Цветущие сады и портреты крестьян: чем помимо «Чёрного квадрата» известен Малевич
Этюды в духе импрессионизма
В начале 1900-х годов 25-летний Казимир Малевич приступает к работе над серией этюдов в духе импрессионизма. Тогда появятся «Весенний сад в цвету», «Биркенхайн», «Весенний пейзаж» и другие произведения. Художник будет возвращаться к этому стилю в течение всей жизни: он не только любил импрессионистов, но и уверял окружающих, что он сам и искусство в целом развивались «от импрессионизма к супрематизму».
«…Я наткнулся на вон из ряда выходящее явление в моём живописном восприятии природы. Передо мной среди деревьев стоял заново белённый мелом дом, был солнечный день, небо кобальтовое, с одной стороны дома была тень, с другой — солнце. Я впервые увидел светлые рефлексы голубого неба, чистые и прозрачные тона. С тех пор я начал работать светлой живописью, радостной, солнечной… С тех пор я стал импрессионистом», — утверждал Малевич.
Согласно мнению ряда исследователей, чтобы убедить всех в правдивости данного утверждения, Малевич написал несколько импрессионистских картин задним числом — созданные специально к открывшейся в Государственной Третьяковской галерее выставке в 1929 году произведения художник датировал 1903—1906 годами.
Эскизы фресковой живописи
В начале своего творческого пути Малевич также создаст цикл картин, напоминающих фресковую живопись, — в том числе автопортрет, сочетающий элементы иконной живописи и модерна.
Отношение художника к религии заслуживает отдельного внимания. Уже после революции в Витебске издаётся его брошюра «Бог не скинут. Искусство, церковь, фабрика». «Каждый человек спешит к совершенству своему, стремится быть ближе к Богу, ибо в Боге его совершенство, следовательно, каждый шаг человека должен быть направляем к Богу, для чего он изыскивает пути или средства — просто ищет Божеских признаков. Думая о достижениях, он построил себе два пути. Религиозный техникум и гражданский или фабричный, церковь и фабрику. Два техникума идут к одинаковой цели. И вопрос одинаков, цель одинакова и смысл — искание Бога», — писал он.
Товарищи по цеху это откровение восприняли неоднозначно. «После откровенного выпада Малевича даже сомневающиеся, даже близорукие сумеют под маской красного квадрата разглядеть чёрное лицо старого искусства. Малевичу нечего делать с левыми», — отмечал основатель «ЛЕФа» Борис Арватов.
Всего понемногу
В 1907 году Малевич переезжает в Москву, начинает посещать занятия в студии Фёдора Рерберга и принимает участие в XIV выставке Московского товарищества художников. Годом позднее открывается выставка «Салон Золотого руна». Символисты привозят в город более пятидесяти крупнейших французских мастеров, в том числе Ренуара, Дега, Сезанна, Гогена, Ван Гога, Матисса и многих других.
Эта выставка стала одним из самых ярких событий в истории искусства ХХ века и оказала огромное влияние на творческое мировоззрение ряда русских художников. Не мог не вдохновиться увиденным и Малевич, который в поисках собственного стиля обратится и к клуазонизму, и к кубизму, и к фовизму.
В последней выставке журнала «Золотое руно», открывшейся в 1909 году, Малевич — в составе авангардного объединения «Бубновый валет» — уже принимал непосредственное участие.
Кубофутуризм
Малевич беспрестанно продолжает эксперименты с пространством и движением. В 1913 году он пишет, что единственно верным течением в живописи является кубофутуризм. Тогда появляются «Женщина с вёдрами», «Портрет М.В. Матюшина», «Утро после грозы» и другие картины, признанные классическими произведениями русского кубофутуризма.
Одной из наиболее ярких работ Малевича того периода стал «Точильщик (Принцип мелькания)». В ней художник сумел совместить статику и динамику. Внимательный зритель увидит на полотне не набор геометрических фигур, а рабочего с рыжими усами, склонившегося над точильным станком и нажимающего на педаль. На заднем плане слева стоит жёлтый стол, справа виднеются ступени.
Агитационные плакаты
В 1914 году Россия вступила в Первую мировую войну, и группа авангардистов, в которую входил Казимир Малевич, создала объединение «Сегодняшний лубок» и принялась за отрисовку агитационных плакатов. Эти плакаты представляли собой изображения с шутливыми подписями и в целом сохраняли знакомую русскому народу лубочную стилистику.
