Кто «булькает» на дне океана?
В 1997 году в глубинах Тихого океана гидрофоны зафиксировали таинственный «бульк». Громкий, на ультранизких частотах звук, прослушивался подводными станциями, расположенными на расстоянии более 5000 км друг от друга.
Национальное управление океанических и атмосферных исследований (NOAA) занялось исследованием природы этого мистического звука. Самой популярной была версия о том, что загадочный «бульк» принадлежит неизвестному гигантскому морскому животному. Такая теория со временем обросла массой легенд и подняла ее до уровня великой тайны.
Дзяк объяснил, что «частота и продолжительность звука довольно последовательны и, по сути, идентичны звуку, который издают трескающиеся льдины». Его они записали во время пребывания в Антарктике. По словам сейсмолога, ученые начали акустическое исследование в проливе Брансфилда и проливе Дрейка в 2005 году. Оно продлилось до 2010 года. Вследствие акустического анализа стало ясно, что звуки ледокола являются доминирующим источником естественных звуков в Южном океане. Каждый год десятки тысяч раз происходит то, что называется «ледотрясением», от этого трескаются и тают морские льды, они отделяются от ледников и направляются в океан. Все это сопровождает характерный звук «БУЛЬК».
Все это практически сводит к нулю шансы на то, что переполошивший планету звук может принадлежать животному. И на самом-то деле, отмечают исследователи, никто всерьез к этой версии и не относился, просто людям хотелось великой тайны.
К тому же, пролил свет Роберт Дзяк, звук, слышный на видео попросту ускорен, оттого и кажется, что его воспроизводит животное, а если послушать его в реальном режиме, он больше похож на гром. Есть даже мнение, что звук попросту исказили помехи оборудования. По словам сейсмолога, почти все звуки можно разделить на несколько категорий: геофизические (подводные вулканы и землетрясения), погодные (штормы, волны, ветер), антропогенные (корабли, пневматическое оружие), ледовые (морской лед, айсберги, мель), и животные (китообразные, рыбы). Все остальное, как правило, лишь разновидности помех электронного сигнала.
Впрочем, добавляет Дзяк, он понимает, почему люди так легко верили в теорию, что «бульк» принадлежит морскому гиганту. Глубины океана остаются по-прежнему исследованы человечеством всего лишь на пять процентов. В Новой Зеландии, к примеру, на берег недавно выбросило кита, какого еще никогда не видели люди. Так, что мы знаем лишь то, что мы очень мало знаем об океанских глубинах.
Кстати, место, где был впервые услышан звук, находится всего в 1760 км от места расположения затонувшего города Р’льех, где, если верить Лавкрафту, глубоко-глубоко на дне океана заключено в свою подводную темницу мифическое чудовище Ктулху.
Странное булькание. Выяснилось, кто издает необычные звуки в степях Урала
Необычное поведение птиц наблюдают весной 2020 года в Челябинской области. На Южном Урале неожиданно рано начался тетеревиный ток.
Любители природы уже видели больше десятка птиц во время весеннего «сватовства». Тетерева ведут себя оживленно и агрессивно: бормочут, кричат и гоняются друг за другом.
Фото: Владимир Ежов
«Снега в полях мало, ветра в этом году лютые. Вероятность встречи с птицами была небольшая, однако в половине девятого утра на мое удивление слетелось штук пятнадцать косачей. Все-таки глобальные изменения в погоде имеют место быть. Никогда так рано не начинался ток», – написал автор фотографий Владимир Ежов.
Тетерева – достаточно интересные птицы семейства фазановы, пишет cheltv.ru. Обитают они и в Европе, и в Африке, и в Азии. Чем-то похожи на куриц, но оперение тетеревов блестяще-черное с фиолетовым и зеленым отливом, на голове – ярко-красные брови, на крыльях – белые пятна-«зеркала».
Странное булькание. Выяснилось, кто издает необычные звуки в степях Урала
Эти птицы кудахчут и издают необычные «булькающие» звуки, по которым их находят охотники. Много веков подряд на Руси они были обычной добычей, но в середине XX века тетерева стали исчезать, так как в сельском хозяйстве начали использовать химические удобрения.
