Комната с видом на Арно
Солнечная Италия. Страна романтики, музыки и любви. Однако даже здесь традиционная британская сдержанность мешает молоденькой англичанке Люси Ханичёрч ответить на безрассудную страсть случайного знакомого. Неспешные прогулки, светские разговоры, любезные улыбки… Мир условностей и притворства, в котором искренние свежие чувства сродни преступлению. Люси приходится делать выбор, вечный как мир: любовь и презрение общества или долгая безрадостная жизнь, единственным утешением которой будет ее безупречная репутация…
Часть 1
Глава 1. Пансион Бертолини
— Шарлотта! А ты разве этого не чувствуешь? Что мы совсем как в Лондоне? Мне кажется, что и на улице будет все как дома. Или мне так кажется от усталости?
— А я так хотела видеть Арно! Ведь эта синьора в своем письме обещала нам комнаты с видом на Арно. Она не имела права нас обманывать. Это так бессовестно с ее стороны.
— О Шарлотта! Ты меня совсем испортишь. Нет, ты тоже должна жить в комнате с видом на реку. Я это говорю совершенно серьезно. Как только освободится хоть одна комната на южной стороне…
— Только не я! Твоя мама никогда мне этого не простит, милая.
— Она никогда не простит меня!
Мисс Бартлетт вздрогнула от неожиданности. Обычно в пансионах люди несколько дней присматриваются к ним, перед тем как заговорить, а иногда этого не происходит и до самого отъезда. Даже еще не взглянув на сидящего перед ней человека, она поняла, что он плохо воспитан. Пожилой, крепко сложенный, чисто выбритый, с бледным лицом и большими глазами. Что-то детское было в его взоре, хотя это была не та детскость, что часто является спутницей дряхлости. Размышляя над этим, мисс Бартлетт оглядела одежду незнакомца. Ничего особенного! Этот человек, похоже, старался познакомиться с ними до того, как они осмотрятся в пансионе и сами во всем разберутся. Поэтому Шарлотта изобразила удивление:
— Вот как! О, комната с видом на реку! Должно быть, вид чудесный!
Эти слова буквально шокировали тех из собравшихся в комнате путешественников, кто относил себя к «высшему» разряду, и они посочувствовали вновь прибывшим. Мисс Бартлетт, поджав губы, произнесла в ответ:
— Большое вам спасибо, но об этом не может быть и речи.
— Потому что об этом не может быть и речи, благодарю вас.
Ее кузина взглядом вновь остановила ее.
— Джордж, попробуй убедить их.
Мисс Бартлетт, искушенная в искусстве вести беседу, чувствовала свое бессилие в присутствии грубости. Столь дерзкого собеседника ей не поставить на место. Она покраснела от неудовольствия. Оглядываясь по сторонам, она словно спрашивала: неужели здесь все такие? Только две пожилые леди, сидящие за столом чуть поодаль, с шалями, наброшенными на спинки кресел, взглядами ответили ей: нет, мы не такие, мы дамы благородные и с хорошими манерами.
Люси пробормотала что-то о странности сидящих напротив людей.
Едва она высказала это свое твердое решение, как тут же пожалела об этом. Занавески в дальнем конце комнаты распахнулись и явили взору присутствующих священника, несколько тяжеловесного, но привлекательной наружности. С самым радостным видом, извиняясь за опоздание, священник поспешил занять свое место за столом. Люси, которая еще не до конца овладела искусством вести себя прилично, вскочила с места, воскликнув:
— О! Это же мистер Биб! Как славно и мило! Нет, Шарлотта, мы должны остаться здесь, и совсем не важно, что комнаты плохие. О!
Мисс Бартлетт произнесла более сдержанным тоном:
Священник, всем видом своим показывавший, что он в отпуске, помнил дам не столь хорошо, как помнили его они. Но он подошел с достаточно любезным видом и устроился в кресле, на которое указала ему Люси.
— О, как я счастлива! Наш дом называется Уинди-Корнер.
Мистер Биб ответил легким поклоном.
— Там живем мы с мамой и еще мой брат, хотя мы не так часто видим его в ц… церковь от нас далековато, я хотела сказать.
