лошади пасутся в поле

Лошади пасутся в поле

НА ЛУГУ ПАСУТСЯ КОНИ..

На лугу пасутся кони, ветер гривы треплет им,
Им не страшен шум погони, пулей бьющий карабин,
Ой вы кони, мои кони, никому их не догнать,
Пусть поводья жгут ладони, ни почём их не сдержать.
Пусть поводья жгут ладони, пусть поводья жгут ладони,
Пусть поводья жгут ладони, ни почём их не сдержать.

На лугу пасутся кони, ветер гривы треплет им,
Им не страшен шум погони, пулей бьющий карабин,
Ой вы кони, мои кони, никому их не догнать,
Пусть поводья жгут ладони, мне б до дому доскакать.

А. Спичек, исполняет Кубанский Казачий хор

КОНЬ

На лугу коней табун
Без забот резвился
На рассвете, поутру
К ним чужой прибился.

Конь красивый, молодой шелковая грива
И зачем тебя, гнедой, по полю носило?

Ждёт табунщик день, другой
Конь пасётся рядом
«Что же делать мне с тобой?
Отдавать ведь надо!

Ты откуда прибежал,
Обижали что ли?
Или сбросил седока
Во широком поле?»

Заглянул в глаза коню:
Там такое горе!
И табунщик понял вдруг —
Седока нет боле!

Песня Дмитрия Шведа и Ларисы Черниковой.

ДОНСКАЯ КАЗАЧЬЯ

Словно батя, ковыль стал седой,
И состарилась степь, как и мать.
А казак, навсегда молодой,
В той степи оставался лежать.

На крутом на донском берегу
Седока ищет конь вороной,
Не скакать уж на нем седоку
На врага в злой и яростный бой.

По весне на Доне
Сердце вдруг застонет,
Да слезу уронит старый атаман.
Ходють, ходють кони
По весне на Доне,
Да ко мне не ходють на горюч-курган.

Спит за Доном родимый курень,
Да казачке не спится одной,
У плетня, не накинув чекмень,
Смотрит в степь атаман куренной.

Будто ждет из похода сынов,
Что когда-то в бою полегли,
Только степь не отдаст казаков,
Что своей не отдали земли.

Птицы строем над степью летят,
В засиневший врезаясь, рассвет.
И отцы по станицам не спят,
Будто ждут от пернатых ответ.

Шашки в ножнах до срока висят,
А над Доном висит тишина.
Лишь рубцы на душе заболят,
Только тронет ковыль седина.

МНЕ БЫ ШАШКУ ДА КОНЯ

Давным-давно прошла Гражданская война.
Эх, мне б забраться в те лихие времена.
А то живешь, судьбу кляня,
Да мне бы шашку, да коня,
Да чтоб врагу нигде не скрыться от меня.

Да, чтоб галопом проскакать, лишь только пыль,
Да на скаку примять копытами ковыль.
В седле держаться молодцом
Да чтобы ветер бил в лицо,
Да чтобы друг не оказался подлецом.

Да чтоб ни пули не бояться, ни петли,
Да чтоб ни шашка, ни рука не подвели,
Да чтоб был дружбою богат,
Да чтобы черт мне был не брат,
Чтоб никогда не поворачивать назад.

А если пулю на скаку поймаю я.
Не забывали чтоб товарищи-друзья.
Чтоб вспоминал меня земляк
За чаркой или просто так,
Мол, этот парень настоящий был казак.

Давным-давно прошла Гражданская война.

На коне казак гарцует

По дороге столбовой,
Пыль усердно разгоняя.
Едет парень молодой,
Вороного подгоняя.
Ветер дует из полей,
Ароматы трав дарует.
Сердцу стало веселей,
На коне казак гарцует.
Заждалась его жена,
Без него затосковала.
Много дней она одна,
Слёз росинки утирала.
Муж поехал воевать,
На дорожку целовала.
Обещала, буду ждать,
От разлуки горевала.
По дороге столбовой,
Парень едет напевая.
Резво скачет вороной,
На усталость невзирая…

* * * КАЗАЧИЙ КОНЬ * * *

«Так какой же станицы ты будешь, казак?»
— «Дык Червлёнский я, из староверов,
Ты скажи мне, родная, как мой аргамак?
Его вроде бы крепко задело.»

— «Что сказать тебе друг? Он тебя три версты
Нёс до наших передних позиций,
А потом наземь пал, но живой нынче ты,
Не забудь за него помолиться.»

Я в подушку проплакал всю ночь напролёт,
Ах, ты ж мой вороной, ненаглядный,
Мы всю эту войну пролетели в намёт,
А теперь нет тебя, ты мой славный.

Хоть стреляли в упор, и живым мне не быть,
Ведь чудес на войне не бывает,
Мою пулю ты взял, смело встав на дыбы,
Лишь бы выжил любимый хозяин.

Тёмной ночью собой ты меня согревал,
Я делился последней горбушкой,
Всё ж за нами остался в горах перевал,
И лесок тот с зелёной опушкой.

А потом, через месяц, вручали кресты,
И мне тоже «Георгий» достался,
Буду помнить навек, три последних версты,
Что спасая меня, ты промчался.

Казаки лихие, братья удалые,
Сели дружным кругом у костра.
Закурили трубки, стали думать думку,
Как погонят прочь с земли врага.

С утреннюю зорькой, вновь умчится сотня.
С атаманом сечь в степи врага.
С казаками Вера! Будет и победа
И казачьим Дон их навсегда.

Припев:
Ой-да, ой-да, Дон-река глубока.
Ой-да, ой-да, степи-ковыли.
Ой-да, ой-да, бурка да папаха.
Сабель звон у Дона, у реки.
Пусть грозит нам плаха,
Но неведом страх нам,
Постоим за землю, Казаки!

Ой, степные травы манят, как постелька,
Радуга на небе, словно семицветный шлях.
Отдохни, казаче, расстели шинельку,
Брось седло под голову да на часок приляг.

Конь усталый тоже отдохнёт немного,
Он с тобой на пару столько тягот перенёс.
Позади осталась дальняя дорога,
Сколько впереди ещё – то ведает Христос.

Немцы да румыны – с ними было ясно.
Басурманов били, бьём и дальше будем бить.
А потом свои же – белые на красных,
Красные на белых. и куда теперь иттить?

У Шкуро в отряде били коммунистов,
Были у Миронова, да только всё не в прок.
Год двадцатый грозен, ярок и неистов.
А теперь дай Бог найти родимый хуторок.

ПРИТЧА О ДРУЖБЕ
(по мотивам притчи П. Коэльо)

Ох, брехать я не мастак.
На войне, робяты,
Пали коник и казак
От одной гранаты.

И едва затихнул бой,
К поднебесной выси
Души их, само собой,
Плавно вознеслися.

В Рай калитка, а на ней
Строгая записка,
Мол, нельзя сюда коней
Подводить и близко.

Горько стало, но казак,
Слёзы утирая,
Твёрдо молвил – Коли так,
Обойдусь без Рая.

Другу места не нашли,
Дык и мне не надо.
И по облаку пошли
Вместе вдоль ограды.

