Регионы вступили в QR-сопротивление. Депутаты не хотят быть «стрелочниками»
Впервые за последние полтора десятка лет федеральная инициатива не нашла единогласной поддержки в регионах. Ни партийная дисциплина, ни админресурс не смогли обеспечить на местах благонадёжные голосования за введение QR-кодов. По сути, это первый открытый бунт против решения федерального центра.
11 региональных парламентов уклонились от обсуждения федерального законопроекта о введении системы QR-кодов. Почти все остальные голосовали со скандалами, попытками взять администрации штурмом, отставками и митингами. Минувшая избирательная кампания в Госдуму даже вполовину не была такой жаркой, как битвы в региональных парламентах вокруг обязательного «кодирования» населения.
Скандалы, интриги, расследования
Депутаты Владимирской области категорически отказались рассматривать федеральный законопроект о введении QR-кодов в общественных местах и транспорте. И объяснили это тем, что обсуждать федеральные инициативы – это право депутатов, а не их обязанность. Хотя, казалось бы, в регионе действует собственная система ограничений и кодирования, и ничего нового федеральная редакция закона в регион не внесёт.
В Северной Осетии пришлось организовывать рассмотрение законопроекта дважды. Первое голосование оказалось «против». После этого руководитель региональной «Единой России» Тимур Ортабаев подал в отставку по собственному желанию. Со второго раза депутаты оказались податливее и приняли законопроект.
В Челябинске протестующие попытались штурмом взять здание регионального парламента в день заседания по QR-кодам. Причём штурмовали охрану здания и турникет вовсе не молодые спортивные пассионарии, а весьма почтенного возраста расстроенные женщины. И только это обстоятельство не позволило потасовке перейти в рукопашную. Хотя потолкали друг друга знатно.
В Кировской области полиция перекрывала дороги вокруг парламента, поскольку противники «куаризации» сгруппировались и выдвинулись в сторону административного здания.
Фонд «Петербургская политика» подготовил обзорный доклад о том, как субъекты федерации рассматривали федеральную инициативу о введении кодов в общественных местах и транспорте. Оказалось, что 11 регионов выразили своё нежелание участвовать в этом антиконституционном действе. Но даже в принявших закон регионах многие депутаты публично и жёстко высказались против. Например, представитель КПРФ в Северной Осетии Елена Князева заявила, что поголовный пересчёт населения по QR-кодам недопустим.
В числе отказавшихся или воздержавшихся от голосования – Владимирская, Курская, Орловская, Амурская, Вологодская, Иркутская, Ульяновская, Ярославская области, а также Москва, Карелия и Чукотский АО.
Там, где закон приняли, спецэффектов тоже хватило. В Астрахани, например, парламент проголосовал «за», но Общественная палата прислала отрицательное заключение, в котором указала, что проект стимулирует коррупцию и вообще антиконституционный.
В Томской, Кировской и Калининградской областях голосовать решили тихо, молча, без всяких обсуждений. Видимо, посчитали, что так безопаснее.
Магадан напомнил, что не на всех его территориях есть интернет, а потому предъявлять коды населению будет проблематично.
Карелия тоже напомнила о проблемах с передовыми технологиями в регионе.
Чукотка попросила не распространять закон о кодировании на Арктическую зону, поскольку там не только с интернетом проблемы, но и авиация в некоторых местах остаётся единственным транспортом. Если кто-то будет отрезан от большой земли по причине отсутствия кода, то это прямая дискриминация.
В общем, попытка поголовного введения системы QR-кодов подняла прорву региональных проблем, до этого момента тихо тлевших на своих местах.
Неблагонадёжны или просто устали?
Хотелось бы сказать, что региональные депутаты наконец-то прислушались к воле протестующего народа, но вряд ли это так. За последние полтора десятка лет непопулярные законы много раз выводили население на акции протеста. Собирались на шествия пенсионеры из-за монетизации льгот, протестовали русские и против резкого повышения стоимости вывоза твёрдых коммунальных отходов в рамках «мусорной реформы». А уж какие страсти кипели после повышения пенсионного возраста! Но ни один протест не повлиял на дружное дисциплинированное голосование в поддержку федеральной инициативы.