Неприятель на таких рисунках представал маленьким и жалким. С таким легко могла справиться полнотелая крестьянка («Шёл австриец в Радзивилы, да попал на бабьи вилы»), а уж союзники сгребали в охапку сразу с десяток вражеских солдат с головами, похожими на жёлуди («У союзников французов — битых немцев целый кузов. А у братцев англичан — драных немцев целый чан»). Стихи эти, к слову, принадлежат другому участнику группы — Владимиру Маяковскому.
Супрематические композиции
В 1915 году Малевич в полную силу работает над созданием своих первых супрематических композиций. На последней футуристической выставке картин под названием «0,10» художник представляет 39 беспредметных работ и объясняет их смысл в манифесте «От кубизма и футуризма к супрематизму. Новый живописный реализм». На той же выставке зрителям был впервые продемонстрирован знаменитый «Чёрный квадрат», вместе с картинами «Чёрный круг» и «Чёрный крест» образующий триптих.
Крестьянская тематика
«На плантациях работали крестьяне, от мала до велика, почти всё лето и осень, а я, будущий художник, любовался полями и «цветными» работниками, которые пололи или прорывали свёклу. Взводы девушек в цветных одеждах двигались рядами по всему полю. Это была война. Войска в цветных платьях боролись с сорной травой, освобождая свёклу от зарастания ненужными растениями», — так Малевич вспоминал о счастливых моментах своего детства, проведённых среди крестьян.
В детстве художник помогал крестьянам расписывать печи, в юношестве — через иконопись пытался понять их «эмоциональное искусство». Впоследствии он многократно будет обращаться к теме крестьянства в своих произведениях.
Исследователи выделяют два «крестьянских» периода Малевича: досупрематический и постсупрематический. В первой серии крестьяне представлены в возвышенном ключе. Вероятно, вспоминая впечатления от своих детских наблюдений, Малевич восторгается их силой и трудолюбием. Второй цикл преисполнен драматизма. Теперь его крестьяне — трагичные, безликие фигуры. «Полуобразы», как их называл сам художник.
Реалистические портреты
В последние годы жизни Казимир Малевич пишет преимущественно портреты реалистического характера, нередко вдохновлённые работами мастеров Возрождения. Моделями выступают люди из близкого окружения художника — его родные, друзья, ученики.
Широкую известность получил автопортрет Малевича 1933 года. Он же — наиболее узнаваемый из всех автопортретов художника. На этой картине Малевич изображает себя с гордо поднятой головой, будто бы демонстрируя, что не сдаётся и не отказывается от своих убеждений (чего от него постоянно требовали власть и общество). На обороте картины он оставил второе название: «Художник».
Казимир
Северинович Малевич
Супрематизм. Казимир Малевич и его Love Supreme
обязан своим рождением, а также бытием, развитием, теоретическим обоснованием, «продвижением в массы» и даже умозрительно-космическими перспективами одному-единственному человеку – Казимиру Севериновичу Малевичу (1879-1935).
«Супрематизм устанавливает связи с Землею, но в силу экономических своих построений изменяет всю архитектуру вещей Земли, в мирском смысле слова соединяясь с пространством движущихся однолитных масс планетной системы».
Казимир Малевич
Малевич не родился супрематистом. Путь художника был извилист и полон экспериментов. В начале века Малевич заигрывал с импрессионизмом, 1910-х годах экспериментировал в «крестьянских работах» с неопримитивизмом, в его «Купальщике» или «Полотёрах» 1911-го года видно, насколько Малевич был захвачен «Танцем» Матисса, а в 1913-м он писал кубистические картины (1, 2) в духе Брака и Пикассо. Тогда же у него появляются опыты в духе футуризма, Малевич тестирует «заумный реализм» (алогизм). Всё это, как потом выяснится, было лишь подступами к главному.
станет для Малевича центральный изобретением и делом жизни, его идеей фикс или, как кстати поётся в современном поп-хите, его Love Supreme – высшей любовью.
