Дом Рихтера под Тарусой
1 августа 2014 года я провёл в Калужской области в городе Тарусе, тесно связанном с историей русского искусства и культуры. Великий русский пианист Святослав Рихтер родился 20 марта 1915 года в Житомире (Российская империя), а скончался 1 августа 1997 года в Москве, и с тех пор в нашей стране этот день посвящается его памяти.
По традиции в этот день клавирабендом заканчивается рихтеровский фестиваль в Тарусе, ежегодно собирающий множество замечательных музыкантов и любителей музыки. В этом году в день памяти Рихтера в киноконцертном зале «Мир» сыграл сольный концерт пианист Алексей Володин, отдавший Рихтеру дань почитания замечательным клавирабендом с программой из романтических сочинений.
Но я приехал в Тарусу задолго до концерта, чтобы погрузиться в атмосферу города и пригорода, осмотреть местные достопримечательности и, самое главное, посетить легендарную дачу Рихтера под Тарусой на берегу Оки неподалёку от деревни Алекино.
В самой Тарусе у Рихтера никогда не было ни особняка, ни квартиры, он приезжал только на свою дачу.
К слову сказать, от Москвы до Тарусы ехать оказалось удивительно удобно: на скоростном поезде до Серпухова, а затем на рейсовом автобусе или на автомобиле до центра Тарусы, когда вся дорога при знании расписания занимает не более двух часов, а с вызовом машины — часа полтора. По окрестностям Тарусы также очень удобно перемещаться на легковушке, что я и делал.
Тем не менее, вплотную к даче Рихтера я решил на машине не подъезжать, потому что почувствовал, что для меня в этом было бы нечто ненатуральное, чересчур комфортное, и я оставил для себя возможность совершить скромное паломничество и дойти до дома Рихтера пешком — среди полей и лесов, глядя на Оку.
Известно, что Святослав Теофилович очень любил совершать продолжительные пешие прогулки на природе, в частности, изданы воспоминания о том, как он босиком по пыльной дороге приходил на собственные концерты в провинциальных русских городах. И в память об этой его страсти к прогулкам я прошёл последнюю милю «на своих двоих», хотя была дикая жара — далеко за 30 градусов.
И вот какое зрелище мне открылось, когда я подошёл к дому великого музыканта:
Поражала устремлённость дома куда-то в высь: как будто это не дача и не жилище, а дозорная башня времён древней Руси! В этом есть нечто завораживающее, я не мог глаз оторвать от этого сооружения. Схожее ощущение возникает у всякого, кто бросает взгляд на Москву из окна рихтеровской квартиры на Большой Бронной, расположенной на верхнем этаже дома-башни — как будто взлетаешь над местностью и паришь в вышине.
Я был немного разочарован, когда мне сказали, что Рихтер был ограничен разрешённой ему в советские годы площадью дачного участка, и лишь поэтому устремил свою постройку в небо, но кто в это поверит, глядя на дом, стоящий на крутом берегу, на эти срубы, поставленные друг на друга, а снизу — на каменный фундамент?!
В конструкции этого дома я вижу величие и оригинальность рихтеровского мышления,
отражавшегося даже в мелочах, и пускай Рихтер был ограничен размером участка, он, как истинный творец, фантазия которого разгорается тем больше, чем больше встречается ограничений, нашёл гениальный выход из положения.
Воспользовавшись тем, а вернее, загодя рассчитывая на то, что 1 августа дом будут готовить к приёму гостей — музыкантов и слушателей концерта, состоявшегося на следующий день на поляне около дома, я зашёл внутрь и подробно осмотрел все этажи дачи: холодный даже в запредельную жару подвал в недрах каменного фундамента, каменный же 1-й этаж, а также деревянные 2-й и 3-й — всего 4 уровня.
