XIII
1–2 Вероятно, нам следует понимать, что, ухаживая за Ольгой метафизически, как за небесным идеалом любви, Ленский полагает, что речь не идет о земном браке. Однако планы относительно него его родителей и Дмитрия Ларина не умерли вместе с ними, как Ленский, по-видимому, думает здесь и в строфе XXXVII. К концу лета он будет формально помолвлен.
4 покороче. «короче» от «короткий», подразумевает здесь мысль: «так близко, как только могут позволить обстоятельства».
5 Они сошлись. Это двусмысленно: «сойтись» может значить либо «встретиться», либо «стать неразлучным целым». (Остальная часть строфы в таком случае либо развитие темы, либо повторение).
5–7 Действительно, темперамент Ленского, та философская меланхолия, которую Марджери Бейли в отношении «Времен года» Томсона (см. вступление к ее изданию [1928] «Гипохондрика» Босуэлла) прекрасно определила как «своего рода бурное, открытое сострадание к прошлым бедам других», ведущее к «мистической любви к человечеству, природе, Богу, славе, добродетели, отечеству и проч.», — на самом деле всего лишь разновидность того же Меланхолического Безумия, которое у Онегина приобретает форму байронической тоски — и русской «хандры» (см. также X, 7 и др.).
В обеих беловых рукописях «волна и камень» заменены на «заря и полночь».
9 Сноснее. Современный читатель здесь предпочел бы «терпимее» (ср. главу Четвертую, XXXIII, 7, где это слово употреблено в обычном значении).
12 Комментаторы рассматривали эту строку как косвенную речь. Я согласен с ними.
13–14 Иных он очень отличал, / И вчуже чувство уважал. Снова очаровательная аллитерация на «ч», к чему Пушкин имел особую склонность в эмоциональных местах.
В связи с этой строкой аскетический Бродский (1950), с. 140, неожиданно говорит, что, изображая Онегина, Пушкин разоблачал образ жизни дворянской молодежи тех дней — «вечера, балы, рестораны, балетные увлечения и прочие жизненные забавы».
14 вчуже. Это наречие не имеет эквивалента в английском языке. Оно означает: «не будучи близким чему-либо», «как незначительный наблюдатель», «нейтрально», «беспристрастно», «со стороны», «оставаясь невовлеченным» и т. д.
2–5 Разговор… ум… взор… всё. Набросок в стилистической манере вводного описания, более полно использованного по отношению к Ольге в строфе XXIII, 1–8 (см. коммент. к XXIII, 5–8).
13–14 Это означает: «Давайте припишем жар и бред горячке юных лет — и простим их». Строки построены согласно банальному галлицизму. См., например, «Господину Юму» Клода Жозефа Дора (1734–80):
По-видимому, текст здесь уводит нас обратно к источнику эпиграфа этой главы — «Сатирам» Горация II, VI, а именно к строкам 71–76 шестой сатиры второй книги, где хозяин и его гости за деревенским столом обсуждают, находят ли люди счастье в богатстве или в добродетели, что лежит в основе дружбы — полезность или честность и в чем природа добра.
Эта строфа, без сомнения, основана на спорах Пушкина с Кюхельбекером в лицейском дортуаре. Действительно, Пушкина, казалось, преследовали личные воспоминания о Кюхельбекере, что грозило превратить вымышленные отношения между вымышленным Онегиным и вымышленным Ленским в пародию на отношения между двумя другими лицами, пребывающими в различных временных уровнях — Пушкина, каким он был в конце 1823 г., и Кюхельбекера, каким он был, по воспоминанию Пушкина, в 1815–17 гг.
Согласно Тынянову («Лит. наследство», 1934), любимой книгой молодого Кюхельбекера было сочинение швейцарского последователя Руссо — Франсуа Рудольфа (Франца Рудольфа) Вайсса «Философские, политические и нравственные принципы» (1785), которое Кюхельбекер использовал в Лицее, чтобы составить для себя рукописную энциклопедию. У Вайсса перечислены опасные предрассудки: идолопоклонство, обряды жертвоприношения, религиозные гонения.
«Договоры» и «плоды наук» — несомненные отсылки к Руссо, к его сочинениям «Общественный договор» (1762) и «Способствовало ли возрождение наук и искусств очищению нравов?» (1750).
Этот невероятный Бродский (1950), с. 143–45 (пишущий с ошибкой название сочинения Руссо «Общественный договор») полагает, что «плоды наук», которые обсуждают (в 1820 г.) прогрессивные помещики Онегин и Ленский, — это достижения техники, такие как сельскохозяйственные машины, и замечает, что те, кто побывал за границей, были затем изумлены реакционным образом мышления простых русских помещиков, обсуждавших сенокос, вино и псарню.
Недоверчивому читателю напоминаем, что книга Бродского — это «Пособие для учителей средней школы», выпущенное Государственным учебно-педагогическим издательством Министерства просвещения РСФСР. Москва, 1950.
10 между тем (или меж тем). Непереводимое русское выражение, более абстрактное, чем английское «тем временем».
11 Где Ленский нашел эти отрывки? Ответ: в книге мадам де Сталь «О Германии»:
— Клопшток. «Герман, песнь бардов» («О Германии», ч. II, гл. 13).
То, что это и были те самые «Северные поэмы», которые читал Ленский, становится ясно из еще одного отрывка в книге мадам де Сталь (ч. II, гл. 13): «Поэтам Севера свойственна меланхолия и созерцание… Ужас — неистощимый источник поэтического творчества в Германии: привидения и ведьмы нравятся простому народу как и людям просвещенным… это вызвано… длинными ночами северных стран… Шекспир изобразил чудесные действия призраков и волшебства, и поэзия не сумела бы стать народной [= национальной], если бы пренебрегла тем, что оказывает такое неимоверное воздействие на воображение».
Знаменитая подделка Джеймса Макферсона — это груда более или менее ритмизованной упрощенной английской прозы, которую без труда можно перевести на французский, немецкий и русский. Речитатив нередко переходит в короткие ямбические стихи балладного типа с чередованием четырехстопного и трехстопного ямба в таких местах, как в книге III «Фингала»: «И ветр в ее густых власах, лицо ее в слезах»; это, конечно, исчезло во французском переводе-пересказе, который сделал Оссиана популярным в Европе.