Увлечение фовистами, пережитое не только Малевичем, но и многими его коллегами началось с российско-французской выставки 1908 года «Золотое руно», а знаменитый «Танец» Анри Матисса Малевич и Шагал могли видеть в коллекции мецената Сергея Щукина. Для Малевича фовисткая плоскостность, почти полное отсутствие перспективы и яркие цвета, которые не передают объем, стали ступенькой на пути в окончательному «развеществлению» мира в супрематизме.
Фальстарт супрематизма: футуристическая опера «Победа над Солнцем»
В 1913-м году слово «супрематизм» еще не названо и даже не найдено, но все предпосылки уже есть.
Малевич в это время сближается с футуристами, которые в июле 1913 года провозглашают свой Всероссийский съезд. Несмотря на громогласное название, мероприятие более чем камерно проводится на даче композитора и художника Михаила Матюшина в финском поселке Уусикиркко, да и участников всего трое: сам Матюшин, поэт Алексей Крученых и художник Казимир Малевич.
Первый Всероссийский съезд футуристов. Слева направо: Михаил Матюшин, Казимир Малевич, Алексей Крученых на даче у Матюшина в Уусикиркко 18 июля 1913 г.
Действовали и вправду решительно: начали с создания оперы «Победа над солнцем», полностью построенной на принципах алогизма. Матюшин написал диссонантную музыку, Кручёных – либретто с фирменной футуристической заумью, Малевич придумал для оперы декорации и костюмы, которые станут импульсом для рождения супрематизма. Премьера «Победы над Солнцем» состоялась в том же 1913-м году.
Этот спектакль, который потом лет 70 никто не ставил и с которого во время премьеры расходились разочарованные зрители, содержал, тем не менее, множество вполне революционных находок. Музыкальный ряд Михаила Матюшина, например, включал звуки улицы, шумы, гудки проезжающих автомобилей. Заумь Кручёных и Хлебникова, написавшего к опере пролог, тоже нашла своего читателя. Собственно, и супрематизм
– небывалое искусство, которое всеми силами стремится уйти от природных форм в направлении геометрических абстракций – родился здесь. Половиной чёрного квадрата на белом фоне Малевич украсил занавес.
Костюмы действующих лиц оперы «Победа над Солнцем», выполненные Казимиром Малевичем:
Эскизы декораций Казимира Малевича к опере «Победа над солнцем»: черный квадрат становится альтернативой солнечному кругу. Уже на этих эскизах 1913-го года черный квадрат пытается заслонить собою и вытеснить все предметы видимого мира, но ему пока не хватает радикализма, чтобы окончательно поглотить все формы сущего.
Рождение «Черного квадрата»
В июне 1915 года, работая над картиной для футуристической выставки, Малевич, повинуясь неожиданному для себя самого импульсу, закрасил живописную поверхность чёрным.
Супрематизм
17 декабря 1915 года в художественном бюро Надежды Добычиной в Петрограде (Марсово поле, 7) состоялась выставка «0,10 (Ноль, десять)». Первая российская профессиональная галеристка Добычина привечала у себя многих. В её бюро работала студия Мейрхольда, устраивались литературные вечера, выставлялись «мирискусники». «Левых» художников Надежда Евсеевна выставляла тоже. Выставка «Ноль, десять» должна была стать последней футуристической выставкой, а стала – благодаря энергии, изобретательности и амбициозности Малевича – первой выставкой супрематизма.
В ночь перед открытием выставки Казимир Малевич не спал. Он лично занимался развеской своих супрематических 39-ти картин. Не желал, чтобы кто-то увидел их до намеченного события. Хотел, чтобы произведённое впечатление было сокрушительным, и это ему удалось. Дело было не только в расположении супрематических полотен таким образом, что на фоне более тёмной стены их разноразмерные прямоугольники и квадраты сложились в супрематическую метакомпозицию. В углу, у самого потолка, где никогда не размещают картин, но в крестьянских избах обычно вешается икона
, Малевич поместил «Черный квадрат».
Разодранный занавес в «Победе над Солнцем» отсылал к евангельской завесе в храме, разорвавшейся пополам в момент смерти Христа. И вот теперь место образов, святых икон заняла чёрная беспредметность.
Художник в лице Малевича перестал быть только живописцем – он стал акционистом.
