Это произведение опубликовано и со дня на день поступит в книжные магазины
В один из самых скверных дней своей жизни юная художница граффити узнает, что она не человек. Точнее не совсем человек. Ведь обычные люди не могут прыгать с небоскреба на небоскреб, видеть в темноте и дышать под водой. Зато все это умеют загадочные расы, тайно живущие среди нас. Такие, как Люди крыш. Именно с них героиня начинает свое путешествие по миру Края, где ей предстоит спасти свой город от эпидемии страшной болезни, найти друзей и понять, кто же она на самом деле.
Слово «хаос» было почти закончено. Вопреки традиции, Женька написала его по-русски – английское «chaos» не могло передать того, что творилось сейчас в ее голове. Она тряхнула длинной челкой и еще раз придирчиво взглянула на трехмерные буквы. Завтра, когда стройку зальет весеннее солнце, даже самому последнему дилетанту будет понятно: кровавая надпись на стене – настоящий шедевр граффити. Работа мастера. Теперь нужно поставить тэг – фирменный автограф, и можно собираться.
Женька уже полгода подписывала свои скетчи как Miss Tik. Так называла себя французская поэтесса, рисовавшая в середине двадцатого века на стенах Парижа. Разница была только в последней букве – чтобы избежать обвинений в мистификации, «с» пришлось заменить на «к». Впрочем, перепутать Женькины рисунки с чужими работами было невозможно. На городских форумах, посвященных граффити, все чаще появлялись самые невероятные предположения о личности загадочного райтера с таким необычным почерком. Женьке это льстило.
Она направила дозатор акрилового баллончика на кусок картона, служившего трафаретом для тэга. Рой черных капель ударил в стену, и на ней появилась хитрая вязь Женькиной подписи. Все, пора отчаливать. Ее рука застыла, так и не спрятав баллончик в рюкзак – где-то над головой послышался шорох. Словно мелкие камешки забарабанили по бетонным плитам.
Она еще немного постояла на шаткой лестнице и начала нащупывать ногой нижнюю ступеньку. Сложно сказать, что заставило ее оглянуться. Не было слышно ни шагов, ни голосов. Наверное, тревогу забило шестое чувство, выработанное ночными вылазками на городские стройки и крыши.
Уличные фонари светили в спины непрошеным гостям, не давая разглядеть, кто пожаловал на стройку в такое время. Серые фигуры появились на нижнем ярусе, отрезав путь к людному проспекту. Оставалась только дорога наверх.
Плохо, если нелегкая занесла на крышу вневедомственную охрану. Еще хуже – если милицию. Как-никак художники граффити нарушают закон. Сто шестьдесят седьмая статья Уголовного кодекса: «Умышленное уничтожение и повреждение имущества». Или статья двести четырнадцать: «вандализм». Конечно, тринадцатилетнюю девчонку никто в тюрьму не посадит, но к матери потащат. Могут даже штраф заставить платить, а с деньгами у них не густо. Да и после сегодняшнего скандала не хотелось давать повод для новой войны. Женька перестала дышать в надежде, что ее не заметят, и опасность исчезнет сама собой.
Но люди внизу будто знали, где она прячется. Темные силуэты уверенно двинулись к лестнице. Черт! Женька только тут поняла, что рюкзак с баллончиками остался валяться внизу. Продолжать притворяться пустым местом не имело смысла. Она вскочила и понеслась еще к одной лестнице, которая вела на крышу третьего корпуса. На этот раз ее ждала железная конструкция, приваренная к стене. Она ржаво скрипела и ухала под ногами, обжигая руки металлическим холодом.
Добравшись почти до конца лестницы, Женька разрешила себе оглянуться. Из-за спины снова не доносилось ни звука. Может, и не было никакой погони? Немного успокоившись, она посмотрела вниз.
Совсем белое в свете далеких фонарей. Лицо осклабилось черным провалом. Один из преследователей стоял на лестнице всего на пару ступеней ниже беглянки и тянул руку, чтобы ухватить ее за штанину.
Вопль вышел тоненький и жалкий, но он вернул ей способность действовать. Руки забарабанили по железным перекладинам, нога оттолкнулась от чего-то мягкого, и снизу послышался сдавленный крик. Женька больше не оглядывалась – знала, теперь ее не оставят в покое.
Тугой воздух ударил в лицо, перед глазами мелькнули темные силуэты на фоне сиреневого неба, мимо заскользили пустые глазницы оконных проемов. Женька падала. Падала с высоты седьмого этажа на усыпанную гравием землю.
