Диссоциативные (конверсионные) расстройства
Что такое Диссоциативные (конверсионные) расстройства
Диссоциативные (конверсионные) расстройства обычно имеют тесную временную взаимосвязь с разными происшествиями, оказывающими негативное воздействие на сознание человека: неразрешимые конфликтные ситуации, тяжелый разрыв отношений, войны, природные катаклизмы и др. Чаще всего подвергаются диссоциативным расстройствам женщины и подростки, у мужской половины человечества и людей в среднем возрасте они фиксируются реже.
У диссоциативных (конверсионных) расстройств имеется следующее разделение: диссоциативный ступор, диссоциативные двигательные расстройства, диссоциативная амнезия, диссоциативная амнезия, транс и одержимость, диссоциативные конвульсии, диссоциативная анестезия или потеря чувственного восприятия.
Что провоцирует / Причины Диссоциативных (конверсионных) расстройств
О психологической природе расстройства говорят в тех случаях, когда к ним привели детские травмы психики, излишняя внушаемость человека, дисбаланс отношений в семейных парах.
Диссоциативные (конверсионные) расстройства социального происхождения возникает в тех случаях, когда к ребенку применяется диссоциированное воспитание, т.е. требования родителей настолько противоречивы, что неокрепшая детская психика просто не в состоянии с этим справиться; сюда относится и стремление индивидуума к рентной установке.
Патогенез (что происходит?) во время Диссоциативных (конверсионных) расстройств
Диссоциативные состояния начинаются и заканчиваются обычно внезапно, и наблюдается это достаточно редко, если не брать в расчет некоторые специально разработанные методы воздействия или процедуры, например, гипноз. В этих случаях диссоциативное расстройство изменяется или же исчезает в зависимости от продолжительности сеанса или процедуры.
Любой из типов диссоциативных расстройств может по прошествии некоторого времени (речь идет о нескольких неделях или даже месяцах) повториться. В тех же случаях, когда возникновению расстройства предшествовали неразрешимые проблемы или нарушенные межличностные взаимосвязи, оно обретает хроническую форму, особенно это касается параличей и анестезии.
Симптомы Диссоциативных (конверсионных) расстройств
Для каждого из типов диссоциативных (конверсионных) расстройств характерны собственные клинические симптомы. Но есть признаки, считающиеся общими для всех. К ним относятся: потеря памяти(полная или частичная) на события, произошедшие недавно, что приводит к полной растерянности; утрата или снижение двигательных функций; потеря чувствительности и ощущений; невозможность осознавать себя, как отдельную личность; потеря связи с действительностью.
Диагностика Диссоциативных (конверсионных) расстройств
При подозрении на диссоциативные (конверсионные) расстройства для постановки точного диагноза необходимы следующие условия: у пациента должны наблюдаться клинические симптомы, характерные для тех или иных типов расстройств; важно исключить нарушения в физическом и неврологическом состоянии, которые могли вызвать данные проявления; должна присутствовать четкая временная взаимосвязь между психогенной обусловленностью и стрессовыми событиями.
Лечение Диссоциативных (конверсионных) расстройств
Диссоциативные (конверсионные) расстройства лечатся комплексно. Курс лечения состоит обычно из психотерапии и лекарственной терапии. Причем их роль в коррекции расстройства одинаковая по важности и значимости. Для лечения диссоциативных (конверсионных) расстройств применяют все виды лекарственных средств, используемых в психиатрии: психостимуляторы, нейролептики, ноотропы, транквилизаторы, антидепрессанты.
К каким докторам следует обращаться если у Вас Диссоциативные (конверсионные) расстройства
Что такое расстройство диссоциативное (конверсионное)? Причины возникновения, диагностику и методы лечения разберем в статье доктора Серегина Д.А., психотерапевта со стажем в 10 лет.
Определение болезни. Причины заболевания
Диссоциативные (конверсионные) расстройства связаны с нарушениями памяти, осознания, идентичности (понимания «кто я такой») или восприятия. Люди с диссоциативными нарушениями используют диссоциацию (восприятие происходящего не от своего лица, а как бы со стороны) как защитный механизм патологически и непроизвольно. Некоторые диссоциативные расстройства вызваны психологической травмой. Однако таким расстройствам, как деперсонализация/дереализация, может предшествовать стресс, психоактивные вещества или неидентифицируемый триггер (автоматическая реакция на раздражитель). [1]
Диссоциативные расстройства характеризуются непроизвольным отходом от реальности (отключение мыслей, идентичности, сознания и памяти). Люди всех возрастных групп, расовой и этнической принадлежности, социально-экономического статуса могут испытывать такие психологические проблемы.
