Какой была квартира обеспеченного петербуржца перед революцией в картинках
Специально для https://vk.com/stepan_demura О жилье в Петербурге в конце XIX – начале XX века очень любили говорить и писать, но чаще – о мансардах, каморках, углах и сырых полуподвальных помещениях. Устройство и планировка квартир с точки зрения писателей и публицистов для зажиточной части населения была совсем не такой интересной. Но через сто лет хочется все же полюбопытствовать: а как жили тогда богатые люди? Кто жил в особняках и «барских» квартирах? Петербург был столицей Российской империи, и как во всякой столице, было там много тех, кого мы сейчас называем «первыми лицами», – аристократов и высших чиновников. Для них строились роскошные особняки в наиболее красивых местах города. Разбогатевшие купцы и оборотистые дельцы из дворянства извлекали дополнительную прибыль из жилья, строя доходные дома и выделяя в них квартиру своему семейству.
«Генерал Епанчин жил в собственном своем доме, несколько в стороне от Литейной, к Спасу Преображения. Кроме этого (превосходного) дома, пять шестых которого отдавались внаем, генерал Епанчин имел еще огромный дом на Садовой, приносивший тоже чрезвычайный доход».
Ф.М. Достоевский, «Идиот».
Те же петербуржцы и приезжие, кто сейчас обозначается как «высококвалифицированные специалисты» – инженеры, врачи, преподаватели, – квартиры в доходных домах снимали. Хорошее жилье стоило дорого, на него уходило от трети до половины дохода семьи. Самыми престижными считались доходные дома «барского» типа – сейчас их снова начали строить и называют клубными. Такие дома возводили в парадном центре, в них было мало квартир, от 15 до 30, со всеми возможными тогда удобствами. У них были красивые парадные лестницы, иногда зимние сады, часто во дворах разбивались клумбы и устраивались фонтаны.
«Квартира из пяти комнат стоила половину отцовского жалованья. Весной мы рано уезжали на дачу, отказываясь от квартиры и нанимая ее в том же районе Мариинского театра осенью. Так семья экономила деньги».
Из воспоминаний Д.С.Лихачева
Один из наиболее красивых особняков в Питере – двухэтажный дом балерины Матильды Кшесинской. О нем я рассказывал ранее. В нем балерина не только жила, но и репетировала, принимала гостей, давала домашние концерты. В Белом зале (интерьер его чудом сохранился) пели итальянская певица Лина Кавальери, «российский соловей» Леонид Собинов и «царственный бас» Федор Шаляпин, танцевали Анна Павлова, Тамара Карсавина и Вацлав Нижинский. Наиболее интересным во внутреннем устройстве было то, что анфилада парадных залов непринужденно сочеталась со свободной планировкой особняка в целом.
В качестве доходного дома «барского» типа можно назвать дом князей Юсуповых на Фонтанке, 85. В нем даже квартиры, выходящие во двор, из-за тщательности отделки фасадов и удобства планировки не теряли в цене по сравнению с теми, которые смотрят на набережную Фонтанки. Да и мансарды в доме, по описанию тогдашней прессы, из жилья для студентов и богемы превратились во вполне «цивильные» квартиры.
Дом князей Юсуповых на Фонтанке 85
Пример квартиры в доходном доме для высокооплачиваемого специалиста – знакомая автору коммуналка в Семенцах – бывшее жилище инженера путей сообщения. Район квартирования Семеновских рот, ныне у станции метро «Технологический институт, не был никогда пафосной и престижной частью города. Зато дом, в котором находится квартира, выходит фасадом на Загородный проспект, и ее, квартиры, парадная часть – с окнами на проспект: это было престижно, в отличие от окон на боковую улицу и уж тем более – от дворовых флигелей окнами во двор.
Загородный проспект, 64
Квартира расположена на третьем, достаточно дорогом, этаже: первый и иногда второй этажи доходных домов начала XX века занимали лавки, магазины и конторы; если там сдавали квартиры, то чаще всего в доходном доме «барского» типа. Четвертый и пятый этажи стоили дешевле, не говоря уж о шестом или мансарде.
Сколько комнат было принято иметь в приличном семействе?