— Люси, дорогая! Позволь мистеру Бибу заняться обедом.
— О, я только этим и занимаюсь, благодарю вас!
1907 год. Люси, юная благовоспитанная английская леди, путешествует по Италии в сопровождении тети Шарлотты, чье воспитание просто безупречно. Но после того как Люси удостоилась поцелуя от недостаточно светского поклонника, ее не спасет от страданий любви ни поспешный отъезд в безмятежную Англию, ни помолвка с «подходящим» джентльменом своего круга.
Глава 1. Пансион Бертолини
— Синьора не имела права так поступать! — возмущалась мисс Бартлетт. — Абсолютно никакого права! Нам обещали комнаты на южной стороне, с видом на реку, которая течет почти под самыми окнами. А вместо этого дали северные, окнами во двор, да и тот уходит куда-то вбок. Ах, Люси!
— И вдобавок ко всему, синьора — кокни, — с досадой отозвалась Люси. — С таким же успехом можно было не уезжать из Лондона.
Она осмотрела сидящих за столом англичан, разделенных двумя рядами прозрачных бутылок с водой и двумя рядами красных — с вином, а затем перевела взгляд на стены, где красовались портреты покойной королевы и последнего поэта-лауреата в массивных рамах. Других украшений не было, если не считать объявле¬ния Англиканской церкви за подписями преп. Катберга Эгера и м-ра М. А. Оксона.
— Шарлотта, а у тебя нет такого ощущения, что мы в Лондоне? Не могу поверить, что это другая страна. Или я просто устала?
— Мясо явно из супа, — сообщила мисс Бартлетт, откладывая свою вилку. — Я хочу видеть Арно. Комнаты, которые синьора обещала нам в письме, должны были выходить окнами на реку. Как ей только не стыдно! Мне-то любой закуток сойдет.
Люси мысленно упрекнула себя в эгоизме.
— Шарлотта, не нужно меня баловать. Ты тоже имеешь право любоваться Арно. Это подразумевается само собой. Первая же освободившаяся комната в фасадной части здания.
— Люси, я настаиваю! Твоя мама никогда мне этого не простит.
— Этого мне она никогда не простит!
Голоса обеих путешественниц звучали все громче и, что греха таить, сварливее. Они очень устали с дороги, и борьба великодуший все больше походила на стычку. Соседи начали переглядываться, а один из них — очевидно, из тех нахальных типов, которые за границей попадаются на каждом шагу, — перегнулся через стол, чтобы вмешаться в разговор:
— Из моей комнаты прекрасный вид на реку. Просто прекрасный!
Мисс Бартлетт вздрогнула от неожиданности. Обычно в пансионах люди пару дней присматривались к ним перед тем как заговорить, да и то потом чуть ли не до самого отъезда не могли разобраться, подошли они друг другу или нет. Она поняла, что самозванец плохо воспитан, еще прежде чем обратила на него взгляд. Это был пожилой мужчина плотного сложения, с бледным, чисто выбритым лицом и большими глазами, в которых проглядывало что-то детское, — правда, о нем и нельзя было сказать, что он впал в детство. Мисс Бартлетт было не до того, чтобы подыскивать его глазам точное определение, и она переключилась на одежду. Тоже не бог весть что. Видимо, он из тех, кто прыгает в воду, не зная броду. Поэтому она приняла рассеянный вид и промолвила:
— Вид? Ах, прекрасный вид. Это радует.
— Я тут с сыном, — сообщил настырный незнакомец. — Его зовут Джордж. У него тоже комната с видом.
— Это я к тому, что мы можем поменяться комнатами.
Лучшая часть туристов была шокирована и взглядами выражала сочувствие новоприбывшим.
Мисс Бартлетт процедила сквозь зубы:
— Большое спасибо, но об этом не может быть и речи.
— Почему? — потребовал старик, положив на стол руки, сжатые в кулаки.
— Потому что об этом не может быть и речи, большое спасибо.
— Понимаете, — открыла было рот Люси, но кузина взглядом заставила ее замолчать.