Долго шли, а может нет,
Видят – что такое?
Вновь калитка, рядом дед
Старенький с клюкою.

– Дед, ты ангел али бес?
Признавайся, кто ты?
И в какую часть небес
Стережёшь ворота?

– Рай у нас, станичник, тут –
Дед ответил просто.
– Все Петром меня зовут,
Звание – апостол.

– Я с конём могу пройти?
– Проходи, воитель.
Нет запрета на пути
В Райскую обитель.

– Почему ж у тех ворот
Для коней преграда?
– Там не Рай, наоборот,
То – ворота Ада.

Ты искус прошёл, и вот
В том твоя заслуга.
Рай найдёт лишь только тот,
Кто не бросит друга.

На коне по тропе по нехоженой
С донесеньем скакал я, не ведая,
Что беда надо мной чёрным коршуном
Нарезает круги да преследует.

Миновали лесок и запруду мы,
И почалось моё невезение:
Пуля – чмок под сосок ниоткудова
И пробила пакет с донесением.

Не упал под копыта буланого
То ли к радости, то ль к сожалению.
Конь меня со смертельною раною
До ближайшего вынес селения.

Там жалмерка за доброе здравие
Бога так умоляла неистово,
Что совсем помереть был не вправе я,
И очнулся, и выжил, и выстоял.

Но пока я телесные трудности
Пересиливал с помощью Божьею,
Добродейка по бабьей по глупости
Мой секретный пакет уничтожила.

С переляку спалила порадница
Документы и справу с погонами,
Чтоб не смог опознать, кто спохватится,
Что за хворый лежит под иконами?

От же горе-беда приключилася,
От же дел натворила красавица!
Ни у тех, ни у тех я не в милости.
Лишь жалмерка одна улыбается.

И живу я теперь вроде заново,
Но сужу обо всём не по-прежнему –
То ль беда в моей жизни нагрянула,
То ли счастье в окошке забрезжило?

Кум, прошу тебя, не нать, опусти ружьишко.
Палец дрогнет невзначай – я пойду в распыл.
Что потом тебе брехать бабе да детишкам,
Ты жа в церкви их крестил, нешто позабыл?

Ну тебе какая боль, белый я аль красный?
Так уж вышло, что у нас не один окрас.
Кто там прав, кто виноват – всё одно неясно.
Да и ты поди не раз спарывал лампас.

Алой крови натекла подо мною лужа.
Чую сам, что на земле боле не жилец.
Как боец таперь ни тем, ни другим не нужен.
Опусти ружьишко, кум, сбереги свинец.

Вона, целишься в меня, а ить было время,
Ты был ранен, я тебе дал свово коня,
Сам жа рядышком бежал, ухватясь за стремя.
Так на пару и ушли, скрылись от огня.

Не за то, что я нашил ленту на папаху,
Целишь в сердце. Ты уж будь честным до конца.
Всё простить не можешь мне, что мою Натаху
У тебя увёл тогда я из-под венца.

Сколько минуло годков, злоба не остыла,
Хучь умело ты скрывал, ждал урочный час.
Вот, судьба-индейка, кум, всё и рассудила,
Неспроста сошлись путя туточки у нас.

Дюже тело холодит от смертельной раны.
Слышу ангелов хоры в небесах, вдали.
Всё равно мне погибать поздно или рано,
Пусть Господь тебя простит, не тяни, пали.

ПЕГИЕ КОНИ
(казачья легенда)

От царёвых войск Степану
Довелось умчаться прочь,
Есаулы Ус да Драный
С ним скакали день и ночь.

Уносили от погони
По дороге, по степной
Казаков лихие кони
Белый, рыжий, вороной.

Оторвались, слава Богу!
Вечер, можно отдохнуть,
Покемарить хучь немного,
А наутро снова в путь.

Атаман и есаулы,
Чтоб не рыскать шлях во тьме,
Сговорившись, завернули
К первой встреченной корчме.

Там пошли в свою светёлку,
Взгляд не бросив на сарынь,
Не заметив, как им волком
Смотрит в спину Мишка Шпынь.

Мишка хлопец был толковый,
С точки зрения жидов,
Воеводам за целковый
Даже мать продать готов.

В полночь Разин вдруг проснулся,
Чай, приснился жуткий сон.
И направил Ваську Уса,
Чтоб коней проведал он.

Утром, словно Ванька-встанька,
Разин первым встрел рассвет.
— Гришка Драный, нут-ка, глянь-ка,
Живы кони али нет?

С ликом бледным и опавшим
Воротился Гришка взад
— Тимофеич, кони наши
Все порублены лежат.

Не поставив караула,
Мы попались на обман.
Ноне, слово есаула,
Не спастись нам, атаман!

Разин мигом на конюшню,
Да как крикнет что есть сил
— Что ж вы, черти, в Бога, в душу!
Аль вам Божий свет не мил?!

Хватит ныть, как на погосте!
Ну-ка, быстренько, браты,
Соберите мясо, кости,
Шкуры, гривы и хвосты.

Тут промолвил Разин СЛОВО
(Повторишь его навряд).
Кони ожили вдруг снова,
Бьют копытами, храпят.

За спиной у Уса с Драным
Трубы, пламя и вода,
Но о СЛОВЕ атамана
Не слыхали никогда.

Как два древних истукана,
Рты раскрыв, не сводят глаз
Есаулы со Степана,
Словно видят в первый раз.

Тут почал Степан смеяться,
Оглядевши всех коней,
— Собирать останки, братцы,
Нужно было тщательнЕй.

Атаман присвистнул лихо,
Скакуну дал шенкеля
И помчался, словно вихорь,
Через поле ковыля.

* * *
Кони пегие в природе
Появились с той поры,
Неказисты с виду вроде,
Но надёжны и быстры.

КАЗАЧЬЯ ВОЛЬНАЯ
(муз. А. Дацкова, исп. В. Нежный)

Разверни меха, гармонь,
Не вздыхай так тяжко.
Кто в джигитке половчей – выходи вперёд!
Как серебряный огонь,
Засверкала шашка.
Эх, крути-верти, казак, зажигай народ.

Воля, шашка, добрый конь –
В этом суть казачья,
Нить, что связывает нас крепко сквозь года.
Так ведётся испокон
И никак иначе,
И другому не бывать, братцы, никогда.

Напою коня водой
Из родного Дона,
Сяду верхи, как учил некогда отец.
Пронеси меня, гнедой,
Рысью вдоль затона,
Подминая на скаку мяту и чабрец.

Государственных оков
Нам милей свобода.
Сколько раз пыталась власть перерезать нить,
Только роду казаков
Нету перевода.
Жили вольными, Бог даст, дальше будем жить!

Из сборника «Казачьи Покрова»
КОНЮХ

Я хозяину сказал: «Хватит, наработал.
За копейку спину гнуть – будя, не взыщи.
Ноне пятница у нас, завтрева суббота.
Аккурат в воскресный день конюха ищи».