Зажиточные семьи не теснились: отдельная квартира для семейного человека даже среднего достатка предполагала наличие нескольких спален, рабочего кабинета, гостиной, столовой, детской, помещений для прислуги и кладовой. Таковы были минимальные требования к комфорту. Для людей побогаче обязательными в квартире были парадные комнаты – приемная, большая гостиная, столовая. Иногда устраивали еще «малую» гостиную или общую комнату, где можно было принимать гостей не по большим праздникам или просто собираться всем семейством за своими делами. Такие комнаты непременно выходили окнами на улицу. У владельцев особняков количество таких помещений ограничивалось только размерами первого этажа, где располагались все комнаты для «чужих»: и бальные залы, и зимние сады, и курительные, и бильярдные, и бог весть что еще.
«Если я их сиятельствам, превосходительствам, милостивым государям и гражданам предложил бы вопрос, что же есть квартира наших имперских сановников, то, наверное, эти почтенные звания мне ответили б прямо в том утвердительном смысле, что квартира сановников есть, во-первых, пространство, под которым мы все разумеем совокупности комнат; эти комнаты состоят: из единственной комнаты, называемой залой и залом, что – заметьте себе – все равно; состоят они далее из комнаты для приема многоразличных гостей; и протчая, протчая, протчая (остальное здесь – мелочи)».
Спальни хозяев чаще всего тоже выходили окнами на улицу, а в особняках располагались на втором этаже, вместе с библиотекой, рабочим кабинетом, будуаром хозяйки. Окнами во двор (или на третьем этаже особняка) жили дети, родственники и слуги. В описываемой нами квартире восемь комнат, пять из которых выходят окнами на Загородный проспект. Несмотря на то, что квартиры уже планировались с коридором, из которого был вход во все помещения, межкомнатные двери никуда не делись из обихода некоторых жилищ. То есть через квартиру можно было насквозь пройти как по коридору, так и по анфиладам комнат.
Кто и зачем устраивал себе кабинет с отдельным входом?
У хозяина квартиры, как и у многих других специалистов в Петербурге, был кабинет с отдельным входом. Врачи, адвокаты, преподаватели и чиновники – все, кто принимал посетителей не праздных, а по рабочей надобности, – старались устроить себе такое рабочее место на дому, чтобы деловые визиты не тревожили семейство. Чаще всего вход в кабинет был прямо из передней, но иногда у него была и отдельная дверь с лестницы.
«Наконец на неоднократное и точное заявление, что он действительно князь Мышкин и что ему непременно надо видеть генерала по делу необходимому, недоумевающий человек препроводил его рядом, в маленькую переднюю, перед самою приемной, у кабинета, и сдал его с рук на руки другому человеку, дежурившему по утрам в этой передней и докладывавшему генералу о посетителях».
Ф.М. Достоевский, «Идиот»
Где жила прислуга?
Прислуга в домах жила в комнатах при кухне (окнами хорошо если во двор – иногда в комнате для нее вообще не было окон) или была приходящей. В особняках богатых аристократов слуг чаще всего селили в служебных флигелях или на последнем этаже под самой крышей. Дворник проживал в особой «дворницкой» комнате со входом из подворотни. Кухарки, горничные, истопники и швейцары были именно что прислугой, а вот гувернантки и секретари – это были уже служащие рангом повыше, их селили в отдельных комнатах ближе к хозяйской половине. Отдельно решался вопрос с проживанием няни: она жила либо в комнате ребенка, либо в смежной.
Какие удобства были доступны горожанину в те годы?
В начале XX века во вновь строящиеся элитные дома начали внедрять всевозможные удобства. К этому времени получило распространение водяное или паровое отопление, с котельной прямо в подвале дома или во дворовом флигеле, однако печь котельной продолжала поглощать дрова. Поэтому часто под двором устраивали дополнительный подвал для хранения топлива.
В доходном доме князей Юсуповых на Фонтанке для этого при строительстве второй двор был приподнят относительно первого и перекрыт железобетонными сводами, а также оснащен иллюминаторами и чугунными овальными люками для спуска дров в подвал. В том же доме в подвале предусмотрели и мусоросжигательную камеру. Как писали в журнале «Зодчий» за 1904 год: «В каждой квартире имеется приемники, в которые выбрасывают мусор и помои; жидкость отделяется и попадает в сточные трубы, а твердые отбросы, по особо устроенной трубе, направляются в подвальное помещение, в котором расположены сборники; отсюда отбросы накладываются в приспособленные тележки, на которых подаются в мусоросжигательную печь; камера последней выложена изразцами, что дает возможность держать ее в полной чистоте, обмывая каждый день водой из брандспойта». Тепло от сжигания мусора не пропадало даром – его по системе труб отводили для подогрева воды в прачечной.