— Нет, все-таки почему? — упорствовал старик. — Женщины любят красивые пейзажи, мужчины к ним равнодушны. — Он, как капризный ребенок, стукнул кулаками по столу и повернулся к сыну. — Джордж, попробуй хоть ты их уговорить.
— Ясно же, нам нужно поменяться комнатами, — ответил юноша. — Тут не о чем говорить.
Он не смотрел на дам, но его голос звучал растерянно и грустно. Люси тоже растерялась, чувствуя, что дело идет к скандалу, и что бы ни сказали эти двое, конфликт будет углубляться и шириться, потому что дело уже не в комнатах, а в чем-то другом, с чем она до сих пор не сталкивалась.
Старик продолжал грубо наседать на мисс Бартлетт. Почему она не хочет меняться? Какие доводы может привести? Еще каких-нибудь полчаса — и они поймут друг друга.
Мисс Бартлетт поднаторела в тонкостях светской дипломатии, но оказалась совершенно беспомощной перед лицом неприкрытой агрессии.
Побагровев от возмущения, она посмотрела по сторонам с таким выражением, словно хотела спросить: «Неужели здесь все такие?» И тотчас две пожилые дамы на другом конце стола просигналили: «Нет, что вы, мы культурные!»
— Ешь, дорогая, — сказала мисс Бартлетт своей молодой кузине и стала ковыряться в тарелке с мясом, которому раньше вынесла суровый приговор.
Люси пробормотала: дескать, эти мужчины напротив — какие-то странные.
— Ешь. Нам просто не повезло с этим пансионом. Завтра же переедем в какое-нибудь другое место.
Но не успела она огласить свое решение, как передумала. Портьеры в дальнем углу столовой раздвинулись, и вошел толстый, но симпатичный священник и, на ходу извиняясь за опоздание, направился к своему месту за столом. Люси, у которой еще не выработалась привычка соблюдать приличия при всех обстоятельствах, вскочила на ноги и воскликнула:
— Ой, да это же мистер Биб! Чудесно! Шарлотта, мы непременно должны остаться, бог с ними, этими комнатами!
Мисс Бартлетт проявила большую сдержанность.
— Как поживаете, мистер Биб? Вы нас, конечно, не помните? Мисс Бартлетт и мисс Ханичерч. Мы встречались в Тонбридж Уэллсе, на Пасху, когда вы помогали нашему викарию. Помните, тогда еще стояли холода.
Священник помнил их весьма смутно, но благовоспитанно подошел и сел на указанный Люси стул.
— Я так рада вас видеть! — возбужденно заговорила она, все еще будучи на грани нервного срыва. — А потом мы будем встречаться дома. Надо же, как тесен мир!
— Мисс Ханичерч живет недалеко от Саммер Стрит, — пояснила мисс Бартлетт, заполняя паузу, — и как-то в разговоре со мной упомянула, что вы согласились взять этот приход.
— Да-да, с неделю назад я получила письмо от мамы. Она понятия не имела, что я знаю вас по Тонбридж Уэллсу, — я ее просветила.
— Совершенно верно, — подтвердил мистер Биб. — Я назначен при¬ходским священником в Саммер Стрит и в июне должен буду приступить к исполнению своих обязанностей. Рад столь приятному соседству!
— А я как рада! Наша усадьба называется Уинди Корнер.
Комната с видом читать
Глава 1. Пансион Бертолини
— Эта синьора совсем не умеет вести дело, — возмущалась мисс Бартлетт, — нисколько не умеет! Пообещала нам две соседние комнаты на южной стороне, обе с видом на реку, а вместо этого дала две северные, окнами во двор, да еще и далеко друг от друга! О Люси!
— К тому же она явная кокни! — подхватила Люси, которая была, кроме всего прочего, раздосадована акцентом этой синьоры. — И вообще, похоже, что из Лондона мы и не уезжали.
Она обвела взглядом англичан, сидящих по обе стороны стола, взглянула на разделяющий этих англичан ряд белых бутылок с водой и красных бутылок с вином, на убранные в тяжелые рамы портреты Ее Величества королевы и последнего поэта-лауреата[1], на табличку с ворот англиканской церкви («Преподобный Кутберт Игер, магистр искусств, Оксон»), служившую теперь единственно украшением стены.