Это произведение опубликовано и со дня на день поступит в книжные магазины
Слово «хаос» было почти закончено. Вопреки традиции, Женька написала его по-русски – английское «chaos» не могло передать того, что творилось сейчас в ее голове. Она тряхнула длинной челкой и еще раз придирчиво взглянула на трехмерные буквы. Завтра, когда стройку зальет весеннее солнце, даже самому последнему дилетанту будет понятно: кровавая надпись на стене – настоящий шедевр граффити. Работа мастера. Теперь нужно поставить тэг – фирменный автограф, и можно собираться.
Женька уже полгода подписывала свои скетчи как Miss Tik. Так называла себя французская поэтесса, рисовавшая в середине двадцатого века на стенах Парижа. Разница была только в последней букве – чтобы избежать обвинений в мистификации, «с» пришлось заменить на «к». Впрочем, перепутать Женькины рисунки с чужими работами было невозможно. На городских форумах, посвященных граффити, все чаще появлялись самые невероятные предположения о личности загадочного райтера с таким необычным почерком. Женьке это льстило.
Она направила дозатор акрилового баллончика на кусок картона, служившего трафаретом для тэга. Рой черных капель ударил в стену, и на ней появилась хитрая вязь Женькиной подписи. Все, пора отчаливать. Ее рука застыла, так и не спрятав баллончик в рюкзак – где-то над головой послышался шорох. Словно мелкие камешки забарабанили по бетонным плитам.
Она еще немного постояла на шаткой лестнице и начала нащупывать ногой нижнюю ступеньку. Сложно сказать, что заставило ее оглянуться. Не было слышно ни шагов, ни голосов. Наверное, тревогу забило шестое чувство, выработанное ночными вылазками на городские стройки и крыши.
Уличные фонари светили в спины непрошеным гостям, не давая разглядеть, кто пожаловал на стройку в такое время. Серые фигуры появились на нижнем ярусе, отрезав путь к людному проспекту. Оставалась только дорога наверх.
Плохо, если нелегкая занесла на крышу вневедомственную охрану. Еще хуже – если милицию. Как-никак художники граффити нарушают закон. Сто шестьдесят седьмая статья Уголовного кодекса: «Умышленное уничтожение и повреждение имущества». Или статья двести четырнадцать: «вандализм». Конечно, тринадцатилетнюю девчонку никто в тюрьму не посадит, но к матери потащат. Могут даже штраф заставить платить, а с деньгами у них не густо. Да и после сегодняшнего скандала не хотелось давать повод для новой войны. Женька перестала дышать в надежде, что ее не заметят, и опасность исчезнет сама собой.
Но люди внизу будто знали, где она прячется. Темные силуэты уверенно двинулись к лестнице. Черт! Женька только тут поняла, что рюкзак с баллончиками остался валяться внизу. Продолжать притворяться пустым местом не имело смысла. Она вскочила и понеслась еще к одной лестнице, которая вела на крышу третьего корпуса. На этот раз ее ждала железная конструкция, приваренная к стене. Она ржаво скрипела и ухала под ногами, обжигая руки металлическим холодом.
Добравшись почти до конца лестницы, Женька разрешила себе оглянуться. Из-за спины снова не доносилось ни звука. Может, и не было никакой погони? Немного успокоившись, она посмотрела вниз.
Совсем белое в свете далеких фонарей. Лицо осклабилось черным провалом. Один из преследователей стоял на лестнице всего на пару ступеней ниже беглянки и тянул руку, чтобы ухватить ее за штанину.
Вопль вышел тоненький и жалкий, но он вернул ей способность действовать. Руки забарабанили по железным перекладинам, нога оттолкнулась от чего-то мягкого, и снизу послышался сдавленный крик. Женька больше не оглядывалась – знала, теперь ее не оставят в покое.
Тугой воздух ударил в лицо, перед глазами мелькнули темные силуэты на фоне сиреневого неба, мимо заскользили пустые глазницы оконных проемов. Женька падала. Падала с высоты седьмого этажа на усыпанную гравием землю.
Весь день накануне Женьке так не везло, что даже черные кошки обходили ее стороной. По крайней мере, маленькая пантера Глуша, завидев худую фигуру в широких штанах и растянутой кофте с капюшоном, задрала хвост и демонстративно покинула школьное крыльцо.
