мережко и квартира юматова

Мережко и квартира юматова

Авторизоваться через соц. сеть:

Меркою достоинства женщины может быть мужчина, которого она любит (Виссарион Белинский)

Виктор Мережко: «Георгий Юматов называл свою жену мой Музок»

Свою квартиру, в которой собирались знаменитые артисты – Николай Рыбников, Алла Ларионова, Владимир Высоцкий, Татьяна Конюхова и многие другие кумиры Муза Крепкогорская завещала дочери Виктора Мережко Марии.

— Виктор Иванович, когда и как вы познакомились с Музой Викторовной?

— С Музой Викторовной я познакомился в Одессе, в 1969 году, на съемках фильма «Если есть паруса». Я дорабатывал не очень хороший сценарий будущей картины, хотя официально играл роль матроса Прошкина. В фильме снимались Михаил Пуговкин, Георгий Юматов и Муза. Уже в Москве Георгий Александрович и Муза Викторовна пригласили меня, паренька без московской прописки, в свой дом, который пользовался большой популярностью в актерской среде. Среди завсегдатаев дома: Николай Рыбников с Аллой Ларионовой, Татьяна Конюхова, Владимир Высоцкий с Мариной Влади и другие знаменитые люди. С тех пор я был рядом с Музой Викторовной, и мои дети рядом, и жена Тамара – тоже.

Фото: ИТАР-ТАСС

— Виктор Иванович, объясните, пожалуйста, что побуждало знаменитых людей приходить в гости к Юматову и Крепкогорской? Возможно, хозяйка умела создать особый уют, как, например, это делала Лилия Брик?

— Объяснить это не могу. Муза Викторовна готовить не умела и быт в привычном понимании не любила. Но своей красотой, смешливостью, фирменными ямочками создавала неповторимую ауру. Правда, хозяин дома – Георгий Юматов замечательно готовил, особенно мясные блюда. К тому же у пары не было детей – только животные (у Георгия Александровича – собака, у Музы Викторовны – кошка), и поэтому у них было и свободное время, и пространство. Замечу, что когда Георгий Александрович злоупотреблял алкоголем ( в его жизни, увы, были такие периоды), то гости не приходили.

— О необыкновенной любви Георгия Юматова к Музе ходили легенды. Но был ли их союз счастливым?

Фото: Википедия

— Трагедия с Георгием Юматовым сказалась на здоровье Музы Викторовны и Георгия Александровича?

— Эта трагедия стала главной причиной смерти и Музы Викторовны, и Георгия Александровича. Убийство человека – страшное преступление, грех, простить который сам себе Юматов не смог. Это был позор на всю страну. Напомню, что после фильма «Офицеры», в котором Юматов сыграл главную роль, он был образцом доблести, примером для подражания. Союз кинематографистов России и Гильдия кино Росси направили ходатайство об освобождении Юматова из Матросской тишины на период следствия. Очень большую роль в освобождении Юматова сыграл Василий Семенович Лановой – его партнер в «Офицерах». От этого потрясения у Юматова открылась аневризма брюшной аорты, ему была сделана операция, но в итоге он умер.

— Муза Викторовна – ученица Сергея Герасимова и Тамары Макаровой – красавица, умница, яркая индивидуальность. Ее отец был музыкантом – аккомпанировал самому Федору Шаляпину, и дочь воспитал в любви к искусству. Что помешало Музе Крепкогорской стать звездой советского кино?

— Если Юматов, что называется, был героем времени, то Муза попала в другой век. К тому же она сама придумала себе образ – хохотушки, блондинки с ямочками, некой простушки, хотя ее сущность была другой. Муза Викторовна очень печалилась из-за того, что так и не сыграла большую главную роль. Ей хорошо удавались роли второго плана, но не секрет, что многим актерам этого мало. Муза Викторовна просила меня о том, чтобы я написала для нее сценарий, но я тогда еще был молодым автором, не таким опытным, как сейчас.

Фото: ИТАР-ТАСС

— Какой на самом деле была Муза Крепкогорская?

— Она была очень резкой. Это проявлялось и в ее отношении к Юматову. Актриса очень гордилась своим дворянским происхождением. Возможно, из-за этого нередко выглядела придирчивой, излишне требовательной к своему окружению. Далеко не всех людей она удостаивала своего внимания. Если ей что-то не нравилось, то прямо об этом говорила причем в резкой форме. К Юматову она иногда относилась свысока, считая его простоватым. Но после той беды, в которую попал Юматов, от высокомерия Музы к мужу не осталось и следа.