— Шарлотта! А ты разве этого не чувствуешь? Что мы совсем как в Лондоне? Мне кажется, что и на улице будет все как дома. Или мне так кажется от усталости?
— Это мясо уже побывало в супе, — проговорила мисс Бартлетт, откладывая в сторону вилку.
— А я так хотела видеть Арно! Ведь эта синьора в своем письме обещала нам комнаты с видом на Арно. Она не имела права нас обманывать. Это так бессовестно с ее стороны.
— Что до меня, то мне подошел бы любой уголок, — отозвалась мисс Бартлетт. — Хотя и жаль, что из своего окна ты не увидишь реку.
Люси вдруг испугалась — а не слишком ли она эгоистична?
— О Шарлотта! Ты меня совсем испортишь. Нет, ты тоже должна жить в комнате с видом на реку. Я это говорю совершенно серьезно. Как только освободится хоть одна комната на южной стороне…
— Как только она освободится, ты сразу туда переедешь, — перебила ее мисс Бартлетт, дорожные расходы которой наполовину были оплачены матерью Люси — щедрость, на которую Шарлотта не преминула тактично указать.
— Нет-нет! Это ты обязана переехать! — настаивала между тем Люси.
— Только не я! Твоя мама никогда мне этого не простит, милая.
— Она никогда не простит меня!
Голоса вновь прибывших леди становились все оживленнее и, если уж быть до конца правдивым, все более раздраженными. Они устали от своего путешествия, и только хорошее воспитание не позволило им вступить в настоящую перепалку. Кое-кто из соседей по столу уже обменивался неодобрительными взглядами, а один из них — грубоватого вида мужчина, из тех, что довольно часто можно встретить за границей, — перегнулся через стол и вмешался в разговор дам.
— У меня комната с видом на Арно. У меня! — сказал он.
Мисс Бартлетт вздрогнула от неожиданности. Обычно в пансионах люди несколько дней присматриваются к ним, перед тем как заговорить, а иногда этого не происходит и до самого отъезда. Даже еще не взглянув на сидящего перед ней человека, она поняла, что он плохо воспитан. Пожилой, крепко сложенный, чисто выбритый, с бледным лицом и большими глазами. Что-то детское было в его взоре, хотя это была не та детскость, что часто является спутницей дряхлости. Размышляя над этим, мисс Бартлетт оглядела одежду незнакомца. Ничего особенного! Этот человек, похоже, старался познакомиться с ними до того, как они осмотрятся в пансионе и сами во всем разберутся. Поэтому Шарлотта изобразила удивление:
— Вот как! О, комната с видом на реку! Должно быть, вид чудесный!
— А это мой сын, — продолжил пожилой. — Его зовут Джордж. У него тоже комната с видом на Арно.
— О! — произнесла мисс Бартлетт, взглядом подавив желание Люси заговорить.
— Я хочу сказать, — продолжил пожилой, — что вы можете занять наши комнаты, а мы переедем в ваши. Поменяемся, так сказать.
Эти слова буквально шокировали тех из собравшихся в комнате путешественников, кто относил себя к «высшему» разряду, и они посочувствовали вновь прибывшим. Мисс Бартлетт, поджав губы, произнесла в ответ:
— Большое вам спасибо, но об этом не может быть и речи.
— Но почему? — недоумевал пожилой, положив обе руки на стол.
— Потому что об этом не может быть и речи, благодарю вас.
— Понимаете, нам не нравится брать… — начала было Люси.
Ее кузина взглядом вновь остановила ее.
— Но почему? — настаивал их собеседник. — Женщины любят комнаты с приятным видом из окна. Мужчины — не очень. — Говоря это, он, как капризный ребенок, хлопал ладонью по столу. Повернувшись к сыну, он попросил:
— Джордж, попробуй убедить их.
— Совершенно очевидно, что они должны занять наши комнаты. Больше мне нечего сказать. — Говоря это, молодой человек даже не смотрел на леди, но в голосе его звучали смущение и скорбь.