Я – казак, не скопидом и не держиморда,
За лошадками ходить сызмальства привык.
Но давить меня не нать, заявляю гордо,
Коль не хочешь поиметь лишних закавык.

В том, что пал твой жеребец, вовсе невиновен.
Он с рожденья для меня, как родной сынок.
Я же сам яму загон выложил из брёвен,
Одеялу для него с хаты приволок.

Али я когда Серку не казал участья?
Нешто лишнего овса в торбу не кидал?
Лучше сына распроси строго и с пристрастьем,
Потому он до коней форменный вандал.

Пусть расскажет сукин кот, как он ночкой тёмной
На Серке в донскую степь улетел стрелой,
И под утро воротясь, не покрыв попоной,
Утомлённого коня напоил водой.

Скольки раз яво корил, так поить неможно,
Надо скошенной травы покидать в ведро,
Чтобы воду жеребец выпил осторожно,
Чтобы холодом себе не студил нутро.

А работать без Серка – то особый гутор.
Да и неча лишний раз мне пытать судьбу.
Послезавтра ухожу на далёкий хутор,
А не то, боюсь, твово сына пришибу.

Не принято было у яицких казаков иметь боевого (строевого) коня-кобылицу.

У терских казаков при выезде казака из дома коня седлала и подводила к казаку жена, сестра, а иногда и мать. Они и встречали, коня расседлывали, при необходимости и следили, чтоб конь полностью остыл, прежде чем его поставят в конюшню к пойлу и корму.

У кубанцев перед выездом из дома на войну коня казаку подводила жена, держа повод в подоле платья. По старому обычаю, она передавала повод, приговаривая: «На этом коне уезжаешь, казак, на этом коне и домой возвращайся с победой». Приняв повод, только после этого казак обнимал и целовал жену, детей, а нередко и внучат, садился в седло, снимал папаху, осенял себя крестным знамением, привставал на стремена, взглянув на чистую и уютную белую хату, на палисадник перед окнами, на вишневый сад. Потом нахлобучивал папаху на голову, огревал нагайкой коня и карьером уходил к месту сбора.

Вообще у казаков культ коня преобладал во многом над другими традициями и поверьями.

Перед отъездом казака на войну, когда конь уже под походным вьюком, жена вначале кланялась в ноги коню, чтобы уберег всадника, а затем родителям, чтобы непрестанно читали молитвы о спасении воина. Тоже повторялось после возвращения казака с войны (боя) на свое подворье.

Источник

Фермер подстрелил пасущихся на его поле лошадей в Карагандинской области

В Туркестане водитель КамАЗа спровоцировал ДТП.

Один пострадавший госпитализирован в тяжёлом состоянии. А в Карагандинской области 71-летний фермер открыл огонь по лошадям, зашедшим на его поле. В полиции завели уголовное дело, сообщает корреспондент «Хабар 24».

МАССОВОЕ ДТП В ТУРКЕСТАНСКОЙ ОБЛАСТИ

В Туркестане две иномарки столкнулись с КамАЗом. ДТП произошло на пересечении с трассой «Западная Европа- Западный Китай». Водителя одного из легковых авто госпитализировали в реанимационное отделение больницы. По факту аварии в отношении водителя грузовика начато досудебное расследование.

Ему инкриминируют нарушение статьи о правилах дорожного движения или эксплуатации транспортных средств. Назначен ряд экспертиз.

ПОЖАРЫ НА СЕНОВАЛАХ

ФЕРМЕР ПОДСТРЕЛИЛ ЧУЖИХ ЛОШАДЕЙ

ГРУЗОВОЙ АВТОМОБИЛЬ ПЕРЕВЕРНУЛСЯ НА ДОРОГЕ В АЛМАТЫ

В Алматы перевернулась бетономешалка. Инцидент произошёл на пересечении улиц Жарокова и проспекта Аль-Фараби. Судя по видео, опубликованным в социальных сетях, большегрузная машина двигалась в южном направлении. Заезжая в туннельную часть развязки, грузовой автомобиль перевернулся. К счастью, в ДТП никто не пострадал. Саму технику убирали с проезжей части с помощью двух кранов.

362 КГ ОСЕТРА ИЗЪЯЛИ У ЖИТЕЛЯ АТЫРАУСКОЙ ОБЛАСТИ

362 кг осетра изъяли у жителя Атырауской области. Сотрудники криминальной полиции во время традиционной отработки «Бекіре-2021» остановили автомобиль. В его багажнике обнаружили 20 тушек осетра, ещё 84 тушки полицейские нашли в гараже подозреваемого. По факту проводится досудебное расследование. К слову, профилактическое мероприятие по борьбе с браконьерами на Урале продлится до конца октября.

Источник

Лошади – одни из самых красивых и изящных животных. Многие очень любят их за постоянную помощь во многих бытовых и глобальных делах. Во все времена лошади помогали людям в сельском хозяйстве, быту, пахали землю, а так же участвовали в войнах. Этих удивительных животных не обошли стороной и поэты, написав множество стихов про лошадей.

Я грущу уже три дня.
Захотелось мне коня.
Чтобы был мой конь лихой,
И, конечно, только мой.

Стал послушный я ребёнок,
Словно тихий жеребёнок.
Папа денежки скопил,
И мне коника купил.

Я ему нарву травы,
Кони от травы — резвы.
Гриву гребнем расчешу,
Прокатиться попрошу.

Понесёт меня он вдаль,
Но, не дальше кухни, жаль.
Сивкой-буркой назван конь,
Как живой — попробуй, тронь…

Я спрашивал украдкой

— Вы дружите с бараном,
С ягнятами его?
Лошадка закивала,
Сказала: «Иго-го!»

— С быком большим и строгим,
С телятами его?
Лошадка закивала,
Сказала: «Иго-го!»

— А с петухом-задирой?
— С цыплятами его?
Лошадка закивала,
Сказала: «Иго-го!»

— Скажите мне, а сколько
У Вас друзей всего?
Подумала лошадка,
Сказала: «ОГО-ГО!»

Целый час лошадка нас везла,
Вот мы и доехали до села,
А теперь голубушка отдыхай,
По лужку по травушке погуляй.

По арене мчатся кони
Так, что ветер не догонит.
Белый конь с красивой чёлкой,
Серый — с серебристой холкой!

Эх, как скачут! Вот бы мне
Покататься на коне!
Поскорей бы подрасти,
Чтоб коня приобрести!

Хвост косичкой,
Hожки — спички,
Оттопырил вниз губу…
Весь пушистый,
Золотистый,

С белой звёздочкой на лбу.
Юбку, палку,
Клок мочалки —
Что ни видит, все сосёт.
Ходит сзади

Тёти Hади,
Жучку дразнит у ворот.
Выйдет в поле —
Вот раздолье!
Долго смотрит вдаль — и вдруг

Взвизгнет свинкой,
Вскинет спинкой
И галопом к маме в луг.

Лесом, полем, вдоль реки
С ветром наперегонки —
Не чета лошадкам многим —
Белогривый, длинноногий

Скачет конь — стучат копыта,
А над ним табун сердитый:
В серых яблоках бока —
Грозовые облака.