Этиология
Считается, что диссоциативные расстройства имеют корни в травматическом детском опыте, но симптомология у детей и подростков часто диагностируется неправильно. [14] [19] [20] [21] Существует несколько причин, по которым распознавание симптомов раздвоения личности у детей вызывает затруднение:
Возникает множество споров вокруг темы диссоциативных расстройств, которые встречаются как у взрослых, так и у детей. Во-первых, продолжаются дискуссии, связанные с этиологией (происхождением) диссоциативного расстройства идентичности. Суть этой дискуссии заключается в том, что диссоциативное расстройство идентичности является результатом детской травмы и дезорганизованной привязанности. [19] [23] Во-вторых, возникают вопросы о качественном и количественном отличии диссоциации, как защиты, от патологической диссоциации. Опыт и симптомы диссоциации могут варьироваться от более «мирских» до тех, которые связаны с посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР), острым стрессовым расстройством (ОСР) или с диссоциативными расстройствами. [14]
Симптомы диссоциативного (конверсионного) расстройства
Симптомы диссоциативного расстройства первоначально развиваются как ответ на травматическое событие (насилие или военный конфликт), чтобы держать эти воспоминания под контролем. Стрессовые ситуации могут ухудшить симптомы и вызвать проблемы с социальным функционированием в повседневной деятельности. Однако симптомы, которые испытывает человек, будут зависеть от типа диссоциативного расстройства человека.
Отношение и личные предпочтения (например, в еде, деятельности, одежде) человека при диссоциативном расстройстве личности могут внезапно измениться, а затем вернуться в прежнее состояние. Появление альтернативной личности происходит непроизвольно, без желания и вызывает дискомфорт. Люди с диссоциативным расстройством идентичности могут чувствовать, что они внезапно стали наблюдателями своих слов и действий, или они начинают ощущать своё тело иначе (например, как маленький ребенок, как личность противоположного пола).
Чтобы помочь людям понять причину и справиться с травматическим стрессом и диссоциативными расстройствами, необходимо описывать явление диссоциации и цель, которую он может выполнять, следующим образом:
Во время травматического опыта, такого как несчастный случай, катастрофа или преступление, диссоциация может помочь человеку терпеть то, что в противном случае было бы слишком трудно переносить. В подобных ситуациях человек может отделить память о месте, обстоятельствах или чувствах, связанных с подавляющим событием, мысленно избегая страха, боли и ужаса. Это может затруднить последующее запоминание деталей опыта, о чём сообщают многие пострадавшие и пострадавшие от несчастных случаев.
Диссоциативное расстройство идентичности — один из видов диссациотивных расстройств, при котором у человека кроме его основной личности существует одна или несколько косвенных. Такое расстройство связано с подавляющим опытом, травматическими событиями, которые произошли в детстве. Ранее оно упоминалось как множественное расстройство личности.
Симптомы диссоциативного расстройства идентичности (критерии диагностики) включают:
Симптомы вызывают серьезные проблемы в социальной, профессиональной или других областях функционирования.
Такое вид нарушения не должен быть нормой в общепринятой культурной и религиозной жизни людей. Однако во многих культурах во всем мире «раздвоение личности» является нормальной частью духовной практики и не является диссоциативным расстройством.
Симптомы диссоциации могут проявляться по-разному на разных стадиях развития у детей и подростков. Степень восприимчивости людей к развитию диссоциативных симптомов также будет неодинакова в разном возрасте. Поэтому необходимы дальнейшие исследования проявления диссоциативных симптомов и уязвимости на протяжении всего периода их развития. [14] [19] А также необходимы дополнительные исследования стабильности восстановление молодого пациента на протяжении долгого времени. [22]
Патогенез диссоциативного (конверсионного) расстройства
В исследованиях подтверждается гипотеза о том, что текущая или недавняя травма может повлиять на оценку человеком отдаленного прошлого, изменение опыта пережитого и привести к диссоциативным состояниям. [25] Однако экспериментальные исследования в когнитивной науке продолжают оспаривать утверждения относительно обоснованности конструкции диссоциации, которая по-прежнему основана на фрейдистских представлениях о репрессиях (защитный механизм психики). Даже заявленная этиологическая связь между травмой и диссоциацией была поставлена под сомнение. Альтернативная модель предполагает развитие диссоциации на основе недавно установившейся связи между лабильным (неустойчивым) циклом «сна-бодрствования» и ошибками памяти, когнитивными неудачами, проблемами в контроле внимания и трудностями при отличении фантазии от реальности. [26]
Классификация и стадии развития диссоциативного (конверсионного) расстройства
Диссоциативные расстройства связаны с проблемами памяти, идентичности, эмоций, восприятия, поведения и чувства самого себя. Диссоциативные симптомы могут потенциально разрушить каждую область психического функционирования.