Активное токование (выбор партнера для спаривания) обычно приходится на апрель. Сначала самцы громко шипят и бормочут. Когда же на ток прилетают самки, между косачами возникают конфликты и драки, которые напоминают петушиные бои.
Услышав громкий плачущий звук в лесу, не спешите идти в его сторону
Леса нашего мира всегда были для человека загадкой. С незапамятных времен в разных культурах ходили рассказы о вещах, скрывающихся за деревьями, скрытых от глаз и находящимися за пределами нашего понимания.
Одной из распространенных тайн, связанных с лесами, являются случайные странные вопли и крики, часто с плачем, которые исходят из этих диких мест, вызывая трепет, удивление и страх.
Эти крики и вопли, как правило, невозможно связать с каким-то конкретным зверем, даже с лисами, которые иногда любят истошно поорать и чьи крики иногда напоминают женские.
На сайте американского исследователя «монстров и призраков» Лона Стриклера была опубликована история, в которой принимал участие он лично. Случилось это в 1988 году, когда он случайно услышал от своего старого друга Энди, любившего походы по лесам вместе с отрядом бойскаутов, что в одном месте в лесу они слышали жуткие странные вопли.
Было это неподалеку от местечка под названием «Лагерь Коневаго» (Camp Conewago), расположенном к северу от Нью-Оксфорда, в округе Адамс, штат Пенсильвания. Крики, услышанные ребятами и Энди, были настолько страшными, что очень напугали их. Настолько, что они решили полностью свернуть свой поход и вернуться в лагерь.
Стриклер очень заинтересовался этим случаем и уговорил Энди показать ему это место, чтобы лично его осмотреть. Лон, Энди и еще один их приятель по имени Джон собрались для многодневного похода, так как это место находилось в самой глуши, если идти вдоль ручья Коневаго.
На следующий день они прошли еще несколько миль по лесу вдоль ручья и все это время их так же не оставляло ощущение, что кто-то пристально смотрит на них со стороны. Они пытались списать это на свою нервозность.
На вторую ночь случилось то, ради чего они забрались в это место:
«Вечером, когда мы сидели у костра и разговаривали о футболе, внезапно снизу по течению ручья раздался крик. Сначала я подумал, что это похоже на сову, но через несколько минут это повторилось снова, и теперь это отчетливо походило на крик ребенка.
Я не мог сказать, как далеко от нас это было, но крик длился несколько секунд, потом замолкал, а потом снова появлялся. Мы встали и прошли несколько метров в лес, ожидая снова услышать звук, но теперь было тихо.
Около часа было тихо, и мы обсуждали, что могло естественным образом вызвать этот звук. Я слышал, как кричат рыси, совы и кролики, и ни один из них не звучал близко к этому. Мы сошлись во мнении, что это точно был детский плач.
Мы решили не спать всю ночь. Была полная луна, и нам была видна большая часть леса и ручья. Примерно в час ночи я прошелся по периметру нашего лагеря, когда вдруг почувствовал, что кто-то наблюдает за мной. Я остановился и попытался понять, что происходит, а потом рассказал Энди и Джону о своих чувствах, и мы пошли глубже в лес к развилке.
Мы прошли около 15 метров, когда внезапно справа от нас увидели большую темную фигуру с ярко-красными глазами, стоящую в воде ручья. И вдруг она взлетела прямо в воздух с слышимым свистом, а через несколько секунд мы услышали еще один «детский плач», который, казалось, стихах, как будто удалялся от нас.
Мы поспешили обратно в лагерь и попытались понять, видели ли мы все одно и то же. Энди был в шоке и не разговаривал несколько минут, пока я не подтолкнул его к воспоминаниям. Джон был на удивление спокоен и оценил, что существо было около шести футов роста (182 см), темного цвета и, казалось, что-то выходило из его спины.
Я также заметил непонятные структуры на спине и сказал, что это напомнило мне крылья, но я не был уверен. Далее мы все согласились, что у него были ярко-красные глаза. Это существо или фантом скрылось от нас так быстро, что у нас даже не было времени навести на него фонарик.
Энди после этого не хотел ночевать в лесу, а хотел возвратиться к зданию лесного управления, а утром вернуться за вещами. Он и Джон пошли обратно, но я решил остаться в лагере до конца ночи. Однако ничего значительного в ту ночь больше не произошло, хотя ощущение того, что за мною наблюдают, осталось».