Экспозиция картин Казимира Малевича на выставке «0,10». На сохранившейся фотографии можно видеть 21 работу из 39-ти, включая знаменитый «Чёрный квадрат».
мог бы и не родиться, если бы не «сопротивление среды» и не врождённая способность Малевича отвечать на вызовы, а не уклоняться от них, и его высокая скорость реакции.
Малевич готовил работы для футуристической выставки «0,10» в атмосфере секретности. Ему важно было стать первопроходцем в новой области живописи, и непредвиденный визит в дом Малевича накануне выставки художника Ивана Пуни чуть не расстроил все планы отца-основателя супрематизма. Очевидно было, что имитировать супрематическую стилистику, пустив по белой плоскости геометрические фигуры локального цвета, не составило бы для других художников-футуристов особой технической сложности, а Малевичу важно было сохранить за собой первенство в изобретении нового метода.
Стремясь отстоять «копирайт», Малевич спешно написал брошюрку «От кубизма к супрематизму. Новый живописный реализм». Этот манифест, приобрести который можно было прямо на выставке, Малевичу в рекордные сроки помог издать его верный товарищ Матюшин.
1.1. Обложка третьего издания книги Малевича «От кубизма и футуризма к супрематизму. Новый живописный реализм».
1.2. Листовка с манифестами Казимира Малевича, Ивана Клюна и Михаила Менькова, распространявшаяся на «Последней футуристической выставке картин «0,10 (Ноль-десять)».
В ходе выставки выяснилось, что беспокойство Малевича было совсем не напрасно и готовился он не зря: его недавние единомышленники-футуристы отнюдь не воспламенились желанием немедленно стройными рядами объединяться под эгидой нового метода. Они вообще отказались признать, что супрематизм
Устроители не позволили Малевичу называть свои картины супрематизмом ни в каталоге, ни на самой выставке, тем более что листовку с описанием собственного творческого кредо для выставки подготовил не только Казимир Северинович и солидарные с ним Иван Клюн и Михаил Меньков – свой информационный листок был у Ивана Пуни и Ксении Богуславской, а заклятый в будущем соперник Малевича Владимир Татлин выпустил для «0,10» целый иллюстрированный буклет.
Буквально за час до открытия экспозиции Малевич, с целью, как выражаются современные рекламщики, «отстроиться от конкурентов», от руки написал таблички «Супрематизм живописи» (они хорошо видны на сохранившейся фотографии) и, к неудовольствию организаторов, развесил их под картинами. Новое и пока не признанное никем направление в искусстве получило, таким образом, «свидетельство о рождении».
Художники Ольга Розанова, Ксения Богуславская и Казимир Малевич на выставке «0,10». Петроград. 1915 год.
Супрематизм: откуда взялось название? И как менялся смысл?
Изобретённый Казимиром Малевичем термин «супрематизм» восходил к латинскому Supremus, означавшему превосходную степень чего-либо. Этот корень прижился во многих языках: в родном для Малевича польском, например, есть слово «супрематия» для обозначения доминирования, главенства, превосходства.
На начальном этапе термин «супрематизм» и означал первенство цвета перед всеми остальными элементами живописи.
«Это оказалось началом нового художественного алфавита, – объясняет искусствовед Паола Волкова. – Прежний художественный алфавит был создан Джотто: искусство как театр, искусство как действие, искусство как описывающее неким образом художественный мир. А здесь никто ничего не описывает. Это энергетика цветоформ, это другой художественный язык!»
Но со временем значение сместилось: супрематизм
его создатель с единомышленниками стали трактовать как высший стиль, супер-стиль, стиль, который превосходит все остальные.
Три стадии супрематизма
Первый этап – это в первую очередь «Чёрный квадрат» (первофигура, «ноль форм», базисный элемент бытия), но также и другие элементарные формы: круг, линия, крест.
На втором этапе у Малевича появляются более сложные и прихотливые многофигурные композиции с филигранной балансировкой геометрических форм.
Третий этап – картины, написанные в 1918-м году – автор определял как «белое на белом». «Малевич был мужественным художником, идущим до конца по выбранной стезе: на третьей ступени супрематизма из него ушёл и цвет», – пишет Александра Шатских. «Черный квадрат» начал триумфальное движение в беспредметность, а растворение светлых фигур в «белой бездне» фона этот уход в беспредметное завершило.