Любовь Романова «Люди крыш. Пройти по краю»
Люди крыш. Пройти по краю
Роман, 2010 год; цикл «Люди крыш»
Язык написания: русский
Весьма непросто быть не такой, как все, иметь другие возможности и знать то, чего другие не знают.
Как и многие подростки, тринадцатилетняя художница граффити Женя не находит понимания в школе и в семье. Однажды она узнает о существовании четырех рас, живущих тайно среди нас и весьма отличающихся от простых людей. Женя находит верных и преданных друзей, поддержку и понимание. Жене предстоит сложная задача — спасти свой город от страшной угрозы, а заодно познать себя и понять, кто же она такая.
Лингвистический анализ текста:
Приблизительно страниц: 265
Активный словарный запас: высокий (3085 уникальных слов на 10000 слов текста)
Средняя длина предложения: 51 знак — на редкость ниже среднего (81)!
Доля диалогов в тексте: 35%, что близко к среднему (37%)
Доступность в электронном виде:
Уже пару недель ловлю себя на мысленном «сползании» в мир «Людей крыш» — хочу, хочу, хочу еще! Да, есть книги умнее, оригинальнее и литературнее, но в данном случае мы имеем дело с любопытнейшим феноменом — книгой-ловушкой. Полагаю, ее действия ощутят на себе не все, так же как не все понимают, в чем фишка Гарри Поттера, но, безусловно, его почувствуют многие. Итак, это книга, которая не отпускает. Живет в памяти ощущением праздника, снится по ночам, заставляет ставить себя на место героев. Причем, не только в процессе чтения, но и потом, спустя несколько дней.
1. Досконально продуманный мир. Не только продуманный, но и уютный, оригинальный, яркий, притягательный. В этом мире нет вампиров, колдунов, великих магов и остроухих эльфов. Этот мир очень похож на наш, лишь с небольшим «но» — эволюция в нем ушла чуть дальше. Хотя кто сказал, что она не ушла дальше на самом деле? Может, мы просто чего-то не знаем. Еще в этом мире до чертиков очень оригинальных персонажей, неплохо продумана экономика альтернативной реальности, отлично отработана сцепка с современными реалиями. Короче, мир вышел исключительно живой. Руку протяни и потрогаешь.
3. Тайна. Не могу сказать, что мы имеем дело с детективной интригой, но интрига, определенно, есть. Главный злодей, как положено, выплывает в самом конце. Поэтому повествование держит от первой и до последней строчки.
4. Ах, да. Еще герои. Не знаю как вам, дорогие критики, а мне редко удается встретить ГГ, в шкуре которого было бы уютно. Чье поведение не раздражало бы, а рассуждения — не навевали зевоту. Здесь мы имеем дело с тринадцатилетним подростком. Но с этим подростком не скучно. Вот одно из его, точнее ее, рассуждений:
«Последнее время Женя все чаще сравнивала людей с дверьми. Знакомишься с кем-нибудь и видишь симпатичную дверцу с медным номерком в завитушках. Толкнешь, а за ней крошечная комната три на два. Поговорил с человеком пять минут и чувствуешь, как тесно в его обществе, как скучно среди полочек с цветочными горшками и плюшевых медведей. А бывает наоборот – откроешь обшарпанную дверь, а там вселенная: кометы, планеты, млечный путь… Но таких мало. Обычно за дверью либо коридор – узкий и длинный, либо стена. Сколько в нее не стучи – ничего кроме глухой кирпичной кладки не увидишь».
Эта незатейливая метафора как-то незаметно расползалась по разным блогам. Кстати, через нее я нашла эту книгу у автора на Прозе.
Итак, соединяем вышеперечисленные компоненты и получаем потенциальный бестселлер. Потенциальный, потому что пока ему не хватает сильного издательства, которое обеспечило бы нормальную раскрутку. Поэтому вероятнее всего, произведение потонет в массе средненького фэнтези для подростков. А жаль. Я считаю, его неплохой альтернативой зарубежным бестселлерам.
Да, и рекомендую читать эту книгу тем, кто увлекается подростковым фэнтези. К примеру, не плюется от «Рыцарей сорока островов» или «Ключа от королевства». Для всех остальных мое восхищение «Людьми крыш» скорее всего окажется не понятным.
Главная беда книги — несбалансированность. Между фэнтези и научной фантастикой (точнее — наукообразным комиксом). Между реалистичностью первой половины книги и практически полным отсутствием логики второй. Между детективом и героикой.
