Поэт в России больше, чем поэт, потому что человек в России меньше, чем человек
Поэт в России больше чем поэт — сказал Евтушенко. И строка эта вошла в плоть и кровь каждого советского, а после распада СССР также и постсоветского человека. Потому что она срезонировала в русской душе. Потому что все поняли и почувствовали, что ОНО так! Однако Певец ПостСталинской Эры эпохи Хрущевской Оттепели (тот, кто придумал термин ОТТЕПЕЛЬ был прозаиком потому что заранее знал, что после Оттепелей всегда наступает Похолодание а затем и Зима — и она на целых двадцать лет наступила!) не дал объяснения, почему так. Почему в Англии, Франции, Китае, Америке, Италии, Швейцарии, Японии, Греции поэт это поэт, не больше но и не меньше. Так же как водопроводчик это водопроводчик а не Спаситель, спасающий от Потопа если потекла батарея.
Полицейский это полицейский, а не трактователь закона, от каждого контакта с которым зависит твоя судьба а стало быть Страж Закона ходячее беззаконие. А Слуга Народа это государственный служащий, выполняющий свои функции, а не Бог Места, от которого зависит судьба каждого, заботиться о котором Ему дадена Власть. Поэт Евтушенко не дал ответа на вопрос, почему в России и только в России поэт больше чем поэт, потому что, смелый и подчас бесшабашно талантливый (вспомним хотя бы облетевший весь мир Бабий Яр) побоялся это почувствовать. В 62ух строчках стихотворения — и всем остальном Творчестве Певца Эпохи Надежды — ответа на вопрос ни намеком, ни ощущением нет. Более того: он не был поставлен. И на удивление непоставлен остался другими — вот уже на протяжении полувека! Включенное в школьные учебники четверостишье:
Поэт в России — больше, чем поэт.
В ней суждено поэтами рождаться
Лишь тем, в ком бродит гордый дух гражданства.
Кому уюта нет, покоя нет
не просто уводит в сторону. Оно говорит полуправдой. А значит лжет. Точнее хуже чем лжёт.
Почему хуже чем лжёт? А вот почему. Вошедшие в школьные учебники строки (являющиеся частью стихотворения являющегося частью поэмы Братская ГЭС) дают иллюзию исчерпывающего ответа на вопрос первой строки. И стало быть закрывают проблему, поставленную Поэтом шестью словами: лаконично и гениально! Потому что пара вопрос-ответ в человеческой психике комплементарна, как в на биологическом уровне двуспиральная ДНК. Которые разорвать — если комплементарные вопрос-ответ нашли друг друга в сознании как комплементарные нуклеотиды в геноме — одинаково трудно. Потому что вопрос-ответ есть неразрывное двуединство в душе человеческой.
Само собой разумеется, в 1965 году Евтушенко не мог писать правдой поэмы: отдельные строки (и даже целое стихотворение Бабий Яр, мгновенно ставшее известное по всему миру!) — уже на одно это требовалось колоссальное мужество. То, что со смертью Вождя Народов (или, используя терминологию Пушкина, Вождя Стада Народов) стало возможным публиковать хотя бы крупицы правды, было колоссальным прогрессом в сравнении с кляпом! Народ, чуткий, как резонатор, выделил эту строчку из массы текста. Не задаваясь при этом вопросом: почему только в одной стране мира поэт не просто поэт, а нечто большее, чем поэт? Чем обусловлено?
Ответ между тем напрашивается и (после того как он сформулирован) очевиден. Поэт в России больше, чем поэт, потому что человек в России меньше, чем человек.
— Человек в Российской Империи менее человек, чем в других странах, в которых происходящее можно понять умом.
— Человек в России меньше, чем человек, потому что в России и только в России юродство выше разума: и в названии самого любимого храма, стоявшего на Главной Площади Города, и в политических программах Главных Телевизионных Каналов, и в Государственной Думе, а главное — в Народной Душе.
— Человек в России меньше чем человек, потому что на протяжении всей истории Великого Московского Княжества, преобразованного в Московское Государство, а затем, неимоверно расширившисть, в Державу, раскинувшуюся на два континента, Власть и Церковь боялись образованного населения (а вплоть до конца 19 века вообще грамотного хоть маломальски).