Короли Морвена, их голубые щиты поверх призрачного вереска под покровом горного тумана, гипнотически повторяющиеся расплывчатые многозначительные эпитеты, звучные, отраженные от скал имена, неясные очертания баснословных событий — все это застилало романтические умы туманной пеленой, столь отличной от плоских декораций классических коллонад Века Вкуса и Разума.
Макферсоновы писания оказали огромное воздействие на русскую литературу, как и на литературу других стран.
Рино, сын Фингала, Мальвина, дочь Тоскара, и предводитель Фингаловых бардов Уллин попадали в самые несообразные переводы и были использованы Жуковским в качестве имен-символов («Рино, горный вождь» и «Мальвина», дочь Уллина) в его довольно забавном переложении посредственной баллады Кэмпбелла «Дочь лорда Уллина».
В «Руслане и Людмиле», «преданье старины глубокой» о «делах давно минувших дней» (фразы под Оссиана), отец Оссиана Фингал (или, по-ирландски, Финн МакКумхал) становится отшельником Фином (Финн), а Мойна (дочь Рейтамира и мать Картона) становится девой-волшебницей Наиной, тогда как Рейтамир превращается в Ратмира, молодого хазарина (персоязычный монгол из Афганистана).
XVII
1 страсти. Байрон постоянно играл на этих пронзительных струнах. Неистовые, бунтарские, бурные чувства, становящиеся возвышенными от одной резкости их выражения, подобно пронзительному звуку, раздающемуся в тишине. Представляется, что двое молодых людей обсуждают такие острые темы, как любовь, ревность, судьба, карточные игры, бунтарство. Вайсс (см. выше коммент. к строке XVI) перечисляет опасные страсти: леность в детстве, плотская любовь и тщеславие в юности, честолюбие и мстительность в зрелом возрасте, жадность и потакание своим желаниям в старости.
14 двойке. «Двойка» — любая двузначная карта; смиренный раб удачи, который, однако, может оказаться предателем; здесь используется для обозначения азартной игры, такой как фараон или штосс.
Эти семнадцать строф были закончены к 3 нояб. 1823 г. в Одессе.
XVIII
5 Их своевольство, иль порывы. Я уверен, что в принятом чтении «иль» — опечатка и должно быть второе «их»: «их своевольство, их порывы».
11 инвалид. Ветеран войны.
11–14 Рукопись пушкинского стихотворения в сорок четыре четырехстопные строки, адресованная в сентябре 1821 г. «[Николаю] Алексееву», доброму кишиневскому приятелю Пушкина, и обращенная к той же теме, что и эта строфа, содержит среди других отброшенных строк такие:
Пушкин не упоминает автора этих строк, и либо он, либо его переписчики (я не видел автографа) ошибаются в написании «encore», которое не вписывается в ритмическую структуру стиха. Я установил, что это цитата из начала стихотворения Парни «Взгляд на Киферу» (1787; озаглавлено в издании 1802 г. «Болтовня для моих друзей»):
Мысль не нова. Ср. XL сонет Ронсара из «Сонетов к Елене» [де Сюржер], 1578 (Ронсар. Полн. собр. соч. под ред. Гюстава Коэна [2 т., Париж, 1950], I, 258), строки 1–5.
и сонет из его «Сочинений», 1560, посвященный принцу Шарлю, кардиналу Лотарингскому (под ред. Коэна, II, 885), строка 9:
13–14 Рассказам юных усачей, / Забытый в хижине своей. Окончание единственного числа мужского рода «забытый» легко привязывает это слово к строке 11, совсем иное в английском переводе, где мне пришлось перестроить строки.
5 В любви считаясь инвалидом. Сполдинг перефразирует:
14 для нас. Для Пушкина, Онегина и третьего героя романа — Читателя, все трое — светские люди.
1,9 наши ле́та; долгие лета́. Интересен сдвиг в ударении (аналогично «годы», «года»). Не знаю, подразумевал ли Пушкин в первой строке «в наше время» или «в нашем возрасте».
12 Широкое понятие, включающее в себя все виды знаний. См. также вводное замечание к коммент. строфы XVI.
14 девственным огнем. Этот и иные эпитеты, характеризующие Ленского, были общепринятыми. См., например, описание Аллана Клэра в «Розамунде Грей» Чарлза Лэма (1798), глава 4: «…при виде Розамунды Грей в нем вспыхнул первый огонь» и «в его характере была та мягкая и благородная откровенность, которая свидетельствовала, что он еще девственно невинен в делах света».
3 умиленный. Фр. «attendri» — растроганный, умильный, смягченный, готовый расплакаться, трогательный.
–4 Он был свидетель умиленный / Ее младенческих забав. Явно французская фраза: «Il fut le témoin attendri de ses ébats enfantins». Любопытно и привлекательно соответствие русского «забав» и французского «ébats», также, равным образом, русского «надменных» и французского «inhumaines» в главе Первой XXXIV, 9.
9–14 Ср.: Парни. «Эротические стихотворения», кн. IV, элегия IX:
11 Галлицизм («aux yeux») быстро укоренился. См. полвека спустя у Толстого в «Анне Карениной», ч. I, гл. 6: «в глазах родных».
12–14 Мотыльки, как правило, не обращают внимания на сладкий запах белых колокольчиков Convallaria majali— «muguet», в старой сельской Англии — «mugget», у Томсона («Весна», строка 447) — «Lily of the Vale», а у Китса («Эндимион», кн. I, строка 157) — «valleylilly» — прекрасного, но ядовитого растения, которое, хотя поэты и расцвечивали им свои пасторальные пейзажи, в действительности смертельно для ягнят.
В другой, зачеркнутой, метафоре, относящейся к той же девице (вариант строфы XXI), Пушкин, несомненно, имел в виду этот же цветок, намекая, что он может погибнуть под косой (очевидно, по его первоначальному плану, Ольга должна была подвергнуться более настойчивым ухаживаниям Онегина, чем в окончательном тексте).
