Что нужно для чуда?
По мне, самые лучшие уроки — это те, когда вдруг для тебя самого происходит открытие и ты понимаешь, что вне урока, вне духовного общения с учениками оно не могло бы состояться. За этими открытиями, по-моему, и стоит на уроки ходить — не для того же, чтобы услышать от ребят то, что и так знаешь сам. Другое дело — как взрыхлить для чуда почву?
Еще одна изначальная посылка. Хороший урок мировой художественной культуры сродни не искусствоведческой беседе, но скорее проповеди (предвижу неоднозначное восприятие этого слова, но употребляю его). Это — через искусство — разговор о человеке и его жизни. Мы будто бы разматываем клубок в обратную сторону: от культуры — к человеку. И делаем открытие.
Об одном таком открытии и хочется рассказать — прежде всего для того, чтобы осмыслить его самому, так как с трудом верится в возможность его повторить.
Материалы урока по теме “Музыка эпохи Возрождения”
• “Ave Maria” композитора Джулио Каччини.
• Рождественские стихотворения Иосифа Бродского.
• Возрожденческая живопись на религиозные сюжеты.
Домашнее задание к уроку
1. Прослушать композицию Джулио Каччини “Ave Maria”.
2. Найти информацию об истории создания этой музыки.
3. Прочитать цикл рождественских стихотворений Иосифа Бродского.
4. Выбрать стихотворение, созвучное с музыкой, и выучить его фрагмент наизусть.
Слышу, как учащенно забились уже сердца преподавателей мировой художественной культуры и музыки, заметивших в материалах и заданиях вопиющую ошибку. Однако именно эта заведомая ошибка и обеспечивает главный смысл того, что произойдет на уроке. Но обо всем по порядку.
Урок проходит уже после того, как изучены основные эстетические категории эпохи Возрождения, архитектура и живопись итальянского Возрождения, даны общие сведения о развитии музыкальной культуры в данную эпоху. Задача урока, лежащая на поверхности, — дать представление о конкретном музыкальном произведении, попутно развивая навыки синтеза различных видов искусства (в данном случае музыки, поэзии и живописи). Цель — внешняя — актуализировать у учащихся понимание эстетических категорий Возрождения. К внутренней цели вернемся позже.
Звучит “Ave Maria”. Пауза повисает в самом начале урока, сразу после просьбы рассказать об истории создания композиции: кто-то об этой части задания забыл, а кто-то стесняется указать учителю на ошибку. А ошибка, согласно интернет-энциклопедии “Википедия”, вот в чем:
“Ave Maria”, популярная и часто исполняемая ария, сочинена Владимиром Вавиловым около 1970 года. Это музыкальная мистификация, ошибочно приписываемая композитору Джулио Каччини. Вавилов включил эту музыку в пластинку, выпущенную “Мелодией” в 1972 году, с указанием: “Музыка неизвестного автора”. Считается, что работа была приписана Каччини после смерти Вавилова органистом Марком Шахиным, одним из ее исполнителей, открывшим новое произведение другим музыкантам. Затем, в 1987 году, оно было исполнено органистом Олегом Янченко и певицей Ириной Архиповой, после чего стало известно по всему миру.
Вот такая ошибочка. К слову, тот же Вавилов на той же пластинке представил и мистифицированную канцону Франческо да Милано, известную всем как музыка культовой песни “Под небом голубым” в исполнении Бориса Гребенщикова.
Собственно, на этом месте урок можно закончить — какой тут разговор о музыке Возрождения, если очевидно, что музыкой Возрождения тут и не пахнет. Можно закончить — а можно и начать. Начать с разговора о том, что считать ошибкой, и меняет ли что-то время написания музыки. Ведь выходит, что вся разница в информации: я говорил вам, что это музыка Каччини, и вы принимали это на веру; не будь в Интернете другой информации, вы бы продолжали верить в это; а музыка остается той же самой и в том и в другом случае. И вот эта “ошибка” дает нам возможность поговорить о неоднозначности информации и ее восприятия человеком.
А теперь представим себе, что после атомной катастрофы ходят по земле люди в скафандрах, и единственная информация, оставшаяся у них о том, как проходит свидание между мужчиной и женщиной, — это пародийная сцена из какой-нибудь современной комедии. И они верят, что так и было. Они ошибаются? С нашей точки зрения — да. Но для них эта ошибка ляжет в основу представлений о мире и уже не будет ошибкой. Не так же ли и мы во многом достраиваем свои представления о беломраморной Античности, темном Средневековье и блистательном Возрождении?