Отхожие места пролетного типа (на черной лестнице устраивалась ниши, в которых делались дыры в полу – туда и справляли нужду или выливали содержимое ночных горшков) или «ретирадники» – туалеты самой примитивной системы во дворах – заменялись постепенно на домашние «комнаты отдохновения» с ватерклозетами почти что современного типа. Поскольку в самом начале XX века изобрели сифон, в помещениях больше не пахло. ну, не пахло. Водопровод доставлял воду прямо в квартиры (и ванные комнаты теперь тоже стали принадлежностью любого приличного жилья). На парадных лестницах устраивали лифты для жильцов, а на черных – подъемники для дров (там, где еще было печное отопление или камины).
Парадные и черные: кому какие?
К вопросу о парадных лестницах: их отделку и устройство проектировал обычно тот же архитектор, что и все здание, и добивался при этом не только удобства для жильцов, но и красоты, которая радовала бы их глаз. Холлы, широкие плавные лестницы, витражи в окнах, скульптурные группы и лепные потолки до сих пор восхищают горожан в таких домах.
А вот черные лестницы строили как придется или уж как место останется, не думая о красоте. Поэтому у них и пролеты бывают все разного наклона, и ступеньки разной высоты, и освещение предусмотрено только дневное через оконца во двор-колодец. Ну и пролетные сортиры красоты всему этому не добавляют.
Вот, кстати, в чем разница между парадным и черным ходом тогда и сейчас. Раньше парадный вход предполагал визиты «чистой» публики – жильцов и их гостей. А с черного хода в дома попадали слуги и разносчики, ну и иногда те, кому надо было посетить некую квартиру скрытно и так же ее покинуть. А сейчас и парадный – с улицы, и черный – во двор входы устроены исключительно для удобства жильцов.
Гаражи или конюшни?
И вот еще слово об удобстве: к началу XX века собственные выезды и, соответственно, конюшни во дворах превратились в крайне дорогое удовольствие, доступное немногим ретроградам из старых аристократов. Молодые же богатеи с удовольствием пересаживались на автомобили, и во дворах кое-где, сперва робко, потом все смелее, стали появляться гаражи: на месте конюшен и каретных сараев при перестройке дома или просто в первых дворах при строительстве новых.
Двор для игры или для отдыха? Нет, двор для дров и мусора
Если нынче стараются использовать дворы для отдыха жильцов и детских игр, озеленять и благоустраивать, то раньше зелени во дворах было немного. При особняках мог быть собственный сад, немногие доходные дома из самых дорогих работали над оформлением «первых» дворов – фонтаны и клумбы, может быть – скамьи. О детских играх во дворе не было и речи: для детей из богатых семей были доступны прогулки с боннами и гувернантками в городских садах и скверах, а бедные слонялись по дворам и улицам.
Чаще всего дворы были мощеные или вытоптанные, с подсобными помещениями, выходами флигелей, дровяными сараями, котельными и прачечными. Некоторые дворы были проходными, и в глубине кварталов могли таиться какие-то мастерские, маленькие кустарные производства, даже курятники и голубятни. Были и дворы-колодцы, некоторые из которых вообще не имели никакого входа и использовались для того, чтобы на черных лестницах и в технических помещениях было хоть какое-то дневное освещение.
Вообще в городе было не так уж много зеленых зон, и расположение около них не было чем-то сильно влияющим на качество жилья. Престижные районы были не видовыми, а сословными – ближе к историческому центру и особнякам высшей знати земля была дороже и жилье престижнее, а подальше – и форс не тот, и земля куда дешевле. Поэтому тягу к зелени и свежему воздуху петербуржцы удовлетворяли на дачах, которые в те времена строились как раз там, где сейчас расположены престижные районы жилого строительства – с видом на зелень и на воду.
Добавиться в друзья можно вот тут
Понравился пост? Расскажите о нём друзьям, нажав на кнопочку ниже:
Из истории петербургских гостиниц. Часть II
«Гостиницы больше значат в народном быту, чем вы думаете: они выражают общие требования, общие привычки» (Ф.Соллогуб)
В Санкт-Петербурге была одна замечательная традиция: здесь «жили» под одним небом трактиры, разные типы гостиниц и питейные дома, ресторации и рестораны. Интересно, что когда строились первые трактиры, место для строительства специально выбиралось рядом с уже имеющимися питейными домами. При строительстве питейных домов на наиболее парадных площадях и улицах руководство города и архитекторы стремились выстроить рядом и достойный трактир. Примеров тому множество.