Что же случилось на этот раз? Почему взбунтовались региональные парламенты? Даже традиционно дисциплинированные депутаты «Единой России» саботируют закон. В Вологде, например, единоросс Евгений Шулепов стал практически народным героем, когда опубликовал на Facebook пост «Я против ковидных QR-кодов!» Шулепов перечислил статьи Конституции России, которые будут нарушены в случае введения кодирования. В том числе права на свободу передвижения, личную неприкосновенность. А кроме Конституции нарушается федеральный закон о защите персональных данных и врачебной тайне.
Судя по всему, депутаты в регионах отказались выполнять роль «стрелочников». По мнению экспертов фонда «Петербургская политика», решение обсудить закон в регионах вызвало у депутатов растерянность.
Ещё в начале ноября считалось, что «легализация» QR-кодов оперативно пройдёт через Федеральное собрание. Поэтому перенос акцента на региональные парламенты стал для многих сюрпризом,
В состоянии растерянности депутаты на местах были вынуждены создавать собственные гипотезы происходящего. И им очень не хотелось, чтобы народный гнев проецировался на них, а не на создателей законопроекта.
Лоскутное одеяло контрковидных мер
Обсуждение законопроекта в регионах показало не только уровень усталости, но и социальную разницу уровня жизни населения, и уровень пассионарности. Разное всё – список ограничительных мер, уровень доступности здравоохранения, количество вакцинированных, доверие к власти на местах. И нивелировать эту разницу пока невозможно.
В Татарстане, например, при довольно высоком уровне жизни был мощнейший всплеск протестных настроений при попытке властей ввести коды для проезда в общественном транспорте. Трафик у перевозчиков в первые дни упал почти на 30%, а оскорблённые граждане стали жаловаться российскому правительству. В итоге регион хоть и поддержал федеральную инициативу по введению системы QR-кодов, но смягчил ограничения на своём уровне.
В Ленинградской области система QR-кодов фактически уже действует, можно даже ходить в фитнес-клубы при наличии коллективного иммунитета. То есть, если сотрудники на 70% прошли вакцинацию, то добро пожаловать. Сегрегация в действии. Рамки ограничений очерчены буквально по районам, дети в детских садах остаются без новогодних ёлок, а учреждения культуры из-за QR-кодов теряют гостей.
Фото: Olga Rolenko / Shutterstock.com
В Архангельской области о системе здравоохранения вообще говорить не приходится, там низкий уровень вакцинации населения, поскольку вакцину долгое время привозили с перебоями, а в некоторых территориях нет не только ФАПов, но и фельдшеров скорой помощи. В результате при довольно низкой плотности населения регион вошёл в список лидеров по заболеваемости.
Введение QR-кодов для проезда в метро Москвы и Петербурга вообще невозможно представить, поскольку в час пик столичные подземки просто парализует. Однако, несмотря на очевидную абсурдность ситуации, власти столичных регионов объявили вакансии контролёров со средней зарплатой в 30 тысяч рублей. Набор на эти вакансии был приостановлен до принятия закона.
Что с того?
В настоящий момент ещё не все региональные парламенты приняли свои решения, но до завершения процедуры остались считаные дни. Госдума должна собрать предложения регионов до 16 декабря и провести своё голосование. Будет ли учтён новый опыт протестной позиции граждан? Скоро узнаем.
Предполагается, что законопроект о введении QR-кодов в общественных местах и на некоторых видах транспорта будет действовать до 1 июня 2022 года. То есть правительство предлагает потратить миллиарды рублей на закупку оборудования по считыванию кодов и наём контролёров, вместо того чтобы направить эти деньги на стабилизацию пострадавшей в пандемию экономики или модернизацию здравоохранения. Или на решение наболевших проблем, которые были вынуждены вывалить центру региональные парламенты, когда на них свалили ответственность за «куаризацию» территорий.
«Левый Фронт» призвал к формированию «народного ополчения» против установления диктатуры в России
11 декабря в Москве состоялось ежегодное совещание федерального Совета «Левого Фронта». Как рассказал «СП» его координатор Сергей Удальцов, в совещании приняли участие представители движения из разных регионов России, а также гости из КПРФ, комсомола, движения «Трудовая Россия» и других лево-патриотических организаций.
Совет был открыт под пение «Интернационала». На заседании в ходе дискуссии о текущей политической ситуации в России и в мире выступили делегаты из 43 регионов России.