Вот и к мышке
Прибежала,
Прибежала
И заржала:
— Здравствуй, мышка
Как делишки?
Как работа?
Как детишки.
Ну, прощай!
Я спешу.
К белой утке
Ухожу.

К белой утке
Прибежала,
Прибежала
И заржала:
Как живёшь,
Соседка-утка?
У меня
Одна минутка.
Нет-нет-нет,
Не выпью чаю,
Я к корове
Опоздаю! —
Вот к корове
Прибежала:
Дорогая, как дела?
Что видала?
Что слыхала?
У кого в гостях была.

Нет-нет-нет,
Я не присяду!
Нет-нет-нет,
Не погощу!
Я ещё сегодня
Кошку
И собаку
Навещу! —

Так лошадка
Белая
Всё бегала,
Да бегала,
Да бегала.
Побывала у наседки,
У овечки у соседки,
Побывала у барана,
Побывала у козла…
Понапрасну бабушка,
Старая лошадушка,
У окошка внучку
Целый день ждала.

Лошадка устала
И стоя спала.
Улитка увидела:
— Ну и дела!
Додумалась лошадь —
Без дома гулять.
Нет дома?
Могла
Прихватить бы
Кровать!

На серебряном коне
я катался при луне.
Конь легко бежал рысцой
по тропинке над рекой.

Ветер волосы трепал,
я смеялся, конь мой ржал.
Хохотало, ржало эхо
за серебряной рекой —
вот потеха так потеха!

Дальше, дальше… водопой.
Конь напился, стал пастись,
я разлёгся на траве…
Услыхал: «Сынок, проснись…
семь уже. Включаю свет.»

Жеребенок, жеребенок,
Что ты скачешь на лугу?
За тобою, жеребенок,
Я угнаться не могу.

Подожди меня немножко,
Не беги через лужок.
Жеребенок, быстроножка!
Самый лучший мой дружок!

На лошадку я сажусь,
И за гриву я держусь.
Как же быстро мы скакали,
Так, что очень мы устали.
Ох, далек же был наш путь!

Надо срочно отдохнуть.
Дать попить лошадке надо,
А мне чаю с мармеладом.
Как люблю лошадку я —
Это палочка моя!

Ходит, бродит конь гнедой
С пышной гривой золотой.
И подковки не простые.
Все четыре — золотые.

Под уздечку взял коня.
Пусть мой конь несёт меня
В чисто поле.
Вот раздолье!

Пахнет варежка лошадкой.
Я в нее уткнусь украдкой
И припомню, как с лошадкой

Поделился шоколадкой?
Сладкой, маленькой и хрупкой:
— На, пожалуйста, похрумкай!

У лошадки цирковой
Купол есть над головой.
Есть «султан» на голове
И попона. Даже две.
Вдоволь сахара, морковки.

Есть одёжки и обновки
И любимый зритель тоже
Вместе с мамой в пятой ложе.
И к чему приснился вдруг
Весь в цвету бескрайний луг?

Мне вчера приснился конь —
ярко-рыжий, как огонь!
Я скакал на нём, скакал,
и нисколько не устал.

Мама шепчет: «Милый крошка,
отцепись от нашей кошки!
Ты её совсем замучил».
Вот такой забавный случай…

Моей знакомой лошади
Сегодня восемь лет.
Подарю я лошади

Цветов большой букет.
Лошадь их поставит в вазу
И не станет кушать сразу.

На скаку играя гривой,
Скачет быстро он, красиво.
Не догонишь, не дого…
Ишь, как скачет: И-ГО-ГО!

Я с утра запряг коня,
Проскакал на нём полдня.
И подольше бы скакал,
Только папа простонал:

— Я забыл, что мне в субботу
Надо выйти на работу.
Ну и как остаток дня
Проведу я без коня?

— Но! — сказали мы лошадке
И помчались без оглядки.
Вьётся грива на ветру.
Вот и дом. Лошадка, тпру!

Лошадка, лошадка —
Ни шатко, ни валко,
Ни валко, ни шатко.

Ленивой лошадке
Мы крикнули: «Но-о!» —
Ни валко, ни шатко
Идёт всё равно.

Ни валко, ни шатко,
Ни шатко, ни валко.
Стегнуть бы
Кнутом бы
Лошадку,
Да — жалко…

Везёт нас лошадка,
Жуёт удила.
Ни валко, ни шатко.
Такие дела…

Слышишь, цокают копытца
Возле нашего пруда.
Это лошади напиться
Прибежали к нам сюда.

Сколько белых, рыжих, серых,
В яблоках и вороных.
Множество лошадок смелых,
Дружелюбных, озорных.

Цок — цок — цок. Стучат копытца,
Тихо плещется вода.
Приходите к нам напиться,
Будем рады вам всегда.

Несёт меня мой верный конь,
Он рыжей масти, как огонь.
И на ветру, его игриво,
Как паруса трепещет грива.

Ну что ж несись мой конь вперёд,
Пусть ветер даже отстаёт.
Ты строен, быстр — орлу под стать,
Жаль, не умеешь ты летать.

Но появился грузовик
И мой надёжный друг поник.
Забудем скоро, не поймём,
Кто называется конём.

Ни шатко, ни валко,
Ни валко, ни шатко
Однажды у нас появилась лошадка.
И взрослые рады,

И рады все дети,
Она всех милей и красивей на свете.
О ней мы заботимся ночью и днем,
А папа ее называет Конем!

Пасутся кони на лугу —
Красивые, как в сказке.
А я смотреть на них могу
И трогать без опаски.

Я к Сивке-Бурке подойду,
К тому, что с чёрной гривой,
Рукой по гриве проведу —
И стану вдруг счастливей!

Я приведу домой лошадку
И приучу её к порядку:
— Ложись, лошадка, на кровать.
Но, чур, копытами не мять!

Вот здесь ты будешь пить и есть,
Тут можно с краешку присесть,
В углу тихонечко играй,
У входа ноги вытирай!

Ты будь как дома, не робей!
Но только люстру не разбей.
И слишком резво не скачи,
И наш ковёр не затопчи!

Но мне ответила лошадка:
— Мне не нужна твоя кроватка.
Мой травяной ковёр не мнётся,
А вместо люстры светит солнце!

Я сегодня на коне
И совсем не страшно мне.
На коня я забралась,
И мечта моя сбылась!

Покоряем мы просторы,
Поднимаемся мы в гору…
Конь хороший, верный друг,
Мы проедем полный круг.

Покатаемся по лугу,
Поглядим в глаза друг другу.
Конь хороший вороной,
Подружился он со мной.

Машет гривой, как крылом,
А зовут его Диплом.

В зоопарке есть лошадка,
За высокою оградкой.
Там она копытцем бьет,

В путь дорогу нас зовет.
Невозможно отказаться,
На лошадке покататься.

Жила-была Лошадь красивая очень.
Любила по крышам гулять она ночью.
Порою гуляла по крышам и днём —
С подругой своей или другом вдвоём.
Вот только зарядку она не любила.