Следует заметить, что в главе Шестой, XVII, 9–10 ландыш превращается в обычную лилию, которую точит некий обобщенный, но энтомологически вполне возможный червь.
XXII
5 Детство — золотая пора жизни, поэтому детские шалости тоже золотые.
Все это мало что значит в тексте; оно и не предназначено что-либо значить или выражать современное представление о детстве. Мы всецело находимся во французском (более, чем в немецком) словесном мире Ленского: «flamme» («пламень»), «volupté» («сладострастие»), «rêve» («мечта»), «ombrage» («тень»), «jeux» («игра») и т. д.
5–8 Было бы ошибочно рассматривать Ленского, лирического любовника, как «типичный продукт своего времени» (как будто время может существовать отдельно от своих «продуктов»). Напомним услады «любовной меланхолии»: «Источники и непротоптанные рощи, / Места, любимые блеклой страстью, / Прогулки при луне… / Полночный колокол, стон при расставанию» (Флетчер. «Славная доблесть», дейст. III, сц. 1) и прочий подобный «fadaises» семнадцатого века, восходящий к тошнотворным персонажам ранних итальянских и испанских пасторалей.
Обычно я перевожу слово «дубрава» английским словом «парк» (каковым она и предстает в ряде мест на протяжении романа), но иногда «парк» незаметно переходит в «лес» или «рощу». К тому же множественное число в элегии 1819 г. дает определенный ключ к пониманию единственного числа в строке 1823 г.
XXIII
1–2 Пушкин, вероятно, не знал и даже не слышал об Эндрю Марвелле (1621–78), который во многих отношениях схож с ним. Ср. в «Эпитафии…» Марвелла (опубл. в 1681 г.), строка 17: «Скромна как утро, светла как полдень…» и в «Моей малютке Пегги» («Нежный пастушок», 1725) Аллана Рамзея (1686–1785), строка 4: «Светла как день и вечно весела».
Интонация первой пушкинской строки такая же, как в «Тщетном поучении» Понса Дени (Экушар) Лебрена (1729–1807), «Сочинения» (Париж, 1811), кн. II, ода VII:
–6 Прототипом как пушкинской Ольги, так и Эды Баратынского является аркадская девица, например, в «Моем гении» (1815) Батюшкова:
5–8 Глаза… Улыбка… стан, / Всё в Ольге. Этот перечислительно-суммирующий прием — пародия не только на содержание, но и на стиль повествования. Пушкин прерывает себя, как бы захваченный стилем Ленского и потоком предложения, нарочито подражающего обычным риторическим приемам подобных описаний в современных европейских романах, с их формой предложений, заканчивающихся восторженным вздохом «всё…».
Ср.: «Sa taille…. ses regards… tout exprime en elle…» (описание Дельфины д’Альбемар в одноименном скучном романе мадам де Сталь (1802), ч. I, письмо XXI от Леонса де Мондовилля своему закадычному другу Бартону, литературному племяннику лорда Бомстона [в «Юлии»]; см. также коммент. к главе Третьей, X, 3); у Нодье: «Sa taille… sa tête… ses cheveux… son teint… son regard… tout en elle donnait l’idée…» (описание Антонии де Монлион в мрачном, но не столь уж значительном романе «Жан Сбогар» (1818), гл. 1; см. также коммент. к главе Третьей, XII, 11), и, наконец, у Бальзака: «Непринужденно склонялся ее стан… её ноги, свободная и небрежная поза, усталые движения — все говорило о том, что эту женщину…» (описание маркизы д’Эглемон в слишком переоцененной вульгарной, повести «Тридцатилетняя женщина», гл. 3; «Сцены частной жизни», 1831–34).
6 Я чувствую, что пошел по проторенной дорожке, переводя «локоны» как «locks» и «кудри» как «curls» (см. VI, 14). В действительности понятие девичьих «кудрей» ближе к «локонам», тогда как английское слово «локоны» несет дополнительное значение «кудри», особенно когда говорится о мужчинах.
7 стан. Французское «taille» подразумевает талию и торс.
8 но любой роман. Ср.: Пирон, «Розина»:
Прозаический перевод не всегда ближе оригиналу, чем стихотворный с притянутыми насильно рифмами. Это может быть прекрасно подтверждено целым рядом смешных ошибок в английских «переводах» некоторых отрывков из «ЕО» в статье о Пушкине (The Westminster and Foreign Quarterly Review, CXIX, [1883], 420–51) некоего неизвестного писателя (Уильям Ричард Морфилл, автор нескольких малозначительных работ о России). Намек на «любой роман» он спутал с «любовным романом» и перевел: «Ольга была живой историей любви».
14 Заняться. Одно из тех простых слов, которые вселяют в переводчика ужас. «Заняться» здесь — это на самом деле французское «m’occuper de»…
XXIV
1 Ее сестра звалась Татьяна. Трехсложное имя с мягким «т» посередине и ударным «а», звучащим как «ах». Во времена Пушкина это имя считалось простонародным.
—Агафон, Филат, Федора и Фекла.
В черновике примечаний для издания 1835 г. (ПД, 172) Пушкин приводит еще имена Агофоклея и Феврония (русифицированное — Хавронья).
В черновике этой строфы (2369, л. 35) Пушкин примерял для героини имя Наташа (уменьшительное от Наталья) вместо Татьяны. Это было за пять лет до того, как он впервые встретил свою будущую жену Наталью Гончарову. Наташа (как Параша, Маша и др.) — имя с гораздо меньшими возможностями рифмы («наша», «ваша», «каша», «чаша» и еще несколько), чем Татьяна. Имя Наташа уже встречалось в литературе (например, «Наталья, боярская дочь» Карамзина). Пушкин использовал имя Наташа в 1825 г. в своем «Женихе, простонародной сказке» (см. главу Пятую. Сон Татьяны) и в конце того же года в «Графе Нулине» для очаровательной героини, русской Лукреции, которая дает пощечину странствующему Тарквинию (хотя и спокойно, с двадцатитрехлетним соседом, наставляет рога своему мужу, помещику).