Координатор «Левого Фронта» Сергей Удальцов, выступая на Совете, заявил о том, что «правящий в России политический режим целенаправленно движется в сторону установления в нашей стране полноценной диктатуры, окончательного подавления реальной оппозиции и замены её прокремлевскими симулякрами».
Как подчеркнул он, «всё это делается для обеспечения победы Владимира Путина или его преемника на выборах в 2024 году, а затем в 2036 году, а затем — до бесконечности. Мириться с этим категорически невозможно».
«Мы понимаем, что масштабная политическая битва за будущее России, исход которой определит перспективы развития страны на десятилетия вперед, разворачивается прямо сейчас. Если мы не сможем поднять масштабное сопротивление установлению диктатуры, то нашу Родину ждут темные времена. Это налагает особую ответственность на лево-патриотическое движение, которое просто обязано сформировать широкое протестное „народное ополчение“ для защиты коренных интересов народа», — заявил Удальцов.
Участники Совета обсудили участие «Левого Фронта» в выборных кампаниях 2022 года, развитие и укрепление широкой коалиции лево-патриотических сил, план организации массовых протестных и информационных кампаний по острым политическим и социальным вопросам, отношение лево-патриотических сил к насаждению QR-кодов о вакцинации от коронавируса, тактику взаимодействия с либеральной оппозицией и другие острые вопросы.
По итогам дискуссии были приняты План работы «Левого Фронта» на 2022 год и постановление «Пора формировать народное ополчение против установления диктатуры в России!».
В постановлении, в частности, говорится, что «Совет „Левого Фронта“ констатирует, что Россия входит в активную фазу так называемого „транзита“ власти, который намечен на 2024 год, но может произойти и раньше. Этот процесс будет проходить в турбулентных условиях формирования в мировом масштабе новой „ковидной“ реальности. Кремль нацелен в ходе этого „транзита“ не просто продлить полномочия Владимира Путина (или же передать власть его преемнику), но и заблокировать давно назревшие в России политические и социально-экономические реформы, пропагандируя фальшивые лозунги „здорового консерватизма“ и „священной стабильности“».
Оппозиция, в свою очередь, должна сделать всё, чтобы помешать реализации этого плана и навязать свои правила игры. Учитывая указанные обстоятельства, Совет «Левого фронта» постановляет:
— Постоянно проводить работу по максимальному расширению коалиции лево-патриотических сил России, куда должны войти все самые яркие представители нашего общего движения. Жизненно важно добиться того, чтобы такая лево-патриотическая коалиция стала силой, способной взять власть в стране по итогам политического кризиса, который может разразиться в ходе реализации «транзита» путинской власти.
Уже сейчас необходимо вести подготовительную работу по выдвижению на президентских выборах в 2024 году яркого и популярного кандидата в президенты от лево-патриотических сил, что позволит сконцентрировать вокруг команды этого кандидата максимальное количество сторонников и навязать реальную борьбу кандидату от власти.
— Организовать совместно с союзниками масштабную пропагандистскую и протестную кампанию против установления диктатуры в России, сосредоточив в краткосрочной перспективе основные усилия на противодействии: внедрению системы дистанционного электронного голосования (ДЭГ) на выборах, бесконечным запретам на проведение уличных протестных акций, репрессиям в отношении представителей оппозиции, а также антиконституционному тотальному насаждению QR-кодов. По данным вопросам возможна кооперация левого движения с самым широким спектром оппозиционных и гражданских сил нашей страны.
— Проводить совместно с союзниками планомерную работу по организации пропагандистских и протестных кампаний в защиту социально-экономических прав граждан, против людоедской антисоциальной политики президента, правительства и «Единой России», за смену курса развития страны (национализация стратегических отраслей, повышение зарплат и пенсий, отмена пенсионной реформы, прогрессивный налог на доходы, снижение налогов ).
— Инициировать совместно с союзниками из КПРФ и других лево-патриотических организаций общероссийский референдум по вышеуказанным вопросам.
— Самым активным образом участвовать в местных, региональных и федеральных выборах, которые пройдут в 2022 году. «Левому Фронту» целесообразно выдвигать своих кандидатов в рамках лево-патриотической коалиции совместно с КПРФ и другими союзниками, проявляя командный подход.
