masterok
masterok Мастерок.жж.рф
Хочу все знать
Так называемая «Белая комната» – это особый режим содержания для политических заключенных, который особенно полюбился иранскому правительству.
Смысл в том, что свое бессрочное заключение осужденному приходится отбывать в идеально белой камере с полной звукоизоляцией. Окон в камере нет, свет никогда не гаснет, стены, пол и потолок выкрашены ровным слоем кремовой белой краски. На обед через белую дверь просовывают белую тарелку с белым рисом. Разговаривать с охраной запрещается. Если заключенному нужно в туалет, он просовывает под дверь белый лист бумаги, после чего охрана в белых костюмах, масках и специальной обуви с бесшумными подошвами проводит заключенного по белому коридору в такую же белую уборную.
Однако есть такие сведения:
Амир Фахравар, один из пленников, позже описал этот свой опыт как оглушающий и бесчеловечный. Дело Фахравара было задокументировано организацией «Международная амнистия» в 2004 году, когда он подвергался пыткам.
В 2004 году Амира Фахравара, узника иранской «Белой комнаты», пытали в течение 8 месяцев. По сей день он не может избавиться от кошмаров при воспоминании о его пребывании в ней.
«Я просидел там восемь месяцев и в результате не мог вспомнить лица моих родителей, – говорит Фахравар. – Когда я наконец получил свободу, назвать меня нормальным человеком было невозможно».
«Психом однажды может стать каждый!» Санитарка «дурдома» о жестокости, Наполеонах и показных суицидах
Предупреждаем сразу: этот выпуск рубрики «Личный опыт» впечатлительным людям лучше не читать. В нем много жестокой, но жизненной правды. Бывшая санитарка одной из психиатрических больниц Карелии откровенно рассказала, что происходит там, за высоким забором. Как люди становятся психами, почему больные чаще всего зовут маму, как их можно уговорить работать за еду и как нужно себя вести, чтобы тебя не избили, и почему такого количества человеческого, простите, дерьма она не видела больше никогда в жизни.
Я работала санитаркой в психиатрической больнице, хотя у меня высшее образование. Был период, когда не могла найти работу, и знакомая из этой больницы предложила посодействовать в трудоустройстве. Если кто-то скажет вам, что в таком учреждении легко получить работу, пусть даже и санитаркой, это неправда. Несмотря на действительно большие и чаще всего не имеющие ничего общего с «обычной» работой нагрузки, люди дорожат своими местами, потому что неплохая зарплата и много льгот. Я готова рассказать о том, что я там увидела, хотя, конечно, не все.
В обычном медицинском учреждении пациент может запросто заглянуть в ординаторскую, поговорить с доктором. В психиатрической больнице не так: отделение, где содержатся больные, строго отделено от помещения, где работают врачи. У них свои дела: обход, назначения, заполнение истории болезни. Основное время с пациентами проводит как раз средний медперсонал (уколы, раздача таблеток), а еще больше — низший. Это мы, санитарки и санитары.
Каждый наверняка слышал такое выражение: «Родственники сдали его (ее) в психушку». Однако мало кто представляет, как сильно страдают те, кто год от года, сутки за сутками, живет рядом с психически ненормальным человеком. С тем, кто пребывает в мире, куда, с одной стороны, никому из нас нет доступа, а с другой — куда они постоянно стараются нас затянуть. Причем среди них есть и реально опасные люди, от которых никогда не знаешь, чего ожидать.
Психические больные буквально высасывают энергию из окружающих людей. Или это мы сами тратим столько энергии, чтобы создать некий щит для того, чтобы оградить от пагубного воздействия свою собственную душу? В стенах учреждения для душевнобольных крайне гнетущая и тяжелая атмосфера. Я читала, что в заброшенных дурдомах она сохраняется долгие годы, даже столетия.