— Зачем мне зарядка? — она говорила.
А ей отвечали лошадки-друзья:
— Ну нет, без зарядки никак нам нельзя!
И ей отвечали подруги-лошадки:
— Когда есть зарядка — здоровье в порядке,

И талия тоньше, и зорче глаза, —
Ну, как без неё? Без зарядки нельзя!
Подумала Лошадь: «Я очень красива…
Зарядка прибавит мне ловкости силы.
Я стану стройнее, я стану пригожей,

На звёздную лошадь я буду похожей!»
И умная Лошадь сказала друзьям:
— Хочу научиться зарядке и я!
Запрос в Интернет вы быстрее пошлите:
Инструктора модного мне отыщите!

А может, мы сами научим лошадку?
Покажем, как нужно ей делать зарядку?

Ты куда спешишь, лошадка?
У меня с утра зарядка!
Тороплюсь я в чисто поле,
Чтобы там побегать вволю!

Я коня водой пою,
Песню звонкую пою.
Конь с улыбкою игривой
Машет мне хвостом и гривой.

— Лошадка-лошадка,
помой свои ножки,
они запылились
на пыльной дорожке!

— Не стану я мыть —
полежу, отдохну,
а встану-побегаю,
пыль отряхну.

Лошадь купила четыре калоши —

Пару хороших и пару поплоше.

Если денек выдается погожий,
Лошадь гуляет в калошах хороших.

Стоит просыпаться первой пороше —
Лошадь выходит в калошах поплоше.

Если же лужи по улице сплошь,
Лошадь гуляет совсем без калош.

Что же ты, лошадь, жалеешь калоши?
Разве здоровье тебе не дороже?

Среди пахучей луговой травы

Недвижный он стоит, как изваянье.
Стоит, не подымая головы.
Сквозь дрему слыша птичье щебетанье.

Цветы, ручьи… Ему-то что за дело!
Он слишком стар, чтоб радоваться им:
Облезла грива, морда поседела,
Губа отвисла, взгляд подернул дым…

Трудился он, покуда были силы,
Пока однажды, посреди дороги,
Не подкачали старческие жилы,
Не подвели натруженные ноги.

Тогда решили люди: «Хватит, милый!
Ты хлеб возил и веялки крутил.
Теперь ты — конь без лошадиной силы,
Но ты свой отдых честно заслужил!»

Он был на фронте боевым конем.
Конем рабочим, слыл для всех примером,
Теперь каким-то добрым шутником
Он прозван был в селе — Пенсионером.

Пускай зовут! Ему-то что за дело?!
Он чуток только к недугам своим:
Облезла грива, морда поседела,
Губа отвисла, взгляд подернул дым…

Стоит и дремлет конь среди ромашек.
А сны плывут и рвутся без конца…
Быть может, под седлом сейчас он пляшет
Под грохот мин на берегу Донца.

И верный конь не выдал старшины,
Он друга спас, он в ночь ушел карьером!
Теперь он стар… Он часто видит сны.
Его зовут в селе Пенсионером…

Дни что возы: они ползут во мгле…
Вкус притупился, клевер — как бумага.
И кажется, ничто уж на земле
Не оживит и не встряхнет конягу.

Но как-то раз, округу пробуждая,
В рассветный час раздался стук и звон.
То по шоссе, маневры совершая,
Входил в деревню конный эскадрон.

И над садами, над уснувшим плесом,
Где в камышах бормочет коростель,
Рассыпалась трубы медноголосой
Горячая раскатистая трель.

Как от удара, вздрогнул старый конь!
Он разом встрепенулся задрожал,
По сонным жилам пробежал огонь,
И он вдруг, вскинув голову, заржал!

Потом пошел. Нет, нет, он поскакал!
Нет, полетел! Под ним земля качалась,
Подковами он пламень высекал!
По крайней мере, так ему казалось…

Взглянул и вскинул брови эскадронный:
Стараясь строго соблюдать равненье,
Шел конь без седока и снаряженья,
Пристроившись в хвосте его колонны.

И молвил он — А толк ведь есть в коне!
Как видно, он знаком с военным строем! —
И, старика похлопав но спине,
Он весело сказал: — Привет героям!

Четыре дня в селе стоял отряд.
Пенсионер то навещал обозы,
То с важным видом обходил наряд,
То шел на стрельбы, то на рубку лозы.

Он сразу словно весь помолодел:
Стоял ровнее, шел — не спотыкался,
Как будто шкуру новую надел
В живой воде как будто искупался!

В вечерний час, когда закат вставал,
Трубы пронесся серебристый звон:
То навсегда деревню покидал,
Пыля проселком, конный эскадрон.

Горел камыш закатом обагренный,
Упругий шлях подковами звенел.
Взглянул назад веселый эскадронный,
Взглянул назад — и тотчас потемнел!

С холма, следя за бешеным аллюром,
На фоне догорающего дня
Темнела одинокая фигура
Вдруг снова постаревшего коня…

Я скачу, но я скачу иначе

По камням, по лужам, по росе,
Говорят, он иноходью скачет
Это значит иначе, чем все.

Но наездник мой всегда на мне,
Стременами лупит мне под дых.
Я согласен бегать в табуне,
Но не под седлом и без узды!

Мне набили раны на спине,
Я дрожу боками у воды,
Я согласен бегать в табуне,
Но не под седлом и без узды!

Мне сегодня предстоит бороться.
Скачки! Я сегодня фаворит.
Знаю, ставят все на иноходца,
Но не я, жокей на мне хрипит.

Он вонзает шпоры в рёбра мне,
Зубоскалят первые ряды,
Ах, как бы я бегал в табуне,
Но не под седлом и без узды!

Пляшут, пляшут скакуны на старте,
Друг на друга злобу затая,
В исступлении, в бешенстве, в азарте,
И роняют пену, как и я.

Мой наездник у трибун в цене —
Крупный мастер верховой езды.
Ах, как бы я бегал в табуне,
Но не под седлом и без узды!

Нет, не будут золотыми горы,
Я последним цель пересеку,
Я ему припомню эти шпоры,
Засбою, отстану на скаку!

Колокол! Жокей мой на коне,
Он смеётся в предвкушении мзды.
Ах, как бы я бегал в табуне,
Но не под седлом и без узды!

Что со мной, что делаю, как смею?
Потакаю своему врагу.
Я собою просто не владею —
Я прийти не первым не могу!

Что же делать? Остаётся мне
Вышвырнуть жокея моего
И бежать, как будто в табуне
Под седлом в узде — но без него!

Я пришёл, а он в хвосте плетётся
По камням, по лужам, по росе.
Я впервые не был иноходцем —
Я стремился выиграть, как все!

И снова я упрямо сел в седло.
Сочувственно блестит чья-то улыбка.
Мне кажется, что он это назло —
Сперва обнос, а вот теперь закидка.

Вот злится тренер — все ему не так.
Замылен конь. Жует железо нервно.
Систему прыгнуть — это не пустяк,
Когда прийти ты хочешь только первым.