Да, автор очень постаралась создать уникальный мир, и это у нее получилось, книга затягивает. Обычная девочка в обычной школе, всё узнаваемо, обычно, но прекрасно описано и преподнесено. Нравится. Обретение ею способностей, школьный триумф — тоже неплохо. Кстати, как обычно в фантастике называются сообщества по типу семейных или профессиональных? Клан, гильдия, семья, в конце-концов. А у Любови Романовой это фратрии. Одно слово — и оригинальная атмосфера. Это здорово.
Что касается жанра, конечно же, это фэнтези. Городское подростковое фэнтези. Взять хотя бы момент, когда девочке Жене — главной героине является богиня-кошка и делает предсказание. А эти невероятные существа под землей? К чему тогда вообще попытки объяснить происходящее с научной точки зрения? Зачем подробно объяснять всё генетикой, мутациями, какими-то научными изобретениями, рассуждать о законе сохранения материи? Причем часть объяснений, мягко говоря, не совсем верна. Ей богу, без пояснений эта фентези-сказка выглядела бы куда органичней.
К сожалению, чем ближе к концу, тем меньше желания ставить роман в один ряд с лучшими образцами от Дяченко, Лукьяненко или Ани Гуровой. Потому что дальше начинается аниме, трэш и кишки по стенам. Здравый смысл, так безотказно работавший в начале книги, уходит в отпуск. И да здравствует Мери Сью! Впрочем, про несбалансированность я уже говорил. Многие вопросы, которые неизбежно появляются у читателя в ходе прочтения так и остаются без ответа, а ружья не выстреливают. Может, ещё и выстрелят, ибо заявлена вроде как трилогия, но это очень мне как читателю обидно — читаешь-читаешь, а в результате пшик и искорки вместо ба-баха.
Итог: любителям именно подросткового городского фэнтези прочитать однозначно стоит, неплохой образчик жанра получился. Уж всяко не худший. Остальные могут смело браться за что-нибудь другое. В мире еще столько интересного.
Ну и в конце-концов: буду ли я читать продолжение? Да, конечно!
Прочёл положительные отзывы, особенно зацепил тот, что гласил — книга для тех, кто не плюётся от «Рыцарей сорока островов». Ну всё, думал, на шедевр нарвался, не иначе. В итоге — плевался, читая с пятого на десятое, иначе осилить эту муть просто невозможно. С какой бы страницы ни начинал читать — моментально тянуло тошнить, ибо настолько всё плохо — от примитивного текста до такой же примитивной фантазии. Автор ещё разбавила текст кучей подростковых жаргонизмов: «типа», «клёво», «ни фига себе», «зашибись», «вываливайся», «тёлка», «фигня» и т.п., видимо решила заделаться своей среди школьных балбесов. Приведу типичный отрывок: «- Клёвая тёлка. Может, сначала того, а потом замочим? — с надеждой спросил Пельмень, облизывая чешуйчатые губы. — Слышь, Гоблин? — Чё, Пельмень, крысы мозг сожрали? Бригадир сказал мочить без разговоров, значит, надо мочить».
Самое страшное, что книга имеет ещё подзаголовок, следовательно, есть и продолжение сей распущенности. Вот только, что там можно продолжать в сюжетном плане, вообще не понятно, но то, что уже наштамповано два новых тома, только огорчает, ибо сора в подростковой литературе и так предостаточно.
Слово «хаос» было почти закончено. Вопреки традиции, Женька написала его по-русски — английское «chaos» не могло передать того, что творилось сейчас в ее голове. Она тряхнула длинной челкой и еще раз придирчиво взглянула на трехмерные буквы. Завтра, когда стройку зальет весеннее солнце, даже самому последнему дилетанту будет понятно: кровавая надпись на стене — настоящий шедевр граффити. Работа мастера. Теперь нужно поставить тэг — фирменный автограф — и можно собираться.
Женька уже полгода подписывала свои скетчи как Miss Tik. Так называла себя французская поэтесса, рисовавшая в середине двадцатого века на стенах Парижа. Разница была только в последней букве — чтобы избежать обвинений в мистификации, «с» пришлось заменить на «к». Впрочем, перепутать Женькины рисунки с чужими работами было невозможно. На городских форумах, посвященных граффити, все чаще появлялись самые невероятные предположения о личности загадочного райтера с таким необычным почерком. Женьке это льстило.
Она направила дозатор акрилового баллончика на кусок картона, служившего трафаретом для тэга. Рой черных капель ударил в стену, и на ней появилась хитрая вязь Женькиной подписи. Все, пора отчаливать. Ее рука застыла, так и не спрятав баллончик в рюкзак, — где-то над головой послышался шорох. Словно мелкие камешки забарабанили по бетонным плитам.