Бытует мнение, что в подобных учреждениях работают жестокие люди, чуть не садисты. Это не так. Все везде и всегда зависит от человека. Конечно, эмоционально ранимые, как и слишком брезгливые люди здесь не задерживаются. Приходится каким-то образом отстраняться от того, что ты видишь и делаешь, иначе быстро сгоришь, приняв все на себя и не выдержав этого груза. Я считаю, что персонал психиатрических учреждений должны составлять хотя и стойкие, но вместе с тем и милосердные люди. Даже на санитарку такой больницы стоило бы обучать, как минимум, на каких-то курсах.
Психом однажды может стать каждый. Порой в человеке что-то ломается, и происходит непоправимое. Пациенты таких учреждений — не только пресловутые Наполеоны или те, кто получает через газеты зашифрованные послания от инопланетян. Есть история женщины, потерявшей мужа и двоих детей во время автокатастрофы, девушки, попавшей в психушку после группового изнасилования.
Опасна и депрессия, на которую родственники больного чаще всего не обращают никакого внимания. То есть не то чтобы не обращают, а говорят близкому человеку, например, следующее: «Что ты дурью маешься? Займись чем-нибудь!» Или что-либо в этом роде. А человек просто не в состоянии чем-то заняться, он нуждается в помощи, и когда эта помощь не приходит вовремя, психика больного может серьезно пострадать.
Такие «больные» сразу начинают плакать, проситься домой и говорить, что просто «так вышло». Сразу никуда и никто их не отпускает, и им приходится лежать по соседству с откровенно ненормальными людьми. А не лучше ли было подумать, какую травму способно нанести близким подобное глупое показушничество?! Как правило, эти люди к нам больше не попадают. Одной совершенной в жизни глупости им хватает, чтобы одуматься раз и навсегда.
Больше всего мне было жалко стариков обоего пола, которых родственники в самом деле порой старались спихнуть в больницу (пусть и на платную койку), лишь бы не ухаживать самим. Эти бабушки и дедушки, даже если они и потеряли связь с реальностью, не представляют никакой угрозы для окружающих. Если у кого-то из них и случаются приступы агрессии, это легко купируется специальной терапией. Другое дело, что их сыновьям, дочерям, внукам не хочется менять памперсы, кормить с ложки, терпеть какие-то причуды стариков. Многие из них мажут стены дерьмом — куда уж стерпеть такое в квартирах с крутым ремонтом!
Никогда не забуду бабушку, которая сутками сидела на кровати, думая, что это скамейка на вокзальном перроне, и со слезами на глазах повторяла: «Да когда же за мной приедет мама и заберет меня отсюда!» Многие из них почему-то зовут именно маму, и этой старушке предстояло ждать ее до конца жизни и встретиться с нею уже за неким пределом. Но ее мог бы забрать кто-то другой и позволить ей умереть не в стенах казенного учреждения. Однако этого не случилось.
С другой стороны, чей-то «вечный бред» никогда не станешь слушать, иначе сама свихнешься. Порой, да, под настроение, хочется кого-то обнять, посидеть рядом с ним, утешить, принять что-то на себя. Но вот как раз в это время некто другой, рядом, простите, обкакался! И тогда ты, конечно, идешь к нему.
«Грязной» работы, конечно, было много. Прошу прощения, но такие кучи человеческого дерьма мне никогда не забыть! Многие больные могли начать «делать свои дела» в самой непредсказуемой ситуации, не контролируя себя. Когда начинаешь убирать, как бы отключаешь реакцию сознания — действуют только руки и тогда все просто, потому что со временем в такой ситуации притупляется даже обоняние. Пациентов я за подобные «провинности» не ругала, потому что от этого, как правило, никакого толку. Хотя за день раздражение, конечно, накапливалось.
Прибегала ли я в плане уборки, скажем так, к услугам других больных? Да, но не путем угроз, а за еду. Большинство ненормальных людей очень много едят, при этом обладают огромной физической силой. «Самые сильные — это психи», — такую фразу я услышала в первый день работы. Почему сильные, объяснили: мышцы человека обладают гораздо большими возможностями, чем проявляемая ими сила. Ограничителем выступает мозг: для того, чтобы мышцы попросту не порвались. А у психически больных людей такой «предохранитель» отсутствует. Потому, к примеру, казалось бы, немощные старики и способны разрывать в клочья памперсы.