Вот стенка, хердель, резкий поворот,
Чухонец, менка ног и, Бог мой, — снова
Закидка у раскрашенных ворот,
Как будто подо мной не конь — корова…

Не мат, не хлыст, не шенкель и не шпора —
Не совладать с конем! Будь проклят он!
Летим мы снова — будто с косогора —
Глаза навыкате, в ушах знакомый звон.

Наверно, каждого там ждет
Конь самой сокровенной грезы —
Кого-то — скромный Светлячок,
Кого-то — чистокровный Розыск.

Там старых конников всех вновь
Несут галопом кони эти.
Вот Колокольчик и Петров,
Вот дядя Яша на Бюджете.

Ах, если есть на свете рай,
То там весна, трава и воля.
Да, конник, брат мой, конник, знай:
Там ждут нас умершие кони.

Тёплая морда коня
Ткнулась в мою ладонь.
Ты не поймёшь меня,
Добрый саврасый конь.

Ты для меня — как друг,
Я для тебя — как все.
Вкусно пахнет от рук,
Были они в овсе.

Ржание. Топот.
Стихло.
Уши по ветру. Зной.
Снова вперёд. Быстро.
Нет, не карьер. Галоп.

До самого вечера игры.
Сочные травы в губах.
В простых лошадиных мыслях:
Им уж домой не пора.
Тёплое чистое стойло —

Нет. Заночуют в полях.
Пар из ноздрей.
Воля.
Шагом до водопоя.
Кобылка чуть в стороне.

И с ней вороной жеребчик.
Чистых, степных кровей.
Он вырастет чудо — конь из коней.
В полночь уж дремлют.
Чутко. Вздрогнет.

Тихо в полях.
А утро — копыто в землю.
Гривою.
Гордою.
В небо.
Табун. Табуном и рысью.

На пастбище.
Сочные травы.
Только коня не будите.
Конюшня. Денник. Светает.

Лошадь, фыркнув, поводит ушами,
Удила с громким звоном грызет,
Виснет пар у нее над ноздрями,
И, точеными стукнув ногами,
По тропе тихой рысью идет.

Грязный хлыст вниз опущен лениво,
Задевает за ветви кустов,
Перелесок застыл молчаливо,
Лишь в овраге две старые ивы
Напевают о чем-то без слов…

Снова ветер на лес налетает,
Конь, всхрапнув, убыстряет свой бег.
Вот овраг в темноте исчезает
И окошки конюшни мелькают.
Этот день я запомню навек!

Будут две доpожки на pосе —
По тpаве, неслышная, пpомчится
Чеpная, как небо, кобылица —
Две доpожки утpом на pосе.

Две печали, два следа к воде;
На ветpу, как две плакучих ивы,
Падают pаспущенные гpивы,
Чеpная и белая, к воде.

Две судьбы на сонных беpегах,
Вместе быть им только до восхода;
Под гудок дневного паpохода
Чеpная умчится по лугам…

Что ж вы загpустили о себе? —
Я имел в виду совсем дpугое:
Слышите? — в тумане над pекою
Паpоход игpает на тpубе…

Воскресное утро. Шумящая площадь.
Смех, музыка, солнце везде.
По тесному кругу усталая лошадь
Катает весёлых людей.
По шарикам, лентам и сахарной вате

Скользит остановленный взгляд.
Не видно следов на проклятом асфальте,
Которым покрыта земля.
И так круг за кругом, и так час за часом,
И день за безрадостным днём.

Когда-то давно было поле и счастье,
Но люди забыли о нём.
Лишь лошадь всё помнит, и молит: «Давайте
Поскачем опять, как тогда!»
В глухом перестуке копыт на асфальте

Во тьму утекают года.
Простила бы людям любую оплошность,
Любое случайное зло
Усталая лошадь, печальная лошадь
За краткий безумный галоп.

Ста темпов коротких, наверно, хватит,
Чтоб скрыться от жадной толпы.
Да только смертелен галоп на асфальте
Для мощных, но хрупких копыт…
…Когда же вся площадь утонет во мраке,

Когда станет в парке темно,
Достанется лошадь хмельному гуляке
За стопку измятых банкнот.
И выбьют копыта без сбоя, без фальши
Победный торжественный гимн,

Каждой ночью — доброй ночью — кони в снах приходят к людям.
Табуны коней буланых, и караковых и серых.
Всё, что было на планете, всё, что есть и всё, что будет —
Всё досталось им на долю. Без поблажки. Полной мерой.

Голод, непогода, войны — всё, что люди испытали,
То же вынесли и кони. Молчаливо и спокойно.
И хрустят овсом и сеном. Им не вешают медали.
Были б люди благодарны. Были б люди их достойны…

Жадно, весело он дышит
Свежим воздухом полей,
Сизый пар кипит и пышет
Из пылающих ноздрей,
Полон сил, удал на воле,

Громким голосом заржал,
Встрепенулся конь — и в поле
Быстроногий поскакал!
Скачет блещющий глазами,
Дико голову склонил,

Вдоль по ветру он волнами
Чёрну гриву распустил!
Сам как ветер, круть ли встанет
На пути? Отважный прянет —
И на ней уж! Ляжет ров,

И поток клубиться? — Мигом
Он широким перепрыгом
Через них — и был таков!
Веселися конь ретивый!
Щеголяй избытком сил!

Не на долго волны гривы
Вдоль по ветру распустил!
Не на долго жизнь и воля
Разом бурному даны,
И холодный воздух поля,

И отважны крутизны,
И стремленья роковые,
Скоро, скоро под замок!
Тешь копыта удалые,

Свой могучий бег и скок!
Снова в дело конь ретивый,
В сбруе лёгкой и красивой,
И блистающий седлом,
И бренчащий поводами,

Стройно верными шагами
Ты пойдёшь под седоком.

Ты рос не в солнечных степях,
Где родники, журча, сверкают
И ветер весело играет
В пушистых стеблях ковыля.
Твой дом — вершины диких гор,

Где водопады и обрывы,
Где дни текут неторопливо
Среди безмолвия озёр.
Там разноцветье трав густых,
Там запах клевера и мяты,

А в быстрых речках перекаты
Светлы, прозрачны и чисты.
Другие лошади в горах
Хребты и головы ломают.
Их кручи высотой пугают —

Тебе ж неведом этот страх…
Прекраснейший среди коней,
Ты не боишься льда и снега.
И даже не замедлишь бега,
Когда летишь среди камней.

Что степь! Там ровная земля…
В степи любого ты обгонишь
И от безжалостной погони
В который раз спасёшь меня.
Кто скажет, что нас дальше ждёт?

Настоящее счастье —
Конь, несущийся вскачь.
Увезёт от ненастья,
И от всех неудач.

И когда мне тоскливо,
Или грустно, хоть плачь,
Мне нужна твоя грива,
Конь, несущийся вскачь.

Твой табун звездногривых,
Вороных кобылиц,
Словно небо красивых,
И свободных, как птиц.

Мне бы лошадью белой
Вслед за ними скакать,
Но двуногой, несмелой,
Мне дано лишь мечтать.

Закат вечерний золотится,
Мороз, зима, метет метель,
А по полю галопом мчится
Табун задорных лошадей.