Подвал весь выложен камнем, которым очерчены хозяйственные ниши и ёмкости:
Там же установлено основание печки, пронизывающей весь дом через все этажи снизу доверху:
Над подвалом — каменный 1-й этаж:
2-й этаж — это сруб, стоящий на стенах 1-го этажа:
3-й этаж — это сруб, стоящий на срубе 2-го этажа, здесь же лесенка на небольшой балкончик:
С балкончика открывается чудесный вид на окрестности и Оку:
Этажи соединены между собой узкими и крутыми лестничными пролётами:
Во дворе сохранился фундамент баньки, в которой жил Рихтер, пока дом ещё не был построен. А рядом, как в сказке, течёт холоднющий даже в такую жару и очень чистый ручей, откуда для хозяйственных нужд набирал воду сам Рихтер. Как я понял его замысел, наличие чудесного ручья явилось одной из важных причин выбора этого места для строительства дома. Ручей просто дивный, я сразу окрестил его «ручьём Рихтера». Он никак не оформлен и, наверное, не требует никакого оформления, только проложена большая труба с дорожным покрытием над ней для обеспечения проезда к даче. Я спустился к ручью и пил воду прямо из него горстями, ничего не боясь. Отсутствие во всей округе какой-либо промышленности, прозрачность и вкус ледяной воды недвусмысленно свидетельствовали о её высочайшем качестве. А рядом на Оке — насыпной песчаный пляж:
Дорога на пляж проходит в 100 метрах от дачи Рихтера, и пляж этот, как о том свидетельствуют спутниковые снимки, искусственный и недавнего происхождения. Во времена Рихтера пляжа не было, хотя сегодня можно считать его замечательным дополнением к дому Рихтера и ко всей местности — очень удобное место для купания, чем я не преминул воспользоваться.
День был очень знойный, и песок раскалился до такой степени, что по нему невозможно было долго ходить без обуви, поэтому я иногда ступал в холодный Рихтеров ручей, впадающий здесь же рядом в Оку, и ноги буквально коченели в стылой влаге — фантастическое ощущение в такую жару. 
Изучив дом Рихтера, повстречавшись с его ручьём и искупавшись в реке, я попрощался с домом и отправился в Тарусу — знакомиться с городом, музеями, памятниками, а также слушать концерт А. Володина.
Пять дней в Тарусе
“Есть у нас в стране много маленьких городов. В прежние времена их называли захолустными – все эти Невосили, Сапожки, Хвалынски и Тарусы.
Отзывались о них пренебрежительно (“медвежьи углы”, “сонное царство”, “стоячее болото”) или, в лучшем случае, с некоторым снисходительным умилением перед их живописной провинциальностью – перед домишками с пылающей на окнах геранью, водовозами, церквушками, вековыми дуплистыми ивами и заглохшими садами, где буйно разрастались крапива и лебеда”.
Паустовский написал это в 1956 году. Примерно в то же время друг Святослава Рихтера, Владимир Алексеевич Мороз, плыл с товарищем на лодке по Оке, наблюдая живописные тарусские окрестности с определенной целью – найти место для вдохновения и отдохновения.
Пустующий дом бакенщика в семи километрах от города Тарусы привлек внимание не только сокровенностью пейзажа, но и одинокостью месторасположения: до ближайших деревень в обе стороны – километра полтора.
Рихтер находку одобрил, по его собственному проекту рядом был выстроен новый дом – “на совершенном откосе необыкновенно воздушное сооружение для уединения”, по словам Беллы Ахмадулиной, – ставший его первым собственным жилищем. (Любопытно, что сам домик бакенщика, где Рихтер жил, пока строился новый дом, просуществовал до середины лихих 90-х, пока не был кем-то украден.)
А несколько десятков лет спустя Святослав Теофилович задумал создать в Тарусе Дом творчества молодых музыкантов и художников, передав “Дом на Оке”, где ему так вдохновенно работалось, грядущему поколению.
Финансовой поддержкой должен был послужить Тарусский фонд, образовавшийся на базе гонораров Рихтера от собственных концертов и пополняемый доходами от нового музыкального фестиваля под девизом “Высокое искусство – провинции!”. Соучредителями фонда стали Нина Дорлиак, Ирина Антонова, Юрий Башмет, Элисо Вирсаладзе, Наталия Гутман, Галина Писаренко.