— Человек в Российской — и построссийской — Империях меньше чем человек, потому что Правда только в одной из цивилизованных (или хотя бы как бы цивилизованных) стран вот уже на протяжении пятисот лет является функцией времени. Что сказало сегодня правительство (Великий Князь, Царь, ГенСек, Президент, Газета «Правда», Первый Телеканал) — то ПРАВДА Сегодня. Никакой памяти, никаких убеждений и никакого сопротивления изменениям Правды, Зигзагам Правды и Виражам Правды в народе. И это люди? Разумные — согласно видовому биологическому определению.
— Человек в Российской — и построссийской — Империях меньше чем человек, потому что только в России простота поставлена выше образованности и ума, пьяный и зазомбированный выше чем трезво мыслящий, верность указаниям Власти выше профессионализма, ёрничающий выше ответствечающего за каждое свое слово. Культ неграмотного народа (который, в невежестве держали сознательно и насильственно), перешедший после большевистского переворота в культ «Простого Советского Человека» (а непростых, думающих, полагалось в психушку или в концентрационные лагеря), перешедший после распада Союза в культ Вора — результат главого суверенного императива: человек в России должен быть не совсем человеком (homo но не совсем sapiens). Так же как демократия не совсем демократией, честность не совсем честностью и право не совсем правом.
Список нетрудно продолжить, но незачем, потому что в сознании больше бывает меньше, если превышает предел. Но мысль ясна. Человек, считающийся разумным (как ни крути homo sapiens — определение, которое многих российский начальников во все времена заставляет презрительно морщиться и усмехаться) в России менее человек, потому что в из всех цивилизованных стран только в России разум никогда не был превыше всего. Потому что знание, логика, ум в Родине не является высшим приоритетом. Человек в России меньше чем человек, потому что умом и никакой другой частью тела Отечество не понять а разве что в ощущениях (страхе, страдании, умилении, ужасе, восхищении, оцепенении, боли) ощутить можно.
— И то, почему коммунисты называли граждан захваченной ими якобы Самой Свободной в Мире страны «народной массой» — словно речь идет о силосной массе или массе клея: потому что масса неразделима на составляющие (в случае массы навоза на испражняющих удобрение лошадей и коров, в случае человеческой массы на индивиды).
— И почему Современная Российская Власть обращается с народом, как с овощами.
— И почему РосВлась во все времена считала народ быдлом — а народ позволял так обращаться с собой
и прочая и прочая и прочая… То, что обращение с народом как с стадом в России имеет многовековую историю было засвидетельствовано Пушкиным в строках, которые в школьные учебники никогда не включали:
Паситесь, мирные народы!
Вас не разбудит чести клич.
К чему стадам дары свободы?
Их должно резать или стричь.
Наследство их из рода в роды
Ярмо с гремушками да бич.
Строки эти относится не к всем народам (как пастыри литературы из поколения в поколение пытаются убедить), а только к народам Российской Империи. Чтобы убедиться в этом, достаточно вернуться от второй строфы не имеющего названия стихотворения к первой:
Свободы* сеятель пустынный,
Я вышел рано, до звезды;
Рукою чистой и безвинной
В порабощенные бразды
Бросал живительное семя —
Но потерял я только время,
Благие мысли и труды…
Был ли во времена Пушкина «порабощенными браздами» народы Франции, Англии или Швейцарии? Разумеется нет! Поэт пишет о Родине, из которой ему, кстати, несмотря на многочисленные прошения так и не было дозволено выехать (первый Всемирно Известный Отказник).
Когда великодержавные шовинисты (присвоившие себе также наименование Патриотов) с Небесного Высока смотрят на людей всех прочих национальностей: «чечмеков», «жидочков», «черно..пых», «татаров», «узкоглазых», «тупоголовых американов», «кавказцев» будучи уверенными что сами они больше чем люди — они меньше чем люди. Намного меньше. Такая вот инверсная перспектива. И Суверенная Революция в математике.
Именно в математике! А также и в физике. Логике. Этике. Юриспруденции. И всех прочих науках. Потому что пространство, в котором поэт больше чем поэт, человек меньше чем человек, полицейский больше чем полицейский, право меньше чем право, сержант больше чем сержант, гражданин меньше чем гражданин, Президент большое чем Президент и вообще любая влияющая на жизнь людей величина X меньше (или наоборот больше) самой себя — это другая Вселенная. Не та, которая произошла в Большом взрыве и-или создана Господом Богом.