И, воспользовавшись все той же ошибкой, мы можем поговорить о мифологичности нашего мышления и представлений о мире.
Почему же Вавилов мистифицировал? Зачем ему нужен был этот обман? И та же ошибка позволяет перейти к разговору о советском времени, которое для современного подростка не менее неизведанно и мифологично, чем эпоха Возрождения: о том, почему религиозная музыка могла дойти до слушателя 1970-х только с помощью такой мистификации. И тогда, выходит, вавиловская “ошибка” — это поступок, и поступок по-своему трагический, когда настоящее подменяется прошлым ради права на существование.
А отсюда куда как естественно вытекает разговор об Иосифе Бродском, поэте, чьи стихи тоже имели особые отношения со временем, в которое появлялись. Однако ошибочным будет думать, что здесь мы преследуем цели социально обличительные. Нет-нет, что вы. А для этого давайте сейчас попросим кого-нибудь из учеников прочитать фрагмент одного из стихотворений Бродского, написанных им к Рождеству, благой вести о котором и посвящена “Ave Maria” (и не дай нам бог заранее знать, какое именно стихотворение прозвучит, — тогда открытие, ясное дело, не состоится). Разумеется, не важно, читает ученик его наизусть или по книжке, не так уж и важно, звучит при этом его чтении музыка или нет.
Не важно, что было вокруг, и не важно,
о чем там пурга завывала протяжно,
что тесно им было в пастушьей квартире,
что места другого им не было в мире.
Во-первых, они были вместе. Второе,
и главное, было, что их было трое,
и всё, что творилось, варилось, дарилось
отныне, как минимум, на три делилось.
Морозное небо над ихним привалом
с привычкой большого склоняться над малым
сверкало звездою — и некуда деться
ей было отныне от взгляда младенца.
Костер полыхал, но полено кончалось;
все спали. Звезда от других отличалась
сильней, чем свеченьем,
. казавшимся лишним,
способностью дальнего
. смешивать с ближним.
А другой читает вот что:
Что нужно для чуда? Кожух овчара,
щепотка сегодня, крупица вчера,
и к пригоршне завтра добавь на глазок
огрызок пространства и неба кусок.
И чудо свершится. Зане чудеса,
к земле тяготея, хранят адреса,
настолько добраться стремясь до конца,
что даже в пустыне находят жильца.
А если ты дом покидаешь — включи
звезду на прощанье в четыре свечи,
чтоб мир без вещей освещала она,
вослед тебе глядя, во все времена.
И мы подмечаем (и подмечаем здесь и сейчас, все видим это впервые), как в повествование о евангельском сюжете Рождества Бродский вплетает “пастушью квартиру” и “включенную звезду” — детали не двухтысячелетнего, а явно современного, ближнего к нам происхождения. А когда вслушиваемся в завершающие строки каждого из стихотворений, то догадываемся: свечение звезды “во все времена” и способность “дальнего смешивать с ближним” — вот что совершается Бродским в этих стихах.
Человек, пишущий сегодня о Рождестве, не замыкается в прошлом, но, напротив, размыкает границы времен, делая эту, дальнюю, историю ближней — ведь для чуда достаточно включить звезду, смешав “щепотку сегодня” с “крупицей вчера”. И “трое в квартире” — это не какая-то далекая семья, это каждая семья, каждого из тех, кто есть сейчас в этом классе, и это для них важно, что они вместе. Выходит, сверхзадача Бродского как художника — используя мелочи, проговорки, как будто бы ошибки (какая у пастухов квартира?), соединить времена, дать этой вечной истории возможность случиться сегодня.
Ничего себе урок о Возрождении, в котором до этого момента искусство Возрождения вовсе не фигурирует! Вот теперь, здесь, и вспомним о живописи Возрождения: художники осмелились писать религиозные сюжеты не в пространстве обратной перспективы и иконописных канонов, а как если бы всё происходило здесь и сейчас — и создавали мистификацию трехмерного изображения, и “ошибочно” добавляли элементы архитектуры, моды, пейзажа, современных им (живописный материал здесь безграничен — к примеру, “Благовещение” Боттичелли и “Бичевание Христа” делла Франчески). Художники Возрождения, как Бродский, так и Вавилов, дабы воздействовать на современного им человека, ошибались, мистифицировали и разрушали границу времен, делая пространство единым.