Накануне пятого Тарусского фестиваля, в августе 1997 года, Святослава Теофиловича не стало. Дом Рихтера на Оке так никогда и не стал местом индивидуального музицирования, поскольку денег на его реставрацию до сих пор не нашлось.
А фонд и фестиваль под художественным руководством Наталии Гутман развивают свою творческую деятельность – уже несколько лет проходит в Москве фестиваль “Посвящение Олегу Кагану”, а в Тарусе еще один – Рождественский фестиваль.
* * *
Приехав сюда на машине, не сразу обнаруживаешь город – насаждения плотным занавесом скрывают одно-, двухэтажную Россию. Не указатель населенного пункта, а баннер над дорогой “Пятнадцатый музыкальный фестиваль Фонда Святослава Рихтера” предупреждает о близости районного центра Таруса.
День моего приезда – День памяти Святослава Рихтера, когда фестиваль, носящий его имя, перевалил за середину (уже прошли концерты “Musica viva”, “Kremlin”, “Эрмитажа”). Сегодня на заднике сцены сменили фотографию молодого маэстро – теперь это Рихтер второй половины жизни, знаменитый снимок музыканта за роялем, устало положившего руки на крышку инструмента.
Зрительный зал на четыре сотни мест почти полон. Дмитрий Каприн и Яков Кацнельсон играют Шопена, Баха и Гайдна. Ностальгически-советский кинозал, ни архитектурой, ни акустикой не соответствующий уровню мероприятия, трогательно обит кумачовым плюшем и украшен цветами. Пианисты столь солидного уровня в этом интерьере – как на острове, творят отрешенно и всерьез. По традиции в этот день концерт завершается фонограммой в исполнении Рихтера.
Четыре последующих дня над Тарусой – чернильное небо и разнокалиберные дожди. Рыжие, разухабистые дороги, сбегающие ручьями с холмов (а здесь все – холмы) к центральной площади, на ощупь ступни (только босиком!) напоминают заварной крем. Скользко, однако безопасно – ни мусора, ни битого стекла на земле.
* * *
Вообще, по сравнению с Тарусой, описанной Паустовским 50 лет назад, здесь немногое изменилось. Канули в Лету водовозы, но в остальном Тарусе повезло – ее миновала индустриализация. Экспериментальный завод НИИ художественной промышленности (после перестройки от него осталось производство керамики и внушительное число художников-фрилансеров) да вышивальная фабрика по льну (так называемая тарусская перевить) – обзавидуешься!
Двадцать два года назад Роальд Сагдеев, тогдашний директор Института космических исследований, еще до своей женитьбы на дочери Эйзенхауэра (это в советское-то время!) построил здесь филиал своего института. Экологии СКБ ИКИ не портило, зато стало градообразующим: построили коммуникации, жилье, и дороги бы построили, да страна принялась перестраиваться. Результатом такой индустриальной недостаточности стали ублажающие дух и плоть тарусские ароматы (коктейль из трав и дождей) и звуки (хор кузнечиков и соло петухов под стук опадающих яблок). А также исключительно незлобивый нрав тарусянок и тарусян.
Дождь фестивалю не помеха. Концерт, традиционно проходящий у дома Рихтера под открытым небом, состоялся при хорошей погоде. А в гостеприимном киноконцертном зале “Мир” молодые лауреаты – сопрано Елена Клименко и баритон Юрий Карсаков – исполняют романсы. Букеты садовых цветов, многократное бисирование. Две трети присутствующих – все те же лица, тарусские дачники – поэты, художники, архитекторы…
Кстати, дачный “почин” приписывают здесь семье Цветаевых, снимавших дачу Песочное. Деревянный домик с мансардой, оказавшийся на территории Дома отдыха имени Куйбышева, был разрушен тридцать лет назад. Местонахождение его увековечила возведенная на фундаменте танцплощадка. Вообще, Цветаевой в Тарусе с танцами везет – памятник поэтессе работы В.Соскиева после долгих споров был установлен год назад на месте другой танцплощадки, оживляющей в донайтклабные времена жизнь городского парка на высоком берегу Оки.