Татьяна как «тип» (любимое словечко русских критиков) — мать и бабушка множества женских образов в произведениях многих русских писателей от Тургенева до Чехова. Развитие литературы превратило русскую Элоизу — пушкинское сочетание Татьяны Лариной и княгини N. — в «национальный тип» русской женщины, горячей и чистой, мечтательной и откровенной, верной подруги и героической жены. В исторической действительности этот образ ассоциировался с революционными устремлениями, породившими в последующие годы, по крайней мере, два поколения благородных, приятных на вид, высоко интеллектуальных, но невероятно безрассудных русских женщин, готовых отдать свою жизнь, чтобы спасти народ от гнета государства. В жизни при встречах с крестьянами и рабочими эти чистые, подобно Татьяне, души сталкивались с многими разочарованиями: их не понимали, им не верил простой народ, который они пытались учить и просвещать. Татьяна исчезла из русской литературы и русской жизни как раз перед революцией, руководимой деловыми мужчинами в тяжелых сапогах, в ноябре 1917 г. В советской литературе образ Татьяны был вытеснен образом Ольги, пышущей здоровьем, краснощекой, шумной и веселой. Ольга — положительная героиня советской литературы; она выправляет дела на фабрике, раскрывает саботаж, произносит речи и излучает здоровье.
Рассмотрение «типов» весьма забавно, если правильно подходить к делу.
–10 вкуса очень мало / У нас и в наших именах. Поскольку «и» означает либо «даже», либо «также», то может быть понято или как «у нас очень мало вкуса даже в наших именах», или как «очень мало вкуса в нас и также в наших именах». Однако первое прочтение предпочтительнее.
14 Жеманство. Пушкин писал Вяземскому (конец ноября 1823 г.): «Я не люблю видеть в первобытном нашем языке следы европейского жеманства и французской утонченности. Грубость и простота более ему пристали».
«ЕО», однако, Пушкин не сохранил «библейскую похабность», которую защищал.
Комментарий к роману Евгений Онегин (83 стр.)
Но чаще занимали страсти
Умы пустынников моих.
Ушед от их мятежной власти,
Онегин говорил об них
С невольным вздохом сожаленья;
Блажен, кто ведал их волненья
И наконец от них отстал;
Блаженней тот, кто их не знал,
Кто охлаждал любовь – разлукой,
Вражду – злословием; порой
Зевал с друзьями и с женой,
Ревнивой не тревожась мукой,
И дедов верный капитал
Коварной двойке не вверял.
Эти семнадцать строф были завершены 3 ноября 1823 г. в Одессе.
После XVI строфы в беловом автографе следует ряд крайне любопытных строф. XVII строфа в установленной редакции после четвертого стиха переходит в описание чувств, которые (в сочетании с прекрасными и таинственными двумя строфами гл. 8, XXXVI–XXXVII, где воображенье мечет фараон) придают новое измерение довольно плоскому в остальном образу Онегина; это описание, в свою очередь (следуя подсказке в XVII, 14), соскальзывает в изумительное отступление об игре.
Первая беловая рукопись содержит такое отвергнутое продолжение:
Страсть к банку! ни дары свободы,
Ни Феб, ни слава, ни пиры,
Не отвлекли б в минувши годы
Меня от карточной игры.
Задумчивый, всю ночь до света
Бывал готов я в прежни лета
Допрашивать судьбы завет:
Налево ляжет ли валет?
Уж раздавался звон обеден;
Среди разорванных колод
Дремал усталый банкомет;
А я нахмурен, бодр и бледен,
Надежды полн, закрыв глаза,
Пускал на 3-го туза.
Чтобы понять строфы XVIIc и XVIId, как и другие пассажи у Пушкина (см. особенно его великолепную повесть «Пиковая дама», в которой переводчики, включая обычно внимательного Бернарда Герни (Bernard Guerney) столько напутали), читателю необходимо уяснить, что значит «метать банк». Во времена Пушкина модно было играть в банк, немецкий вариант фараона, именуемый по-русски штосc. Это была новейшая разновидность особой группы карточных игр, эволюционировавших, начиная с XVII в., в следующей последовательности. ландскнехт, бассет (bassette, barbacole или hoca), фараон (pharo или faro). Мы не будем вдаваться здесь в мельчайшие их различия и дадим общее описание «банка» пушкинских времен.
«Темной» по-русски называлась та карта, которую понтер доставал из своей колоды и не показывал банкомету, пока соответствующая карта не появлялась из колоды последнего.
В заключительном двустишии строфы XVIId:
При описании игры в фараон в гл. XXII «Кандида» хозяйка дома, сидя рядом с банкометом, внимательно следит за «всеми пароли, всеми сетлева игры, в ходе которой каждый участник загибал угол карты; она заставляла их отгибать углы назад с суровым вниманием, но вежливо». Пушкин в первой же сцене своей повести «Выстрел» (написанной осенью 1830 г.) показывает, как Сильвио за карточным столом мечет банк в фараоне и точно так же следит, чтобы понтеры по ошибке не загнули угол карты, если не имеют права этого делать.
Если начальная ставка составляет, скажем, один доллар, то:
Комментарий к роману «Евгений Онегин» | Страница 77 | Онлайн-библиотека
XVIa В тетради 2369 (л. 29 об.) содержится следующий интересный черновик, великолепно связующий эту строфу с гл. 8, XXXV, 7—14:
От важных исходя предметов, Касался часто разговор И русских иногда поэтов. Со вздохом и потупя взор, Владимир слушал как Евгении подражал.
Видимо, за этими стихами должны были следовать строки (находящиеся в той же тетради через одиннадцать страниц), в которых Жуковский, названный «священным» и «Парнаса чудотворцем», отвергается Онегиным на том основании, что теперь он стал обыкновенным «царедворцем», а Крылов и вовсе «разбит параличом». Благоразумный Пушкин решил не вкладывать в уста Онегина эти саркастические замечания, тем более что они уже успели набить оскомину в литературных кругах.
См. также: гл. 1, XLVIa в моем коммент.
Но чаще занимали страсти Умы пустынников моих. Ушед от их мятежной власти, 4 Онегин говорил об них С невольным вздохом сожаленья; Блажен, кто ведал их волненья И наконец от них отстал; 8 Блаженней тот, кто их не знал, Кто охлаждал любовь – разлукой, Вражду – злословием; порой Зевал с друзьями и с женой, 12 Ревнивой не тревожась мукой, И дедов верный капитал Коварной двойке не вверял.