— Продолжить работу по созданию и развитию гражданских Советов на всех уровнях — квартала, района, города, региона, на предприятиях и в учебных заведениях. Развивать взаимодействие с трудовыми коллективами и реальными профсоюзами, создавать на базе сторонников «Левого Фронта» и союзников профсоюзные организации на предприятиях и среди самозанятых граждан, содействовать развитию забастовочного движения.
— Уделять особое внимание развитию информационных ресурсов «Левого Фронта», содействовать созданию единой информационной площадки лево-патриотической коалиции, которая будет аккумулировать лучшие материалы всех ее участников.
— Проводить активную работу по созданию мощного интеллектуального центра, который будет формировать конкретный, понятный и привлекательный для граждан образ социалистического будущего, разработает подробную программу необходимых стране преобразований. Работа над этой программой должна стать частью наступательной стратегии по завоеванию политической власти коалицией лево-патриотических сил.
Протесты против Путина. Как всё начиналось
Юбилей. 10 лет назад, 5 декабря 2011 года началась хоть и короткая, но очень яркая эпоха, которую позже стали именовать периодом протестного движения в России. В тот вечер в Москве на Чистопрудном бульваре совершенно неожиданно случился первый митинг «За честные выборы», организатором которого выступило движение «Солидарность». Первый после «маршей несогласных». «Выборы — фарс!», «Вернём стране выбор!», «Вернём народу власть!» — вот только немногие лозунги того декабрьского мероприятия, приуроченного, как несложно догадаться, прошедшим накануне так называемым выборам в Госдуму 6-го созыва.
Впрочем, это не помогло, а только раззадорило протестантов и следом по всей стране покатилась волна оппозиционных акций и шествий. Митинг на Болотной площади 10 декабря 2011-го, гигантское шествие на проспекте Сахарова 24 декабря, митинг 14 января 2012-го опять на Чистых прудах, вновь на Болотной 4 февраля, митинг на Пушкинской площади 5 марта, акции «Белая площадь» и «Белое метро» 1 и 8 апреля соответственно, акция «Белое кольцо». И как квинтэссенция протестов — знаменитый «Марш миллионов» на Болотной, завершившийся спровоцированными силовиками массовыми беспорядками и последующими посадками. С тех пор оппозиционеров стали именовать «белоленточниками», а в защиту заключённых сформирован «Комитет 6 мая». Тогда же, кстати, пошли и ответные «путинги» (в частности, на Поклонной горе), куда автобусами свозили бюджетников, а в группах массовок в VK анонсировали раздачу нескольких сотен рублей за участие.
Были и «Народные гуляния», и замечательные «Контрольные прогулки с писателями» по бульварам, и трогательный #ОккупайАбай. Был и повторный «Марш миллионов» в июне 2012-го, а потом ещё и в сентябре. В конце года прошли выборы в Координационный совет оппозиции, результатом которых стало сфабрикованное уголовное дело в отношении Рустема Адагамова и его последующая эмиграция. Были и иные, менее значимые мероприятия, захватившие 2013-й год и отчасти 2014-й. А потом всё постепенно стало сдуваться, лишь изредка давая точечные всплески вроде «Марша мира» или «Марша правды».
Лично для меня конец 2011-го и начало 2012-го — очень атмосферное, светлое и даже уютное время, пронизанное настоящим, а не навязанным сверху гражданским единением и вдруг откуда ни возьмись вырвавшейся свободой. Многие скажут — средний класс зажрался и, пресытившись хлебом, возжелал зрелищ. А как иначе? Это живое общество живых людей. Тогда всё казалось возможным — и честные выборы, и естественная сменяемость власти, и свобода выражать свои мысли и побуждения.
Это был шанс прекратить наступление того самого поистине средневекового морока, который мы все имеем «удовольствие» лицезреть сегодня. Увы, не хватило ни воли, ни энергии.
Вирусная реакция. Почему QR-коды вызвали массовый протест среди россиян и к чему он может привести
Апрель 2020 года. Власти начинают вводить QR-коды для контроля режима самоизоляции. Изначально, как и в других странах, предполагалось, что эти коды будут применяться для отслеживания перемещений людей, но вскоре их начали использовать для пропуска вакцинированных и переболевших в общественные заведения, и сейчас в России в основном задействована эта функция.