По случаю прибытия итальянской гостьи Анны мы пускаемся по “летним людям”. (Иностранцы на фестивале не редки – немецкое, французское и австрийское посольства зачастую спонсируют фестиваль.)
Тридцать лет назад художница Ирина Старженецкая и скульптор Анатолий Комелин купили обычный дом с мансардой, пристроили просторный балкон, и открылся шикарный вид с высокого холма на отдаленный участок Оки. Достопримечательность усадьбы – пристроенные в технике фахтверка (это, как в Англии или Германии, каменья, стянутые деревянными балками) мастерские и гараж “а-ля конюшня” (украшенный скульптурой на фронтоне и хомутами изнутри; кстати, живет в “конюшне” отнюдь не “мерин”).
К вопросу о дачниках – супруги, между прочим, расписали местную церковь, а сейчас работают над интерьером для нового храма в Переделкине (Анатолий вырезает каменный иконостас).
* * *
…На уникальном инструменте работы Доменико Монтаньяна из Госколлекции играет Борис Андрианов. Шнитке, Рахманинов и Шостакович звучат под портретом Рихтера. После концерта я узнаю, сколь близки новым русским музыкантам идеи передвижников:
“У нас гораздо больше красивых мест, чем фестивалей. В Европе в каждом городке и в каждой деревушке проходит свой фестиваль. Тысячи ежегодно! Прожив семь лет в Германии, я вернулся сюда и создал собственный проект под не очень скромным названием “Поколение звезд”, идея которого – “Молодые музыканты – регионам России”.
Удалось добиться помощи Федерального агентства по культуре и кинематографии и продюсерского центра “АМА”, состоялись первые гастроли. Может быть, когда-нибудь на Рихтеровском фестивале сыграем концерт из нашего проекта”.
Михаил Добриян, друг и сподвижник фестиваля, директор СКБ Института космических исследований РАН, а по совместительству – глава района, дает ужин для гостей фестиваля. Среди них замечаю Петра Наумовича Фоменко:
“Приехал к другу – архитектору Великанову, попал с корабля на бал”.
Во главе стола – дачники-старожилы, хотя и “съемные”, Борис Мессерер и Белла Ахмадулина:
“Сначала я приезжала в Дом творчества художников (от него остались заросшие руины) как жена художника. Я знала все деревни, всех бабушек в округе, все пути дорожки к бабушкам, слушала их рассказы. Например, тети Мани, помнившей семью Цветаевых. Тарусская жизнь была довольно бедная, с полным недостатком всего, что нужно человеку. Но мне старая Таруса была мила, вызывала очень сильное патриотическое чувство”.
Визави Петра Наумовича, художник-постановщик театра Анатолия Васильева и один из архитекторов уникального здания Театра “Школа драматического искусства” Игорь Попов – уже девять лет как тарусский дачник. Лауреат Госпремии, “Триумфа” и “Золотой Маски” – автор эскизного проекта Тарусского культурного центра имени Святослава Рихтера.
* * *
Великому Рихтеру, говорят, было неважно, сколько зрителей придет его слушать, он с равной степенью ответственности играл и в больших, и в маленьких залах, часто “обкатывая” новые программы в детских музыкальных школах. В трудные 90-е фестиваль его имени умудрялись проводить даже в скромном помещении местной картинной галереи (там играл Юрий Башмет со своими “Солистами”).
Но сегодняшний интерес к мероприятию обнаруживает очевидную необходимость зала с хорошей акустикой, позволяющего приглашать большие оркестры, а также галереи (этот фестиваль, так же как и “Декабрьские вечера”, является музыкально-художественным) и, конечно, гостиницы. Не только слушателям, порой приезжающим на концерты из самой Москвы (туда-обратно часов пять, но в Москве на некоторые концерты просто не попадешь, да и билет в Тарусе стоит всего 100 рублей), но и музыкантам порой негде остановиться.
Спонсоры у фестиваля солидные – Сбербанк и РАО “ЕЭС”, однако до сих пор удалось собрать лишь деньги на проектно-сметную документацию – в результате проведения при поддержке Газпрома и Газпромбанка благотворительного концерта к дню рождения Рихтера (Теодор Курентзис дирижировал в БЗК “Реквием” Верди). Сейчас организаторы надеются подать заявку в Федеральное агентство по культуре и кинематографии. Мартовские благотворительные концерты для сбора средств решено продолжать, и будущей весной в них примут участие Юрий Башмет и Теодор Курентзис.