Только не хватало встретить здесь конкурентов. Стена-то лакомая, со всех точек просматривается — удачнее места для граффити не придумаешь. Еще хуже нарваться сейчас на охранников. Стройка, хоть и замороженная, но не заброшенная. Женька находилась на крыше самого низкого из корпусов будущего здания. Они примыкали друг к другу и уходили гигантскими ступенями в глубину спального района. Стена, которая сейчас скалилась свежей надписью, принадлежала следующему по высоте корпусу.
Стараясь не шуметь, Женька поднялась по деревянной лестнице, забытой строителями, и осторожно выглянула из-за бетонной плиты. В груди ухнуло. Ей пришлось ухватиться за металлическую арматуру, чтобы не полететь вниз. В темноте вспыхнули два желтых огонька. Но в следующую секунду стало понятно — бояться нечего. На крыше корпуса, в паре метров от Женькиного лица, сидела кошка. Крупная, дымчатая, с хищно вытянутой мордой.
— Дура, — в сердцах бросила Женька и показала зверюге язык.
Она еще немного постояла на шаткой лестнице и начала нащупывать ногой нижнюю ступеньку. Сложно сказать, что заставило ее оглянуться. Не было слышно ни шагов, ни голосов. Наверное, тревогу забило шестое чувство, выработанное ночными вылазками на городские стройки и крыши.
Их было трое. Или четверо.
Уличные фонари светили в спины непрошеным гостям, не давая разглядеть, кто пожаловал на стройку в такое время. Серые фигуры появились на нижнем ярусе, отрезав путь к людному проспекту. Оставалась только дорога наверх.
Торопливо перемахнув через край крыши, Женя легла животом на холодный бетон и начала наблюдать за чужаками. В тусклом свете люди казались плоскими, будто вырезанными из бумаги. В их движениях было что-то неправильное — они перемещались слишком плавно, словно скользили по невидимому слою льда.
Ей стало страшно. Но Женя взяла себя в руки и попробовала рассуждать здраво. Если это такие же райтеры, как и она, то опасаться нечего. У них не принято мешать друг другу. Придется, конечно, рассекретиться — до сих пор Мисс Тик удавалось сохранять инкогнито — но рано или поздно это все равно случится.
Плохо, если нелегкая занесла на крышу вневедомственную охрану. Еще хуже — если милицию. Как-никак, художники граффити нарушают закон. Сто шестьдесят седьмая статья Уголовного кодекса: «Умышленное уничтожение и повреждение имущества». Или статья двести четырнадцать: «Вандализм». Конечно, тринадцатилетнюю девчонку никто в тюрьму не посадит, но к матери потащат. Могут даже штраф заставить платить, а с деньгами у них не густо. Да и после сегодняшнего скандала не хотелось давать повод для новой войны. Женька перестала дышать в надежде, что ее не заметят и опасность исчезнет сама собой.
Но люди внизу будто знали, где она прячется. Темные силуэты уверенно двинулись к лестнице. Черт! Женька только тут поняла, что рюкзак с баллончиками остался валяться внизу. Продолжать притворяться пустым местом не имело смысла. Она вскочила и понеслась еще к одной лестнице, которая вела на крышу третьего корпуса. На этот раз ее ждала железная конструкция, приваренная к стене. Она ржаво скрипела и ухала под ногами, обжигая руки металлическим холодом.
Добравшись почти до конца лестницы, Женька разрешила себе оглянуться. Из-за спины снова не доносилось ни звука. Может, и не было никакой погони? Немного успокоившись, она посмотрела вниз.
Совсем белое в свете далеких фонарей. Лицо осклабилось черным провалом. Один из преследователей стоял на лестнице всего на пару ступеней ниже беглянки и тянул руку, чтобы ухватить ее за штанину.
Вопль вышел тоненький и жалкий, но он вернул ей способность действовать. Руки забарабанили по железным перекладинам, нога оттолкнулась от чего-то мягкого, и снизу послышался сдавленный крик. Женька больше не оглядывалась — знала: теперь ее не оставят в покое.