В это число не входили харчевни, кофейные дома, заведения для кухмистерских столов, постоялые дворы, продажи съестных припасов с особых рядов и в разноску женщинами бедного состояния.
В каждом трактире и герберге необходимо было иметь «покои с постелями для ночлегов и отдачи внаем» (с росписью всем покоям и означенной платой за наем), содержать покои в чистоте и опрятности, содержать обеденные и вечерние столы, предлагать по требованию постояльцев и посетителей рейновую и французскую водки (как привозимые через таможню, так и производимые в России), а также арак, ром, шром, виноградные вина всякого рода, пунши, кофе, чай, «шеколад», курительный табак, полпиво. Взамен запрещенных в эти годы английского пива и портера разрешалось продавать сваренные в России на английский манер пиво и портер. Разрешено было отпускать кушанья на дом. Но запрещен был отпуск на дом всех напитков.
Число харчевен, кофейных домов и кухмистерских столов в городе не было ограничено. Но они могли быть открыты только с разрешения Думы. И попробуй каждый год это разрешение не подтверди!
Кофе: Любимый многими напиток сразу овладел вкусами петербуржцев XVIII века. Годовой акциз с кофейных домов составлял 100 рублей. Кофейный дом мог иметь любую площадь. В каждом кофейном доме необходимо было иметь «мороженое, лимонад, аршат, кофе и шеколад, варенья, закуски, фрукты, хлебные конфекты, крендели». Ни в коем случае нельзя было продавать всякого рода напитки, съестное. Запрещено было слушать музыку, играть в биллиард.
Открытие кофейного дома или кухмистерского стола без разрешения Градской Думы, каралось штрафом в 200 рублей (с харчевни бралось 100 рублей) с немедленным «запиранием» заведения.
Впускали в трактирное заведение всех, «кои по пристойной одежде и наружной благовидности могут входить». Но запрещен был вход под страхом крупных штрафов и закрытия учреждения солдатам в мундирах, господским людям в ливреях, крестьянам «в смурых кафтанах и нагольных тулупах», распутным людям обоего пола в развратном одеянии. Трактирные заведения запрещалось открывать в домах, где имелась питейная торговля. Одновременно, винную продажу откупщиков запрещалось открывать в домах с трактирными заведениями.
Но вот 15 февраля 1809 г. выходит указ, в котором запрещено размещение ближе 300 саженей от казарм питейных домов, штофных лавочек, заведений для кухмистерских столов, гербергов, заведений ведерных, пивных и полпивных продаж, погребов, харчевен и прочих такого рода заведений. 16 октября 1809 г. правительство спохватилось. И : разрешило размещать ближе 300 саженей от казарм винные погреба с продажей только виноградных вин.
Среди достаточно дешевых домов с меблированными комнатами Фабер упоминает дом Бороздина, дом Энгельгардта на Исаакиевской площади, дом Калмыкова у Каменного моста. В некоторых трактирах также были меблированные комнаты. Но в Санкт-Петербурге этот тип гостиниц или жилья для временного проживания пока еще не был развит. А так как конкуренции не было, то цена за проживание была просто неимоверная.
В сентябре, когда заканчивался дачный сезон, тысячи семей возвращались в российскую столицу. Но вот что интересно: селились они часто не в домах, где жили за сезон до этого, а на новых квартирах, снимая их до следующей весны. Представьте, так было принято в Санкт-Петербурге!
Известны случаи, когда в обычном жилом доме существовали отдельные меблированные квартиры. В одном доме их могло быть несколько. Владельцы таких квартир поддерживали порядок, обеспечивали чистоту, прописывали приезжавших и т.д. Итак, в XVIII веке в Санкт-Петербурге была создана целая гамма жилья разного типа. Это было постоянное жилье (дворцы, особняки, жилые дома, квартиры), временное жилье длительного пользования (апартаменты, доходные и меблированные дома, меблированные квартиры, меблированные комнаты, углы, казармы, ведомственное жилье), кратковременное жилье (трактиры, постоялые дворы, герберги, гостиницы). Такое поистине столичное разнообразие позволяло отвечать на сезонные изменения численности населения столицы, а также очень тонко учитывать быстрые социальные изменения и потребности жителей. Ведь не только сотни тысяч петербуржцев уезжали на дачи в каждый летний сезон. И летом, и зимой в столицу приезжали тысячи семей со всей России. Это семьи чиновников, интеллигенции, которые приезжали в город для того, чтобы решать свои проблемы. Ежегодно в Санкт-Петербург прибывали десятки тысяч работников на строительный сезон, продолжавшийся с апреля по октябрь. Все они расселялись в доходных домах, в постоялых домах, многие артели снимали не только углы, но и комнаты, а то и целые дома.