А праздники в районном городе Тарусе, кажется, никогда не кончаются. 31 мая отмечали 115 лет со дня рождения Паустовского, на Петров день (Петропавловский собор – главный в городе) традиционно отгуляли День города (а городу-то перевалило за 750!), как всегда, в первую субботу августа открывали выставку московских художников, в августе прошел Фестиваль телевизионных фильмов и программ “Берега”, 9 октября – 115 лет со дня рождения Марины Ивановны…
А Рихтеровский фестиваль закончился концертом Любови Петровой, которая сделала столь головокружительную зарубежную карьеру, что в России ее услышишь разве что в Тарусе.
Блог о путешествиях
Поездка: Дракино, дача Рихтера, Трубецкое, Истомино
Редкий случай, когда удаётся отправиться в очередное путешествие на машине. Возможность посетить несколько достопримечательностей, разделённых десятками километров! Зимой включаешь «печку» и греешься, летом — кондиционер (или, по крайней мере, можно открыть окно). Такая удача произошла в минувшие выходные. Ставку решено было сделать на «зимники»: последние холодные дни, ровные снежные грейдеры (где летом одни ухабы). Калужская область, окрестности Тарусы.
Маршрут таков:
1) Дача Святослава Рихтера — N 54° 39.975′, E 37° 12.054′
2) Храм Рождества Христова в селе Трубецком — N 54° 38.522′, E 37° 9.910′
3) Истомино (усадьба) — N 54° 43.320′, E 37° 4.310′
4) Покровская церковь близ Заворово — 54° 47′ 59.36″ N 36° 58′ 33.18″ E
Если всё получается проехать быстро, возвращаемся через Вознесенье и Алексин.
Место встречи — Дракино (N54° 51.183′, E37° 16.080′):
На месте села Дракино был древний пограничный город-крепость Лобынск, ровесник Москвы, закрывавший важный торговый путь по реке Протве, от него сохранились лишь едва различимые валы древнего города-крепости Лобынска. Здесь в 1147 г. мятежный и беспокойный князь Святослав Ольгович («Гориславичем» звали его на Руси, много бед и разорений принес он своей земле, трижды приводил половецкие войска) получил знаменитое ныне письмо от своего двоюродного племянника князя владимиро-суздальского Юрия Владимировича Долгорукого, которое начиналось словами: «Приди ко мне во град Москов». С этого года и ведет отсчет своего возраста столица нашей Родины. И стоит трогательная маленькая церковка во имя св. великомучеников Бориса и Глеба, покровителей воинства, построенная в 1684 г. До XIX в. она была еще меньше, существовал лишь центральный объем с апсидой да отдельно стоящая колоколенка, от нее сохранились только два нижних яруса, верхний начала XIX в. Растесаны окна, изменена кровля — и все равно от этой церквушки веет патриархальной сельской стариной.
В центре Дракино на высоком основании установлен истребитель МиГ-3. На пьедестале этого памятника летчикам 49-й армии посвящена надпись: «Здесь в октябре 1941 г. доблестные воины 49-й армии остановили немецко-фашистские полчища, рвавшиеся к Москве. Во время Битвы за Москву здесь проходил рубеж обороны 49 армии. В пойме р.Оки располагались полевые аэродромы истребителей и бомбардировщиков. Есть памятник летчикам 49 армии. 17 декабря 1941 г. с этих рубежей они во взаимодействии с войсками 43-й армии перешли в решительное наступление и разгромили врага». Сегодня в Дракино, на аэродроме спортивной авиации, тренируются и соревнуются мастера, чемпионы страны, Европы и мира по самолетному спорту. Возле самолёта я и подсел к своему другу в машину.