Взлетев на очередную крышу, она рванула вперед, в лабиринт из сложенных в стопки плит и рулонов стекловаты. Под подошвами ботинок скрипела бетонная крошка, грудную клетку разрывало бешеное дыхание, в ушах стучал тяжелый молот, заглушавший все мысли, кроме одной: «Останавливаться нельзя». Она в очередной раз свернула за груду плит, похожую на гигантскую колоду карт, и шарахнулась в сторону. Под ноги метнулась серая тень. «Кошка», — подумала Женька, и тут крыша неожиданно кончилась.
Тугой воздух ударил в лицо, перед глазами мелькнули темные силуэты на фоне сиреневого неба, мимо заскользили пустые глазницы оконных проемов. Женька падала. Падала с высоты седьмого этажа на усыпанную гравием землю.
Весь день накануне Женьке так не везло, что даже черные кошки обходили ее стороной. По крайней мере, маленькая пантера Глуша, завидев худую фигуру в широких штанах и растянутой кофте с капюшоном, задрала хвост и демонстративно покинула школьное крыльцо.
Если быть честной, темная полоса в Женькиной жизни началась гораздо раньше. Еще в сентябре, когда Алька и компания выбрали ее своей новой жертвой. Сама Алька — Альбина Стекольникова — принадлежала к людям, в жизни которых даже черные и белые полосы сделаны из шоколада. Во-первых, она была блондинкой. Натуральнее не придумаешь. Бурный поток светлых кудряшек заканчивался где-то в районе талии, обтянутой блузкой известного бренда. Во-вторых, Алька в свои неполные четырнадцать лет имела вполне зрелые формы. На ее фоне Женька казалась себе заключенным Освенцима.
Но главным достоинством Стекольниковой был ее папа — депутат областной Думы и владелец винно-водочного завода. Он без лишних слов соглашался спонсировать школьные праздники и охотно выделял деньги на внеплановый ремонт учительской. Наверное, поэтому унылая классная — Антонина Леонтьевна Павловская, которую ученики окрестили Собакой Павлова, обращаясь к Альке, всегда расплывалась в сладкой улыбке, как хозяйка пряничного домика. Кажется, в сказке милая старушка собиралась скушать Грету и Генделя? Тогда эта сказка точно про Собаку Павлова. Только роль заблудившихся детишек в ней досталась Женьке.
День начался с того, что она решила блеснуть своим знанием разговорного английского. Какой-то леший дернул ее поправить Собаку Павлова, преподававшую иностранный язык. Не вставая с места, Женька громко заметила, что выражение «yes, of course» звучит не слишком вежливо. Гораздо правильнее использовать нейтральное «sure». На это классная потребовала выйти к доске. Мол, если ты так хорошо знаешь предмет, веди урок вместо меня. К несчастью, подлый леший не желал успокаиваться. Он снова дернул Женьку, и та невинно спросила, может ли она в таком случае рассчитывать на часть зарплаты Антонины Леонтьевны?
Подобной наглости хозяйка пряничного домика простить не могла. Через минуту Женька стояла в школьном коридоре и печально смотрела на закрытую дверь класса. Ее выгнали. Но это еще было полбеды — ей не раз приходилось куковать на школьных подоконниках в ожидании звонка. Хуже всего, что ее рюкзак остался лежать под партой. А в рюкзаке — почти законченный скетч будущего рисунка.
Женька давно хотела создать что-то из ряда вон. Даже место присмотрела — стену большой трансформаторной будки в паре кварталов от своего дома. Она почти неделю работала над эскизом. Ей представлялась огромная картина метра четыре в высоту и восемь — в длину. Зрителю должно было казаться, что в грязной стене появилась дыра, за которой лежит волшебная страна с лиловым небом, голубыми лугами и парящим в высоте разноцветным аэростатом. На переднем плане, возле исковерканной воображаемым взрывом кирпичной кладки, стояла девочка. Тоненькая, чем-то похожая на Женьку. Она смотрела в провал, не решаясь шагнуть за границу реального мира. Возле ее ног терлась черная кошка — лоснящаяся, словно школьная Глуша.
Люди крыш. Пройти по краю читать онлайн бесплатно
Слово «хаос» было почти закончено. Вопреки традиции, Женька написала его по-русски — английское «chaos» не могло передать того, что творилось сейчас в ее голове. Она тряхнула длинной челкой и еще раз придирчиво взглянула на трехмерные буквы. Завтра, когда стройку зальет весеннее солнце, даже самому последнему дилетанту будет понятно: кровавая надпись на стене — настоящий шедевр граффити. Работа мастера. Теперь нужно поставить тэг — фирменный автограф — и можно собираться.