Далее Лон Стриклер пришел к выводу, что существо, с которым они столкнулись, очень похоже на знаменитого Человека-Мотылька, но не нашел весомых причин, по которым этому существу надо было сидеть в лесной глуши и вопить как плачущий ребенок, пугая туристов.
Впрочем, спустя годы он столкнулся с еще одним похожим случаем, когда бойскауты в том же лесу услышали странные вопли и потом увидели монстра.
«В 2008 году я получил электронное письмо от человека, который жил примерно в миле ниже по течению от места этого инцидента (недалеко от плотины Дика). Он заявил, что много лет слышал в местном лесу подобные крики и что эти ужасные звуки продолжаются по сей день.
Вскоре после этого я получил письмо от командира местного отряда бойскаутов, который рассказал, что несколько мальчиков из его отряда стали свидетелями того, что они описали как «дракона», ростом 6 футов с крыльями и хвостом. При этом мальчики были уверены, что существо было покрыто мехом или чем-то вроде перьев.
Он сказал, что мальчики казались серьезными, когда рассказывали об этом, но он тогда подумал, что они просто шутят, и не поверил им. Но потом он наткнулся на мою историю о встрече в этом лесу с красноглазым и решил, что мальчики могли говорить правду.
Метеоризм, как признак «поджелудочных» проблем
С метеоризмом, без сомнений, знаком каждый. Но, если в одних случаях, симптом не несет ничего, кроме психологического дискомфорта. То, в других – сигнализирует о нарушениях пищеварения. Так как же отличить допустимое от патологического? И какая связь у метеоризма со «здоровьем» поджелудочной железы?
«Газовые» нормы
Подсчитать объем отделяемых кишечных газов в бытовых условиях – задача фактически невыполнимая. А ведь, в норме, эта цифра достигает 2,5 литров за сутки.
Все дело в том, что пищеварительная система напрямую контактирует с воздухом окружающей среды. И поэтому часть газа попадает в кишечник при глотании, при приеме пищи.
«Газа» добавляют и кишечные бактерии, образующие его в процессе своей жизнедеятельности.
При этом, преобладающая в норме, сахаролитическая микробиота (лакто-, бифидобактрии, стрептококки и другие) по большей части использует «для пропитания» не всосавшиеся в тонком кишечнике углеводы, а «отходами» в этом случае становятся молочная и уксусная кислоты, углекислый газ, вода и водород.
Углекислый газ в дальнейшем преобразуется другими бактериями, а водород – всасывается в кровь и выводится через легкие.
Однако, если количество непереваренных углеводов значительно возрастает (например, при избытке употребления сладкого, лактазной недостаточности или дефиците панкреатической амилазы), увеличивается и концентрация водорода, кислот и, соответственно, отделяемых газов, имеющих кислый запах.
Некоторые представители кишечной микробиоты в качестве питания используют не углеводы, а серосодержащие соединения, в частности белки. С образованием, при этом, сероводорода, аммиака и кадаверина.
«Газы» при этом, приобретают ярко выраженный гнилостный или тухлый запах. А причиной такой проблемы чаще служит недостаточность протеолитических (расщепляющих белки до аминокислот) ферментов поджелудочной железы.
Когда метеоризм уже не «безопасен»
Как уже было отмечено, образование и выделение кишечных газов – явление нормальное и неизбежное. Однако только в том случае, когда их объем и характеристики не причиняют ни психологического, ни физического дискомфорта.
Если же метеоризм беспокоит регулярно или присутствует «фоново», сопровождается болью в животе и/или изменением частоты (диарея или запоры) и характера (к примеру, «жирный» стул), а также общей слабостью и утомляемостью – следует исключить, как минимум, ферментативную недостаточность поджелудочной железы, как одну из самых частых причин метеоризма.
Стоит отметить и тот факт, что яркие клинические признаки панкреатической недостаточности появляются, когда дефицит ферментов достигает примерно 90% от нормы. А до этого уровня – симптомы чаще «легкие», непостоянные и связаны с характером питания.
Как проверить
О патологии могут говорить изменения в копрограмме:
Однако, они могут служить лишь косвенными признаками «поджелудочного» неблагополучия, поскольку сопровождают также ряд других пищеварительных нарушений.