— Как Георгий Юматов обращался к своей Музе?

— Чаще всего: «Мой любимый Музок». Я, если не было посторонних, называл Музу Викторовну «Музочка».

— Была ли у Музы Викторовны близкая подруга?

— Пожалуй, Алла Ларионова – самая близкая. Особенно в последние годы. После травмы верхней губы Алла Ларионова мало снималась, и часто приходила в гости к Музе Викторовне. Иногда они выпивали. Их мужья – Николая Рыбников и Георгий Юматов очень не любили, когда их жены употребляли алкоголь. Но Муза Викторовна не была алкоголичкой, как об этом, после смерти актрисы, писали некоторые газеты. Она любила выпить рюмочку коньячка, но никогда не напивалась.

— Виктор Иванович, нет ли у вас желания снять фильм о судьбе Юматова и Крепкогорской? История их любви, драмы – шекспировская. Напомню, что Юматов был героем Великой Отечественной войны.

— Я хочу снять документальную картину о Георгии Юматове и Музе Крепкогорской. Тем более, документальное кино в настоящее время стало очень популярным.

Фото: kino-teatr.ru

— Какими были последние жизни Музы Викторовны?

— После смерти Георгия Александрович не было дня, чтобы она не плакала. Говорила, что не хочет жить. Я ругал ее за то, что она чаще стала прикладываться к коньяку. На улицу практически не выходила – только во двор, проветрить кошку. Лето (Муза Крепкогороская умерла 26 июня 1999 года, в возрасте 74 лет) было очень жаркое. Я позвонил ей, и она не брала трубку. Я сам открыл дверь квартиры – у меня был ключ, и застал Музу Викторовну уже мертвой. Актриса умерла от сердечного приступа.

— Квартира по завещанию Музы Крепкогорской досталась вашей дочери – Марии, не так ли?

— Завещание было составлено еще при жизни Георгия Александровича. Но я об этом долго не знал. А когда узнал, то сказал, что квартира у нас есть, и даже возмущался. Но Муза Николаевна объяснила это решение так, что Маша была для нее и Георгия Александровича самым близким человеком, и напомнила, что она ее – крестная мать.

Источник

Знаменитого актера похоронили в чужой могиле

Он нигде не учился актерскому мастерству. В кино попал случайно, снявшись в эпизоде. Его привели к Сергею Герасимову во ВГИК, но тот, попросив Георгия сыграть сцену, заявил, что перед ним самородок. И устроил в Театр киноактера. Потом были «Молодая гвардия», «Повесть о настоящем человеке», «Три встречи». Юматов стал звездой. Музу Крепкогорскую, женщину, которая стала его главной любовью и причиной всех бед, он встретил на съемках «Молодой гвардии». И так влюбился в эту блондинку-хохотушку, что тут же предложил пожениться. Муза не утруждала себя домашними хлопотами и спускала все гонорары мужа на золото, бриллианты и дорогие платья.

– Жорж заработает, – кокетливо говаривала она.

Их жизнь была сплошным праздником – дружеские пирушки не прекращались ни днем ни ночью. В гости к хлебосольным супругам хаживала вся актерская братия. Жена сама подливала Юматову. И поняв, что он мертвецки пьян, убегала к любовникам. Он мечтал о детях. Но Муза делала один аборт за другим, объясняла, что ради карьеры. Однажды Юматов пытался ее остановить. Прибежав на квартиру к врачу, увидел в железном тазике малюсенькие ручки и ножки. Это был их ребенок… Больше жена не смогла забеременеть.

Юматов хотел развестись с Крепкогорской. Он крутил романы, но ни одна из его любовниц так и не смогла затмить Музу. И все началось сначала. Супруги купили трехкомнатную квартиру в кооперативном доме недалеко от метро «Аэропорт». Крепкогорская носилась по Москве в поисках хрусталя, покупала антикварную мебель. Чем дальше, тем больше он становился зависимым от рюмки. К тому же поклонники не давали ему прохода. Бывало, похищали со съемочной площадки и предлагали вместе выпить.

Однажды по Москве пошел слух: Юматов лежит в психушке. Актер лег туда по собственному желанию, чтобы закодироваться. Кодировался от пьянства не раз. Но опять и опять развязывал. Мог снять с книжки несколько тысяч рублей и уехать в другой город. Так однажды оказался в Ялте. Друзья искали его четыре дня. Нашли в ялтинском вытрезвителе. Если бы не пьянство, он мог бы сыграть еще много ролей. Но режиссеры, зная, что Юматов уходит в запои, боялись с ним связываться. Придя в себя, он становился невыносимым. Все его раздражали. Улыбка появлялась на лице Георгия, лишь когда он возился с собаками. Все знали об этом его пристрастии. Ему даже подкидывали псов. А он их пристраивал в хорошие руки. В 90-е, вслед за оглушительным успехом, к нему пришло полное забвение.