Женька уже полгода подписывала свои скетчи как Miss Tik. Так называла себя французская поэтесса, рисовавшая в середине двадцатого века на стенах Парижа. Разница была только в последней букве — чтобы избежать обвинений в мистификации, «с» пришлось заменить на «к». Впрочем, перепутать Женькины рисунки с чужими работами было невозможно. На городских форумах, посвященных граффити, все чаще появлялись самые невероятные предположения о личности загадочного райтера с таким необычным почерком. Женьке это льстило.
Она направила дозатор акрилового баллончика на кусок картона, служившего трафаретом для тэга. Рой черных капель ударил в стену, и на ней появилась хитрая вязь Женькиной подписи. Все, пора отчаливать. Ее рука застыла, так и не спрятав баллончик в рюкзак, — где-то над головой послышался шорох. Словно мелкие камешки забарабанили по бетонным плитам.
Только не хватало встретить здесь конкурентов. Стена-то лакомая, со всех точек просматривается — удачнее места для граффити не придумаешь. Еще хуже нарваться сейчас на охранников. Стройка, хоть и замороженная, но не заброшенная. Женька находилась на крыше самого низкого из корпусов будущего здания. Они примыкали друг к другу и уходили гигантскими ступенями в глубину спального района. Стена, которая сейчас скалилась свежей надписью, принадлежала следующему по высоте корпусу.
Стараясь не шуметь, Женька поднялась по деревянной лестнице, забытой строителями, и осторожно выглянула из-за бетонной плиты. В груди ухнуло. Ей пришлось ухватиться за металлическую арматуру, чтобы не полететь вниз. В темноте вспыхнули два желтых огонька. Но в следующую секунду стало понятно — бояться нечего. На крыше корпуса, в паре метров от Женькиного лица, сидела кошка. Крупная, дымчатая, с хищно вытянутой мордой.
— Дура, — в сердцах бросила Женька и показала зверюге язык.
Она еще немного постояла на шаткой лестнице и начала нащупывать ногой нижнюю ступеньку. Сложно сказать, что заставило ее оглянуться. Не было слышно ни шагов, ни голосов. Наверное, тревогу забило шестое чувство, выработанное ночными вылазками на городские стройки и крыши.
Их было трое. Или четверо.
Уличные фонари светили в спины непрошеным гостям, не давая разглядеть, кто пожаловал на стройку в такое время. Серые фигуры появились на нижнем ярусе, отрезав путь к людному проспекту. Оставалась только дорога наверх.
Торопливо перемахнув через край крыши, Женя легла животом на холодный бетон и начала наблюдать за чужаками. В тусклом свете люди казались плоскими, будто вырезанными из бумаги. В их движениях было что-то неправильное — они перемещались слишком плавно, словно скользили по невидимому слою льда.
Ей стало страшно. Но Женя взяла себя в руки и попробовала рассуждать здраво. Если это такие же райтеры, как и она, то опасаться нечего. У них не принято мешать друг другу. Придется, конечно, рассекретиться — до сих пор Мисс Тик удавалось сохранять инкогнито — но рано или поздно это все равно случится.
Плохо, если нелегкая занесла на крышу вневедомственную охрану. Еще хуже — если милицию. Как-никак, художники граффити нарушают закон. Сто шестьдесят седьмая статья Уголовного кодекса: «Умышленное уничтожение и повреждение имущества». Или статья двести четырнадцать: «Вандализм». Конечно, тринадцатилетнюю девчонку никто в тюрьму не посадит, но к матери потащат. Могут даже штраф заставить платить, а с деньгами у них не густо. Да и после сегодняшнего скандала не хотелось давать повод для новой войны. Женька перестала дышать в надежде, что ее не заметят и опасность исчезнет сама собой.
Но люди внизу будто знали, где она прячется. Темные силуэты уверенно двинулись к лестнице. Черт! Женька только тут поняла, что рюкзак с баллончиками остался валяться внизу. Продолжать притворяться пустым местом не имело смысла. Она вскочила и понеслась еще к одной лестнице, которая вела на крышу третьего корпуса. На этот раз ее ждала железная конструкция, приваренная к стене. Она ржаво скрипела и ухала под ногами, обжигая руки металлическим холодом.
Добравшись почти до конца лестницы, Женька разрешила себе оглянуться. Из-за спины снова не доносилось ни звука. Может, и не было никакой погони? Немного успокоившись, она посмотрела вниз.
Совсем белое в свете далеких фонарей. Лицо осклабилось черным провалом. Один из преследователей стоял на лестнице всего на пару ступеней ниже беглянки и тянул руку, чтобы ухватить ее за штанину.