Декабрь 2020 года. Людей пытаются привлечь на пункты вакцинации способами, которые прежде довольно успешно работали на выборах, – раздачей подарков и купонов на скидки, денежными выплатами. Параллельно запускается реклама на телевидении, уличных баннерах и в интернете. Так, государственное АНО «Национальные приоритеты» выпускает серию рекламных роликов, пропагандирующих вакцинацию.
Июнь 2021 года. Начинаются санкции за отказ от вакцинации. Так, мэрия Москвы разрешает отстранять от работы непривитых сотрудников и обязывает владельцев бизнеса вакцинировать не менее 60% работников в сферах услуг, образования, транспорта, ЖКХ и госслужбы. Администрация Краснодарского края объявляет о штрафах для непривитых туристов. В Чечне непривитым от ковида запрещают пользоваться общественным транспортом, ходить в магазины и мечети.
В социальной рекламе начинают показывать последствия пандемии. Главврач московской ГКБ №15 имени О. М. Филатова Валерий Вечорко для социального ролика «Национальных инициатив» проводит «экскурсию» по больнице, показывая, с чем сталкиваются заболевшие. В Благовещенске социальная реклама предлагает выбирать между социальной дистанцией и кладбищем. В Ставрополе на уличном стенде публикуют вопрос: «Сколько людей должно умереть, чтобы ты привился?»
Июль 2021 года. В России начинается массовое введение QR-кодов для привитых и переболевших ковидом. В некоторых регионах их вводили еще в апреле 2020 года. Так, с 15 апреля в Москве их нужно было предъявлять в общественном транспорте (эта мера действовала до 9 июня 2020 года). Летом 2021 года коды в некоторых регионах стали требовать при посещении заведений общепита и других общественных мест, а осенью эти ограничительные меры ввели в большинстве субъектов РФ.
Второй законопроект предлагает вводить QR-коды для поездок на междугородних автобусах, самолетах, поездах (для совершеннолетних граждан).
Декабрь 2021 года. Совет Госдумы 13 декабря снимает с рассмотрения законопроект о QR-кодах на транспорте. По словам спикера Госдумы Вячеслава Володина, решение приняли «с учетом мнения регионов и обращений граждан». В Минтрансе пояснили, что документ доработают.
Как работает система QR-кодов в России
1. Привитые российскими вакцинами (QR-код выдается на год).
2. Официально переболевшие COVID-19 (QR-код выдается на год).
3. Сдавшие ПЦР-тест и получившие отрицательный результат (QR-код выдается на 72 часа).
4. Привившиеся иностранной вакциной или за рубежом на основании теста на антитела (QR-код выдается на полгода) — об этом сказала вице-премьер Татьяна Голикова.
О волне протеста
Протестующие называют систему QR-кодов цифровым концлагерем и иронизируют, придумывая новые слова: QRепостное право, QRабство. Основные мотивы протестов – люди не скот и не товар, чтобы маркировать их и разделять на классы.
Тем временем вице-президент «Роснефти» Михаил Леонтьев в эфире телеканала «Вести FM» сравнил протестующих с животными: «Вы убеждаете баранов пастись самостоятельно. Бараны без пастуха и, желательно, собаки, не пасутся. Власть обязана обеспечить здоровье баранов вне зависимости от воли и сознания». Позже он принес извинения за слишком экспрессивную формулировку, но не за ее суть.
В части регионов России протест против QR-кодов поддержали в местных отделениях КПРФ. В партии назвали эти меры сегрегационными, а саму инициативу – «цифровым концлагерем» и «цифровым фашизмом». Члены партии и гражданские активисты начали собирать подписи против введения QR-кодов, записывать обращения к властям, выходить на пикеты, устраивать стихийные сходы. В Чувашии инициативная группа подала заявку на проведение референдума против новых ограничений, но получила отказ.
Лидер движения «Свободный Ярославль» Андрей Брой, который вместе с другими активистами участвует в движении против QR-кодов, говорит об избирательности этой системы и опасности сегрегации. Из-за отказа носить маску или предъявить код чаще страдают простые граждане, а приближенные к власти избегают наказаний. Брой рассказал, что трижды отправлял заявления о нарушении масочного режима ярославскими чиновниками, но никого из них не привлекли к ответственности. По его мнению, именно им следует убеждать жителей в пользе вакцинации на своем примере:
– Вот что странно: наши чиновники очень любят прямые эфиры: как снег убирают, так все чиновники ходят такими полублогерами с мобильниками, а как вакцинироваться, так никто об этом не рассказывает.