В тюрьме Юматов отсидел пару месяцев. Он вернулся домой в мае, попав под амнистию к 50-летию Победы. Актер бросил пить. Его часто видели в церкви. Он продолжал с нежностью ухаживать за женой. Готовил еду, убирал в квартире. От пережитого обострились старые болезни.

Врачи поставили диагноз аневризма брюшной аорты. Ему сделали операцию. Юматов впал в депрессию, говорил, что настала пора умирать, и прекратил бороться за жизнь. Через год он скончался от кровотечения. Организацией похорон занялся режиссер Виктор Мережко. Муза Крепкогорская впала в беспамятство, крепко запив. Мережко не удалось выбить для Юматова отдельной могилы. Пришлось актера хоронить в могилу тещи. Его гроб поставили сверху на старое захоронение. Через два года скончалась и жена Юматова. Бриллианты Муза завещала дочери Мережко. Ему досталась и квартира актера.

Источник

Так уходили кумиры…

Муза Крепкогорская рассказывала о последнем дне Георгия Александровича – 4 октября 1997 года так: «День начался как обычно. Жорик чувствовал себя хорошо. Даже сходил в магазин за хлебом. Вот он, этот хлеб, на столе. Я его сохраню как память. Вечером я услышала сдавленный кашель и хрип в комнате мужа. Вбежала. Жорик лежал на диване, он самостоятельно смог перевернуться со спины на бок. «Значит, все еще не так страшно!» – подумала я и вызвала «Скорую». Врачи приехали через три минуты. У мужа кровь пошла изо рта. Никак не могли найти источник кровотечения. Я ползала перед врачами на коленях и умоляла спасти его. Медики делали все возможное. Но он все равно умер.

Жорика добил ремонт. Дом у нас старый. Требовались перестановки, переделки. Но менять складывавшуюся годами обстановку муж ни за что не хотел…

За эти дни не позвонил только Ельцин. А остальные – все. О том, что Жорик так популярен, я знала, но что до такой степени… не думала…»

Действительно, все квартиры в доме подлежали переоборудованию, и начавшийся летом 1997 года капитальный ремонт с заменой труб отопления стал настоящим испытанием для всех, особенно для пожилых жильцов. А именно они и составляли основное население кинематографического дома. Юматов не был исключением – затянувшаяся ремонтная сутолока тоже была ему в тягость, тем более, после тяжелейшей операции. Многое по дому он уже не мог делать сам, как прежде, а тут еще где-то за полгода до смерти операционный шов начал кровоточить. Врачи честно предупредили: увы, оставшийся срок крайне мал. Его мучила бессонница. Георгий Александрович часто просыпался по ночам, как рассказывал друзьям, от какой-то чертовщины… Начались эти кошмары после того трагического случая.

…В полдень своего последнего дня Юматов включил телевизор и в который раз увидел себя на экране. Показывали фильм «Они были первыми». Досмотреть его он так и не смог – позвонил Виктор Мережко, спросил о самочувствии. Этот вопрос не мог не вызвать глухого раздражения. Витенька (так Юматов называл сценариста) обещал заглянуть на недельке…

В середине дня Юматов позвонил продюсеру, приславшему сценарий, и решительно отказался от предлагаемой роли – продажного кагэбиста, торгующего расстрельными списками времен ГУЛАГа. Последнее время ему частенько предлагали сыграть что-то подобное: то стареющих бандитов, то паханов на пенсии, то раскаявшихся киллеров. Где-то в семь вечера Юматов попил на кухне чайку, после чего собрался покурить. И тут погас свет, что стало уже вполне обыденным делом – ветхая проводка требовала замены…

В тот вечер Георгий Александрович и Муза Викторовна ужинали поздно. Супруги сидели за столом, как всегда, молча. За полвека супружества, кажется, все было переговорено. Они давно уже понимали друг друга без слов. На столе стоял нехитрый набор продуктов: молоко, творог. Так скромно теперь питались все знакомые коллеги-актеры. Георгий Александрович мужественно переживал свое творческое и человеческое забвение. Лишь иногда жаловался друзьям, что страна стала другой и он ей не нужен.