Так почему же Г. Т. Фабер не увидел этой жизни? Потому, что для глаза иностранца эта жизнь была во многом закрыта. Она оставалась незаметной и непонятной. А для них в те времена, естественно, не хватало ни гостиниц, ни меблированных комнат. Да и основной расцвет петербургского доходного дома и петербургской гостиницы начался после 1810-1820-х годов.
Но вернемся в Санкт-Петербург начала XIX века. Ресторации в городе достаточно быстро укоренились. Они становятся заведениями роскошными, «не хуже парижских». Но, заметьте, с обедом в 3-4 рубля. В ресторациях устоялась традиция пить ликеры, токай, коньяк, киршвассер и устраивать завтраки «а ля фуршет». Многие ресторации имели собственное лицо. В Итальянской ресторации подавали превосходные макароны и сочное жаркое. У Тардифа можно было отобедать на террасе или в круглом зале. У Пекера подавали восхитительные бифштексы и пирожные. Столь же знаменита была ресторация Эме.
А теперь посмотрим, кто же сидит за столиками ресторации? Здесь есть и гвардейские офицеры, и юные богачи, и щедрые на чаевые иностранцы и путешественники. Но жизнь ресторации кипела только утром и днем. Вечерами они пустели. Их посетители отправлялись на вечера к друзьям, знакомым и в клубы.
В 1819 году начинается подготовка всеобъемлющего положения о трактирных заведениях. Наконец, новое «Положение о гостиницах, ресторациях, кофейных домах, трактирах и харчевнях» утверждено указом 2 февраля 1821 года. Официально и юридически подтверждено создание в столице на Неве гостиниц и ресторанов. В столице разрешено создание гостиниц, рестораций, кофейных домов, трактиров, харчевен. Трактиров могло быть в городе только 50 заведений. Причем Городской Думе было поручено определить количество трактиров в каждой части города. Количество трактиров в каждой части города и их точное размещение подлежали утверждению Санкт-Петербургского военного генерал-губернатора. Число гостиниц, рестораций, кофейных домов и харчевен не ограничивалось. Трактиры разрешено было отдавать в содержание только с торгов Городской Думы, по контрактам на 4 года и лишь людям, предложившим большую цену. Гостиницы, ресторации, кофейные дома и харчевни разрешено размещать в собственных и наемных домах, но с обязательной установкой на фасаде вывески. Кофейные дома можно было размещать не только в домах собственных и наемных, но и в подвижных палатках, устраиваемых во время гуляний и при публичных мероприятиях. В одном здании запрещено создавать два заведения одного или разных родов. Не могли быть трактирные заведения созданы и в домах, в которых находились заведения для продажи по казенным питейным сборам (питейные дома, портерные лавочки, казенные винные магазины). Ни одно из трактирных заведений не могло быть размещено в домах священно- и церковнослужителей, а также в церковных домах. В зонах города, где размещены военные казармы, госпитали, кадетские и пажеские корпуса, трактиры могли размещаться далее 150 саженей от оных. Гостиницы, ресторации, кофейные дома и харчевни могли размещаться и ближе, но без продажи в них «горячих напитков».
Весь доход с отдачи в откуп трактиров и весь акциз с гостиниц, рестораций, кофейных домов, трактиров и харчевен должен был идти в городской доход. Городу выгодно было развивать этот трактирный промысел. Но содержать гостиницы могли только купцы 1 и 2 гильдий. Ресторации и трактиры могли организовывать купцы 1, 2 и 3 гильдий и мещане. Владельцами кофейных домов были купцы 1, 2, 3 гильдий, мещане и цеховые мастера «кандитерского цеха». Харчевнями владели купцы 3 гильдии, мещане и крестьяне, имевшие установленные свидетельства на право торговли. Но хозяин трактира не мог содержать никакого иного заведения ни под своим именем, ни под любым другим именем (родственников, буфетчиков, сидельцев, приказчиков). Владельцы, управляющие и содержатели гостиниц, рестораций, кофейных домов и харчевен могли иметь любое количество заведений (одного или разного характера) одновременно. Ежегодно, с 1 ноября по 1 декабря должны были выплачиваться годовые акцизы и выдаваться свидетельства на следующий год.
