторил я. – Костя?
– Не припомню, – искренне ответил Котя, слегка расслабляясь. – Вы… знакомый Мельникова?
– Ну да, – сказал я. – Знакомый. Неужели не помнишь?
Котя помотал головой. Спросил:
– Ты… вы от Мельникова идете? – выдавил я.
– Да, конечно. – Котя потоптался на месте. – Так вы к Мельникову? Извините, лицо знакомое, но никак не припомню…
– Все в порядке, – сказал я. – Это внешность у меня такая, не запоминающаяся.
– Ну, я пошел… – Котя сделал шаг, покосился на меня, что-то собрался сказать, но мотнул головой и отвернулся.
Я достал сигареты, закурил. Дым был сладок и горек одновременно. За стеклянным окошечком в двери мелькнуло лицо вахтера – бравый дедок был настороже. Не вызвал бы ментов…
Было холодно. Все-таки уже осень. А зиму обещали холодную…
– Значит, так… – пробормотал я. То ли угрожая кому-то, то ли пытаясь выстроить план. – Значит, так? Значит, так!
Первое – чудес не бывает.
Второе – исключения возможны, но только для злых чудес.
А если настало время злых чудес, то бесполезно оставаться добрым.