1 страсти… — Фр. les passions. На этих стрекочущих струнах постоянно играл Байрон. Яростные, противоречивые, накаленные до предела чувства, ловко превращающиеся в абстракцию от простого их педалирования; они подобны резкому звуку, который, усиливаясь до предела, становится тишиной Изображается, как два молодых человека обсуждают такие важные вопросы, как любовь, ревность, рок, игра, бунт. Опасные страсти, перечисленные у Вайса (см. выше, коммент. к строфе XVI), таковы: леность в детстве, плотская любовь и суетность в юности, честолюбие и мстительность в зрелости, алчность и самоублажение в старости.
14 Коварной двойке… — Имеется в виду карточная двойка какой угодно масти, смиренная рабыня удачи, которая, однако, может обернуться предательницей. Используется как синекдоха для обозначения карточной игры, где мечут банк, например фараона или штосса.
Эти семнадцать строф были завершены 3 ноября 1823 г. в Одессе.
После XVI строфы в беловом автографе следует ряд крайне любопытных строф. XVII строфа в установленной редакции после четвертого стиха переходит в описание чувств, которые (в сочетании с прекрасными и таинственными двумя строфами гл. 8, XXXVI–XXXVII, где воображенье мечет фараон) придают новое измерение довольно плоскому в остальном образу Онегина; это описание, в свою очередь (следуя подсказке в XVII, 14), соскальзывает в изумительное отступление об игре.
Первая беловая рукопись содержит такое отвергнутое продолжение:
4 Онегин говорил об них Как о знакомцах изменивших, Давно могилы сном почивших, И коих нет уж и следа; 8 Но вырывались иногда Из уст его такие звуки, Такой глубокий чудный стон, Что Ленскому казался он 12 Приметой незатихшей муки — И точно страсти были тут, Скрывать их был напрасный труд.
Какие чувства не кипели В его измученной груди? Давно ль, надолго ль присмирели? 4 Проснутся — только погоди. Блажен, кто ведал их волненье, Порывы, сладость, упоенье, И наконец от их отстал; 8 Блаженней тот, кто их не знал, Кто охладил любовь разлукой, Вражду злословием. Порой Зевал с друзьями и с женой 12 Ревнивой не тревожась мукой; Что до меня — то мне на часть Досталась пламенная страсть,
Страсть к банку! ни дары свободы, Ни Феб, ни слава, ни пиры, Не отвлекли б в минувши годы 4 Меня от карточной игры. Задумчивый, всю ночь до света Бывал готов я в прежни лета Допрашивать судьбы завет: 8 Налево ляжет ли валет? Уж раздавался звон обеден; Среди разорванных колод Дремал усталый банкомет; 12 А я нахмурен, бодр и бледен, Надежды полн, закрыв глаза, Пускал на 3-го туза.
И я теперь отшельник скромный, Скупой не веруя мечте, Уж не поставлю карты темной, 4 Заметя грозное руте Мелок оставил я в покое, Ата́нде, слово роковое, Мне не приходит на язык — 8 От рифмы также я отвык. Что будешь делать? между нами Всем этим утомился я. На днях попробую, друзья, 12 Заняться белыми стихами, quinze-et-le-va Большие на меня права.
Чтобы понять строфы XVIIc и XVIId, как и другие пассажи у Пушкина (см. особенно его великолепную повесть «Пиковая дама», в которой переводчики, включая обычно внимательного Бернарда Герни (Bernard Guerney) столько напутали), читателю необходимо уяснить, что значит «метать банк». Во времена Пушкина модно было играть в банк, немецкий вариант фараона, именуемый по-русски штосc. Это была новейшая разновидность особой группы карточных игр, эволюционировавших, начиная с XVII в., в следующей последовательности. ландскнехт, бассет (bassette, barbacole или hoca), фараон (pharo или faro). Мы не будем вдаваться здесь в мельчайшие их различия и дадим общее описание «банка» пушкинских времен.
Игрок, или «понтер», выбирал из своей колоды карту, клал ее на карточный стол, обтянутый зеленым или синим сукном, и делал ставку, обычно монетами или бумажными купюрами, положенными сверху. Сдающий, или «банкомет» («тот, кто мечет банк»), еще именуемый «tailheur» («talliere» или «tallier» в бассете) распаковывал новую колоду и начинал раскладывать карты, беря их сверху колоды по одной: первую налево от себя, вторую направо и т. д. попеременно, пока не разложит всю колоду. По-английски это действие называется «to tally», по-русски — «метать». Русский глагол предполагает быстрое непрерывное мелькание, хотя на деле — особенно если понтеров было несколько — банкомету довольно часто приходилось останавливаться, когда, например, кто-нибудь говорил: «Атанде!» (от фр. attendez), требуя возможности сделать или изменить ставку. Банкомет выигрывал, когда карта, совпадающая с той, на которую сделана ставка, ложилась направо от банкомета, и проигрывал, если она ложилась налево. Эта карта с левой стороны, карта понтера, называлась «carte anglaise», и если она выигрывала с первой же ставки, говорили, что она выиграла «соника» (что значит «сразу»); такое случилось дважды (в «Пиковой даме»), когда понтировал Германн, иными словами, он дважды угадал вторую карту сверху в колоде сдающего; то же самое должно было произойти и в третий раз, если бы он не открыл по несчастной ошибке не ту карту («обдернулся») — даму вместо туза, которого, как ему казалось, он достал из своей колоды.
«Темной» по-русски называлась та карта, которую понтер доставал из своей колоды и не показывал банкомету, пока соответствующая карта не появлялась из колоды последнего.