В гостиницах разрешено содержание для найма особых покоев, содержание стола с кушаньем и напитками: виноградными винами, российскими и иностранными водками всякого рода, ромом, коньяком, шромом, ликерами, пивом, портером, медом, кофе, чаем, «шеколадом». Здесь можно было и в биллиард поиграть. Но гостиница могла иметь только два биллиардных стола.
А если вы оказались в трактире? Присядьте за столик. Услужливый официант поднесет вам чай и кофе, виноградное вино. Можно налить и водочки иностранной или российской. Здесь также предложат ром, шром, арак, разнообразные ликеры, пунш, хлебные водки. Кстати, эти водки изготавливались на водочных заводах в 29 Великороссийских губерниях. В трактире можно угоститься и настойками, и полпивом легким, и медом, и пивом, и портером английским и российским. В трактирах могли быть поставлены биллиарды. Но опять-таки не более трех на трактир.
В харчевнях можно было найти вареные, печеные и жареные припасы для людей низшего класса, полпиво, обыкновенный квас и кислые щи.
Теперь пора рассказать о режиме таких заведений.
В 1823 году по «Адресной книге» С. И. Аллера в Санкт-Петербурге отмечено 9 гостиниц и пристанищ для приезжающих, размещенных в центральной зоне города, в 1-й, 2-й, 3-й Адмиралтейских частях, а также 25 постоялых дворов, расположенных, в основном, на периферии городской застройки, в Московской части (12 постоялых дворов), в Каретной части (10), в Петербургской части (3 постоялых двора).
В Демутовом трактире традиционно останавливались многие знаменитости. В 1800 году здесь жил генерал М.И.Платов. В мае 1812 года в номерах остановился прусский государственный деятель Г.-Ф.фон Штейн. Может быть, именно в этих стенах он обдумывал проекты общеевропейской борьбы с Наполеоном. Ведь именно для разработки этих планов фон Штейн и прибыл в Санкт-Петербург.
Где мод воспитанник примерный
Одет, раздет, и вновь одет?
Все, чем для прихоти обильной
Торгует Лондон щепетильный,
И по Балтическим волнам
За лес и сало возят к нам,
Все, что в Париже вкус голодный,
Полезный промысел избрав,
Изобретает для забав,
Все украшало кабинет
Философа в осьмнадцать лет.
Янтарь на трубках Цареграда,
Фарфор и бронза на столе,
И, чувств изнеженных отрада,
Духи в граненом хрустале;
Гребенки, пилочки стальные,
Прямые ножницы, кривые,
Да, Демутов трактир считался одним из наиболее представительных заведений столицы.
Мнение язвительного француза не только о гостиницах, но и Санкт-Петербурге, о России, в таком и подобном ему гротескном духе быстро распространилось. Описания его путешествия были популярны во многих странах Европы. В России книга еще в 1843 году была запрещена цензурой. Россияне были шокированы такими явными преувеличениями. Еще А. Я. Булгаков в письме к П. А. Вяземскому от 22 декабря 1843 писал: «Такие книжки, как Кюстиновы, читаются ежели не с удовольствием, но с некоторою жадностью или любопытством: И черт его знает, какое его истинное заключение, то мы первый народ в мире, то мы самый гнусный».
Такие противоречивые оценки петербургских трактиров и всей гостиничной и питейной жизни в городе на Неве говорили о необходимости значительных усовершенствований. Это было ясно российскому правительству и руководству столицы. 31 декабря 1826 года подписан указ об утверждении мнения Государственного Совета и «Положения о трактирных заведениях и местах для продажи напитков в Санкт-Петербурге». Это Положение было впоследствии использовано при подготовке нового Положения, Высочайше утвержденного в 1835 г. Правительство и Городская Дума продолжали заботиться о моральном облике горожан. Указ от 27 июля 1833 года удалял в Санкт-Петербурге все штофные лавочки на 300 саженей от военных госпиталей и лазаретов.