Для начала, едем к берегу Оки — на дачу Святослава Рихтера. Навигатор выбрал кратчайший путь, который в итоге упёрся в свеже-отстроенные коттеджи и заброшенный пионерлагерь. Кругом заборы. Уточнили у местных, сделали крюк, и подъехали на те-же 1,5 км, но уже с другой стороны. Как бы не было удивительно, но при наличии нескольких указателей «На дачу Рихтера», дорога грунтовая — прокатанная от коровников. Две нивы рыбаков перед нами застряли в снегу на этом 1,5км-вом участке (благо сельхозтехника рядом). Идём пешком по сугробам… И вот он — мрачный дом на берегу:
В конце 1950-х гг. на высоком берегу Оки пианист С.Т. Рихтер построил дачу — деревянный вытянутый вверх дом, с верхних этажей которого открывается вид на реку. Впоследствии дача была передана музыкантом в созданный им же Тарусский фонд. В Тарусе ежегодно проходит Музыкальный фестиваль фонда Святослава Рихтера. Концерты проводятся и возле «Дома на Оке», как называют дачу Рихтера. Позже, в 1971 году на Рихтер приобрел другую дачу Николиной Горе. Его друзья рассказывали: «Слава хотел быть поближе к столице и природе одновременно». Маэстро оставил себе прекрасный загородный дом в Тарусе, но он был от Москвы далековато.
Местность здесь очень скромная — нет той зрелищность, что в Поленово или Тарусе. Топаем обратно к машине…
Без проблем находим Храм Рождества Христова в селе Трубецком. Остановиться, правда, негде — грейдер есть, а чистой площадки для остановки ни одной. Находим уголок только метров за 300 от Храма. Окна зарешечены, дверь на замке, заглянуть смогли лишь в щёлочку.
Засекины, Долгоруковы, Мусины-Пушкины, Суворовы и Минквицы. Все эти громкие и известные в России фамилии объединяет одно – им принадлежала старая усадьба в селе Трубецком, что расположено всего в семи километрах к югу от Тарусы. Всё, что осталось от усадьбы – старый парк из лип, посаженных квадратами, несколько прудов, давно заброшенный плодовый сад и храм. Церковь Рождества Христова. В 1768 году был построен первый храм в Трубецком. Это была деревянная Христорождественская церковь, построенная князем Василием Михайловичем Долгоруковым. А в 1904 году по прошению священника Василия Петровича Знаменского, был возведён каменный храм. На проектирование храма, сбор средств на его постройку ушло несколько лет. Наконец, храм был построен и 9 ноября 1909 года освящён.
Дальше мы решили не тратить драгоценное время и срезать по ещё одному грейдеру через поле в сторону Вознесенья. Всё-таки до Заворово (п.4 маршрута) ехать опасно далеко — одни просёлочные дороги (неизвестно — расчищены ли они). Попытка эта стала неудачной: мы застряли на часа — два. После форсирования поля у дачи Рихтера, одежда слегка промокла, а после этих «раскопок» — стала вообще сырой. Но руки мы не опустили, и, чтобы поездку всё-же засчитать успешной, поехали в Истомино:
Пришлось возвращаться в Тарусу, далее по другой дороге ехать практически до моста через одноимённую реку. Немного проехав вдоль реки Таруса, видим маковку церкви. Но селу мало одного такого замечательного Храма! Первое, что мы видим — это строительство новой Церкви. В Интернете не удалось найти ни слова об этом. А на тот момент мы, изрядно промокшие, думали лишь о том, чтобы побыстрее всё осмотреть и отправиться в обратный путь, потому и не поинтересовались.