Прием пищи — это отдельная тема. Один из самых важных, знаковых моментов для пациентов психиатрической больницы — это завтрак, обед и ужин. Тут оживление начинается за час, даже за два, причем даже среди тех, кто вроде бы ничего толком не понимает. Видимо, некие биологические часы есть у всех.
Для «психов» важен не вкус пищи, а ее количество. Главное следить, чтобы никто ни у кого ничего не отбирал. Я бы не сказала, что больных кормят плохо: конечно, это не санаторий, но в целом при нашей жизни иногда и в семьях нет такого питания. Когда я впервые шла дежурить в изолятор, очень переживала, боялась. Но одна медсестра мне сказала: «Купи пару буханок хлеба в нарезке». Я так и сделала. Дашь кусок хлеба — и все будет нормально, пациент спокоен.
Проблема уважения и признания личности больного существует в любом учреждении, в том числе и в психиатрическом. Почти все санитарки, медсестры ругаются матом. Я и сама так делала, хотя раньше никогда не употребляла ненормативную лексику. Мат — простейшая энергетическая подпитка низкого качества, но такая все же лучше, чем ничего. Но я материлась «в пространство», не на больных. И еще никогда не обращалась к пожилому пациенту на ты, не заталкивала связанному или лежащему больному ложку горячей каши в рот, потому что ему придется лежать с вытаращенными глазами и с мучительным выражением лица.
Смирительных рубашек давно уже нет, но все равно связывание существует. В большинстве случаев это необходимость. К каждому больному не приставишь санитара! В дневное время неагрессивные, более-менее адекватные больные свободно перемещаются по коридору, смотрят телевизор, играют в настольные игры, а также гуляют во дворе. Ночью двери в палаты запираются снаружи, свет не гасится.
Угроза агрессии пациентов в отношении медперсонала всегда существует. И пресловутое правило никогда не поворачиваться к психическому больному спиной действительно одно из главных. В первое время меня, как новенькую, а еще зазевавшуюся, пациенты били не раз, и это всегда была в большей степени психологическая травма, потому как подобное поведение никак не было спровоцировано с моей стороны. Представьте, что к вам на улице подойдет человек и ни за что ни про что ударит вас по лицу! Вы испытаете то же самое. Потом больные постепенно привыкают к тебе, а ты привыкаешь к ним, и проблем уже гораздо меньше.
Разумеется, за больными нужен глаз да глаз! В отделении была пациентка, которая раз за разом пыталась выброситься из окна. Вопреки представлениям, решеток на окнах психиатрической больницы нет, потому что это не тюрьма. Несколько раз эта больная все-таки пробивала головой стекло и прыгала вниз. Что удивительно — никогда ничего себе не ломала, да особо почему-то и не резалась!
С врачами я не общалась, я была санитаркой. И все-таки у меня сложилось определенное мнение о нашей современной психиатрии. «Психи» особо никому не нужны. Мне кажется, задача психиатра — подобрать человеку диагноз из имеющихся в некоем списке, а потом назначить таблетки из другого списка. А тратить душевные силы на то, чтобы индивидуально подойти к пациенту, никто то ли не хочет, то ли не может.
Почему я все-таки уволилась из больницы? Потому что вне работы стала видеть, замечать, сколько вокруг ненормальных людей. Они есть везде, их можно встретить среди клиентов любого учреждения. При этом никто из них наверняка никогда не лечился в психушке. Однако, поработав в «дурдоме», всегда определяешь потенциальных пациентов по лицам, движениям, взглядам. Сейчас, получив другую работу, я стараюсь от этого отходить. И все же не отказываюсь от мысли о том, что психическое здоровье нации — под угрозой.
Три самые ужасные психбольницы в мире.