Примеры диссоциативных симптомов включают опыт отчуждения или чувства, как будто человек находится вне тела, и потерю памяти (амнезию). Диссоциативные расстройства часто связаны с предыдущим опытом травмы.
Существует несколько типов диссоциативных расстройств [2] :
Диссоциативная амнезия и диссоциативная фуга
Для этой формы расстройства характерна временная потеря памяти и воспоминаний из-за травматического или стрессового события. Она считается наиболее распространенным диссоциативным расстройством среди документированных. Основным симптомом является трудность запоминания важной информации о себе. Диссоциативная амнезия может распространяться на конкретное событие или же на информацию об идентичности и историю жизни. Начало эпизода амнезии обычно внезапно, может длиться от нескольких минут до нескольких лет (в зависимости от тяжести травмы пациента). [4] [5] Средний возраст людей, подверженных данному типу расстройства, не установлен. Поэтому на протяжении всей жизни человек может испытывать несколько эпизодов подобного расстройства.
Диссоциативная фуга. К диссоциативной амнезии также относят диссоциативную фугу, которая ранее выделялась как отдельный тип диссоциативных расстройств. Это обратимая амнезия для личной идентичности, которая толкает человека на незапланированное путешествие или блуждание. Иногда сопровождается установлением новой идентичности. Это состояние обычно связано со стрессовыми жизненными обстоятельствами. Может быть коротким или продолжительным. [3]
Деперсонализационное расстройство
Для этой формы болезни характерны периоды отчуждения от себя или окружающего мира. Это расстройство связано с постоянными чувствами отрешенности от действий, чувств, мыслей и ощущений, как будто человек смотрит фильм (деперсонализация). Иногда люди могут ощущать, что другие люди и вещи в окружающем их мире нереальны (дереализация). При этом сохраняется осознание того, что это всего лишь чувство, а не реальность. Симптомы могут длиться недолго или возвращаться время от времени на протяжении многих лет. Средний возраст начала такого расстройства — 16 лет, хотя эпизоды деперсонализации могут начинаться с раннего и среднего детства. Менее 20% людей с этим расстройством начинают испытывать эпизоды подобных отчуждений после 20 лет.
Диссоциативное расстройство идентичности
Это заболевание характеризуется чередованием нескольких личностей. Человек может чувствовать, что один или несколько голосов пытаются взять его под свой контроль. Часто эти личности могут иметь уникальные имена, характеристики, манеры и голоса. В крайних случаях личность хозяина не знает о других чередующихся личностях; однако альтернативные личности могут быть осведомлены обо всех существующих идентичностях. [3] Люди с диссоциативным расстройством личности будут испытывать пробелы в памяти о ежедневных событиях, личной информации и травмах. Диссоциативное расстройство идентичности вызвано продолжающейся детской травмой, которая происходит до шести лет. [7] [8] У людей с диссоциативным расстройством личности обычно есть близкие родственники, которые испытывали подобные переживания. [9]
Женщины с подозрениями на расстройство личности диагностируются чаще мужчин, поскольку у них чаще проявляются острые диссоциативные симптомы. Мужчины же склонны отрицать симптомы и историю травм. Это может привести к повышенной вероятности установления ложноотрицательного диагноза.
Транс и одержимость
К таким состояниям относятся расстройства, возникшие на фоне психотравмирующей ситуации, при которых временно теряется чувство личностной идентичности, сужается сознание и меняется восприятие происходящего вокруг. Иногда человек ощущает, что действует под влиянием другой личности, «силы», духа или божества.
В категорию «Транс и одержимость» включаются только непроизвольные и нежелательные трансы, которые затрудняют повседневную деятельность. Состояния, которые возникают и сохраняются в рамках религиозных или других социально-приемлемых ситуаций, к диссоциативному расстройству не относятся.
Из этой группы также исключаются:
Осложнения диссоциативного (конверсионного) расстройства
Среди людей с диссоциативным расстройством личности распространены попытки самоубийства и другие варианты самоповреждающего поведения. Более 70% амбулаторных пациентов с диссоциативным расстройством личности пытались совершить самоубийство.