И каждый вечер видит небо,
Как тридцать молодых коней
Быстрее птицы мчатся к лесу
Среди заснеженых полей.

Я в детстве бегал вместе с ними,
Но в прошлом юности года,
И душу видно не покинет
По юности шальной тоска.

«Милый конь, милый друг,
Мой красавец Агат,
Ты прости меня, так получилось.
Я ведь тоже не рад,
Ты мне больше, чем брат,
Не забудь меня, чтоб ни случилось.»

У коня по щеке прокатилась слеза,
Кони тоже ведь чувствуют горе,
Мелкой дрожью дрожал, головою кивал,
Да смотрел на свинцовое море.
Пароход прогудел, возвещая конец,
Приглашая на борт пол-России подняться,
Но никто не бежал, а поручик кричал:
«Может, всё же остаться, остаться!»

Пароход отходил, ветер северный выл,
Альбатрос над безумцами вился,
Конь рванулся им вслед, да поплыл — не доплыл,
Под тяжёлыми волнами скрылся.
Щёлкнул чёрный затвор, пуля волю узнав,
Смертным свистом по дулу промчалась —
И в горячий висок, а душа на восток…
И навеки с Россией осталась…

Отпечаток на белом снегу от копыт…
И от ветра вся грива скомкалась в клочья.
Сердце колит в груди и тихо стучит,
Но кобыла не знает, что умрет она ночью.

За кобылой след в след жеребенок бежит.
Поиграться с хвостом ее был бы не против,
Но боится он чувства свои проявить,
Так как знает, что задом по морде схлопочет.

Жеребенок как будто над снегом парит
Легок ход его, хоть и тоненьки ножки.
И на лбу его звездочка ярко горит,
И копытца стучат по неровной дорожке.

Солнце на горизонте горит.
Небо стало оранжево-красным.
И слабые ноги под живот вдруг ушли,
И сердце на волю все рвется и рвется.

С серого неба не спеша снег летит,
По белому полю зима распласталась.
И средь белого поля жеребенок стоит,
Был веселым и диким, а стал одиноким…

Или мне снится, иль чудится мне,
Будто скачу я на быстром коне
В синее утро, над синим ручьем,
В призрачный мир, где мы только вдвоем,

В мир, озаренный улыбкой одной,
В мир, окрыленный заветной мечтой,
В мир бесконечно цветущей весны,
В мир, где сбываются детские сны!

Легкою птицею, конь мой, лети,
Как я боюсь затеряться в пути,
Как я боюсь покориться судьбе,
Как я боюсь ошибиться в тебе!

Быстрые кони волшебной страны,
Вы обязательно людям нужны
Гордо летящие в светлую даль,
Где отступают и боль, и печаль.

По серой дороге сквозь вечность
Вздымая копытами пыль
Летит — сквозь борьбу и беспечность,
Летит, не тревожа ковыль

Летит — и проносятся мимо
Минуты, недели, века
Седло не уродует спину,
И шпора не тронет бока

Несется, подкован однажды,
Сквозь зарево бед и обид,
Сквозь счастье, сквозь горе — не важно!
Не слышно ударов копыт.

Хозяин заботливым был,
Когда жеребенка пускал,
Подковы ему он прибил
И кожей поверх обмотал

Не слышно ударов копытом,
Бесшумно несется вперед,
Проходит тоска о забытом,
Не виден тропы поворот…

Несется сквозь мглу, не умея
Галоп сократить хоть на миг,
С годами все больше белея,
Стареет, но дальше летит…

И вот на заре чьей-то славы
Проскачет вперед — не взглянет,
И жизни закончатся главы
И чья-то звезда упадет…

И снова летит незаметный,
Он цели своей не достиг,
Летит он один, беззаветно,
Не слышно ударов копыт…

Стелился туман над рекою…
Бесшумно ступая во тьме,
В молочном холодном покое,
Незримо по узкой тропе,

Пронзившей от края обрыва
Долину и сумрачный лес,
Где воздух, как пленник унылый,
Был замкнут под веток навес,

Где ухал встревоженный филин, —
Шли лошади через бурьян…
…И ночь, где они проходили,
Спадала в жемчужный туман…

И кнут над спиной заметался со свистом…
Забылась лужайка в ромашках душистых,
Забылось дыхание матери рыжей…
Лишь месят копыта дорожную жижу,
И только сгибается все тяжелее
Когда-то красивая, гордая шея.

Четыре копыта, торчащие ребра…
Скупится на ласку хозяин недобрый.
А жизнь повернуться могла по-другому —
Ведь где-то сверкают огни ипподрома,
Там тоже есть место обидам и бедам.
Но мчатся по гулкой дорожке к победам
Могучие кони, крылатые кони…
И кутают их золотые попоны.

Им, лучшим, награды и слава — но кто-то
Всегда занимается черной работой.
Чтоб им предаваться волшебному бегу,
Тебя спозаранку впрягают в телегу,
И если до срока работа сосотарит —
Другого коня подберут на базаре.

Четыре копыта, клокастая грива…
А время обманчиво-неторопливо.
И сбросишь, достигнув однажды предела,
Как старую шерсть, отболевшее тело.
Ругаясь, хомут рассупонит возница…

Но ты не услышишь. Ты будешь резвиться
В лугах, вознесенных над морем и сушей,
Где ждут воплощения вечные души.
Опять жеребенком промчишься по полю,
Неся не людьми возращенную волю —
Большие глаза и пушистая челка,
Четыре копытца и хвостик-метелка.

Стуча копытом по дороге,
С подковами и без подков
Бегают резвые их ноги.

Одни — на скачки и конкур,
Другим — тяжёлый груз на спину,
И лошади не нужен перекур,
Она умрёт от никотина.

Нелёгкий лошадиный труд
Для сельской жизни много значит,
И носит каждый свой хомут,
От жеребца до старой клячи.

Они берут любой барьер,
Резвятся мирно в чистом поле,
И с места перейти в карьер
Способны лошади на воле.

Повсюду лошади в цене,
И люди тянутся к ним ближе,
Ведь быть всё время на коне —
Это почётно и престижно.

Песни дорог расцветают в душе,
Как васильки расцветают во ржи.
Глянув на мир между конских ушей,
Что ты увидел, мой друг, расскажи!

В стуке копыт занимался рассвет —
В стуке копыт догорает закат.
Тенью скользя по высокой траве,
Гонит на запад их ветер шальной,

Гонит вослед уходящему дню,
И проплывают волна за волной
Сочные травы по брюхо коню.
В скрипе седла начинался январь,

В скрипе седла завершается май.
Кружится в танце, похожем на вальс,
Мир, отчего-то похожий на рай.
Странной монетой наполнен кошель —

Песни дорог да шальная мечта.
Глянув на мир между конских ушей,
Больше не хочешь глядеть просто так.
Дом променяв на лоскут синевы,

Ты не вернёшься к столу и огню.
Всё разнотравье своих кладовых
Степь выстилает под ноги коню…

Ведь этой жизни лучшие мгновенья
Я провожу, наверное, в седле.
Пусть это странным кажется кому-то,
Нет ничего прекрасней на Земле

Безумной скачки, мощи и напора,
Трёхтактной дроби кованых копыт,
Шального ветра, воли и простора,
Да горизонта, что к себе манит!