Психиатрическая больница «Athens» располагающаяся в штате Огайо, начала свою работу с 1874 году, на протяжении многих лет своей работы она сменила несколько имен, и проработала вплоть до 1993 года. Больница прославилась печально известной процедурой лоботомии и наличием опасных преступников
. Доктор Уолтер Джексон Фримен, доктор философии, иначе «Отец трансорбитальной лоботомия», проводил более 200 лоботомией в одиночку.
Одна из наиболее популярных историй повествует о Маргарет Шиллинг.
Незадолго до закрытия учреждения, заключенная по имени Маргарет таинственным образом исчезла из кампуса.
Несколько недель спустя, Кларенс Эллисон, из обслуживающего персонала, убирался в палате №20, когда сделал шокирующее открытие на чердаке: тело Шиллинг, которое успело разложиться за 5 недель, было распростерто на полу. Начальство постановило, что Мардж решила спрятаться на чердаке здания, но не смогла о себе позаботиться и умерла от голода.
После того, как тело было убрано, чиновники с удивлением обнаружили, что пол странным образом сохранил отпечаток тела. Не просто размытое пятно, а полная картина со складками на одежде, даже отобразилась прическа, которую она носила. Пятно было очищено, но таинственным образом вновь появилось через два дня. Также психушка известна тем что ей пренадлежит аж пять кладбищь
Погост состоит из идеально ровных рядов могил. В своем большинстве надгробие содержит лишь номер пациента. Если последнему посчастливилось иметь заботливых родственников, то на камне высекались стандартные знаки: имя, даты рождения/смерти и знаки отличия ветеранов Гражданской войны. Многие из них не были сумасшедшими, но так и не побороли посттравматический стрессовый синдром.
На старом участке часто видят блуждающие огни и слышат душераздирающие крики. А в окнах заброшенной психиатрической лечебницы мелькают призрачные фигуры душевнобольных
Психиатрическая клиника Трентона неподалёку от городов Трентон и Юинг, штат Нью-Джерси, США. Основана в 1848-м году, действует до сих пор
Слишком многие именитые врачи в свое время поддержали метод Коттона, слишком много научных репутаций погибло бы, будь Коттон осужден. На комиссию начали давить медицинские светила и даже политики. В итоге расследование спустили на тормозах, и доктор Коттон вернулся к своей ужасающей практике с ореолом победителя. Филлис Гринакр не дали закончить ее исследования, отстранив от работы в Трентоне. Коттон возглавлял лечебницу до 1930 года, когда ушел на почетную пенсию. Возможно, если бы Генри Коттон был осужден в 1925 году, психически больным удалось бы избежать того ужаса, который вызревал в недрах медицинской науки.
У каждого человека при слове «Венеция» в голове всплывают одни и те же ассоциации: гондолы, каналы, вода, карнавал, маски… Но этот город не так прост и радушен, как кажется на первый взгляд: даже у него есть свои мистические тайны. В лагуне располагается небольшой необитаемый островок – Повеглия, который круглосуточно охраняется морским патрулем, а любым посторонним вход туда воспрещен. Это место нередко именуют Кровавый остров.
Почему? Ответ на этот вопрос нужно искать в истории…
У острова много прозвищ: «врата ада», «помойка из чистого страха», «пристанище потерянных душ». Не так давно в статье одного из популярных венецианских журналов говорится, что доминирующие на территории больничные постройки, не что иное, как бывшие дома отдыха для пожилых людей.
Все изменилось тогда, когда Европу накрыла эпидемия бубонной чумы, унесшая жизни миллионов человек. Именно тогда неприметная Повеглия стала своеобразным изолятором смерти…
Об ужасах того времени написано и сказано очень многое, но вряд ли современному человеку возможно представить весь тот ужас, что творился на улицах европейских городов. Все населенные пункты были завалены телами умерших людей, распространяя зловоние и заразу дальше… Мертвецов некуда было девать, и тогда все вновь вспомнили о Повеглии, сделав ее своеобразным изолятором для жертв чумы. Чтобы остановить эпидемию, на остров свозили не только трупы, но и живых, пораженных людей, оставляя там наедине со своей смертью, без помощи. Людей, включая детей и женщин, сбрасывали в ямы вместе с телами или заживо сжигали, чтобы остановить чуму огнем. По самым скромным подсчетам здесь было насильно умерщвлено более 160 тысяч человек…
Говорят, что этот Кровавый остров не забыл тех времен – верхний слой земли состоит из пепла, оставшегося после сжигания трупов, так что по сути люди, которые ступали туда, ходили по трупам, причем не упокоенным, не похороненным и не отпетым. Даже рыбаки не решаются подходить близко к острову.