Антон Павлович Чехов. “Студент”
Студент опять подумал, что… то, что происходило девятнадцать веков назад, имеет отношение к настоящему — к нему самому, ко всем людям…
…Прошлое, думал он, связано с настоящим непрерывною цепью событий, вытекавших одно из другого. И ему казалось, что он только что видел оба конца этой цепи: дотронулся до одного конца, как дрогнул другой.
А когда он переправлялся на пароме через реку и потом, поднимаясь на гору, глядел на свою родную деревню и на запад, где узкою полосой светилась холодная багровая заря, то думал о том, что правда и красота, направлявшие человеческую жизнь там, в саду и во дворе первосвященника, продолжались непрерывно до сего дня и, по-видимому, всегда составляли главное в человеческой жизни и вообще на земле; и чувство молодости, здоровья, силы — ему было только 22 года, — и невыразимо сладкое ожидание счастья, неведомого, таинственного счастья овладевали им мало-помалу, и жизнь казалась ему восхитительной, чудесной и полной высокого смысла.
Вот и выходит, что та самая задача, которую так остро почувствовали художники-возрожденцы, — сделать так, чтобы, дотрагиваясь до одного конца, ты чувствовал, как дрожит другой, сделать вечное звучащим по-живому. А отсюда — и разговор в целом о культуре, вынесенной в название нашего замечательного предмета. О культуре как шаре (идеальная возрожденческая форма), который одно поколение бережно передает другому. И твоя миссия в этой жизни — не уронить его, не растерять ничего из того, что его составляет, и передать его дальше, по возможности вложив и свою щепотку. Потому что, опять же из Бродского:
…Никто не знал кругом,
что жизни счет начнется с этой ночи.
Тогда, в Вифлееме, никто не знал о чуде, не знаем точно и мы сейчас — может быть, чудо случается в эту самую секунду.
Пора признаться, что я намеренно умолчал до поры до времени еще об одном данном к уроку задании. Нужно не просто выучить фрагмент из Бродского, но и найти в гимназии то место, в котором ты мог бы прочитать это сам себе, где могли бы тебе прийти эти строки — и прочитать их там вот так, не декламируя, самому себе. И отсюда — девчонка в черном, читающая о Рождестве, сидя на верхней ступеньке огромной белой лестницы, и над этой ступенькой, и над девчонкой — еще вверх уходит огромное белое пространство до потолка. А мы стоим внизу, у основания лестницы, и для нас эта девчонка, произносящая слова Бродского, — что черная точка между белым и белым. И тут можно вскользь поговорить о любви возрожденцев к композиции картины и о том, как композиция помогала выразить смысл: ведь что-то похожее совершила и наша девчонка, выбрав это место для чтения, а значит, возрожденческий художник, высчитывающий свое “золотое сечение”, — это тоже не кто-то далекий, скучный и непонятный.
Важно в этих “играх с пространством” для меня еще вот что: разомкнуть границы класса, сделать произведение искусства длящимся в жизни, чтобы культура и искусство не ассоциировались с кабинетом номер такой-то, в то время как физика и математика — с кабинетами под другими номерами. Да, Бродский, или “Ave Maria”, или “Благовещение” могут происходить на окне столовой, в раздевалке, на лестнице — в этот момент времени, в этой жизни, у этих детей, таких, какие они есть, если урок мировой художественной культуры помог им смешать дальнее с ближним.
Вот такой вышел урок о музыке Возрождения… Стоит заметить, что перед уроком учитель знал только о том, что музыка Каччини написана Вавиловым. Зачем он предложил детям ее слушать? Зачем он дал им читать и учить Бродского? Как это все связано с эпохой Возрождения? Он об этом совсем не имел понятия, правда. И как случилось все остальное, он не понимает до конца, как и не знает в точности, что нужно для чуда…
Что нужно для чуда? Кожух овчара, щепотка сегодня, крупица вчера, и к пригоршне завтра добавь на глазок огрызок пространства и неба кусок…
Замирает сердце от этих мудрых строчек: какой же гений есть Иосиф Бродский! Заголовок для своего душевного раздумья в канун Великого поста я взяла из его стихотворения, которое так и называется. А продолжение его такое: «А если ты дом покидаешь – включи звезду на прощанье в четыре свечи, чтоб мир без вещей освещала она, вослед тебе глядя во все времена…» А еще я хочу напомнить читателям, тем, кто восхищается поэзией гениального мастера слова, лауреата Нобелевской премии, несколько строчек из моего любимого стихотворения «На 100-летие Анны Ахматовой»: «Страницу и огонь, зерно и жернова, секиры острие и усеченный волос – Бог оставляет все; особенно – слова прощенья и любви, как собственный свой голос…»
Почему я вспомнила творчество великого Иосифа Александ-ровича? Да потому что, глядя на бренность жизни нашей, воистину понимаю: Бог сохраняет все, особенно – слова прощенья и любви, как собственный свой голос… Вот и размышляю я, грешница земная, над заповедями Божьими – помним ли мы их, встречая столь ответственное время – грядет Великий пост?