Дороги лента вдаль ведёт куда-то
Среди лугов, туманов и дождей.
Поверьте, люди, я не виновата,
Что родилась влюблённой в лошадей.

А конь губами трогает ладони,
В траве роса алмазами блестит,
И целый мир в глазах лиловых тонет,
И солнце пряди гривы золотит.

Быть может, мы судьбу не выбираем,
И свыше дан огонь Души моей.
Прости, Господь, но мне не надо рая,
Если в раю не будет лошадей.

В холмах зелёных табуны коней
Сдувают ноздрями златой налёт со дней.
С бугра высокого в синеющий залив
Упала смоль качающихся грив.

Дрожат их головы над тихою водой,
И ловит месяц их серебряной уздой
Храпя в испуге на свою же тень,
Застить гривами они ждут новый день.

Весенний день звенит над конским ухом,
С приветливым желаньем к первым мухам,
Но к вечеру уж над лугами
Брыкаются и прядают ушами

Всё резче звон прилипший на копытах,
То тонет в воздухе, то виснет на ракитах,
И лишь волна потянется к звезде,
Мелькают мухи пеплом по воде.

Погасло солнце. Тихо на лужайке,
Пастух играет песню на рожке,
Уставясь лбами слушает табун,
Что им поёт вихрастый гомоюн.

Ах, эхо резвое, скользнув по их губам,
Уносит думы их к невиданным лугам.

Ходят кони над рекою,
Ищут кони водопою,
Но к речке не идут,
Больно берег крут…
Ни ложбиночки пологой,
Ни тропиночки убогой.

А как же коням быть,
Хочут кони пить…
Вот и прыгнул конь буланый
С этой кручи окаянной.
А синяя река
Больно глубока…

Не быстра лошадка в беге,
Еду тихо на телеге, —
Есть такое на Руси
Деревенское «такси».

Семнадцать белых лошадей.
Где море облака целует,
На горизонте серых дней,
Табун рождался быстроногий

Семнадцать белых лошадей.
Они из моря выходили
Летели брызги с мокрых грив,
И капли падая, искрились

Алмазами, из-под копыт.
Семнадцать белых лошадей,
Семнадцать судеб бесконечных.
Свидание светлых детских дней

С годами юности беспечной.
Скакали лошади из снов,
Воды ногами не касаясь,
Не зная страха и врагов,

Не лжи ни подлости не зная.
Среди миров, из века в век
Летит табун молочно-белый
И Вечностью их светлый бег

Отмечен в небе звездной пеной.
Семнадцать белых лошадей,
Семнадцать судеб бесконечных.

Свидание светлых детских дней
С годами юности беспечной.

Кобылица молодая,
Честь кавказского тавра,
Что ты мчишься удалая?
И тебе пришла пора;
Не косись пугливым оком,
Ног на воздух не мечи,

В поле гладком и широком
Своенравно не скачи.
Погоди тебя заставлю
Я смириться подо мной,
В мерный круг
Твой бег направлю,
Укороченной уздой!

Кони — они как дети
Больше всего на свете
Любят побегать вволю
По лесу, лугу, полю.
Любят в траве валяться,
В теплой реке купаться,

И спят они очень тихо,
Не терпят чужого крика.
Скрипа возов груженых,
Вожжей да хлыстов тяжелых,
Поэтому и не странно,
Что кони седеют рано…

Добрые лошади.
Ваши следы запорошены,
Сёдла уснули в пыли.
Где же вы, добрые лошади,

С гривами, аж до земли?
В землях каких вы кочуете
С дивной тоскою в сердцах?
В стойлах ли тёплых ночуете?

Или в холодных степях?
Чьим же рукам доверяете
Нежность велюровых губ.
Лошади добрые, знаете,

Мир без вас скучен и груб.
Может в краях тех невиданных
В волю едите овса.
В травах земных, малахитовых
Ваши живут голоса.

Кони, кони — вы сказка и песня.
К вам любви объяснить не смогу.
Словно в детстве каком-то нездешнем
Вижу вас я в ночном на лугу.

Помню, как стригунком жеребенком
Прикоснулось доверье к руке,
И с тех пор то негромко, то звонко
Все зовет и зовет вдалеке.

И куда б нас мечта ни носила,
Долетая до новых планет,
Будем мерить мы вашею силой
Неуемную силу ракет.

Но какою нам силой измерить
То тепло, что рождаете вы?
То стремленье прекрасному верить
В тихом шуме дубрав и травы?

То слиянье с природой чудесной,
Что осталось в ночном на лугу?
Кони, кони — вы сказка и песня!
К вам любви объяснить не смогу…

Прекрасна лошадь, в стойле стоящая,
Прекрасна лошадь, по лугу летящая,
Прекрасен табун, в поле пасущийся,
Прекрасен жеребёнок, по поляне несущийся…
Лошадь, природы созданье чудесное,

С тобой единение чувствую тесное…
Четыре копыта, подковы несущие,
Мягкие губы, сахар берущие…
Глаза лошадиные в душу заглянут,
От глаз лошадиных печали увянут.

Лошади — ангелы.
Весь мир умещался в ладони,
Весь мир мы смогли потерять.
А наши прекрасные кони
В тот миг разучились летать.

Никто не отыщет пропажи,
Никто и не вспомнит о том,
Что кони прекрасные наши
Питались лучистым овсом.
Лишь лики на древней иконе

Сочувствуют нашей беде.
А наши прекрасные кони
Умели ходить по воде.
Страшнее не будет потери.
Не глядя друг другу в глаза,

Мы, словно пугливые звери,
Уходим в густые леса.
В краях, где иные законы
Мы будем судимы не раз.
А наши прекрасные кони.

Они не покинули нас.
Идут рядом с нами в бессилье,
Не жалуясь и не крича,
Свои белоснежные крылья
По чёрной земле волоча.

Лошади умеют плавать,
Но не хорошо, не далеко
«Глория» по-русски значит «Слава»
Это вам запомнится легко
Шел корабль своим названьем гордый,

Океан стараясь превозмочь.
В трюме, добрыми качая мордами,
Тысча лошадей стояли день и ночь.
Тысча лошадей, подков четыре тыщи
Счастья всё ж они не принесли —

Мина кораблю пробила днище
Далеко далеко от земли.
Люди сели в шлюпки, в лодки сели,
Лошади поплыли просто так,
Что им было делать если

Не нашлось им место в шлюпках и плотах.
Плыл по океану рыжий остров,
В яблоках плыл остров и гнедой…
Им сперва казалось, что плавать это просто
Океан казался им рекой.

Но не видно у реки той края
На пределе лошадиных сил
Вдруг заржали кони, возражая,
Тем, кто в океане их топил.
Кони шли ко дну и тихо ржали

И пока на дно все не ушли
Вот и все, а все-таки мне жаль их
Рыжих, не увидевших земли

Источник