Чудовищная больница для психически больных
Тело этого жестокого человека заложили прямо в колокольню, которая после этого стала сама по себе звонить, пугая всех, кто находился на этом острове. Сама больница просуществовала до 1968 года, после чего все жители покинули остров, оставив его необитаемым. Сейчас он закрыт от туристов, причем его территория усиленно охраняется от несанкционированного вторжения. От кого защищают Повеглию? Или, может быть, правительство старается уберечь людей от нее?
Свидетельства мистических явлений
В середине 20 столетия одна довольно состоятельная семья получила разрешение на посещение Повеглии: они хотели приобрести остров за бесценок, чтобы построить там загородный дом. Они собирались осмотреть все и провести там ночь, но уехали, прежде чем взошло солнце. Свой побег они никак не прокомментировали, но в газеты просочился один странный и пугающий факт: после возвращения они сразу обратились за медицинской помощью – лицо их дочери было обезображено настолько, что пришлось наложить двадцать швов. Кто или что выгнало их с острова – неизвестно…
Существуют и «свежие» свидетельства. В 2007 году несколько американцев решили утолить свою жажду адреналина, незаконно проникнув на страшный остров. Отчет о своем путешествии они чуть позже выложили в блоге на «Myspace». Вот он:
«Когда мы приближались к Повеглии, нам не хотелось говорить. Мурашки ползли по коже от одного взгляда на это место. И вдруг мой приятель нарушил тишину: «Чувак, мой телефон не работает!». Оказалось, что он говорил правду. Отключились все мобильники – не только его. Я не имею в виду, что не было приема или что-то вроде того. Нет, телефоны просто отключились, и нам не удавалось реанимировать их. Как будто мы прошли через какую-то невидимую энергетическую стену.
Наконец мы причалили к острову. Здесь я должен упомянуть, что обладаю довольно крепкой психикой: я не раз посещал подобные места с дурной славой и сохранял хладнокровие. Но на острове мне стало жутковато. Сложно описать ощущения, я просто чувствовал некое необъяснимое зло, которое окружало меня. Знаете, когда вы ходите ночью по кладбищу или забираетесь в дома, в которых по слухам обитают привидения, вы чувствуете, что за вами наблюдает кто-то, и это, в общем-то, не доставляет комфорта. Но здесь было нечто большее. «Наверное, так ощущают себя люди, оказавшись в Аду», — сказал мой приятель, и я с ним согласился. Но мы пробрались на охраняемую территорию не для того, чтобы через минуту сбежать, поэтому пришлось отбросить в сторону все неприятные чувства.
Мы выбрались на берег, чтобы начать исследование, и тут нас слегка напугал водитель лодки. Я забыл упомянуть, что он не имел опыта подобной работы и просто доставил нас до места за пару сотен. Так вот, водитель начал махать нам руками и кричать: «Возвращайтесь скорее! Пора отплывать!». Мы не могли оставить его на свой страх и риск одного – вдруг этот парень запаникует и бросит нас на острове, поэтому решил оставить одного из нас стеречь лодку.
Остров оказался очень мрачным. Тишина давила на психику. Не слышно было ни животных, ни птиц, ни сверчков – вообще ничего. Казалось, что все происходящее нереально. Мы подошли к главной двери и сделали несколько фотографий. В свете вспышки мы разглядели огромную комнату, усыпанную разнообразным мусором. Мы минут десять побродили вдоль стен, делая снимки, как туристы. Мой приятель предложил забраться внутрь здания, но двери и окна были закрыты чем-то. Мы продолжили снимать здания и колокольню, которая, скажу я вам, выглядела весьма зловеще.