Когда, распираясь гордостью от собственного Величия, члены «империообразующего народа» он же «Старший Брат всех народов СССР» шовинистически чувствуют что ОНИ больше чем люди — в этот самый момент они становятся меньше чем люди потому что перестают быть людьми. Одно из проявлений клинической реальности-нормы, при которой Державный Русский смотрит на мир — а также Сам на Себя! — одновременно и снизу и сверху. Как если бы Гулливер оказавшись одновременно и великаном и карликом, раздвоился бы и изменился б в масштабах, сверху и одновременно снизу сам на себя бы смотря. Такая вот шизоидная Панорама, которая ни Кафке, ни Свифту в голову не приходила. Для НАС же, Свердержавных и Суверенных — обыденность.
Тот кто больше чем человек меньше чем человек: такой парадокс! Который в России и только в России не является парадоксом.
Человек в России меньше, чем человек. Пришла пора уяснить этого. Чтобы, поняв, кто мы и что МЫ, решать, как из этого неравенства самим себе выбраться.
Надо ли из него выбираться.
И хочется ли.
Памяти Евтушенко. Поэт в России. Пер. на англ
В ней суждено поэтами рождаться
In that destined’s to born as poets only those in
лишь тем, в ком бродит гордый дух гражданства,
Whom a brave spirit of fidelity to home
кому уюта нет, покоя нет.
Does roam, who’s not in comfort but in worry.
и будущего призрачный прообраз.
And of a future’s prototype which ghost is.
Поэт подводит, не впадая в робость,
A poet brings without fall in shyness
итог всему, что было до него.
Result of everything that could be all the rage.
Сумею ли? Культуры не хватает.
Am able I? My culture’s not enough.
Нахватанность пророчеств не сулит.
My competence does not predicts presage…
Но дух России надо мной витает
But Russia’s spirit over me soar does
и дерзновенно пробовать велит.
And daringly does order me to seek.
И, на колени тихо становясь,
And on my knees descending slowly and
готовый и для смерти, и победы,
Being ready both to death as well as winning,
прошу смиренно помощи у вас,
I humbly ask a help from you, the great
великие российские поэты.
from Russia outgoing poets. Give me,
Дай, Пушкин, мне свою певучесть,
Great Pushkin, your unique tunefulness,
свою раскованную речь,
Your unappropriated speech,
свою пленительную участь –
Your fascinating easy fitness,
как бы шаля, глаголом жечь.
Like playing pranks, by verb to sting.
Дай, Лермонтов, свой желчный взгляд,
Give, Lermontov, your bitter stare,
и келью замкнутой души,
And carrel of your closed soul,
где дышит, скрытая в тиши,
Where breathes, hidden being in silence,
недоброты твоей сестра –
Unfriendliness’ relation yours
лампада тайного добра.
That is a lamp of secret boons.
Дай, Некрасов, уняв мою резвость,
Give me, Nekrasov, kept my briskness,
боль иссеченной музы твоей –
Of your exsected muse a pain,
у парадных подъездов и рельсов
That’s everywhere – at doors and rails is,
и в просторах лесов и полей.
In open spaces of a plain.
Дай твоей неизящности силу.
Give me a strength of your uncouthness.
Дай мне подвиг мучительный твой,
Give me distressful feat of yours
чтоб идти, волоча всю Россию,
To go, dragging Russia’s fullnees,
как бурлаки идут бечевой.
Like hauler men go on with ropes.
О, дай мне, Блок, туманность вещую
Oh, give me, Blok, a vatic nebula
и два кренящихся крыла,
And two somewhere heeling wings,
чтобы, тая загадку вечную,
So, hiding riddle which forever lasts,
сквозь тело музыка текла.
Through body music flow will.
Дай, Пастернак, смещенье дней,
Give, Pasternak, a shift of days,
смущенье веток,
A blush of branches,
сращенье запахов, теней
A tie of shadows and of smells
с мученьем века,
With pain of ages,
чтоб слово, садом бормоча,
So that a word, in garden being,
цвело и зрело,
Will bloom and ripen,
чтобы вовек твоя свеча
Forever candle yours in me
во мне горела.
Will burn not hidden.
Есенин, дай на счастье нежность мне
Yesenin, give me happiness to be quite gentle
к березкам и лугам, к зверью и людям
To birches, meadows and of course to beast and people,
и ко всему другому на земле,
And to all else on earth till very end
что мы с тобой так беззащитно любим.
With that we’re so defenselessly love in.
Дай, Маяковский, мне
Give, Mayakovsky, me
непримиримость грозную к подонкам,
A terrible severity to bastards
чтоб смог и я,
So that I could,
сквозь время прорубясь,
Through time performing pass,
сказать о нем
To bring a word
товарищам-потомкам.
Descendants to and comrades.