Да если бы чиновники пригнали на Советскую площадь грузовик с вакцинами и привились бы на глазах у людей, им бы поверили. Я бы так и сделал, будь я чиновником.
Стоит отметить, что в некоторых регионах чиновники рассказывают в соцсетях о том, что они вакцинировались. Например, губернатор Вологодской области Олег Кувшинников писал об этом на своей странице во «ВКонтакте». В группе ярославского губернатора Дмитрия Миронова тоже было много постов о необходимости вакцинации, пока он руководил регионом. В то же время сообщения о том, что летом он привился сам, в этом паблике не было.
Полицейские не стали привлекать главу Нижневартовска к ответственности за отсутствие маски
Андрей Брой считает недопустимым трансляцию в СМИ, особенно на телевидении, негатива о людях, отказывающихся от прививок или выступающих против введения QR-кодов:
– [Телеведущий Дмитрий] Гордон призывал по телевизору антипрививочников унижать. Но мы не против вакцин, большинство из нас привиты [от ковида]. Просто заставлять и принуждать людей нельзя. Многие имеют хронические заболевания, и не каждый добровольно пойдет на прививку, зная, что его болезни могут обостриться.
Создание и подписание петиций. Брой считает, что петиции в России бесполезны. На них нельзя сослаться в суде, они показывают только мнения людей и позволяют собрать примерную статистику.
Сбор подписей. Этот метод, считает Брой, более эффективен: активисты собирают подписи под своими требованиями в разных районах города, отдают их депутатам, которым доверяют, и на эти подписи депутаты могут ссылаться на официальных заседаниях.
Одиночные пикеты, прогулки и встречи с властями. Эти меры Брой называет наиболее эффективными в условиях пандемии:
О страхах
Есть мнение, что люди лучше отнеслись бы и к вакцинации, и к введению QR-кодов, если бы власть вела последовательную просветительскую кампанию, а не заставляла вакцинироваться угрозами штрафов и увольнений. Политолог Александр Кынев считает, что запугивание больше не работает и вызывает у людей только недовольство:
– Никакого массового испуга в отношении вируса уже нет. Испуг – вещь однократная: фильм ужасов можно смотреть один раз, во второй вы уже знаете, кто откуда выскочит. Все страшилки работали весной 2020 года.
Сейчас большинство уже имеют личное мнение – переболели либо они сами, либо их друзья или родственники. Рассказывать новые ужасы бессмысленно.
Медиаконсультант Александр Амзин полагает, что растущую популярность движения против QR-кодов уместнее называть не информационной или общественной кампанией, а информационной волной. Внутри нее ни власти, ни сами протестующие не могут контролировать процесс распространения сообщений – они передаются устно и в мессенджерах, а сам протест порожден большим количеством страхов:
– В любой информационной волне есть четыре составляющие: отправитель, сообщение, носитель и реципиент. У волны нет четкой координации, одного отправителя, злого гения, который говорит: в Краснодаре выходите на протесты сюда. Проблема здесь, скорее, с носителем: большинство сообщений, в том числе для координации действий, приходят через мессенджеры. То есть один на один, через знакомых людей. Если тебе пишет сообщение твой знакомый, ты делегируешь ему авторитет вне зависимости от того, что именно он сообщает. Ему очень легко поверить, а его сообщение – переслать другому знакомому.
А контролировать или хотя бы мониторить такие сообщения очень сложно: невозможно представить, сколько людей прямо сейчас обмениваются в WhatsApp паническими сообщениями.
Участники подобных чатов, как правило, не проверяют достоверность фактов в таких сообщениях, при этом иногда пересылают их дальше своим знакомым и друзьям.
Андрей Брой. Фото из личного архива
Андрей Брой говорит, что многими людьми сейчас движет страх остаться без работы, а тот факт, что они не понимают логику вводимых ограничений, их озлобляет:
– Чиновники каждый день дают новые вводные, противореча сами себе. Если бы власть вводила что-то во благо людей, не ущемляя их права, был бы другой разговор, но мы понимаем, что ввод этих пропусков не принесет ничего хорошего. Еще одно ограничение – еще один повод для озлобленности людей. И новые проблемы: кто-то мобильный забыл, кому-то не пришел код – и людям придется идти на работу пешком, как в Казани, потому что в транспорт их не пустят.