Диагностика диссоциативного (конверсионного) расстройства
Диагноз может быть поставлен с помощью структурированных интервью:
Некоторые диагностические тесты были разработаны и адаптированы специально для работы с детьми и подростками («Детская версия меры по оценке ответа» (REM-Y-71), «Детское интервью относительно диссоциативных переживаний» (CDC), «Диссоциативный контрольный список поведения детей» (CBCL), «Ребенок» — подсистема диссоциации поведения и контрольный список симптомов травмы для подкласса Dissociation для детей). [14]
Существуют проблемы с классификацией, диагностикой и терапевтическими стратегиями диссоциативных и конверсионных расстройств, которые могут быть истолкованы в историческом контексте истерии. Даже текущие системы, используемые для диагностики диссоциативных расстройств, (DSM-IV и ICD-10), различаются способом определения классификации. [15] В большинстве случаев специалисты в области психического здоровья по-прежнему не решаются диагностировать пациентов с диссоциативным расстройством, поскольку до установления диагноза «диссоциативное расстройство» у этих пациентов, более чем вероятно, диагностируется большая депрессия, тревожное расстройство и посттравматическое расстройство. [16]
Важной проблемой при диагностике диссоциативных расстройств является вероятность того, что пациент симулирует симптомы, чтобы избежать негативных социальных последствий. Молодые преступники, которые должны понести уголовное наказание, сообщают о таком диссоциативном расстройстве как амнезия. В рамках одного исследования было обнаружено, что 1% несовершеннолетних правонарушителей сообщил о полной амнезии во время насильственного преступления, а 19% заявили о частичной амнезии. [17] Были также случаи, когда люди с диссоциативным расстройством личности раскрывали противоречивые свидетельства в суде, в зависимости от присутствующей личности. [18]
Врачи диагностируют диссоциативные расстройства на основе анализа симптомов и личной истории. Врач может проводить тесты, чтобы исключить физические состояния, которые могут вызвать такие симптомы, как потеря памяти и чувство нереальности (например, травма головы, поражения головного мозга или опухоли, лишение сна или опьянение). Если физические причины исключены, специалист по психическому здоровью часто консультируется для проведения оценки состояния пациента.
На многие особенности диссоциативных расстройств может влиять культурный фон человека. В случае диссоциативного расстройства идентичности и диссоциативной амнезии пациенты могут проявлять необъяснимые, неэпилептические припадки, паралич или сенсорную потерю. В условиях, когда «раздвоение личности» является частью культурных убеждений, фрагментированные личности человека могут восприниматься как духи, божества, демоны или животные. Межкультурный контакт может также влиять на характеристики других идентичностей. Например, человек в Индии, подвергшийся воздействию западной культуры, может присутствовать с «изменником», который говорит только по-английски. В культурах с очень строгими социальными условиями амнезия часто вызвана тяжелым психологическим стрессом, таким как конфликт, вызванный угнетением. Наконец, добровольно индуцированные состояния деперсонализации могут быть частью медитативной практики, распространенной во многих религиях и культурах, и не должны быть диагностированы как расстройство.
В дополнение к диагностическим тестам для детей и подростков был разработан ряд подходов для улучшения распознавания и понимания диссоциации у детей. Недавние исследования были направлены на выяснение неврологической основы симптомов, связанных с диссоциацией, путём изучения нейрохимических, функциональных и структурных нарушений мозга, которые могут возникнуть в результате детской травмы. [19] Другие специалисты в этой области утверждали, что выявление дезорганизованной привязанности у детей (проявляется при постоянном подавлении ребёнка) может помочь предупредить врачей о возможности диссоциативных расстройств. [20]
Как определить раздвоение личности самостоятельно
Человек может заподозрить у себя диссоциативное расстройство, однако окончательный диагноз ставит врач-психиатр. Чаще всего пациенты жалуются на следующие состояния:
Лечение диссоциативного (конверсионного) расстройства
Медикаментозное лечение
Антидепрессанты и транквилизаторы являются лечебными средствами, которые не излечивают, но помогают контролировать симптомы диссоциативных расстройств. Общепринятым способом лечения являются атипичные нейролептики (арипипразол, оланзапин, кветиапин). Также эффективны противосудорожные средства нового поколения. Кветиапин начинается с дозировки 25-50 мг и увеличивается на 50 мг до тех пор, пока не будет достигнуто разрешение симптомов. Более высокую дозу необходимо принимать вечером из-за сильного седативного (успокаивающего) эффекта препарата. Другие лекарства, такие как СИОЗС, могут уменьшить беспокойство и опасение диссоциации.