Вопль вышел тоненький и жалкий, но он вернул ей способность действовать. Руки забарабанили по железным перекладинам, нога оттолкнулась от чего-то мягкого, и снизу послышался сдавленный крик. Женька больше не оглядывалась — знала: теперь ее не оставят в покое.
Взлетев на очередную крышу, она рванула вперед, в лабиринт из сложенных в стопки плит и рулонов стекловаты. Под подошвами ботинок скрипела бетонная крошка, грудную клетку разрывало бешеное дыхание, в ушах стучал тяжелый молот, заглушавший все мысли, кроме одной: «Останавливаться нельзя». Она в очередной раз свернула за груду плит, похожую на гигантскую колоду карт, и шарахнулась в сторону. Под ноги метнулась серая тень. «Кошка», — подумала Женька, и тут крыша неожиданно кончилась.
Тугой воздух ударил в лицо, перед глазами мелькнули темные силуэты на фоне сиреневого неба, мимо заскользили пустые глазницы оконных проемов. Женька падала. Падала с высоты седьмого этажа на усыпанную гравием землю.
Весь день накануне Женьке так не везло, что даже черные кошки обходили ее стороной. По крайней мере, маленькая пантера Глуша, завидев худую фигуру в широких штанах и растянутой кофте с капюшоном, задрала хвост и демонстративно покинула школьное крыльцо.
Если быть честной, темная полоса в Женькиной жизни началась гораздо раньше. Еще в сентябре, когда Алька и компания выбрали ее своей новой жертвой. Сама Алька — Альбина Стекольникова — принадлежала к людям, в жизни которых даже черные и белые полосы сделаны из шоколада. Во-первых, она была блондинкой. Натуральнее не придумаешь. Бурный поток светлых кудряшек заканчивался где-то в районе талии, обтянутой блузкой известного бренда. Во-вторых, Алька в свои неполные четырнадцать лет имела вполне зрелые формы. На ее фоне Женька казалась себе заключенным Освенцима.
Но главным достоинством Стекольниковой был ее папа — депутат областной Думы и владелец винно-водочного завода. Он без лишних слов соглашался спонсировать школьные праздники и охотно выделял деньги на внеплановый ремонт учительской. Наверное, поэтому унылая классная — Антонина Леонтьевна Павловская, которую ученики окрестили Собакой Павлова, обращаясь к Альке, всегда расплывалась в сладкой улыбке, как хозяйка пряничного домика. Кажется, в сказке милая старушка собиралась скушать Грету и Генделя? Тогда эта сказка точно про Собаку Павлова. Только роль заблудившихся детишек в ней досталась Женьке.
День начался с того, что она решила блеснуть своим знанием разговорного английского. Какой-то леший дернул ее поправить Собаку Павлова, преподававшую иностранный язык. Не вставая с места, Женька громко заметила, что выражение «yes, of course» звучит не слишком вежливо. Гораздо правильнее использовать нейтральное «sure». На это классная потребовала выйти к доске. Мол, если ты так хорошо знаешь предмет, веди урок вместо меня. К несчастью, подлый леший не желал успокаиваться. Он снова дернул Женьку, и та невинно спросила, может ли она в таком случае рассчитывать на часть зарплаты Антонины Леонтьевны?
Подобной наглости хозяйка пряничного домика простить не могла. Через минуту Женька стояла в школьном коридоре и печально смотрела на закрытую дверь класса. Ее выгнали. Но это еще было полбеды — ей не раз приходилось куковать на школьных подоконниках в ожидании звонка. Хуже всего, что ее рюкзак остался лежать под партой. А в рюкзаке — почти законченный скетч будущего рисунка.
Женька давно хотела создать что-то из ряда вон. Даже место присмотрела — стену большой трансформаторной будки в паре кварталов от своего дома. Она почти неделю работала над эскизом. Ей представлялась огромная картина метра четыре в высоту и восемь — в длину. Зрителю должно было казаться, что в грязной стене появилась дыра, за которой лежит волшебная страна с лиловым небом, голубыми лугами и парящим в высоте разноцветным аэростатом. На переднем плане, возле исковерканной воображаемым взрывом кирпичной кладки, стояла девочка. Тоненькая, чем-то похожая на Женьку. Она смотрела в провал, не решаясь шагнуть за границу реального мира. Возле ее ног терлась черная кошка — лоснящаяся, словно школьная Глуша.