Людей отстраняют от работы, не думая, что они будут есть и пить. Кому от этого легче? Нам надо здравоохранение поправить, койки новые открыть, мы не победим эту болезнь ограничениями.
Политик и общественный деятель Юлия Галямина допускает, что власти могут использовать ограничительные меры для давления на людей:
– У людей есть понятные опасения, что все превратится в цифровой концлагерь, как это происходит в Китае. Власти дали массу поводов думать, что ковид-ограничения могут иметь политический характер: достаточно вспомнить Виолетту Грудину, которую посадили в ковидный госпиталь, чтобы она не могла баллотироваться [в депутаты городского совета Мурманска]. Опасения людей понятны, и поэтому я поддерживаю то, что люди объединяются. Это очень важно.
Александр Амзин согласен, что эти страхи вполне объяснимы:
– Я абсолютно уверен, что после того, как QR-коды плотно войдут в нашу жизнь – а это случится, – они будут использоваться для учета и контроля гражданского населения во всех сферах, как это происходит сейчас в Китае. Я думаю, что, когда снимут ковидные ограничения, контрольно-учетная функция QR-кодов для разных ситуаций сохранится, и это закрепостит людей.
Тысяча звонков за четыре часа. Как пензенские студенты добились отмены пропускного режима по QR-кодам
Однако Амзин считает, что проблема, скорее, в отсутствии внятных объяснений, зачем нужен QR-код и почему так важно получить его. Похожий провал в просвещении населения произошел в Латвии, где стала резко расти заболеваемость. Оказалось, что долгое время прививочная кампания велась только на государственном языке и не охватывала русскоговорящих жителей. Теперь правительству приходится публиковать в СМИ разъяснения на русском языке.
– У нас на языковом уровне эта коммуникация вроде бы понятна, но на смысловом уровне не до всех доведена. И починить это сложнее: хорошая на федеральном уровне задумка неизбежно ухудшается, спустившись на региональный уровень, а пока ее адаптируют под региональные реалии, теряется ее смысл, – уверен Александр Амзин.
Александр Кынев полагает, что причина недовольства QR-кодами кроется в другом — не в отсутствии четкой информации, а в неприятии ограничений как таковых:
– Я не думаю, что люди стали бы лучше относиться к системе QR-кодов, если бы власти проводили более продуманную политику по их введению. На каждом углу показывать свои документы не нравится никому.
Фото Анны Котельниковой
О массовости и неорганизованности протеста
Собеседники «7×7» считают, что этот протест отличается своей децентрализованностью. Впервые у российских протестующих нет единого центра – лидера, движущей силы или символа. Несмотря на это, люди смогли объединиться.
– В первую очередь, это нежелание людей делегировать больше контроля государству, во-вторых, нежелание и непонимание самого механизма: что такое QR-код, как он устроен и почему это важно. В-третьих, усталость людей от многочисленных запретов и ограничений, которые их измотали во время пандемии, неважно, целесообразными они были или нет, – перечисляет возможные причины Александр Амзин.
Юлия Галямина называет одной из причин растущей популярности этого движения общее недовольство людей, которое они долгое время не могли выплеснуть:
– Это ведь не просто движение «люди против QR-кодов» – здесь соединяется все накопившееся недовольство граждан несвободой и неравенством. В протесте звучат концепты свободы, равенства, справедливости. Раздражение копилось долгие годы, многие люди раньше не высказывали его на политические темы.
То же голосование о поправках в Конституцию было не коллективным действием, а индивидуальным выражением мнения. А сейчас раздражение наконец-то можно выразить. QR-коды – просто удобный повод.
На массовость протеста влияет и то, что новые ограничения касаются повседневной жизни большинства граждан, считает Александр Кынев:
Протест в Костроме. Фото Алексея Молоторенко
О причинах неэффективности протеста
Неготовность идти на компромисс. По мнению Александра Амзина, чиновники могут не прислушаться к мнению протестующих, поскольку никто не готов к переговорам:
– Я не уверен в том, что обе стороны готовы найти компромисс. Государство, которое теряет тысячу граждан в день только по официальной статистике, не готово к переговорам. Граждане, которые не хотят пользоваться QR-кодами, тоже не просят смягчить процесс их введения, а выступают за полную отмену.