Леветирацетам также может быть эффективен при лечении раздвоения личности. Ещё один вариант лечения — ламотриджин (начинается с 25 мг и увеличивается на 25 мг каждые 2 недели). Считается, что эффекты этих новых противосудорожных препаратов являются вторичными по отношению к модуляции ГАМК. [11]
Лечение обычно связано с психотерапией. Терапия может помочь людям получить контроль над диссоциативным процессом и симптомами. Цель терапии — помочь интегрировать (объединить) различные элементы идентичности. Терапия может быть интенсивной и сложной, поскольку она включает в себя запоминание и преодоление прошлых травматических переживаний. Когнитивная поведенческая терапия и диалектическая поведенческая терапия — это два часто используемых типа терапии. Было также установлено, что при лечении диссоциативного расстройства идентичности полезен гипноз.
Нет никаких лекарств для непосредственного лечения симптомов диссоциативного расстройства личности. Однако лекарство может быть полезным при лечении связанных состояний или симптомов (например, использование антидепрессантов для лечения симптомов депрессии).
Психотерапевтическое лечение
Долгосрочная психотерапия помогает пациенту объединить несколько своих личностей в одну. «Травма прошлого должна быть исследована и разрешена с надлежащим эмоциональным переживанием. Госпитализация может потребоваться, если поведение становится странным или разрушительным». [9] Диссоциативное расстройство идентичности имеет тенденцию повторяться в течение нескольких лет и может стать менее проблемной примерно после 40 лет. [9]
Психотерапия часто включает:
При диссоциативной амнезии состояние пациента может проясниться после его «удаления» из травматической ситуации (при условии, если эпизод связан с травматическим событием).
Психотерапия полезна для человека, у которого есть травматические прошлые события, требующие решения. [9] Когда обнаруживается и лечится диссоциативная фуга, многие люди быстро восстанавливаются. Проблема, возможно, никогда не повторится. [9]
Электросудорожная терапия
Метод применяют при длительном нарушении социальной адаптации и развитии тяжёлых тревожных, аффективных состояний, устойчивых к другим видам лечения.
Как жить с человеком, у которого раздвоение личности
От близкого окружения для пациента, страдающего диссоциативным расстройством, важными будут искренняя поддержка, сопереживание и предложение прибегнуть к помощи специалиста.
Что делать, если человек отказывается от лечения
Даже несмотря на протесты и агрессию больного, нужно помочь ему почувствовать свою важность для близких людей. Заболевшему важно знать, что есть поддержка и опора. Не стоит говорить ему: «Ты пойдёшь лечиться, потому что мы так решили». Нужно проявить терпение и постараться мягко подвести человека к пониманию важности лечения, чтобы решение об этом он принял сам.
Прогноз. Профилактика
При соответствующем лечении многие люди успешно справляются с основными симптомами диссоциативного расстройства личности и улучшают свою способность функционировать и жить продуктивной, полноценной жизнью.
За дополнение статьи благодарим Ольгу Ивановну Чубан — психиатра, психотерапевта, научного редактора портала «ПроБолезни»!
Конверсионная терапия что это такое
Она поцеловала девочку в тот день, когда погибли ее родители, и два события, независимые друг от друга, выстроились для подростка в причинно-следственную связь: она поцеловала девочку — и потому разбились мама и папа.
Смятенный ум ищет спасения как может: для юной американки Кэм тяга к девочкам окрасилась в краски вины и раскаяния. Дебютный роман Эмили М. Дэнфорт «Неправильное воспитание Кэмерон Пост» детально показывает, как чувство, столь естественно выражаемое поначалу, покрывается коркой стыда, как оно учится прятаться, нагружая квир-человека бременем страха. Главная героиня знакомится с другими девочками, она влюбляется, а затем по принуждению религиозной тети оказывается в специальном лагере, где ее должны сделать «нормальной». По совету «специалистов» Кэмерон, которой уже нельзя называться «мужским» прозвищем «Кэм», рисует свой личный айсберг: она должна понять, что привело ее к «гомосексуализму» — дефицит родительского внимания или его переизбыток, сексуальная травма или чрезмерные занятия «маскулинными» видами спорта.