И тут раздался крик. Это был самый страшный вопль, который мне доводилось когда-либо слышать. Мы словно приросли к земле и молчали, пытаясь понять, что это было. Мы были настолько поражены, что не могли говорить, а когда один из нас наконец-то открыл рот, чтобы высказать предположение, этот ужасный крик раздался снова. Мы видели, что наш водитель просто вне себя от страха, поэтому рванули к лодке, чтобы нас не бросили на этом адском острове. Признаюсь, что мне тоже было весьма не по себе. И это очень мягко сказано. Какое-то время казалось, что двигатель, как в фильме ужасов, не заведется, но он завелся, и мы быстро отчалили от острова. Эти жуткие вопли все еще продолжались. Я не мог определить источник звука – казалось, что крик шел со всех сторон, окружал нас, и мы были внутри него. А затем, когда мы немного отплыли, громко и отчетливо стал звонить колокол на той самой колокольне. Это повергло нас в еще больший ужас, ведь мы знали, что колокола на башне нет – его увезли, когда Повеглию закрыли!
Как только мы отдалились от острова, все наши телефоны таинственным образом включились. И тут нас словно прорвало: мы, как сумасшедшие, говорили и говорили о том, что с нами только что произошло. Когда мы вернулись в Винченцу, мы без промедления взялись за дело: нужно было сделать фотографии и рассказать миру нашу историю. И каково же было наше удивления, когда мы увидели, что поймали кое-что на фото! Это был призрак – четкий силуэт человека, которого на острове, само собой, не было! Я показывал фото своим знакомым – профессиональным фотографам, но они не смогли мне объяснить то, что там изображено. Присмотритесь, и вы тоже увидите этого призрачного парня.
Нужно еще добавить, что после этого памятного путешествия с нами стали происходить довольно странные вещи. Как будто с того острова за нами последовало что-то. Кому-то просто было не по себе, кто-то мучился ужасными ночными кошмарами, а некоторые отчетливо слышали в своих домах звук падающих капель. Они исследовали каждый сантиметр квартиры, проверили трубы, но не обнаружили ни воды, ни протечки. И это происходило не в одном и том же доме и не с одним человеком.
Я до сих пор не знаю, какие секреты таит в себе Повеглия, но у меня язык не поворачивается назвать это просто «островом с привидениями». Мне кажется, там живет настоящее зло.
во времена вспышек эпидемии черной чумы, одна из который накрыла Европу в 16 веке, Poveglia действительно превращался в ад. На остров ссылали всех, кто уже успел заразиться, будь то простолюдин или представитель знати. Было и такое, когда в страшную ссылку отправляли не только больных, но и всех здоровых членов семьи. Благодаря таким экстренным мерам количество жертв в Венеции составило лишь третью часть населения, в то время как материковая Италия потеряла две трети.
В разгар эпидемии, умирающих в большом количестве людей складывали в общие могильные ямы и сжигали. Несомненно, таковые присутствуют на острове Повеглия, хотя их расположение никто не брался устанавливать. Краеведы считают, что часть острова, отведенная для выращивания сельскохозяйственных культур, как раз использовалась для таких целей, и почва там на 50% состоит из пепла сожженных трупов.
Вот какие находки открылись строителям, копающим фундамент на соседнем острове Lazzaretto Vecchio…
Но давайте вернемся к страшилкам о сумасшедшем доме, построенном в 1922 году, и его обитателях. По крайней мере, некоторые здания действительно были отведены под лечебницу, о чем свидетельствуют следующая надпись и оконные решетки, практически полностью поглощенные плющом и кустарником.
Смутное ощущение больничного присутствия добавляет внутреннее убранство помещения: тусклая, облупленная краска, кровати-нары и отодранные от стен карнизы. Дополняет картину маленькая часовня с позеленевшими от плесени стенами и сломанными скамьями, находящаяся там же.