МОСКВА, 1 апр — РИА Новости, Анна Кочарова. В США на 85-ом году жизни скончался поэт Евгений Евтушенко. Накануне его госпитализировали и вот, 1 апреля вечером по московскому времени, стало известно, что он ушел из жизни.
В этом году Евгений Александрович собирался отмечать юбилей — 18 июля ему должно было исполниться 85 лет. И еще совсем недавно в начале марта Евтушенко обсуждал грядущие празднования. На конец мая уже был запланирован, в том числе, вечер его поэзии в Москве, в концертном зале им. Чайковского. Это место не было случайным: ведь именно здесь, рядом с концертным залом, около памятника Маяковскому в 1960-е проходили поэтические чтения, собиравшие толпы людей.
Это время вошло в историю под названием «Оттепель» — период свободы и ренессанса. И Евгений Евтушенко, безусловно, был одним из главных людей того поколения.
Он был одним из последних, если не последним, кто связывал нас с кумирами тех лет. Недаром, когда в 2015 году мы с упоением смотрели сериал «Таинственная страсть» о поэтах-шестидесятниках, апеллировали именно к нему. Журналисты дозванивались поэту в Америку, где он жил, начиная с 1991 года, и все спрашивали: а так ли все было на самом деле?
Как истинный шестидесятник он, конечно, был модником и франтом. Яркие пиджаки и кепки, перстни на пальцах…Так носить эти странные, экстравагантные вещи нужно даже не уметь, для этого нужен был какой-то прирожденный шик. И у него он был — до самых последних дней.
«Поэт в России больше, чем поэт» ¬- эту фразу мы сегодня часто цитируем, даже не задумываясь, кому она принадлежит. В этих словах Евтушенко, кажется, выразил не только чувства своего поколения, но и определил во многом отношение к поэзии и фигуре поэта последующих поколений. И если даже, мы сегодня не читаем стихов, то точно знаем:
Поэт в России — больше, чем поэт.
В ней суждено поэтами рождаться
Лишь тем, в ком бродит гордый дух гражданства,
Кому уюта нет, покоя нет.
Он писал удивительно просто и емко — его поэзия легко ложится на слух и легко запоминается. Но в этой краткости никогда не было недосказанности, будь то лирика или отклик на происходящее вокруг.
Танки идут по Праге
В затканой крови рассвета.
Танки идут по правде,
Которая не газета.
Его поэтическое наследие огромно — поэмы «Бабий Яр» (1961), «Братская ГЭС» (1965), замечательная лирика, изданная множеством сборников. Но ведь Евтушенко был не только поэтом, он еще и прекрасно знал литературу, преподавал, работал как составитель поэтических изданий. Это редкое качество для творческого человека — ценить не только себя, но и коллег по цеху.
И как это часто бывает с яркими и талантливыми людьми, его личность окутана массой слухов и сплетен, которые, впрочем, никем никогда не подтверждались. А главное — совершенно ясно, что сегодня они никого не должны интересовать.
Замечательная поэзия, в которой отразились трагические события, бурные перипетии, чаяния и надежды поколений — все то, чем жила страна во второй половине ХХ века.
Со мною вот что происходит:
Ко мне мой старый друг не ходит,
А ходят в мелкой суете
Разнообразные не те.
И он не с теми ходит где-то
И тоже понимает это,
И наш раздор необъясним,
И оба мучимся мы с ним.
Идут белые снеги,
как по нитке скользя.
Жить и жить бы на свете,
но, наверно, нельзя.
Чьи-то души бесследно,
растворяясь вдали,
словно белые снеги,
идут в небо с земли.
Идут белые снеги.
И я тоже уйду.
Не печалюсь о смерти
и бессмертья не жду.
я не верую в чудо,
я не снег, не звезда,
и я больше не буду
никогда, никогда.
И я думаю, грешный,
ну, а кем же я был,
что я в жизни поспешной
больше жизни любил?
дух ее пятистенок,
дух ее сосняков,
ее Пушкина, Стеньку
и ее стариков.
Если было несладко,
я не шибко тужил.
Пусть я прожил нескладно,
для России я жил.
И надеждою маюсь,
(полный тайных тревог)
что хоть малую малость
я России помог.
Пусть она позабудет,
про меня без труда,
только пусть она будет,
навсегда, навсегда.
Идут белые снеги,
как во все времена,
как при Пушкине, Стеньке
и как после меня,
Идут снеги большие,
аж до боли светлы,
и мои, и чужие
заметая следы.