Более «специализированным» исследованием функционального состояния железы является анализ кала на панкреатическую эластазу. Поскольку этот протеолитический фермент проходит весь пищеварительный тракт практически в неизменном виде.
А снижение эластазы в кале – самый достоверный признак пакреатической недостаточности. При чем не только в отношении самой эластазы, но и остальных ферментов железы, даже на самых ранних стадиях патологии.
«Легкие хрустят, как будто кто-то мнет бумагу или пакет»
В России, по состоянию на 20 апреля, зафиксировано уже более 47 тыс. инфицированных коронавирусной инфекцией. При этом порядка 3,5 тыс. человек уже вылечились. Многие из них после выписки из больницы обязаны в течение двух недель находиться дома на карантине. Как они поняли, что заболели? Трудно ли было перенести болезнь? Реально ли лечиться дома? Как лечат в российских больницах? И что происходит после выписки? Россияне с диагностированным COVID-19 поделились с «Известиями» своими историями.
Евгения, 34 года, Зеленоград
Меня госпитализировали в больницу 30 марта с двухсторонней мультисегментарной пневмонией и подозрением на коронавирус. Мне 34 года, но, несмотря на это, болезнь протекала тяжело. В течение пять дней температура 39,6 практически не сбивалась.
Было больно дышать, кашель такой, что кажется, что выпадут легкие. Всё это время ко мне каждый день приезжали врачи и «скорая». Первый тест сделали спустя пять дней после того, как я почувствовала симптомы. Сперва начался сухой кашель, боль при дыхании. Ощущение, как будто в груди песок. Температура поднялась через несколько дней и не сбивалась. Не было ни боли в горле, ни насморка. Но чувствовалась сильная слабость и ломота в теле, которая сопровождалась расстройством ЖКТ.
В больнице лечащий врач назначила антивирусную терапию, не дожидаясь результатов теста. Давали дорогие таблетки, которые выписывают ВИЧ-инфицированным. Благодаря этим таблеткам становилось немного легче и я могла самостоятельно дышать. При этом общее самочувствие было отвратительным, приступы кашля сохранялись и каждый раз как будто выворачивали меня наизнанку.
Дыхания не хватало даже на простые вещи, при попытке почистить зубы я практически теряла сознание. Даже держать глаза открытыми сложно, настолько сильная слабость. Все силы уходили на то, чтобы пить много воды. У мужа тоже диагностировали коронавирус. Были симптомы болезни, но не такие тяжелые, как у меня, у него всё прошло за пять дней. Сейчас у него есть кашель, но чувствует он себя совершенно нормально, даже может на голове стоять. Ребенка оставили с бабушкой, у них вирус не подтвердился.
Через восемь дней в больнице мне стало лучше: температура спала, кашель то лучше, то хуже. При этом слабость, одышка, тошнота и боль в груди никуда не делись. Сильно изменилось восприятие вкуса, поначалу всё казалось горьким и тухлым. Давали антибиотики, препараты от тошноты и лекарство для ВИЧ-инфицированных. Тест сделали трижды, но результаты сообщать не стали. Возможно, не хотели нагнетать.
Один из самых неприятных моментов — выписка из больницы. Я была в стабильном состоянии, но всё еще чувствовала симптомы болезни. Пролежала две недели, и за день до выписки у меня был очень низкий показатель сатурации — насыщения крови кислородом, при таких значениях рекомендуют вызывать «скорую». Во время моего пребывания в больнице в здании продолжался ремонт, а врачей не хватало на всех. Но, насколько мне известно, больнице дали всего пять дней на подготовку, включая строительство шлюзов для перехода в красную зону. Поэтому в ситуации нет вины руководства больницы.
В приемной все сидят вместе, и никто не знает, есть ли у кого-то вирус. Я четыре часа ждала и просила дать мне воды, но вокруг все носятся и всем не до моих просьб.
Если человек попал в больницу, ему нужно самостоятельно помнить, какие у него назначения и процедуры. У меня было очень высокое давление, не могла есть и спать, но почти сутки я не получала укол. При госпитализации и во время пребывания в больнице мне сделали КТ, во второй раз увидели только ухудшения. При выписке делать КТ отказались, потому что много желающих.