Люси тоже была смущена, но она понимала, что все, что происходит, закончится тем, что называется «сценой», и у нее было странное чувство — о чем бы ни говорили эти плохо воспитанные путешественники, спор будет только разрастаться и углубляться, пока не коснется — нет, не комнат с видом на Арно, — а чего-то другого, о существовании чего она даже и не догадывалась. Теперь пожилой уже почти яростно нападал на мисс Бартлетт. Почему она не хочет меняться? Какие у нее могут быть возражения? Они же за полчаса освободят эти комнаты!
Мисс Бартлетт, искушенная в искусстве вести беседу, чувствовала свое бессилие в присутствии грубости. Столь дерзкого собеседника ей не поставить на место. Она покраснела от неудовольствия. Оглядываясь по сторонам, она словно спрашивала: неужели здесь все такие? Только две пожилые леди, сидящие за столом чуть поодаль, с шалями, наброшенными на спинки кресел, взглядами ответили ей: нет, мы не такие, мы дамы благородные и с хорошими манерами.
— Ешь, милая, — повернулась Шарлотта к Люси и вновь принялась за мясо, в качестве которого она ранее уже усомнилась.
Люси пробормотала что-то о странности сидящих напротив людей.
— Ешь, дорогая, — повторила Шарлотта. — Этот пансион никуда не годится. Завтра мы переедем.
Едва она высказала это свое твердое решение, как тут же пожалела об этом. Занавески в дальнем конце комнаты распахнулись и явили взору присутствующих священника, несколько тяжеловесного, но привлекательной наружности. С самым радостным видом, извиняясь за опоздание, священник поспешил занять свое место за столом. Люси, которая еще не до конца овладела искусством вести себя прилично, вскочила с места, воскликнув:
— О! Это же мистер Биб! Как славно и мило! Нет, Шарлотта, мы должны остаться здесь, и совсем не важно, что комнаты плохие. О!
Мисс Бартлетт произнесла более сдержанным тоном:
— Здравствуйте, мистер Биб! Подозреваю, что вы не помните нас. Я мисс Бартлетт, а это — мисс Ханичёрч. Мы были в Танбридж-Уэллз в ту самую холодную Пасху, когда вы оказывали помощь викарию церкви Святого Петра.
Священник, всем видом своим показывавший, что он в отпуске, помнил дам не столь хорошо, как помнили его они. Но он подошел с достаточно любезным видом и устроился в кресле, на которое указала ему Люси.
— Я так рада вас видеть, — проговорила девушка, настолько истомившаяся духовным голодом, что рада была бы разговору и с официантом, если бы кузина позволила ей это.
— Удивительно, — продолжила она, — как тесен мир. А то, что все крутится вокруг Саммер-стрит, делает это еще удивительнее.
— Мисс Ханичёрч живет в приходе Саммер-стрит, — пояснила мисс Бартлетт, — и недавно в разговоре она упомянула, что вы только что приняли решение переехать…
— Да, — вмешалась Люси, — я узнала это на прошлой неделе от мамы. Ей было неизвестно, что мы встречались с вами в Танбридж-Уэллз, но я сразу же ей написала и сказала, что вы…
— Замечательно! — произнес священник. — Я принимаю приход Саммер-стрит в июне и счастлив, что меня назначили в столь очаровательные места.
— О, как я счастлива! Наш дом называется Уинди-Корнер.
Мистер Биб ответил легким поклоном.
— Там живем мы с мамой и еще мой брат, хотя мы не так часто видим его в ц… церковь от нас далековато, я хотела сказать.
Комната с видом читать
Глава 1. Пансион Бертолини
— Синьора не имела права так поступать! — возмущалась мисс Бартлетт. — Абсолютно никакого права! Нам обещали комнаты на южной стороне, с видом на реку, которая течет почти под самыми окнами. А вместо этого дали северные, окнами во двор, да и тот уходит куда-то вбок. Ах, Люси!
— И вдобавок ко всему, синьора — кокни, — с досадой отозвалась Люси. — С таким же успехом можно было не уезжать из Лондона.