«. Гомосексуальности не существует, — начала она. — Это лишь миф, который поддерживают так называемые защитники прав сексуальных меньшинств. — Следующее предложение она произнесла очень четко, делая паузу после каждого слова: — Никакой гомосексуальной идентичности нет. Ее не существует. Есть лишь борьба с греховными желаниями, которую все мы, божьи дети, должны вести.
Мы смотрели друг на друга, но мне ничего не приходило в голову, и я опустила глаза на свой айсберг».
В свое время став прорывом в литературе англоязычной, в году 2021-м «Неправильное воспитание Кэмерон Пост» представляется одним из многих высказываний о так называемой конверсионной терапии — попытках «перекодировать» квир-человека, вынуть из него «неправильное» чувство. В США такого рода «лечение» прошли около 700 тысяч человек, — это оценка исследователей Калифорнийского университета. И надо бы подчеркнуть, что наука высказывается по этому вопросу недвусмысленно: гомосексуальность не болезнь, то есть попытки лечить скрывают желание покалечить. В прошлом году в специальном докладе ООН подобные практики назвали пытками — деянием «по своей природе дискриминирующим», делом «унизительным, негуманным и жестоким». Там же указано, что 80% жертв на момент «терапии» не больше 24 лет.
Травматичный опыт «дегомосексуализации» представлен в литературе на русском пока лишь в голосах иностранных авторов, — его сложно назвать даже хором, как бы ни был насыщен этот квир-дискурс на Западе. В американской прозе «The Miseducation of Cameron Post» образует пару с «Boy Erased» (2016), — эти книги ведут диалог схожий, но не тождественный. Парадокументальный роман Гаррарда Конли появился в США в пандан к роману Эмили М. Дэнфорт. Схожий в кульминационных моментах с «Кэмерон Пост», «Стертый мальчик» придал судьбе смятенного квир-человека ауру факта.
Кэмерон Пост — литературный персонаж, созданный из собственных рефлексий писательницы-лесбиянки и реальных историй жертв «конверсионной терапии». Гаррард Конли описывает личный опыт: в 2004 году по настоянию родителей он побывал в лагере религиозных фундаменталистов «Love in Action», где по программе «двенадцати шагов» попробовал откорректировать свою личность. У «Кэм» — «айсберг» и профилактические беседы, у 19-летнего Гаррарда — строгий дресс-код, запреты на прикосновения, музыку, нерелигиозные книжные магазины. Он искал изъяны и в прошлом своей семьи, — рисовал генеалогическое древо, пытаясь понять, какой из предков мог довести его до нынешней греховности.
Выйдя в России в конце 2020 года, «Стертый мальчик» саму тему заявил не как протест, что составляет главную силу «Неправильного воспитания», — но как призыв к пониманию. Мир Гаррарда Конли в меньшей степени полярен: как видно, родители, отправившие его на муки, руководствовались самыми благими намерениями и потому заслуживают как минимум прощения.
Такой простой вопрос, вместо ответа на который я издал резкий животный крик. Я обхватил руками колени, поднял их к груди и прижался к пассажирской двери, упершись щекой в оконное стекло.
— Господи, — повторила мама, — больше ты туда не вернешься».
Всевышний как фигура риторическая то и дело возникает в «Неправильном воспитании Кэмерон Пост», но искания Бога в себе занимают главную героиню куда меньше, нежели общественная стигма: почему мне запрещают то, что для меня так важно и столь естественно? Гаррард Конли куда внятней обозначает дилемму религиозного человека, которому нужно примирить веру с собственной гомосексуальностью, и в этом отношении ближе не к Дэнфорт, а, скажем, к классику англоязычной квир-прозы Дженет Уинтерсон («Не только апельсины», 1985).
«Стертый мальчик» предлагает взгляд изнутри, — роман ценен показательными деталями, которые позволяют стороннему сконструировать мир ортодокса, а следом и прочувствовать душевные корчи человека, который считает гомосексуальность заблуждением и, потерянный, блуждает в потемках сам. Вот юноша, который боится, что ему захочется секса с собакой, потому что умные люди сказали, что «гомосексуализм — равно зоофилия». Вот мужчина, который всерьез полагает, что гомосексуализм лечится длиной волос — запретная страсть якобы начинается, если волосы на висках длиннее верхней кромки ушей.
Подталкивая читателя к сопереживанию вместо категорического осуждения, Гаррард Конли неожиданным образом меняет восприятие трудов (безусловно гомофобных), все еще предлагающих лечение несуществующей болезни. Такие книги, увы, доступны, а цена их, учитывая сулимые благодати, даже смехотворна. Всего тысяча шестьсот шестьдесят девять рублей за «откровенный разговор о гомосексуальности» ; какие-то двадцать семь долларов девяносто девять центов — за правдивые «истории репаративной терапии» ; четыреста тринадцать рублей — за «реальные свидетельства преодоления» ; и попросту бесплатно — при наличии доступа к архивам РГБ.
Все это можно читать и как выражение отчаяния человека, его капитуляции перед сложностью мира. Круг жертв, таким образом, не исчерпывается теми, кто сам подвергся бесчеловечным опытам, — вокруг тысяч квир-людей, прошедших «терапию», есть тысячи и тысячи тех, кто из самых лучших намерений принуждал к пыткам, их устраивал.
Начав от забора, книги о «дегомосексуализации» работают только «до обеда». «Где те исцеленные мужчины, где те люди, которые затем стали счастливы? Мы ждем, покажите нам их! Они не могут нам показать даже одного, потому что их нет», — говорит американец Роджер, герой немецкого документального фильма «Ненавидимая любовь», бывший мормон и бывший «экс-гей», тщетно лечившийся и лечивший от гомосексуальности (отец пяти детей, за 12 лет брака испытавший удовольствие от секса лишь дважды, а ныне состоящий в однополом партнерстве).
«Я сказал ей: „Мама, ты видела, что я играю с куклами. Ты позволяла мне краситься и проводить долгие часы перед зеркалом, укладывая волосы. Мои братья никогда не делали ничего подобного. Так почему же ты не остановила меня? О чем ты думала?” Не сомневаюсь, она всегда желала мне только добра. Но сейчас ей было нечего сказать. Она стояла передо мной ошеломленная, и по ее лицу текли слезы», — цитирует своего пациента Джозеф Николоси, наверное, самый знаменитый «гомоцелитель» США, в своих книгах об успехах репаративной терапии рекомендующий отцам в качестве профилактической меры принимать с сыновьями душ.
Научное знание да и банальное здравомыслие превращают чтение книг об «экс-геях» в занятие и смешное, и страшное, и безусловно поучительное: взяться за руки и петь, бить по подушке бейсбольной битой, выбивая из себя гея, заниматься борьбой, мочиться только стоя, как «настоящий мужик», — представленная таким образом маскулинность, все менее коррелируя с реальностью, выглядит не иллюзией даже, а мороком. Какую бы «победу» ни описывали последние страницы, они даруют лишь открытый финал: мы-то знаем, что «исцеление» — самая низкая точка эмоциональной параболы, которая, будучи прерванной, вызывает чувство сгущенного саспенса, ужаса неразрешенного и неизбежного. Мы-то знаем, что у ЛГБТ-людей, переживших «терапию», вероятность попытки суицида в два раза больше, чем у остальных.
По данным ООН, в Мозамбике в «лечении» квир-людей практикуют экзорцизм и «корректирующие изнасилования», во Вьетнаме — «народную медицину», в Иране геям на полном серьезе рекомендуют смену пола. Безусловность варварства «во благо» как и все новые и новые попытки переиграть природу создают поле для конфликта — в первую очередь реального, который в силу определенности этических акцентов не может не стать темой художественного осмысления. Избавление от встроенных в жесткий диск личности преференций не может быть простым, а извивы этого каменистого пути столь причудливы, что способны завести хоть в трагедию, хоть в комедию, хоть в любой из гибридов смешного и печального.
Бриджет Коллинз вырастила на этой почве фэнтези-роман — «Переплет» стал бестселлером в Британии в 2019-м, а на русском вышел годом позже. В этой готической сказке об альтернативном европейском прошлом она допустила, что стыдное любовное переживание можно посредством «переплетчиков» запереть в книге. Забытье, которое получает крестьянский сын Эмметт, кажется эмоциональным парафразом состояний, в которых неизбежно оказываются «экс-геи»: депрессия, вспышки агрессии, суицидальные мысли.
Для Адама Сильверы стремление гея избавиться от стыдного чувства стало зерном сочинения, которое миксует реальность и фантастику, триллер и детектив. В романе «Скорее счастлив, чем нет» (2015, рус. пер. 2020) американский беллетрист, пишущий для «юных взрослых», придумал мир, где можно избавляться от переживаний неконформных и тем некомфортных: его герой, побывав в институте Летео, принудительно погружается в неведение. Амнезия, как утверждает автор, дает наивность, но не невинность, — однажды пережитое все равно прорастет, так или иначе.
«Вся прежняя жизнь рушится мне на голову — все мои ошибки, которые я, сам того не ведая, сделал снова, все удары по моему разбитому сердцу. Наверно, внутри меня сейчас бьются два сердца, отданные двум людям, — будто настал конец света и Луна и Солнце вместе вышли на небо моей личной планеты».
Гомофобия, внешняя и внутренняя, — вот ключ к романам о тщетных попытках изъять гомосексуальность. К какому бы жанру приписан ни был, на какую бы ни был рассчитан аудиторию, такой текст однозначен в финальном выводе: убежать от себя невозможно, а за любую попытку изнасиловать душу придется платить — эмоциональными травмами, чувством не вполне реализованной жизни, отсутствием радости от успехов и принятием любого поражения как разумеющегося само собой.
Пережившие ужасы конверсионной терапии без особого оптимизма смотрят в будущее: пока в мире существует гомофобия, будут и желающие лечить «недуг» гомосексуальности. Из этого следует, что нам и впредь не избежать размышлений по столь печальному поводу. Потенции романа, к примеру, имеет история одного из героев документального фильма «Pray Away», который утверждает, что «был» транс-человеком, сумел побороть себя, а теперь делится опытом с другими, для чего использует возможности соцсетей, действуя точечно, обращаясь к тем, кто находится в сходном с ним информационном пузыре. Медиумы могут быть сколь угодно современными, а суть остается прежней, — и, вновь апеллируя к научному знанию, легко предположить, что этот герой повторит судьбу американца Джона Смида, который в прошлом десятилетии громко покинул ряды «конверсионных терапевтов», а позднее вступил в однополый брак. Вполне «романной» можно назвать и историю Джона Полка, который был самым знаменитым «бывшим геем» Америки, попался на глаза в гей-баре, публично покаялся, а теперь, заметно похорошевший, рассказывает, как несчастлив был в традиционном браке, фактически фиктивном, и как доволен своим нынешним гей-сожительством.
Романы об «экс-экс-геях» — тех, кто пытался не быть собой и признал тщетность таких усилий, — не стоит, наверное, выделять в особый поджанр квир-прозы, сколь бы сходны ни были их тропы. Уместней, пожалуй, говорить о постепенном растворении «темы» в ткани литературы. Показателен в этом смысле швейцарский «Ученик пианиста» («Der Klavierschüler»). Леа Зингер рассказывает об одной из самых знаменитых жертв «аверсивной терапии» — выдающемся пианисте Владимире Горовице, который в США пытался избавиться от гомосексуальности: его подключали к электротоку, а затем показывали фотографии обнаженных людей. За снимки мужчин следовало два удара током, а за женщин — ничего. Итогом были только мучения, — пишет Леа Зингер в своем романе, где домысел дополняет документальные свидетельства. Биограф-беллетрист не исключает, что позднейшие концертные провалы гениального музыканта были следствием истязаний в американской клинике в 1940-е годы.
Вышедший в Швейцарии в 2019-м «Ученик пианиста» тематически не исчерпывается приговором «целителям», — их явление необходимо для понимания меры смятения главного героя. Роман тематизирует не гомосексуальность как таковую, а общественное бремя, к которому приговорен квир-человек. Страх разоблачения, постоянное чувство стыда, более и менее удачные попытки спрятаться за маску, нервные срывы, — жизнь во лжи, как доказывает Зингер, разрушительно воздействует на личность, вознаграждая, впрочем, особыми отношениями с музыкой, которая остается единственной территорией правды для гея в гомофобной среде. Владимир Горовиц мог смеяться и плакать во время исполнения, — зримый опыт сублимации, который, наверное, уже невоспроизводим в наши дни на Западе, где «исцеление» от гомосексуальности считается шарлатанством.
Есть шанс, что этот роман скоро выйдет на русском. То есть имеется вероятность, что и в русскоязычной Википедии будут, наконец, упомянуты двухлетние отношения Горовица со швейцарцем Нико Кауфманом, который, как следует из их переписки, был не только учеником гения, бежавшего из Советской России и ставшего одним из самых знаменитых пианистов планеты.
«Любовь вырастает из долженствования. Ненавидел ли себя Горовиц за то, что не любил той любви, какой должен был любить? Если так, то мне понятно, почему Володя не мог меня видеть: я напоминал ему, что он выбрал ложь как жизнь. Я был его совестью» («Der Klavierschüler», рус. пер. — К. К. ).