…Возлюби ближнего своего, как самого себя. В среду, 13 марта, в редакции газеты прошел День подписчика. Много людей было на акции, и с каждым нашим читателем нам хотелось познакомиться поближе, поговорить, что называется, по душам, глаза в глаза, открыто и непредвзято. Любая встреча – это мир эмоций, добрых и светлых. Вот и ко мне в кабинет за-глянула Тамара Николаевна. Живет она в городе по б.Юности, 28. Тамара Николаевна попросила лишь об одном: помочь разыскать человека, которому она в свое время подставила свое плечо – когда ему было очень трудно. Тот, кому эта женщина помогла подняться с колен на ноги, не воровством влачить свое существование, а вкалывать с утра и до ночи, чтобы на столе был хлеб и к нему все другое, волею судеб оказался в России – он гражданин этой страны. Что нужно доброму сердцу доброй женщины? Всего ничего: через программу «Жди меня» разыскать след человека, который был для нее просто ближним – по Божьим заповедям, тем, кого обидела судьба, кто оказался слабее, чем она, характером, волей и духом, и кого нужно было спасти – посодействовать в получении документов, работы, обрести веру в себя. Моя собеседница желает лишь узнать, что чья-то неприкаянная душа обрела свое счастье, свой угол, своих близких… А больше Тамаре Николаевне ничего не надо – по Божьим заповедям живет эта женщина, и тем богата. А еще – щедростью сердца своего. Для бездомных собачек она – лучший друг. А я считаю, что великое сердце она имеет, коль так тонко чувствует чужую беду. Помните, как в Библии сказано: «Кто за добро воздаст злом, от дома того не отойдет зло». И наоборот. Приведу один пример. Соседи по дому, где живет Тамара Николаевна, сменили место жительства. Сами уехали, а славного пуделя Тимку оставили на улице: как сможешь, друг четвероногий, так и выживай! Разве могла Тамара Николаевна мимо голодного симпатичного дворняжки пройти? Конечно, нет. Кашки варила, супчики разные – ешь, Тимка, сил набирайся! Но не все люди живут с добром в сердце. Какой-то злой человек сильно избил пуделя, и без помощи специалистов-ветеринаров собачке было не выжить. А где взять машину, чтобы доставить Тимку в лечебницу? И все же Тамара Николаевна нашла транспорт – через общество «Верные друзья» откликнулись славные люди, приехали, забрали на своей машине Тимку и отвезли на осмотр доктору в Новики… Там сделали все возможное, чтобы бездомная собачка выжила. А затем симпатичный пудель попал в приют, что на Пхове. Тамара Николаевна и туда ездила, подкармливала своего четвероного друга кашками да супчиками, а заодно и всех остальных его обитателей. Забрать Тимку к себе домой она не могла: в ее маленькой квартирке уже живут две собачки. Теперь сердце доброй женщины спокойно: она узнала, что пуделя Тимку забрали добрые люди.