Когда у банкомета выпадал дуплет, то есть две карты одинакового достоинства открывались одновременно на две стороны (в ходе одного расклада), понтер терял половину ставки в фараоне и всю ставку в штоссе. Если понтер выигрывал одну ставку, он мог рискнуть поставить ту же сумму плюс выигрыш (то есть удвоить ставку), он оставлял деньги на кону и загибал угол карты, что называлось «пароле» или «пароли». Когда он хотел поставить только на выигрыш, то сгибал свою карту (делал «un pli»), и это называлось «pay» или «paix» (рус. «пе» или «пароли-пe», если он только что выиграл пароли). «Septet-le-va», или по-русски «сетельва» («septleva», как писал Поуп в своей прелестной эклоге «Карточный стол» / «The Basset-Table», 1751), следовала за выигранным пароли, когда понтер, обязанный утроить ставку, рисковал всей суммой и, во второй раз загибая угол карты, рассчитывал выиграть в семь раз больше; если ему везло, он мог загнуть третий угол, тем самым увеличивая ставку в пятнадцать раз, вот этот-то решающий шаг назывался «quinze-et-le-va» (что звучало по-русски как «кензельва»). Следующим соблазном для понтера было увеличение ставки в тридцать раз — «trente-et-le-va», что в скучной комедии Сюзанны Сентливр «Карточный стол» (Susanna Cent livre, «The Basset-Table». London, 1706) обозначено как «Trante et leva», a по-русски передается как «трантельва».
| Владимир Набоков: КОММЕНТАРИЙ К РОМАНУ А. С. ПУШКИНА «ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН» | 1 |
| Владимир Набоков — комментатор романа «Евгений Онегин» | 1 |
| ВВЕДЕНИЕ | 7 |
| ПРЕДИСЛОВИЕ | 7 |
| Календарь | 8 |
| Сокращения и знаки | 9 |
| ВСТУПЛЕНИЕ ПЕРЕВОДЧИКА | 9 |
| Описание текста | 9 |
| Онегинская строфа | 10 |
| Структура «Евгения Онегина» | 11 |
| Глава первая | 12 |
| Глава вторая | 14 |
| Глава третья | 15 |
| Глава четвертая | 16 |
| Глава пятая | 17 |
| Глава шестая | 18 |
| Глава седьмая | 18 |
| Глава восьмая | 19 |
| Примечания Пушкина и «Путешествие Онегина» | 20 |
| Генезис «Евгения Онегина» | 21 |
| Пушкин о «Евгении Онегине» | 22 |
| Публикация «Евгения Онегина» | 23 |
| Пушкинские автографы: библиография | 25 |
| Предисловие [к комментарию] | 26 |
| КОММЕНТАРИЙ К РОМАНУ А.С.ПУШКИНА «ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН» | 26 |
| ПРЕДВАРЯЮЩИЕ ТЕКСТЫ | 26 |
| Главный эпиграф | 26 |
| Отвергнутые эпиграфы | 27 |
| Отвергнутые вступления | 27 |
| Посвящение | 28 |
| ГЛАВА ПЕРВАЯ | 30 |
| Эпиграф | 30 |
| I | 30 |
| II | 31 |
| III | 32 |
| IV | 33 |
| V | 33 |
| VI | 35 |
| VII | 35 |
| VIII | 36 |
| IX | 37 |
| X | 37 |
| XI | 37 |
| XII | 38 |
| ХIII, XIV | 38 |
| ХIII | 38 |
| XIV | 38 |
| XV | 38 |
| XVI | 39 |
| XVII | 40 |
| XVIII | 41 |
| XIX | 42 |
| XX | 42 |
| XXI | 43 |
| XXII | 44 |
| XXIII | 44 |
| XXIV | 45 |
| XXV | 46 |
| XXVI | 46 |
| XXVII | 46 |
| XXVIII | 47 |
| XXIX | 48 |
| XXX | 48 |
| XXXI | 48 |
| XXXII | 49 |
| XXXIII | 49 |
| XXXIV | 53 |
| XXXV | 53 |
| XXXVI | 54 |
| XXXVII | 55 |
| XXXVIII | 55 |
| XXXIX, XL, XLI | 58 |
| XLII | 58 |
| XLIII | 58 |
| XLIV | 58 |
| XLV | 59 |
| XLVI | 59 |
| XLVII | 60 |
| XLVIII | 60 |
| XLIX | 62 |
| L | 63 |
| LI | 63 |
| LII | 64 |
| LIII | 64 |
| LIV | 64 |
| LV | 66 |
| LVI | 66 |
| LVII | 67 |
| LVIII | 67 |
| LIX | 68 |
| LX | 68 |
| ГЛАВА ВТОРАЯ | 68 |
| Эпиграф | 68 |
| I | 69 |
| II | 69 |
| III | 69 |
| IV | 70 |
| V | 70 |
| VI | 71 |
| VII | 72 |
| VIII | 72 |
| IX | 72 |
| X | 73 |
| XI | 74 |
| XII | 74 |
| XIII | 75 |
| XIV | 75 |
| XV | 75 |
| XVI | 76 |
| XVII | 77 |
| XVIII | 79 |
| XIX | 79 |
| XX | 79 |
| XXI | 80 |
| XXII | 80 |
| XXIII | 81 |
| XXIV | 81 |
| XXV | 82 |
| XXVI | 82 |
| XXVII | 82 |
| XXVIII | 83 |
| XXIX | 83 |
| XXX | 83 |
| XXX–XXXI | 84 |
| XXXI | 84 |
| XXXII | 85 |
| XXXIII | 85 |
| XXXIV | 85 |
| XXXV | 86 |