Супрематизм
Придумав и сделав узнаваемым бренд «супрематизм», Малевич на этом не успокоился, а занялся его активным продвижением.
Выпущенную специально к эпохальной выставке «0,10» листовку, написанную в спешке, Казимир Северинович, обнаруживший в себе настоящую страсть к теоретизированию, доразвил до полноценной книжки «От кубизма и футуризма к супрематизму». О том, что идеи Малевича пользовались если не популярностью, то несомненным живым интересом, говорит тот факт, что в 1916-м вышло уже третье издание. За книгой последует несколько трактатов.
Публичные площадки Малевич выбирает метко. 12 февраля 1916 года, например, в Тенишевском училище (заведении, где учились такие будущие знаменитости, как Владимир Набоков и Осип Мандельштам) он совместно с Иваном Пуни прочитал публичную лекцию «Кубизм – футуризм
Несмотря на некоторую косноязычность и недостаток базового образования, который сам Малевич, бравируя, называл «бескнижностью», он обладал несомненной лидерской харизмой, мог увлекать, объединять и вести за собой. Чем Малевич и занялся: собрал единомышленников и основал под своим началом общество «Сурпемус».
«Он объединил вокруг себя группу художников очень талантливых и очень способных, – рассказывает специалист по русскому авангарду ХХ века Андрей Сарабьянов, – которых вдохновлял работать в том же стиле, хотя они пытались от влияния Малевича отойти, поскольку и сами были личностями. Он страшно давил на них…»
Октябрьскую революцию 1917-го Малевич, как и футуристы, воспринял сочувственно. Он вместе с другими левыми художниками занимает официальные посты в органах Наркомпроса, придумывает концепции музеев нового типа – чтобы было где выставлять авангардное искусство. Супрематизм
его создатель трактует совсем не как элитарное, т.е. доступное немногим высоколобым, формотворчество – наоборот, Малевич зазывает учиться в петроградские Свободные мастерские, где преподаёт, «металлистов и текстильщиков».
Советская власть в первые годы благоволит авангарду: левое искусство не противоречит левой (социалистической) идеологии. Казимир Северинович в эти годы необычайно деятелен, и его детище – супрематизм
– имеет потенциал стать ведущим искусством молодого государства.
Но в Петрограде и в Москве, куда Малевич перебирается в 1918-м, – перебои в снабжении дровами и продовольствием. Жена Малевича Софья Рафалович, ожидающая ребёнка, ютится в нетопленном доме в подмосковной Немчиновке. Вскоре начинается голод, бытовые условия становятся невыносимыми, и Малевич соглашается принять приглашение поехать преподавать в Витебск – в художественное училище, основанное Марком Шагалом.
Супрематизм
Много веков незыблемой оставалась закономерность: мечтаешь, чтобы твоё видение искусства получило всеобщее признание, – отправляйся в столицу. Но у Малевича с супрематизмом вышло наоборот. На два года провинциальный город Витебск сделался полноценной мировой столицей супрематизма.
Жилые дома, магазины, общественные столовые, кофейни, библиотеки в Витебске расписывались или декорировались супрематическими панно. Вывески оформлялись в супрематическом стиле. Вплоть до 1925-26 годов по городу разъезжали супрематические трамваи, этакие передвижные выставки супрематических картин. Был даже супрематический агитпароход. На первомайских демонстрациях жители города несли супрематические знамёна, а их пролетарский быт украшали ткани и посуда в стиле супрематизм
Малевич в Витебске занят не столько собственно живописью, сколько дальнейшим развитием идей супрематизма в двух плоскостях – теоретической и практической. С одной стороны, в Витебске он пишет несколько художественных трактатов и программную книгу «Мир как беспредметность». С другой, Казимир Северинович лично разрабатывает супрематические узоры для ситца и батиста и вместе с учениками украшает геометрическими фигурками тарелки и чашки.