Для чего я об этом написала? Все просто – хочу в сотый раз подчеркнуть: коль разболелась душенька-душа, это хорошая примета. Значит, жива она, родная. Значит, зрячая, значит, слышащая, значит, понимающая чужую беду. Пока идешь, – надышишься, зарею не испить. Пока живешь, – наслышишься, не знаешь, как забыть. Пока живешь – измучишься: как тропка поведет? Где разуму научишься – там сердце пропадет… А сердце от чего сжимается, от чего болит? От многого: от своего и чужого горя. Душа чувствует, а потому страдает, родная. А я говорю: ах, как я рада, как я рада: душа болит – ей так и надо! Ей мука – лучшая услада и наивысшая награда…
Господи, сделай так, если это не против воли Твоей, чтобы душа моя была кому-то желанным костерком в сумрачный и непогожий день житейский; легкой лодочкой для тех, кто остался на противоположном берегу жизни, а еще – солнечным лучиком, легко и просто согревающим озябшего, уставшего, отчаявшегося человека… Грядет Великий пост… Не говорите в пустоту, – молитесь. Не прибивайте ко кресту, – очнитесь. Не оставляйте в темноте, – мне тесно. Не осуждайте в простоте, – не честно. Мне суждено искать в морях, где пристань, и нынче жить в своих делах, – и присно…
…Не произноси имя Господа своего всуе. Произносим. Не зря же говорят: «Только как плохо – так до Бога». А в обычной жизни кто мы? Притча у меня есть любимая одна. Я ее иногда по нескольку раз в день вспоминаю, когда все на тебя смотрит сентябрем… Когда бывает больно, так больно, что небо кружится… В минуты грозовые, когда свинцово светит тебе твоя даль, когда злорадно улыбается Фортуна и отворачивается Судьба… Как писал Андрей Дементьев, «бывают дни, как черные тоннели, без просвета, без просвирка в окне… Они впотьмах влекутся еле-еле и тяжелее кажутся вдвойне… Что их рождает? Скорбь или усталость? Былых утрат томительная тень? В душе своей я собираю радость, чтобы хватило и на черный день…» Но вернемся к притче. Умер человек. Попадает он в рай, и говорит ему Ангел, что скоро он предстанет перед Богом, и разрешено ему задать один лишь вопрос. И показали человеку весь пройденный им жизненный путь. И предстал он перед Богом. И спросил: «Почему, Боже, Ты был так несправедлив ко мне? Когда у меня все в жизни было хорошо, когда мне сопутствовали удача, радость, счастье, я видел Твои следы рядом со своими. А когда посещали меня несчастье и горе, когда беда наваливалась на мои плечи, когда приходилось стоять на краю гибели, я видел только свои следы. Твоих следов не было рядом». И ответил ему Бог: «Все правильно. Когда тебя посещали удача, радость и счастье, я шел с тобой рядом. А когда тебя посещали несчастье и горе, когда беда наваливалась на твои плечи, и приходилось стоять на краю гибели, ты видел только один след, но это был не твой след. Это я выносил тебя на своих плечах». Что называется, без комментариев. Что ж, так говорили древние, человеку свойственно ошибаться.
Иосиф Бродский: «Мать говорит Христу:
– Ты мой сын или мой Бог? Ты прибит к кресту, как я домой пойду? Как ступлю на порог, не узнав, не решив: Ты мой сын или Бог? То есть мертв или жив?
Он говорит в ответ:
– Мертвый или живой, разницы, жено, нет. Сын или Бог, я Твой».
Да, Бог в нас самих. И снова – обожаемый мною Иосиф Бродский. Стихотворение называется «Dominikanaj» (костел в Вильнюсе). «Сверни с проезжей части в полуслепой проулок и, войдя в костел, пустой об эту пору, сядь на скамью, и погодя, в ушную раковину Бога, закрытую от шума дня, шепни всего четыре слога:
– Прости меня».
…Не сотвори себе кумира. Если бы так! Сотворяем и поклоняемся обычному земному человеку, ибо он сегодня может для нас быть и Богом, и Царем, и Воинским начальником. Почему? Да потому что земная суета сует – работа, должность, материальные блага – во многом от него. От того, кто нам сиюминутно угоден.