| XXXVI | 87 |
| XXXVII | 87 |
| XXXVIII | 87 |
| XXXIX | 88 |
| XL | 88 |
| XLI | 89 |
| ГЛАВА ТРЕТЬЯ | 89 |
| Эпиграф | 89 |
| I–II | 90 |
| I | 90 |
| II | 90 |
| III | 91 |
| IV | 92 |
| V | 92 |
| VI | 94 |
| VII | 94 |
| VIII | 94 |
| IX | 94 |
| X | 96 |
| XI | 97 |
| XII | 97 |
| XIII | 99 |
| XIV | 99 |
| XV | 99 |
| XVI | 99 |
| XVII | 99 |
| XVIII | 100 |
| XIX | 100 |
| XX | 100 |
| XXI | 100 |
| XXII | 101 |
| XXIII | 101 |
| XXIV | 101 |
| XXV | 101 |
| XXVI | 102 |
| XXVII | 102 |
| XXVIII | 102 |
| XXIX | 103 |
| XXX | 103 |
| XXXI | 104 |
| Письмо Татьяны к Онегину | 105 |
| XXXII | 107 |
| XXXIII | 107 |
| XXXIV | 108 |
| XXXV | 108 |
| XXXVI | 108 |
| XXXVII | 108 |
| XXXVIII | 109 |
| XXXIX | 109 |
| Песня девушек | 109 |
| XL | 110 |
| XLI | 110 |
| ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ | 110 |
| Эпиграф | 110 |
| I–VI | 111 |
| VII | 111 |
| VIII | 111 |
| IX | 112 |
| X | 112 |
| XI | 112 |
| XII | 112 |
| XIII | 112 |
| XIV | 112 |
| XV | 113 |
| XVI | 113 |
| XVII | 113 |
| XVIII | 113 |
| XIX | 113 |
| XX | 115 |
| XXI | 115 |
| XXII | 115 |
| XXIII | 116 |
| XXIV | 116 |
| XXV | 116 |
| XXVI | 117 |
| XXVII | 117 |
| XXVIII | 117 |
| XXIX | 117 |
| XXX | 117 |
| XXXI | 118 |
| XXXII | 118 |
| XXXIII | 119 |
| XXXIV–XXXV | 119 |
| XXXIV | 119 |
| XXXV | 119 |
| XXXVI | 120 |
| XXXVII | 120 |
| XXXVIII | 121 |
| XXXIX | 121 |
| XL | 123 |
| XLI | 123 |
| XLII | 124 |
| XLIII | 124 |
| XLIV | 125 |
| XLV | 125 |
| XLVI | 126 |
| XLVII | 126 |
| XLVIII | 127 |
| XLIX | 127 |
| L | 127 |
| LI | 127 |
| ГЛАВА ПЯТАЯ | 127 |
| Эпиграф | 127 |
| I | 127 |
| II | 128 |
| III | 128 |
| IV | 129 |
| V | 129 |
| VI | 129 |
| VII | 129 |
| VIII | 129 |
| IX | 130 |
| X | 130 |
| XI | 131 |
| XII | 131 |
| XIII | 131 |
| XIV | 131 |
| XV | 131 |
| XVI | 132 |
| XVII | 132 |
| XVIII | 133 |
| XIX | 133 |
| XX | 133 |
| XXI | 133 |
| XXII | 133 |
| XXIII | 134 |
| XXIV | 134 |
| XXV | 135 |
| XXVI | 136 |
| XXVII | 136 |
| XXVIII | 137 |
| XXIX | 137 |
| XXX | 138 |
| XXXI | 138 |
| XXXII | 138 |
| ХХХIII | 139 |
| XXXIV | 139 |
| XXXV | 139 |
| XXXVI | 139 |
| XXXVII, XXXVIII | 139 |
| XXXIX | 139 |
| XL | 140 |
| XLI | 140 |
| XLII | 141 |
| XLIII | 141 |
| XLIV | 141 |
| XLV | 141 |
| ГЛАВА ШЕСТАЯ | 141 |
| Эпиграф | 141 |
| I | 141 |
| II | 141 |
| III | 142 |
| IV | 142 |
| V | 142 |
| VI | 143 |
| VII | 143 |
| VIII | 144 |
| IX | 145 |
| X | 145 |
| XI | 145 |
| XII | 145 |
| XIII | 146 |
| XIV | 146 |
| XV–XVI | 146 |
| XV | 146 |
| XVI | 146 |
| XVII | 146 |
| XVIII | 146 |
| XIX | 146 |
| XX | 146 |
| XXI | 147 |
| XXII | 148 |
| XXIII | 148 |
| XXIV | 150 |
| XXV | 150 |
| XXVI | 150 |
| XXVII | 150 |
| XXVIII | 151 |
| XXIX | 151 |
| XXIX–XXX | 151 |
| XXX | 153 |
| XXXI | 153 |
| XXXII | 153 |
| XXXIII | 154 |
| XXXIV | 154 |
| XXXV | 154 |
| XXXVI | 154 |
| XXXVII | 155 |
| XXXVIII | 155 |
| XXXIX | 155 |
| XL | 155 |
| XLI | 155 |
| XLII | 156 |
| XLIII | 156 |
| XLIV | 156 |
| XLV | 156 |
| XLVI | 157 |
| ГЛАВА СЕДЬМАЯ | 157 |
| Эпиграфы | 157 |
| I | 157 |
| II | 158 |
| III | 158 |
| IV | 158 |
| V | 158 |
| VI | 159 |
| VII | 159 |
| VIII | 160 |
| IX | 160 |
| X | 160 |
| XI | 160 |
| XII | 160 |
| XIII | 160 |
| XIV | 160 |
| XV | 160 |
| XVI | 161 |
| XVII | 161 |
| XVIII | 161 |
| XIX | 161 |
| XX | 162 |
| XXI–XXII | 162 |
| Альбом Онегина | 162 |
| I | 162 |
| II | 162 |
| III | 162 |
| IV | 162 |
| V | 162 |
| VI | 162 |
| VII | 162 |
| VIII | 163 |
| IX | 163 |
| X | 163 |
| XI | 163 |
| [XII–XIII] | 163 |
| [XII] | 163 |
| XIII | 163 |
| XXI | 163 |
| XXII | 163 |
| XXIII | 165 |
| XXIV | 165 |
| XXV | 165 |
| XXVI | 166 |
| XXVII | 166 |
| XXVIII | 166 |
| XXIX | 166 |
| XXX | 166 |
| XXXI | 166 |
| XXXII | 166 |
| XXXIII | 166 |
| XXXIV | 167 |
| XXXV | 167 |