После выписки мне нужно продолжать принимать препараты, теперь их нужно покупать самостоятельно. У меня предписание, что я обязана сидеть на карантине, у мужа такое же. Дорогое лекарство мне в итоге принесли из поликлиники. В выписке поставили диагноз — коронавирусная инфекция, хоть у меня и нет результатов каждого теста, но диагноз я в конце концов узнала.
Я болею уже больше трех недель, и когда это закончится, никому не понятно. Людям сложно понять, в каком отчаянии ты лежишь в больнице. Может показаться, что я недовольна тем, что меня вылечили и отпустили. Мне в любой момент может стать хуже, и я не доеду обратно. Умереть можно за пару часов.
Врачи не виноваты в том, что происходит. Кто-то более внимателен, кто-то менее, но у них в принципе нет достаточного количества ресурсов, чтобы уделить нужное внимание каждому. Хочу, чтобы люди понимали, что оказаться в больнице — не равносильно тому, что тебя спасут. Не будет так, что привезли в больницу — и сразу стало всё хорошо.
За время пребывания у меня дважды случался нервный срыв: не получалось ни есть, ни спать. Из-за вкусовых изменений для меня вся еда казалась тухлятиной, плюс были побочные эффекты от лекарств. Со стороны трудно представить, что такое не есть несколько суток, когда ты хочешь поесть, но не можешь. Постоянно кого-то везут в реанимацию, слышны какие-то вздохи и стоны. Из-за моего состояния, в том числе психологического, меня положили в одиночную палату, пусть и не сразу. Хотя бы не пришлось лежать в шестиместной, там вообще кошмар.
Я сижу без работы, причем уже давно: работаю на себя. Не знаю, когда я вообще смогу работать. Поэтому, с одной стороны, мне понятны аргументы про необходимость кормить семью и обслуживать кредиты. Но мне совершенно не ясна мотивация людей, который закупают парацетамол впрок. Из-за них его сейчас не получают те, кому он реально нужен. Та же история с пульсоксиметрами — из-за того, что кто-то решил перестраховаться.
Изначально я писала в соцсетях для своих друзей, а потом это начали распространять и одновременно начались претензии от посторонних людей. Меня обвиняли в том, что я стабильная и поэтому меня выписали, а тяжелым больным не хватает места. Но разве это моя проблема? Я жить хочу.
Когда ты лежишь ночью, не в состоянии уснуть от температуры и боли, слушаешь, как при каждом вдохе твои легкие хрустят, как будто кто-то мнет бумагу или пакет, каждый раз, когда приступ кашля душит тебя и слезы льются из глаз, я думала, что я не вернусь домой.
Очень хочу, чтобы хоть кто-нибудь задумался, прежде чем лишний раз решит выйти из дома. У меня дважды была пневмония, и разницу я ощутила сполна. Так плохо, как сейчас, мне не было никогда в жизни, это самое страшное, что вообще со мной случалось. Это очень реальное ощущение того, что ты можешь умереть.
Анна Ковалева, 36 лет, Москва
Когда у меня появился первый симптом — температура 38,0 — я позвонила в «скорую» и сообщила, но мне ответили, чтобы я не переживала, потому что у меня ОРВИ. Но я знаю свой организм: я так не болею, это состояние было очень нетипичным для меня. Позвонила второй раз, ответили, что раз у меня не было контактов с приехавшими из заграницы и я сама не выезжала, то это не может быть коронавирус.
Звонила еще несколько раз, но в итоге вызвала врача из поликлиники. У меня взяли анализ и сказали, что результат сообщат в течение пяти дней. А если мне не позвонят — значит, вируса нет. На шестой день я решила уточнить и заодно записаться к ЛОРу. Мне ответили, что раз время прошло, то у меня точно всё в порядке. На следующий день мне позвонили в дверь, и я увидела людей в костюмах. Взяли еще один анализ и дали бумагу о том, что я обязуюсь сидеть дома.
В течение 10 дней у меня начисто пропало обоняние. Но никакого кашля и проблем с дыханием у меня было. Померили уровень кислорода в крови, всё было в порядке. На следующий день после того, как диагноз подтвердили, пришел врач из поликлиники и дал таблетки от малярии, добавив при этом, что они не помогают и имеют побочные эффекты. Но из-за того, что на тот момент я не ощущала никаких симптомов болезни, я решила отказаться от этих препаратов.