Иосиф Бродский: «Мир остается прежним, да, прежним, ослепительно нежным, и сомнительно нежным, мир остается живым, мир остается вечным, может быть, постижим, но все-таки – бесконечным…»
Иосиф Бродский: «Что-то в их лицах есть, что противно уму. Что выражает лесть неизвестно кому…»
Помните Нагорную проповедь Христа? «Счастливы скорбящие, потому что они будут утешены. Счастливы милосердные, потому что к ним будет проявлено милосердие. Счастливы чистые сердцем, потому что они увидят Бога». «Вы слышали, что сказано: «Люби ближнего твоего и ненавидь врага. А я говорю вам: не переставайте любить своих врагов и молиться за тех, кто вас преследует, чтобы вам оказаться сыновьями вашего Отца, который на небесах, потому Он повелевает солнцу восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных». Выше закона – только любовь. Выше права – только милость. Выше справедливости – лишь прощение. Заметьте: будьте милосердны, говорит Христос. К чужим. А мы самых близких предаем… Помилуй, Господи, нас грешных и спаси…
…Не убий. Я несколько раз с целью подготовки материала была в ИК-20. Известно: каждый выбирает по себе – женщину, религию, дорогу – дьяволу служить или пророку, каждый выбирает по себе – старо, как мир. Как дорогу к храму. Как свой жизненный крест. Как любовь или зло. Как свободу или неволю. И платим мы за свой выбор соответствующей ценой. Случается – изломанной судьбою. Потерей главной точки опоры духа человеческого – веры и надежды. Отверженностью миром. Близкими и чужими. Что остается взамен? Догорающий огарок: «Я должен жить, хотя я дважды умер…» Как писал Осип Мандельштам, «жизнь упала, как зарница… Как в стакан воды ресница, изолгавшись на корню, никого я не виню…» Я видела его глаза – глаза человека, убившего другого человека: погасшие, безжизненные, мертвые. В церкви исправительной колонии №20 он отмаливал свой грех. Все ручные уникальные работы здесь – дело его рук. Он очень хотел, чтобы Господь его услышал, ведь, кроме Бога, у человека, лишившего просто и легко жизни другого человека, никого на земле не осталось: семья отказалась, а родных нет.
О, Господи! Ты мой Боже! Зеленоглазый мой! Пока земля еще вертится, и это ей странно самой, пока еще хватает и зелени, и огня, дай всем любви, о, Господи! И не забудь про меня…
Иосиф Бродский: «Как хорошо, что некого винить. Как хорошо, что ты ничем не связан. Как хорошо, что до смерти любить тебя никто на свете не обязан. Смотри в окно и думай понемногу: во всем твоя одна, твоя вина. И хорошо. Спасибо. Слава Богу!»
И это тоже Иосиф Бродский: «Каждый пред Богом наг. Жалок, наг и убог. В каждой музыке – Бах, в каждом из нас – Бог».
…Не укради. Не забуду их и сегодня, хотя я познакомилась с ними несколько лет назад. В той же исправительной колонии №20 более 80% заключенных отбывают свой срок за грабежи и разбои. В библиотеке учреждения тогда работали двое молодых симпатичных мужчин. У каждого – высшее образование: окончили Минский и Гомельский университеты. Но их жизнь на протяжении 12 лет должна будет проходить за решеткой, потому что такой срок они получили за угон машин. В нашей газете регулярно публикуются сводки, предоставленные отделом внутренних дел. Что в них? Кражи, разбои, грабежи. Человек – существо двуединое: из плоти и духа. Это всегда знали верующие. И войдя, как в незнакомую страну, в XXI век – вот уже 13-й год мы в нем пребываем, – нам стоит про это помнить. Пусть он будет тысячелетием Духа. И скальпелем Разума расчленяя действительность, будем решать свои проблемы, опираясь на голос Серд-ца. Мал человек, и слабы его силы, но многое возможно тому, у кого сердце расширилось от любви к ближнему: Господи, не оставь, к жизни любви прибавь. Слову не дай уснуть – ветрам к губам прильнуть. Грешных нас рассуди, к истине пробуди: грядет Великий пост…
Почему пишу об этом в канун Великого дня? Да все просто. «Отче наш, иже еси на Небесех. Да святится имя Твое, да придет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на Небеси и на земле…» Кто из нас, оказавшись на жизненной штормовой волне, сбивающей с ног, окатывающей душу ледяной шугой, заживо погребающей во мрак безысходности, безнадежности и вечного забвенья, не просил, воздев руки к небесам, повторяя, как все люди на Руси: «Помилуй, Господи, нас грешных и спаси…» Наши неслышные жестокому и равнодушному миру мольбы, тихие, как рассвет, и светлые, словно небо после грозы, слившись с миллионами других таких мученических стенаний, доходили до Бога… И Ангелы-спасители, неслышно появившись за спиной, подхватывали нас, пронеся над жизненной бездной отчаянья… «Господи, дай мне силу с душевным спокойствием встретить все, что принесет мне наступающий день. На всякий час сегодня во всем наставь и поддержи меня. Какие бы я ни получал известия в течение дня, научи принять их со спокойной душой и твердым убеждением, что на все Святая Воля Твоя…»
Послезавтра – Великий пост. Остановимся на скоростном шоссе жизни хоть на мгновенье. Вспомним о заповедях Божиих и заглянем в свою душу: не мертва ли она? Не глуха ли к чужой боли? Не ослепла ли, погрязнув в стремлении одном – создании материальных благ для себя? Помните библейское изречение: «Все богатства мира не стоят того, чтобы из-за них душа твоя погибла…» И снова возвращаюсь к Нагорной проповеди Христа: «Итак, во всем поступайте с людьми так, как хотите, чтобы они поступали с вами, потому что в этом Закон и Пророки».