Непонимание целей ввода QR-кодов. Александр Амзин уверен, что задача QR-кодов – не только проконтролировать перемещения граждан, но и подготовить их к будущему – электронному – транзиту власти. Это еще одна причина, по которой власть может не прислушаться к мнению протестующих, даже если их будет очень много:
– В ближайшую пятилетку у власти большие планы на цифровое государство, и организация учета с помощью мобильных приложений и QR-кодов – это первый шаг к социальному, китайскому, совсем не «здравоохранительному» рейтингу.
Государству сейчас надо произвести прыжок из бумаги в цифру, и этот прыжок будет сопровождаться дичайшим недоверием.
Отсутствие экспертов. Александр Амзин считает, что любому протесту критически важно иметь экспертов, которые будут представлять мнения жителей во властных структурах и СМИ и выражать продуманные позиции:
– Самый людоедский закон последних лет – об иноагентах – породил не только огромное количество петиций, но и какое-то количество альтернатив, поправок и обсуждений в публичном пространстве. Если закон об иноагентах остается как факт, он может быть изменен. А у тех ребят, что сейчас собираются на площадях против QR-кодов, нет представителей в экспертном поле. Нужно менять программу, выводить ее в дискуссионное поле.
«Давайте просто отменим QR-коды» – это не равноправная дискуссия, это не тот язык, который понимают люди, принимающие решения.
Отсутствие альтернативных решений. QR-код – всего лишь один из инструментов, который использует власть, чтобы сдержать распространение вируса. Другие инструменты пока оказываются неэффективными, а протестующие не предлагают альтернативных решений. Александр Амзин вспоминает, как в самом начале пандемии крупные корпорации выпустили дополнительные функции к операционным системам, которые могли собирать данные, например, при помощи Bluetooth, и сообщать пользователям, не находятся ли они рядом с зараженными. Но этот инструмент так и не стал массовым, в отличие от QR-кодов:
– Важно понимать: QR-коды тоже не спустились с облака, а были использованы как инструмент после перебора множества методов сдерживания, и, видимо, пока срабатывают. Пока нет понимания, чем можно было бы их заменить. В данном случае краткосрочная цель – остановить распространение болезни – диктует краткосрочные приоритеты.
Как голосуют региональные парламенты по законопроекту о введении QR-кодов в России. В одной картинке
Прогнозы
Принятие решения о повсеместном введении QR-кодов не найдет одобрения у населения и ударит по рейтингам властей, считает Александр Кынев:
– Был многолетний фактический негласный контракт власти и государства: люди не трогают власть, а власть не мешает людям жить. Фактически живут параллельно друг другу. Но введение QR-кодов стало нарушением этого негласного контракта.
По мнению Кынева, именно страх власти перед массовыми протестами способен замедлить или полностью остановить введение QR-кодов.
– Власть очень боится и прекрасно понимает негативный потенциал протестов. Вспомним, летом в Москве QR-коды для доступа в рестораны продержались всего около месяца. Принятие реформы постоянно сдвигают, вот сейчас опять – до февраля, и якобы решение будут принимать регионы. То есть власти не только хронологически сдвигают строки, но и перекладывают ответственность на других, так что вовсе не факт, что реформа будет принята в таком виде. Но у нее есть главный психологический эффект: запугать людей и заставить их вакцинироваться. Думаю, даже если эту реформу примут, ее не смогут продержать в жестком виде хотя бы в течение полугода.
Тут вопрос рейтингов и экономики – слишком большие риски. Скорее всего, она будет изменена или не проживет долго после принятия. В любом случае, ее будут саботировать.
Юлия Галямина думает так же:
– Это не какие-то, по представлениям власти, маргинальные граждане, которые пикетируют за абстрактные понятия вроде свободы слова или политических заключенных, – это народная масса. Поэтому они боятся, и, когда они сталкиваются с народным недовольством, чаще отступают.
Видя недоверие людей к QR-кодам, правительство решило отказаться от использования этого термина в публичном пространстве, а соответствующие документы переименовать, например, в «сертификат здоровья» или «санитарный паспорт». Снятие с рассмотрения законопроекта о QR-кодах на междугородном транспорте протестующие считают результатом своего объединения. Депутат КПРФ Евгения Овод из Ярославля назвала это «первой победой общества» и призвала продолжать борьбу против «цифрового концлагеря» и «незаконного отъема конституционных прав».