Она осмотрела сидящих за столом англичан, разделенных двумя рядами прозрачных бутылок с водой и двумя рядами красных — с вином, а затем перевела взгляд на стены, где красовались портреты покойной королевы и последнего поэта-лауреата в массивных рамах. Других украшений не было, если не считать объявле¬ния Англиканской церкви за подписями преп. Катберга Эгера и м-ра М. А. Оксона.
— Шарлотта, а у тебя нет такого ощущения, что мы в Лондоне? Не могу поверить, что это другая страна. Или я просто устала?
— Мясо явно из супа, — сообщила мисс Бартлетт, откладывая свою вилку. — Я хочу видеть Арно. Комнаты, которые синьора обещала нам в письме, должны были выходить окнами на реку. Как ей только не стыдно! Мне-то любой закуток сойдет.
Люси мысленно упрекнула себя в эгоизме.
— Шарлотта, не нужно меня баловать. Ты тоже имеешь право любоваться Арно. Это подразумевается само собой. Первая же освободившаяся комната в фасадной части здания.
— Люси, я настаиваю! Твоя мама никогда мне этого не простит.
— Этого мне она никогда не простит!
Голоса обеих путешественниц звучали все громче и, что греха таить, сварливее. Они очень устали с дороги, и борьба великодуший все больше походила на стычку. Соседи начали переглядываться, а один из них — очевидно, из тех нахальных типов, которые за границей попадаются на каждом шагу, — перегнулся через стол, чтобы вмешаться в разговор:
— Из моей комнаты прекрасный вид на реку. Просто прекрасный!
Мисс Бартлетт вздрогнула от неожиданности. Обычно в пансионах люди пару дней присматривались к ним перед тем как заговорить, да и то потом чуть ли не до самого отъезда не могли разобраться, подошли они друг другу или нет. Она поняла, что самозванец плохо воспитан, еще прежде чем обратила на него взгляд. Это был пожилой мужчина плотного сложения, с бледным, чисто выбритым лицом и большими глазами, в которых проглядывало что-то детское, — правда, о нем и нельзя было сказать, что он впал в детство. Мисс Бартлетт было не до того, чтобы подыскивать его глазам точное определение, и она переключилась на одежду. Тоже не бог весть что. Видимо, он из тех, кто прыгает в воду, не зная броду. Поэтому она приняла рассеянный вид и промолвила:
— Вид? Ах, прекрасный вид. Это радует.
— Я тут с сыном, — сообщил настырный незнакомец. — Его зовут Джордж. У него тоже комната с видом.
— Это я к тому, что мы можем поменяться комнатами.
Лучшая часть туристов была шокирована и взглядами выражала сочувствие новоприбывшим.
Мисс Бартлетт процедила сквозь зубы:
— Большое спасибо, но об этом не может быть и речи.
— Почему? — потребовал старик, положив на стол руки, сжатые в кулаки.
— Потому что об этом не может быть и речи, большое спасибо.
— Понимаете, — открыла было рот Люси, но кузина взглядом заставила ее замолчать.
— Нет, все-таки почему? — упорствовал старик. — Женщины любят красивые пейзажи, мужчины к ним равнодушны. — Он, как капризный ребенок, стукнул кулаками по столу и повернулся к сыну. — Джордж, попробуй хоть ты их уговорить.
— Ясно же, нам нужно поменяться комнатами, — ответил юноша. — Тут не о чем говорить.
Он не смотрел на дам, но его голос звучал растерянно и грустно. Люси тоже растерялась, чувствуя, что дело идет к скандалу, и что бы ни сказали эти двое, конфликт будет углубляться и шириться, потому что дело уже не в комнатах, а в чем-то другом, с чем она до сих пор не сталкивалась.
Старик продолжал грубо наседать на мисс Бартлетт. Почему она не хочет меняться? Какие доводы может привести? Еще каких-нибудь полчаса — и они поймут друг друга.
Мисс Бартлетт поднаторела в тонкостях светской дипломатии, но оказалась совершенно беспомощной перед лицом неприкрытой агрессии.