Быть бессмертным не в силе,
но надежда моя:
если будет Россия,
значит, буду и я.
Волга
Мы русские. Мы дети Волги.
Для нас значения полны
ее медлительные волны,
тяжелые, как валуны.
Любовь России к ней нетленна.
К ней тянутся душою всей
Кубань и Днепр, Нева и Лена,
и Ангара, и Енисей.
В час невеселый и веселый
пусть так живу я и пою,
как будто на горе высокой
я перед Волгою стою.
Я буду драться, ошибаться,
не зная жалкого стыда.
Я буду больно ушибаться,
но не расплачусь никогда.
И жить мне молодо и звонко,
и вечно мне шуметь и цвесть,
покуда есть на свете Волга,
покуда ты, Россия, есть.
Лучшим из поколения
Кому принадлежит фраза «Поэт в России больше чем поэт»?
В каком произведении прозвучала эта фраза?
По какому поводу это было сказано?
Поэт в России — больше, чем поэт.
В ней суждено поэтами рождаться.
Эти слова принадлежат советскому поэту Евгению Евтушенко. Цитата из его поэмы «Братская ГЭС». И продлжу цитату:
и будущего призрачный прообраз.
Поэт подводит, не впадая в робость,
итог всему, что было до него.
В СССР в то время, когда были написаны эти строки, а это 1965 год, началась так называемая оттепель. В том числе была уменьшена цензура. Но политическая деятельность была запрещена. И, думаю, Евтушенко имел ввиду, что поэт не только поэт, но и философ, и выразитель идей масс, политический деятель.
Ответ на вопрос : Евгений Евтушенко.
В истории человечества постоянно менялось понимание о предназначении поэта. В легкий, не отягощенный нравами, европейский XVIII век сложилось представление о том, что поэты должны услаждать слух публики темами любовных отношений, рассказывать в стихотворной форме о греческих богах, о явлениях и капризах природы. Затем, им на смену, пришли романтики и воспели неземное, но и в эпоху романтизма были и те, кто пытался чернилами и пером бороться за свободу, сражаться против тирании.
В России, до сих пор лишенной свободы общественной и политической, среди людей, писавших, «гладкие и легкие стихи», возвышался голос тех, чей стих:
Конечно, были русские поэты, которые «глаголом жгли сердца людей». И это именно о них повествует Евтушенко в философском произведении «Молитве перед поэмой»:
По мнению Евгения Александровича, поэта должно касается всё, что происходит на родине, в мире, и поэт обязан откликаться на события своим словом. Это — обязанность Поэта:
Иными словами: в условиях, когда нет свободы слова, поэт начинает играть роль общественного деятеля, поскольку он, посредством поэтических образов, может сказать то, что другие граждане не имеют возможности не только сказать, не только подумать, но и осознать.
Выборный государственный деятель, знающий, что через определенный срок его переизберут, не может думать о решении глобальных проблем государства. Он вынужден поддерживать свое реноме в глазах избирателей, решать краткосрочные задачи, чтобы к следующим выборам подойти с готовыми результатами и, на волне поддержки, переизбраться на новый срок.
Самодержец, который властвует пожизненно, имеет возможность проводить сколь угодно долгие процессы преобразования государства и тем самым может решать долгосрочные программы.
Поэтому царь России нужен. И не только России, но и всему миру. При этом царь должен понимать, что контроль за его деятельностью со стороны СМИ ведется. И если не переизбрание, то свержение ему грозит. Хотя эта процедура менее реальна, чем перевыборы президента.
Нет, не возможно. Данные реформы обусловлены экономическими и социальными реалиями того времени, и в наши дни не отвечают запросам общества и государства. Возможно, если бы они были проведены, Россия была бы совсем другой страной. Однако, все пошло не так как задумывал Петр Аркадьевич. Его убийство часто преподносят как досадную случайность. Однако он и был тем гвоздиком, на котором все висело. Полагаю, что убийство Столыпина это хорошо продуманный план спец-служб того времени. Именно с него начался хаос в России, который как ударная волна прошел через целое столетие, отбросив великую страну далеко назад в своем развитии. Сегодня эти реформы потеряли актуальность, ибо многое изменилось. Сейчас они уже ничего не решат. А Россия нуждается в новом Столыпине, который проведет реформы в реалиях нашего времени, и не допустит новой революции и разрушения страны.
Бугуруслан. Этот город находится в Оренбургской области России на склонах Бугульминско-Белебее вской возвышенности, на реке Большой Кинель.