В Витебске вокруг Малевича складывается своя, супрематическая, «школа». Для второго великого русского авангардиста – Шагала – это обернулось катастрофой. Шагал рассматривал супрематизм
– в соответствии с его громким названием – как апогей искусства, в сравнении с которым все другие его формы и виды выглядят устаревшими. Конфликт разрастётся, Марк Шагал вынужден будет покинуть училище, которое основал. Много лет спустя он осторожно и не называя имён выскажется в мемуарах: «Еще один преподаватель, живший в самом помещении Академии, окружил себя поклонницами какого-то мистического „супрематизма“. Не знаю уж, чем он их так увлек…»
Вокруг Малевича собирается круг единомышленников – Вера Ермолаева, Нина Коган, Лазарь Хидекель, Илья Чашник, Николай Суетин, Эль (Лазарь) Лисицкий и другие. Новое объединение Малевич со свойственной ему тягой к словотворчеству называет УНОВИС – Утвердители нового искусства. Свою новорожденную дочь в честь УНОВИСа Малевич называет Уной.
Занятия в мастерской Уновиса. Сентябрь 1920 года. На втором плане, у доски – Казимир Малевич.
Фото: arzamas.academy
Похороны в стиле супрематизм
. Супрематизму больше не было места в советской действительности.
Малевич умер 15 мая 1935 года в Ленинграде, завещав похоронить себя в любимой им подмосковной Немчиновке. Николай Суетин по инструкциям учителя сконструировал для него супрематический гроб: «в головах» белой крышки был написан черный квадрат, а «в ногах» – красный круг. Большая траурная процессия с затянутыми в красное машинами и людьми, несущими «квадраты», стала последним перформансом Малевича. На его могиле установили памятник: белый куб и черный квадрат. Позже могила Малевича затерялась.
Фото с похорон Казимира Малевича: thecharnelhouse.org
Вы эксперт, если:
– Умеете «на глаз» различить версии «Черного квадрата» (как известно, две из них находятся в Третьяковской галерее и по одной – в Русском музее и Государственном Эрмитаже; все они не идентичны друг другу по фактуре, размерам и – что поразительнее всего – по цвету).
– Знаете, что в краткой жизни супрематизма было три периода.
– Можете разглядеть супрематические истоки в предметах современного дизайна.
Интерьер офиса, разработанный испанской компанией BeaMalevich, основатель которой Ксавьер Видал – большой поклонник супрематизма. Фото: stylepark.com
Вы профан, если:
Вызов классической живописи: «беспредметное искусство» Казимира Малевича, автора «Черного квадрата»
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Всю жизнь художник находился в постоянном творческом поиске: в начале он работает в стиле примитивизма, затем – кубофутуризма. Он стал основателем супрематизма – революционного направления в живописи начала ХХ в. Этот термин придумал сам Малевич: супремация – главенство, доминирование цвета над всеми остальными компонентами живописи.
Во время работы над сценографией оперы «Победа над солнцем» возникает замысел знаменитого «Черного квадрата». Малевич решил «затмить» солнце черным квадратом на сцене. Квадрат для него – первичная форма, все остальные фигуры – его производные. Черный квадрат затмевает не только солнце – он словно вбирает в себя все формы и краски мира, все традиционные законы живописи, из которых потенциально может родиться новое искусство.
«Повешенная плоскость живописного цвета на простыне белого холста дает непосредственно нашему сознанию сильное ощущение пространства, – писал художник. – Меня переносит в бездонную пропасть, где ощущаешь творчески пункты вселенной вокруг себя. Бестелесные геометрические элементы парят в бесцветном, безвестном космическом измерении, представляя собой чистое умозрение, явленное воочию».
Малевич отрицал эстетическую ценность форм и рациональный аспект искусства. В каталоге выставки своих работ он эпатировал публику фразой: «Содержание картины автору неизвестно». Только цвет для художника имеет истинное значение: «Отбросьте любовь, отбросьте эстетику, выкиньте тюки мудрости, в новой цивилизации мудрость не имеет значения. Я распутал узы мудрости и освободил сознание цвета».
Всю жизнь художнику приходилось мириться с непониманием публики и критики, с недовольством советской власти. Единственная «идеологически правильная» его работа – «Красная конница» – вызывает очень неоднозначные ощущения. В правом углу была подпись «18 год», а на обороте – фраза: «Скачет красная конница из октябрьской столицы на защиту советской границы». Но большую часть холста занимает бело-синяя дымка – бескрайняя пустота, на фоне которой конница кажется крошечной и бессильной, а пейзаж выглядит поистине апокалиптическим.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