Побагровев от возмущения, она посмотрела по сторонам с таким выражением, словно хотела спросить: «Неужели здесь все такие?» И тотчас две пожилые дамы на другом конце стола просигналили: «Нет, что вы, мы культурные!»
— Ешь, дорогая, — сказала мисс Бартлетт своей молодой кузине и стала ковыряться в тарелке с мясом, которому раньше вынесла суровый приговор.
Люси пробормотала: дескать, эти мужчины напротив — какие-то странные.
— Ешь. Нам просто не повезло с этим пансионом. Завтра же переедем в какое-нибудь другое место.
Но не успела она огласить свое решение, как передумала. Портьеры в дальнем углу столовой раздвинулись, и вошел толстый, но симпатичный священник и, на ходу извиняясь за опоздание, направился к своему месту за столом. Люси, у которой еще не выработалась привычка соблюдать приличия при всех обстоятельствах, вскочила на ноги и воскликнула:
— Ой, да это же мистер Биб! Чудесно! Шарлотта, мы непременно должны остаться, бог с ними, этими комнатами!
Мисс Бартлетт проявила большую сдержанность.
— Как поживаете, мистер Биб? Вы нас, конечно, не помните? Мисс Бартлетт и мисс Ханичерч. Мы встречались в Тонбридж Уэллсе, на Пасху, когда вы помогали нашему викарию. Помните, тогда еще стояли холода.
Священник помнил их весьма смутно, но благовоспитанно подошел и сел на указанный Люси стул.
— Я так рада вас видеть! — возбужденно заговорила она, все еще будучи на грани нервного срыва. — А потом мы будем встречаться дома. Надо же, как тесен мир!
— Мисс Ханичерч живет недалеко от Саммер Стрит, — пояснила мисс Бартлетт, заполняя паузу, — и как-то в разговоре со мной упомянула, что вы согласились взять этот приход.
— Да-да, с неделю назад я получила письмо от мамы. Она понятия не имела, что я знаю вас по Тонбридж Уэллсу, — я ее просветила.
— Совершенно верно, — подтвердил мистер Биб. — Я назначен при¬ходским священником в Саммер Стрит и в июне должен буду приступить к исполнению своих обязанностей. Рад столь приятному соседству!
— А я как рада! Наша усадьба называется Уинди Корнер.
Мистер Биб поклонился.
— Нас в семье трое: мы с мамой и мой брат. Правда, его не часто удается вытащить в. Я хочу сказать, церковь довольно далеко от нас.
— Люси, милочка, дай мистеру Бибу спокойно поесть.
— Я ем, благодарю вас. И наслаждаюсь.
Естественно, ему было приятнее беседовать с Люси, чья игра на фортепьяно — как он теперь вспомнил — запала ему в душу, чем с мисс Барт¬летт, которая, должно быть, посещала его проповеди. Он осведомился, хорошо ли мисс Ханичерч знает Флоренцию, и получил ответ: она здесь впервые. Всегда приятно просветить новичка, а мистер Биб к тому же был мастером по этой части.
— Ни в коем случае не пренебрегайте окрестностями, — посоветовал он. — В первый же погожий денек поезжайте во Фьезоле, а оттуда в Сеттиньяно или еще куда-нибудь.
— Нет! — раздалось на другом конце стола. — Мистер Биб, вы неправы. В первый погожий день вашим дамам следует наведаться в Прато.
— У этой леди очень умный вид, — шепнула мисс Бартлетт кузине. — Нам крупно повезло.
И действительно, на них со всех сторон обрушились потоки полезной информации. Люди наперебой рассказывали, что и когда нужно смотреть, как остановить трамвай и отделаться от нищего, сколько стоит писчая и промокательная бумага. Все выражали уверенность в том, что они просто влюбятся в эти места. Пансион Бертолини почти с восторгом принял их за своих. Куда бы они ни бросили взгляд, все дружелюбно улыбались и давали советы. Но голос умной дамы перекрывал остальные: «Прато! Обязательно поезжайте в Прато! Этот городок невозможно описать, я его просто обожаю! Там сбрасываешь с себя путы нашей замшелой респектабельности».