Температура держалась четыре дня, причем последние два дня была 37. Было ощущение, как будто вдохнула носом воды и она стоит в переносице.
Сейчас мне карантин не сняли, по идее, его дали на 14 дней с момента подписания, но точные сроки никто не говорит. Я сдавала еще два мазка, но новые результаты не сообщают. Говорят опять, что если не позвонили, то всё в порядке. Потом уточнили, что в случае подтверждения инфекции мне перезвонят люди, которые этим занимаются.
Мне сказали, что выбрасывать мусор в перчатках и маске не опасно. Продукты все заказываю удаленно, курьеров предупреждаю, чтобы оставляли у двери.
Я запаниковала и отдала дочку маме, как только у меня поднялась температура. У ребенка и у мамы взяли анализы, но у них вирус не подтвердился, симптомов ни у кого из них нет. Еще до того, как я узнала диагноз, я решила не выходить из дома и соблюдать меры безопасности. Мне упорно говорили, что у меня синусит или гайморит, и если бы ко мне не приехала бригада, которая подтвердила бы диагноз, я бы на следующий день утром пошла бы по записи в поликлинику.
Сейчас выйти, чтобы сдать анализы или сделать КТ, я не могу, за это положена ответственность. Я рада, что не попала в больницу. Я не верила в коронавирус, думала, что это всё чушь. Среди моих знакомых вируса боялись все, а я не боялась, но всё равно соблюдала меры предосторожности.
Виктория Багаева, 50 лет, Москва
В нашей семье коронавирусом переболели трое: первым заболел сын, 25 лет, следом я и дочь, 18 лет. Три возрастные группы, три разных течения болезни. Самая легкая форма у дочери: температура 37 один день и общие симптомы интоксикации, но прослеживались потеря обоняния и вкуса. Более тяжелое течение у сына: температура до 39 держалась до пяти дней. Примерно на четвертый появился сухой кашель. Мое течение было средней тяжести с осложнением: двусторонняя пневмония.
Тесты на COVID-19 у всех положительные. Еще до тестирования я сразу поняла, что это не обычный ОВРИ, симптоматика была классическая для коронавируса: резкий подъем температуры, общие признаки интоксикации, недомогание, заложенность носа при отсутствии насморка и полная потеря обоняния. Это было у всех в разной степени: у меня в меньшей.
Я заболела 19 марта, температура держалась 13 дней, не выше 38. Была общая интоксикация. Заложен нос, покраснение горла. Кашель начался на пятый день. С первого дня болезни сына мы самоизолировались, муж остался в загородном доме.
Заболевание протекает тяжело, длительно. Лечение проходила дома, а потом в ГКБ № 67. Каждый день ко мне приезжал врач из поликлиники, проводил осмотр, прослушивал легкие, измерял сатурацию. Хрипов не было, было жесткое дыхание, и был назначен антибиотик. Но на 13-й день, когда мне показалось, что мое состояние улучшилось, у меня снова повысилась температура и стало тяжело дышать, утром я вызвала «скорую» и была госпитализирована.
28 марта меня привезли в стационар. По результату КТ — двусторонняя пневмония. Когда я уже перед выпиской пошла на КТ, аппарат работал без остановки. Ситуация менялась в сторону ухудшения с каждым днем. Сейчас больница заполнена: как только кого-то выписывают, тут же кто-то поступает.
Получала симптоматическое, противовирусное и антибактериальное лечение. Меня выписали 9 апреля с отрицательным мазком и положительной динамикой.
Главное, что я хочу сказать, — слова благодарности всем, кто поддерживал меня все эти дни. Но самая большая благодарность — медицинскому персоналу, который был со мной все эти сложные дни. Наши стационары работают и в диагностическом плане, и в клиническом безупречно. На очень высоком уровне.
Врачи — настоящие герои, работают в сложнейшей ситуации, с максимальной нагрузкой. Они работают настолько самоотверженно и профессионально, что я преклоняю колени перед этими людьми. Нас ни на одну секунду не бросили, не оставили, не забыли. За нами наблюдали и приходили контролировать. Когда я слышу от людей, что им скучно на карантине, я понимаю, что они даже не представляют, что происходит в больницах. Там не скучно.