С чем пришли мы к Великому посту? Какова мера нашего искупления великих страданий Христовых? «Отче, пронеси эту чашу мимо меня», – просил Сын Божий Отца Своего Небесного, зная, какие страдания уготовлены Ему, чистому и непорочному, на земле… Ради нас, земных людей, Он взошел на Голгофу… Все мы – от Адама и Евы, значит, нас связывает родство. Будем спешить делать добро, ибо без него земное наше бытие рано или поздно сведется к отрицательной черте. Без добра погаснет главная идея, ради которой страдал Господь, – сделать род человеческий чище, светлее, лучше.
Зажжем перед собой свечу и тихо скажем: «Не дай мне, Боже, раствориться в моих печалях и слезах. Дай силы, чтобы возродиться и отразиться в образах. Не дай оглохнуть и ослепнуть, и онеметь моей душе: позволь моим росткам окрепнуть, чуть появившимся уже…»
Грядет Великий пост. Соберемся с духом. Тихо поблагодарим Бога за его великую милость по отношению к нам. Ты чем-то недоволен? Посмотри вокруг – простое правило для желающих стать счастливыми. Смотри на того, кому даровано меньше, чем тебе, а не на того, кому даровано больше. Если ты болен, не смотри на тех, кто здоров, посмотри на тех, чья болезнь серьезнее твоей. Если ты хромаешь, посмотри на того, кто вообще не может ходить. Если ты жалуешься на плохое зрение, посмотри на тех, кто слеп. Если ты рос в неполной семье, подумай о тех, кто рос круглым сиротой. Если ты устаешь на работе, подумай о тех, чей труд тяжелее твоего. Если ты небогат, посмотри на тех, кто голодает и вынужден просить подаяния. Тебе кажется, что ты не достиг многого? Посмотри на тех, кто не достиг ничего. Если ты тяжело переносишь беременность, или у тебя были тяжелые роды, подумай о тех, кто не может иметь детей. Жалеешь об ушедшей молодости? Посмотри на тех, кто много старше тебя. Если ты живешь в тесной квартире, не смотри на тех, кто живет в просторных особняках, лучше подумай о бездомных. Посмотри вокруг и подумай, и ты обнаружишь множество дарованных тебе Богом благ, которые ты просто не замечал. Привыкни ценить то, что дал тебе Бог, и научись благодарить Его за то, что имеешь. Но Богу нужна не только внешняя сторона нашего уважения к Его Великому мученическому подвигу во имя спасения грешных человеческих душ, сколько зрелость духовная. И потому будем помнить: наше главное предназначение – нести вслед за Христом в мир свет и добро. Доброжелательность. Добрососедство. Добролюбие. Добрую волю – всего и не перечислишь! Будем добрее друг к другу, иначе смысл Великого поста потускнеет. И вновь возвращаюсь к Нагорной проповеди Христа: «Пусть ваше слово «да» означает «да» и ваше слово «нет» – «нет», а что сверх этого – уже от Злого».
…На белоснежной скатерти – свеча. В углу комнаты – икона с ликом Спасителя. Христос смотрит на меня печально и чисто, светло и возвышенно. Будем помнить и пронесем через всю свою жизнь этот высокий, наполненный любовью к людям взгляд. И тогда, когда небо над нами сияет всеми цветами радуги, и когда его заволакивают темные тучи беды. И чтобы в нашей судьбе, на нашей жизненной дороге тоже был не один след, как в той прекрасной притче, постараемся заслужить эту великую милость Божию чистотой помыслов своих и действий. Господи, научи меня прямо и разумно действовать с каждым членом семьи моей. Во всех словах и делах руководи моими мыслями и чувствами. Во всех непредвиденных случаях не дай мне забыть, что все ниспослано Тобой. Руководи моею волей и научи меня молиться, верить, надеяться, терпеть, прощать и любить.
Грядет Великий пост…