Первое упоминание об усадьбе Истомино встречается в писцовой книге Тарусского уезда и относится к 1720 году. Владельцем усадьбы в то время был Пётр Андреевич Толстой, родоначальник рода Толстых. Он был блестящим дипломатом, ритором, замечательным литератором, владел иностранными языками и перевел «Метаморфозы» Овидия. 1725 год был значимой вехой в истории рода Толстых. В своё время Петр Андреевич Толстой начинал службу ещё стольником у царицы Натальи Кирилловны Нарышкиной, матери Петра Первого. Тогда он не имел почти ни гроша в кармане, как говорится, ничего за душой, а в этом 1725 году дослужился до чина верховного маршала. Такая карьера сама по себе была почти невероятным, очень редким явлением в то время. Пётр Первый высоко ценил Петра Толстого. Именно в последние годы жизни царь пожаловал Толстым имение Истомино. Пётр Андреевич также был награжден редчайшим тогда орденом Андрея Первозванного. Будучи верховным маршалом во время коронования в Москве Екатерины I, он на другой день был пожалован в графское достоинство, о чем Петр известил Сенат собственноручной запиской: «Объявить тайному действительному советнику Толстому издание графства и наследникам его». Его сын, Иван Петрович Толстой – прадед великого русского писателя Льва Николаевича Толстого. В те годы в Истомино строится главный усадебный дом. Он был построен традиционно в дереве и простоял так до конца восемнадцатого века, а в 1725 году стараниями Ивана Петровича рядом с усадьбой возводится Успенская церковь. Однако, недолго семейству Толстых довелось пожить в тиши и спокойствии. Через два года Екатерина I на смертном одре подписала указ о ссылке Петра Андреевича Толстого в Соловецкий монастырь. Их фамильное имение Истомино перешло в собственность царской семьи. В доме и вообще в усадьбе проживали в основном только управляющие, поэтому дом так долго не перестраивался.
Прекрасная панорама с видом на реку Тарусу, окрестные деревни и силуэтом высокого храма на верхушке холма была весьма подходящим и для обустройства усадебного дома и для устройства английского пейзажного парка, который тогда был в моде в великосветских кругах. Конечно, не менее важна была и близость храма к усадьбе. С 1782 года дворцовое имение Истомино принадлежало уже Николаю Николаевичу Маслову (1734 – 1803). С появлением нового хозяина началось, естественно, и новая жизнь: и храм, и усадьба «ожили», активно строились и обустраивались. … Храм Успения Пресвятой Богородицы всегда содержался в большем порядке и имел очень хороший вид в связи с тем, что буквально все последующие владельцы села Истомино и его окрестностей, в основном купцы из Тарусы, делали пожертвование и обновление интерьеров и экстерьеров церкви. Например, можно вспомнить последнего владельца усадьбы в Истомино, особенно усердного прихожанина Захара Лихоманова, выходца из простой крестьянской семьи деревни Ложкино, ставшего богатым тарусским купцом. И после революции 1917 года истоминский храм оставался действующим. В местных архивах можно обнаружить описи церковного имущества 1922 года, к которым прилагаются и описания внутреннего убранства церкви. Xрам Успения в Истомино оставался действующим до середины 1970–х годов, в 1974 году был закрыт и разграблен, и только сейчас делаются первые попытки по его восстановлению. В здании же усадьбы ныне размещается сельская школа-девятилетка.
Главный дом, сооруженный в нач. XVIII в., и затем перестроенный в XIX, непритязательной архитектуры. Классицизм оказался чуждым барочной планировке с двумя боковыми ризалитами. Дворовый фасад прост, да и парковый, с примыкавшей лоджией и балконом после их разборки так же многое потерял в наружном облике. Отсюда выходили в яблоневый сад и парк, разбитый на плавно понижающемся склоне к реке Тарусе, а семейные праздники устраивали во дворе.
Обратите, пожалуйста, внимание не окна! — Та половина дома, что с полукруглыми сверху окнами, это и есть старый усадебный дом! Да, он был такой маленький. Симметричный с обоих сторон, он имел посередине на втором этаже балкончики. Остальная «безлико-прямоугольная» часть — это пристройка 70-х годов. Сейчас дом пустует, нет тут больше никакой школы. Местные, правда, сказали, что передали какому-то спортивному центру. Но тут, вдалеке от стадионов. Зачем? Также, они отметили, что пристройка 70-х годов — вся течёт и трещит по швам. А вот старая часть здания — держится стойко все эти годы! Вход в дом, очевидно, был сос стороны «пристройки» — т.к. двери в помещении, нам рассказали, не вырубали, использовали существующие.
Ко двору лицевой стороной обращен грот — своеобразная эстрада для музыкантов:
