Кот на раскаленной крыше
Кошка на раскаленной крыше
Кошка на раскаленной крыше
Драма в трех действиях
Перевод с английского Виталия Вульфа и Александра Дорошевича
(В порядке появления)
Мей (она же сестрица)
Дикси, маленькая девочка
Гупер (он же Братец)
Зуки, маленькая девочка
Два маленьких мальчика
Когда поднимается занавес, через полуоткрытую дверь слышно, что кто-то принимает душ в ванной. Красивая молодая женщина с озабоченным видом входит в спальню и подходит к двери в ванную.
Маргарет (старается перекричать шум воды): Один из этих недоделанных уродов запустил в меня масляным бисквитом: теперь надо переодеться!
Маргарет говорит одновременно и быстро, и растягивая слоги. Произнося длинные пассажи, она напоминает священника, нараспев читающего молитву: вдох делается после конца строки, поэтому фраза завершается на последнем дыхании. Иногда Маргарет перемежает свою речь негромким пением без слов, типа «Па-па-па!»
Шум воды прекращается и Брик откликается, хотя его все еще не видно. В его тоне слышно вежливо преувеличенная заинтересованность, маскирующая полное безразличие к жене.
Брик: Что ты сказала, Мэгги? Вода шумит, я ничего не слышу.
Маргарет: Я просто сказала, что один из этих уродов испортил мое кружевное платье, теперь надо переодеваться.
Брик: Почему ты называешь их уродами?
Маргарет: Потому что у них нет шеи.
Брик: Совсем нет шеи?
Маргарет: Я, по крайней мере, не заметила. Жирные головки налеплены на жирные тушки без малейшего промежутка.
Брик (безучастно): А какие у них намерения, Мэгги?
Маргарет: Ты сам прекрасно знаешь!
Брик (появляясь в дверях): Ничего не знаю.
Он стоит при выходе из ванной, одной рукой вытирая голову полотенцем, а другой, опираясь на полотенцесушитель, потому что нога у него в гипсе. Он еще строен и крепок, как юноша. Явных следов алкоголизма не заметно. Дополнительный шарм ему придает некая спокойная отчужденность, характерная для людей, махнувших на все рукой и оставивших всякую борьбу. Но в моменты раздражения словно молния проскакивает среди ясного неба, и тогда становиться понятно, что в глубине души он вовсе спокоен. Может быть, при более ярком освещении можно было бы заметить, что он уже начал расплываться, однако в теплых закатных лучах, пробивающихся с балкона, он выглядит прекрасно.
Маргарет: Я тебе могу рассказать все об этих намерениях, дорогой. Они хотят, чтобы тебе не досталось отцовское наследство. (Перед следующей репликой она на какую-то минуту замолкает. Голос ее падает, словно она признается в чем-то неприятном.) А мы уж точно знаем, что Большой Папа умирает от рака. (С лужайки доносятся голоса, зовущие детей. Маргарет поднимает руки и с легким взмахом пудрит подмышки. Затем устанавливает вогнутое зеркало, поправляет ресницы, порывисто встает.) Слишком много света в комнате.
Брик (мягко, но быстро): Точно знаем?
Маргарет: Точно знаем что?
Брик: Что Большой Папа умирает от рака?
Маргарет: Сегодня пришли результаты анализов.
Маргарет (опускает бамбуковые жалюзи, образующие длинные обрамленные золотом тени на полу): Именно так. Получили заключение сегодня. Ничего нового для меня, мой милый. (В ее голосе чувствуется музыка, иногда он звучит низко, вроде мальчишеского, и мы можем представить себе, как в детстве она играла в мальчишеские игры.) Я еще в начале года все поняла, когда мы приезжали в марте, и готова поручиться, что твой Братец с женой были не глупее меня. Вот тебе и объяснение, почему они решили всем семейством заявиться сюда на все лето, в самое пекло. И почему столько разговоров последнее время про Рейнбоу Хилл. Знаешь, что такое Рейнбоу Хилл? Ах, ты не знаешь? Это заведение, где лечат алкоголиков и наркоманов из Голливуда.
Брик: Никогда не был в Голливуде.
Кот на раскаленной крыше
(В порядке появления)
МЕЙ (она же сестрица)
Дикси, маленькая девочка
ГУПЕР (он же Братец)
Зуки, маленькая девочка
Два маленьких мальчика
Когда поднимается занавес, через полуоткрытую дверь слышно, что кто-то принимает душ в ванной. Красивая молодая женщина с озабоченным видом входит в спальню и подходит к двери в ванную.
МАРГАРЕТ (старается перекричать шум воды): Один из этих недоделанных уродов запустил в меня масляным бисквитом: теперь надо переодеться!
Маргарет говорит одновременно и быстро, и растягивая слоги. Произнося длинные пассажи, она напоминает священника, нараспев читающего молитву: вдох делается после конца строки, поэтому фраза завершается на последнем дыхании. Иногда Маргарет перемежает свою речь негромким пением без слов, типа «Па-па-па!»
Шум воды прекращается и Брик откликается, хотя его все еще не видно. В его тоне слышно вежливо преувеличенная заинтересованность, маскирующая полное безразличие к жене.
БРИК: Что ты сказала, Мэгги? Вода шумит, я ничего не слышу.
МАРГАРЕТ: Я просто сказала, что один из этих уродов испортил мое кружевное платье, теперь надо переодеваться…
БРИК: Почему ты называешь их уродами?
МАРГАРЕТ: Потому что у них нет шеи.
БРИК: Совсем нет шеи?
МАРГАРЕТ: Я, по крайней мере, не заметила. Жирные головки налеплены на жирные тушки без малейшего промежутка.
МАРГАРЕТ: Куда хуже, даже шею им не свернуть, потому что ее просто нету! Правда, милый? (Снимает платье, остается в нижней шелковой сорочке цвета слоновой кости. Слышен визг детей снизу.) Слышишь, как вопят? И где только у них голосовые связки – ведь шей-то у них нет. Знаешь, они меня до того довели сегодня за столом, что я уж думала: сейчас не выдержу и заору так, в соседних штатах услышат. Я все-таки сказала твоей очаровательной невестке: «Мей, милочка, а не посадить ли твоих драгоценных крошек за отдельный стол с клеенкой, а? Они такую грязь развели, а кружевная скатерть такая красивая!» Она сделала большие глаза и говорит: «Что ты, что ты, что ты, что ты! В день рождения Большого Папы? Да он мне никогда такого не простит!» А он, между прочем, и двух минут с этими уродами не просидел, да как шваркнет вилкой об стол, да как заорет: «Черт возьми, Гупер, этим свиньям только из корыта на кухне жрать!» Клянусь, я чуть не померла со смеху! Ты только подумай, Брик, у них уже пятеро, и шестой на подходе. Они ведь свой выводок словно на ярмарку сюда привезли, напоказ. И все время их заставляют что-нибудь эдакое продемонстрировать: «Сделайте то, сделайте се. Прочти стишок, встань на голову!» Да еще постоянные намеки, что, дескать, у нас с тобой детей нет, ты заметил, милый, что у нас с тобой детей нет, а? Не заметил. А раз мы бездетные, то и вовсе бесполезны! Смешно, конечно, но и противно, насколько они не скрывают своих намерений.
БРИК (безучастно): А какие у них намерения, Мэгги?
МАРГАРЕТ: Ты сам прекрасно знаешь!
БРИК (появляясь в дверях): Ничего не знаю.
Он стоит при выходе из ванной, одной рукой вытирая голову полотенцем, а другой, опираясь на полотенцесушитель, потому что нога у него в гипсе. Он еще строен и крепок, как юноша. Явных следов алкоголизма не заметно. Дополнительный шарм ему придает некая спокойная отчужденность, характерная для людей, махнувших на все рукой и оставивших всякую борьбу. Но в моменты раздражения словно молния проскакивает среди ясного неба, и тогда становиться понятно, что в глубине души он вовсе спокоен. Может быть, при более ярком освещении можно было бы заметить, что он уже начал расплываться, однако в теплых закатных лучах, пробивающихся с балкона, он выглядит прекрасно.
МАРГАРЕТ: Я тебе могу рассказать все об этих намерениях, дорогой. Они хотят, чтобы тебе не досталось отцовское наследство… (Перед следующей репликой она на какую-то минуту замолкает. Голос ее падает, словно она признается в чем-то неприятном.) А мы уж точно знаем, что Большой Папа умирает от рака. (С лужайки доносятся голоса, зовущие детей. Маргарет поднимает руки и с легким взмахом пудрит подмышки. Затем устанавливает вогнутое зеркало, поправляет ресницы, порывисто встает.) Слишком много света в комнате.
БРИК (мягко, но быстро): Точно знаем?
МАРГАРЕТ: Точно знаем что?
БРИК: Что Большой Папа умирает от рака?
МАРГАРЕТ: Сегодня пришли результаты анализов.
МАРГАРЕТ (опускает бамбуковые жалюзи, образующие длинные обрамленные золотом тени на полу): Именно так. Получили заключение сегодня… Ничего нового для меня, мой милый… (В ее голосе чувствуется музыка, иногда он звучит низко, вроде мальчишеского, и мы можем представить себе, как в детстве она играла в мальчишеские игры.) Я еще в начале года все поняла, когда мы приезжали в марте, и готова поручиться, что твой Братец с женой были не глупее меня. Вот тебе и объяснение, почему они решили всем семейством заявиться сюда на все лето, в самое пекло. И почему столько разговоров последнее время про Рейнбоу Хилл. Знаешь, что такое Рейнбоу Хилл? Ах, ты не знаешь? Это заведение, где лечат алкоголиков и наркоманов из Голливуда.
БРИК: Никогда не был в Голливуде.
МАРГАРЕТ: И, слава богу, не наркоман. Пока. А в остальном – вполне подходящая кандидатура для Рейнбоу Хилл. Они спят и видят, чтобы тебя туда сплавить. Но это уж только через мой труп! Впрочем, мой труп им тоже кстати, главное, тебя сплавить. Тогда твой Братец станет распорядителем кредитов и будет нам выдавать единовременное пособие на бедность, а то еще возьмет под опеку, и тогда на каждом чеке потребуется его подпись. Сукин сын! Ах, какой сукин сын! Как тебе нравиться, милый? А сам ты просто из кожи вон лезешь, чтобы все так и было, под их диктовку! Работу забросил, профессиональным пьяницей. Да ты еще ногу вчера сломал на стадионе. Что ты там делал? Брал барьеры!? Это в два часа утра. Потрясающе! Зато попал в газету: «Вчера ночью на стадионе колледжа в Глориоз Хилл состоялось показательное выступление одного бывшего спортсмена, который не мог справиться с первым же препятствием, потому что был не в лучшей форме». Твой Братец Гупер уверяет, что употребил все свое влияние, чтобы эта новость не дошла до национальной прессы через Эй-Пи или Ю-Пи-Ай, черт их разберет! Это ты читаешь всю эту ерунду. Но знаешь, Брик, у тебя есть одно громадное преимущество!
Во время этого словесного водопада Брик лениво развалился на белоснежной постели.
БРИК (сухо): Ты что-то говоришь, Мегги?
МАРГАРЕТ: Да, говорю, милый, твой отец жить без тебя не может, милый. А Братца с женой просто не выносит, особенно Мей! Она ему противна, а знаешь, чем? – своей плодовитостью! Я не слепая! У него все лицо дергается, стоит ей начать свою любимую историю, как она отказалась от наркоза, когда рожала своих двойняшек. Женщина, видите ли, – говорит она, – должна через все-все пройти до конца, чтобы в полной мере испытать всю красоту и тайну материнства! Ха-ха-ха! (Это громкое «Ха!» сопровождается каким-нибудь резким движением: например можно с шумом задвинуть ящик комода.) Она еще Братца Гупера заставила стоять рядом с ней в родильной палате, а то вдруг он, бедняжка, что-нибудь упустит из «красоты и тайны» появления на свет уродов без шеи! (Подобный пассаж мог бы звучать отталкивающе в любых условиях, но не у Маргарет. Это звучит необычайно весело, потому что в глазах у нее все время вспыхивает искорка смеха; в голосе тоже слышен добродушный смех.) В отношении этой парочки мы с твоим отцом заодно! Ну, а меня, – меня он терпит: я рассмешу его пару раз, он доволен. Я даже склонна думать, что он испытывает ко мне… влечение. Ты знаешь, что есть такое слово – влечение, мой милый? Или забыл? Подсознательное…
Кошка на раскалённой крыше \ Cat On A Hot Tin Roof (1958) – режиссёр Ричард Брукс
Пересмотрела фильм «Кошка на раскалённой крыше» по пьесе Теннесси Уильямса – по-прежнему впечатляет. Он не только ничего не растерял за полвека, но ещё и приобрёл, так время внесло свои коррективы в одну из самых табуированных тем недавнего прошлого. Элизабет Тейлор и Пол Ньюман не зря получили статус мега звёзд после премьеры (и статуэтки Оскара), даже сегодня очевидно, как далеки эти яркие звёзды от нынешних жалких имитаторов.
Фильм «Кошка на раскалённой крыше» 1958 г. рассказывает об одном дне большого семейства Поллитт, где есть два брата, Брик (Ньюман) и Купер, оба женаты. Купер (Джек Карсон) пытается не мытьем так катаньем вытеснить никчемного Брика из любимчиков богатого отца. Его жена бесконечно рожает, чтобы заставить Большого Па, свёкра, думать только внуках.
Кажется, что это не составит труда, потому что Брику наплевать на все интриги за спиной. Он ударился в глубокое пьянство и даже умудрился сломать лодыжку, прыгая через барьеры на местном стадионе.
Брик женат на красавице Мэгги (Тейлор), и она любимица Большого Па – даже старички понимают толк в красоте и потенциале.
Этого самого потенциала, нерастраченной любви и страсти, у Мэгги хватит на двоих. Брик к этому потенциалу давно охладел – все его мысли-помыслы об ушедшем друге.
Только Мэгги не зря носит кличку «Кошка», она готова к длительной осаде своего мужа ради того, чтобы обеспечить безбедную жизнь для обоих. Пусть её гонят и бьют, она снова ластится к тому, кого любит.
Битва между всеми членами семьи происходит на жутком фоне – все узнают, что Большому Па отмерено жизни с гулькин нос, анализы подтвердили последнюю стадию смертельной болезни, и ему срочно надо разрешить все семейные конфликты, умерить пыл притязания у одного сына и разрешить свои подозрения относительно ориентации другого.
Все столкновения между родственниками захватывают, но самый главный дуэт, Брик и Мэгги, держат буквально за горло.
Иногда невозможно дышать, так и ждёшь, что они поубивают друг друга.
Брик, погружённый в виски и реминисценции, приехал к отцу по просьбе жены, но вечер превращается в такую античную трагедию, что не будь он инвалидом, он давно бы бросил всех своих родственников и сбежал.
Тейлор излучает настоящий магнетизм, доминируя в каждой сцене, даже если стоит отвернувшись. На её лице в миг отображается вся палитра чувств обиженной, отверженной, виноватой, но не сломленной женщины. Она не позволит обвести себя вокруг пальца, даже если это её последний вечер среди этих людей.
Элизабет Тейлор начала сниматься в «Кошке на раскалённой крыше» спустя три недели после гибели своего мужа Майка Тодда в авиакатастрофе того самого самолёта, каким тоже собиралась лететь.
Этот факт придаёт всем её монологам какой-то мистицизм – она уцелела, чтобы выбить себе место под солнцем, чтобы вернуть мужа и его любовь.
Две трети фильма Пол Ньюман только и делает, что пьёт и предаётся мрачным размышлениям. Зато в третьей части картины он, наконец, приходит в себя. Боль, которую на него обрушивает Мэгги и отец, выдёргивает его из фатальных мыслей, заставляя пройти через реальный катарсис.
Ньюман, актёр несколько отстранённого и холодного темперамента, в роли Брика бушует как вулкан.
Несомненно, хорош Берл Айвз («К востоку от рая») в роли Большого Па, тот, из-за которого всем пришлось сбросить маски и начать говорить правду. Прежде всего, правду пришлось говорить самому патриарху, возможно, в первый и последний раз в своей жизни.
Чем это пахнет в комнате? Ты заметил, Брик? Ты заметил, какой омерзительный запах у лжи? Нет ничего сильнее, чем запах вранья. Ты сразу его заметишь – он пахнет смертью
Надо признаться, что если не знать некоторых аспектов пьесы, то гомосексуальный подтекст может запутать.
Почему они не говорят об этом прямо? Почему ходят вокруг да около? Брик отказывается спать с женой, потому что гей? А как же у них всё было раньше? Почему она продолжает за него цепляться?
Режиссёр не мог говорить об этом открыто в 1958 году.
Причём, Теннесси Уильямс, будучи сам геем, гораздо яснее выразил свои мысли в пьесе. Мэгги не только принуждает Брика говорить об этом, но и надеется на его ответные чувства. Эта сильная женщина начинает день с мужем, который её не хочет, и у которого нет шансов на получение части наследства. После смертельных схваток на всех фронтах сразу, она понимает, что по-прежнему желанна, а Брик остаётся в завещании отца.
Кошка на раскалённой крыше (1958)
Регистрация >>
В голосовании могут принимать участие только зарегистрированные посетители сайта.
Вы хотите зарегистрироваться?
информация о фильме
последнее обновление информации: 06.12.16
Номинация на «Оскар» (1958):
Лучший фильм (продюсер Лоуренс Уэйнгартен)
Лучший режиссер (Ричард Брукс)
Лучший актер (Пол Ньюман)
Лучшая актриса (Элизабет Тейлор)
Лучшая адаптация (Ричард Брукс, Джеймс По)
Лучший оператор, цветной фильм (Уильям Дэниэлс)
Номинация на «Золотой глобус» (1958):
Лучший фильм, драма
Лучший режиссер (Ричардс Брукс)
Номинация на «BAFTA» (1958):
Лучший фильм
Лучший иностранный актер (Пол Ньюман)
Лучшая иностранная актриса (Элизабет Тейлор)
Узы противоречий
«Кошка на раскаленной крыше» в Московском ТЮЗе
«Кошку на раскаленной крыше» Теннесси Уильямса Кама Гинкас поставил, как будто бы следуя какому-то неровному, избирательному интересу: не к пьесе в целом и даже не к пьесе как к целому, а к отдельным ее мотивам и коллизиям. Ракурс этого интереса определен в режиссерском эпиграфе к спектаклю: «Папе моему, бешеному и нежному М. Гинкасу, посвящается». Посвящение формулирует взгляд очень личный и, как выясняется позже, в своем роде очень романтичный, что для режиссера Гинкаса скорее неожиданно, считает Ольга Федянина.
Там, где у Теннесси Уильямса сплетаются страхи, травмы, самолюбия, у Камы Гинкаса отдельные фигуры и сюжеты, существующие бок о бок, но каждый в своем пространстве
Там, где у Теннесси Уильямса сплетаются страхи, травмы, самолюбия, у Камы Гинкаса отдельные фигуры и сюжеты, существующие бок о бок, но каждый в своем пространстве
Папа, Большой Па (Валерий Баринов), в спектакле Камы Гинкаса появляется в конце первого действия и практически исчезает в середине второго. Все, что предшествует его появлению,— преамбула, долгий заход, в котором исходные мотивы пьесы довольно радикально пересмотрены.
Сегодня сама эта конструкция выглядит заведомо архаично — и надо отдать должное режиссеру, он с самого начала ею в общем-то пренебрегает, хотя, рискну предположить, меньше всего Гинкаса интересует актуализация сюжета в сегодняшней повседневности. В его спектакле природа «договора», связывающего Брика и Мэг, так и останется неясна: никакой причины поддерживать видимость приличий и семейный статус-кво у этого Брика нет и в помине — как в общем-то нет никакого скрытого страха, есть одно только нежелание встречаться с жизнью как таковой. Брик в этом спектакле — повзрослевший брат-близнец сэлинджеровского «ловца во ржи» Холдена Колфилда. Уход на дистанцию от всего, что его окружает, молодой актер Андрей Максимов играет очень выразительно и очень тактично одновременно — не претендуя на первый план и оставаясь при этом центром внимания. Красавица Мэг (София Сливина) бесцельно переодевается из одного соблазнительного наряда в другой — шансов привлечь внимание мужа у нее изначально нет, он в глухом «отказе», видном невооруженным глазом. Но нет у Мэг и причин особенно волноваться из-за наследства — конкурирующего брата Гупера (Дмитрий Супонин) и его жену Мэй (Алена Стебунова) никто (включая режиссера) не воспринимает всерьез. Оба настолько карикатурны, что могут даже показаться плодом воображения Мэг или Брика.
Смысл их разговора не в словах, а в том, что ближайшее родство естественно соединяется с абсолютной чуждостью,— но сквозь любую чуждость все равно прорастает понимание, хоть бормотанием, хоть слезами, хоть молчанием. Этот апофеоз неотменяемой органической связи — очень романтичный, даже сентиментальный итог, совсем непривычный для спектаклей Камы Гинкаса. Но, вероятно, истории с настоящими семейными «корнями» не бывают несентиментальными.