| XXXVI | 168 |
| XXXVII | 168 |
| XXXVIII | 168 |
| XXXIX | 168 |
| XL | 168 |
| XLI | 169 |
| XLII | 169 |
| XLIII | 169 |
| XLIV | 169 |
| XLV | 169 |
| XLVI | 169 |
| XLVII | 169 |
| XLVIII | 169 |
| XLIX | 170 |
| L | 170 |
| LI | 170 |
| LII | 170 |
| LIII | 171 |
| LIV | 171 |
| LV | 171 |
| ГЛАВА ВОСЬМАЯ | 172 |
| Эпиграф | 172 |
| I | 172 |
| I a — f | 172 |
| Iа | 172 |
| Ib | 173 |
| Iс | 173 |
| Id | 173 |
| Ie | 174 |
| If | 174 |
| II | 174 |
| III | 176 |
| IV | 176 |
| V | 177 |
| VI | 178 |
| VII | 178 |
| VIII | 178 |
| VIII–IX | 178 |
| VIII | 179 |
| IX | 179 |
| X, XI, XII | 179 |
| X | 179 |
| XI | 179 |
| XII | 179 |
| XIII | 180 |
| XIV–XV | 180 |
| XIV | 180 |
| XV | 182 |
| XVI | 182 |
| XVII | 183 |
| XVII–XVIII | 184 |
| XVIII | 185 |
| XIX | 185 |
| XX | 185 |
| XXI | 185 |
| XXII | 185 |
| ХХIII | 186 |
| XXIV | 186 |
| XXV | 187 |
| XXVI | 187 |
| XXVII | 189 |
| XXVIII | 190 |
| XXIX | 190 |
| XXX | 190 |
| XXXI | 190 |
| XXXII | 190 |
| Письмо Онегина к Татьяне | 191 |
| XXXIII | 192 |
| XXXIV | 192 |
| XXXV | 192 |
| XXXVI | 194 |
| XXXVII | 194 |
| XXXVIII | 194 |
| XXXIX | 195 |
| XL | 195 |
| XLI | 196 |
| XLII | 196 |
| XLIII | 196 |
| XLIV | 196 |
| XLV | 197 |
| XLVI | 197 |
| XLVII | 197 |
| XLVIII | 198 |
| XLIX | 198 |
| L | 198 |
| LI | 198 |
| ПРИМЕЧАНИЯ [ПУШКИНА] К «ЕВГЕНИЮ ОНЕГИНУ» | 200 |
| ОТРЫВКИ ИЗ «ПУТЕШЕСТВИЯ ОНЕГИНА» | 201 |
| Предисловие Пушкина | 201 |
| Отрывки (включая выпущенные строфы) | 201 |
| [I] | 202 |
| [II] | 202 |
| [III] | 202 |
| [IV][909] | 202 |
| [V] | 202 |
| [VI] | 203 |
| [VII] | 203 |
| [VIII] | 204 |
| [IX] | 204 |
| [X] | 205 |
| [XI] | 205 |
| [XII] | 205 |
| [XIIa] | 205 |
| [XIIb] | 206 |
| [XIIc] | 206 |
| [XIII] | 206 |
| [XIV] | 206 |
| [XV] | 206 |
| [XVI] | 208 |
| [XVII–XIX] | 208 |
| [XVII] | 208 |
| [XVIII] | 208 |
| [XIX] | 208 |
| [XX] | 208 |
| [XXI] | 209 |
| [XXII] | 209 |
| [XXIII] | 209 |
| [XXIV] | 209 |
| [XXV] | 210 |
| [XXVI] | 210 |
| [XXVII] | 210 |
| [XXVIII] | 210 |
| [XXIX] | 210 |
| [XXX] | 211 |
| [XXXI] | 211 |
| [XXXII] | 212 |
| [Предпоследняя строфа] | 212 |
| [Последняя строфа] | 212 |
| «ДЕСЯТАЯ ГЛАВА» | 213 |
| I | 214 |
| II | 214 |
| III | 214 |
| IV | 215 |
| V | 215 |
| VI | 215 |
| VII | 215 |
| VIII | 216 |
| IX | 216 |
| X | 217 |
| XI | 217 |
| XII | 217 |
| XIII | 219 |
| XIV | 220 |
| XV | 220 |
| XVI | 221 |
| XVII | 222 |
| XVIII | 223 |
| Дополнения к комментарию к «десятой главе» | 223 |
| ЭПИЛОГ ПЕРЕВОДЧИКА | 225 |
| I | 226 |
| II | 226 |
| III | 226 |
| IV | 226 |
| V | 226 |
| XIII–XIV | 226 |
| ТРУД[956] | 226 |
| ПРИЛОЖЕНИЯ | 226 |
| ПРИЛОЖЕНИЕ I: АБРАМ ГАННИБАЛ | 226 |
| Предисловие | 226 |
| Примечания Пушкина, опубликованные при жизни поэта | 227 |
| Предки Пушкина | 227 |
| Документы | 227 |
| Даты жизни Абрама Ганнибала | 227 |
| Происхождение Ганнибала | 228 |
| Место рождения Ганнибала | 228 |
| Сестра Ганнибала | 230 |
| Родословная Ганнибала | 230 |
| Ганнибал в рабстве | 231 |
| Ганнибал в Турции | 232 |
| Ганнибал и Рагузинский | 233 |
| Первые годы Ганнибала в России (1706–1716) | 233 |
| Ганнибал в Западной Европе (1716–1723) | 234 |
| Ганнибал и Аннибал | 235 |
| Последние годы Ганнибала в России (1723–1781) | 235 |
| Заключение | 236 |
| ПРИЛОЖЕНИЕ II: ЗАМЕТКИ О ПРОСОДИИ | 237 |
| 1. Виды просодии | 237 |
| 2. Стопы | 237 |
| 3. Скад | 238 |
| 4. Наклоненные скады (Tilted scuds) | 240 |
| 5. Спондей | 242 |
| 6. Элизии | 242 |
| 7. Возникновение силлабо-тонического стиха в России | 243 |
| 8. Различия модуляции | 245 |
| 9. Примеры модуляций | 246 |
| 10. Подсчет модуляций в «Евгении Онегине» | 247 |
| 11. Другие размеры и ритмы | 248 |
| 12. Различия в употреблении стихотворных размеров | 249 |
| 13. Рифма | 250 |
| ПРИЛОЖЕНИЕ III: ЗАМЕТКИ ПЕРЕВОДЧИКА | 252 |