Перед сном Юматов по привычке, выработанной годами, прилег почитать. Муза в своей комнате спокойно смотрела телевизор. Неожиданно строчки поплыли у него перед глазами, и чудовищная боль пронзила область живота. Жена, услышав крик, влетела в комнату, но было уже поздно. Потом медики установят причину мгновенной смерти – разрыв брюшной аорты…

После ухода мужа Крепкогорская, оставшись одна, так скучала, что окружающим порой казалось, что она не в себе… Как в бреду Муза все повторяла, что только Витя сможет похоронить Жору и обеспечить ей достойную старость. Спорить было бесполезно. Опеку над ней оформил сценарист и телеведущий Виктор Мережко. Поговаривали, что он без труда мог бы «выбить» для Георгия Юматова отдельную могилу, но не сделал этого. Так актера похоронили в могилу тещи Лидии Ивановны на Ваганьковском кладбище, фактически положив его гроб сверху. У Валерия, брата Музы, после этого известия случился сердечный приступ. Ему, кадровому разведчику, полковнику КГБ, дослужившемуся в ООН до одной из высших должностей – специального помощника генерального секретаря, и в голову не приходило, что рядом с его матерью похоронят не его или Музу, а кого-то еще. После этого инцидента он прожил меньше года…

8 октября в два часа дня на Ваганьковском кладбище состоялись похороны кумира экрана. Отдать последний долг ему пришли зрители, родственники, друзья, коллеги – Алексей и Лидия Юматовы, Виктор Мережко, Евгений Жариков, Алла Ларионова, Элина Быстрицкая, Лариса Лужина, Михаил Глузский, Владимир Конкин, Николай Ларин…

«После смерти Жоры Муза оказалась никому не нужна, даже родственникам. Она очень полюбила мою дочку Машу и пообещала оставить ей свои бриллианты, а мне – квартиру. В некогда роскошную «трешку» вскоре уже было страшно зайти. Муза, как всегда, не убиралась. Рядом бегала ее последняя собака с вечным запором. Она лезла ей то в тарелку, то в постель. Это было ужасно. Но я не хотел, чтобы потом говорили, будто я хожу к ней только из-за квартиры, и поэтому появлялся не очень часто», – рассказывал позже о последних днях Музы Крепкогорской Виктор Мережко в одном из интервью.

«Муза практически не выходила на улицу и при этом постоянно пила, – дополняла его рассказ Елена Крепкогорская. Дома к ее телефону подходил Мережко: «Зачем она вам нужна? Чего звоните?» А если брала трубку Муза, то уже с трудом ворочала языком… Как-то к ней в гости приехал мой троюродный брат, Юра Крепкогорский, с Волги. Привез ей домашние соленья. У Мережко чуть не началась истерика. «Ты же говорила, что никаких родственников нет!» – шипел он на нее. «Да не волнуйся, он ни на что не претендует», – тихонько успокаивала его Муза».

Последние годы она частенько жаловалась подругам: «Вою по ночам. Хочу к Жоре». Без своего Жоржа Муза прожила меньше двух лет, не дожив до своего 75-летия всего две недели. Скончалась она 26 июня 1999 года и была похоронена рядом с самыми близкими – матерью и мужем. В тот же грустный жаркий летний день, когда на Ваганьковском кладбище друзья прощались с Музой Викторовной, на другом кладбище Москвы хоронили ее сокурсника по ВГИКу Евгения Моргунова.

Возле могилы, в которой лежат теперь трое: Георгий Юматов, Муза Крепкогорская и ее мама, Лидия Ивановна, сторожа Ваганьковского кладбища до сих пор видят своры бездомных собак…

Племянница Музы Елена Крепкогорская позже возмущалась: «То, что он (Мережко. – Н.Т.) там сделал, мне категорически не нравится. Ни сама могила, ни крест, который он там поставил. А что убрал памятник моей бабушки, поставленный ее сыном и дочерью, – вообще кощунство. Мережко – известный телеведущий и сценарист – просто воспользовался алкогольной зависимостью двух стариков», – обвиняла она его в печати.

После смерти ни семья Юматовых, ни Крепкогорских не получила из рук Мережко ни одной фотографии актеров, ни документов на могилу, где покоятся их близкие родственники. Говорят, что вскоре жители кинодома видели какие-то бумаги и фото Юматова и Крепкогорской на помойке…

Так выглядит общедоступная версия случившегося. Мне кажется справедливым и логичным предоставить слово и другой стороне – Виктору Мережко, которого многие обвиняют в том, что он сыграл в судьбе Георгия Александровича и Музы Викторовны нелицеприятную роль.

Перед тем, как выслушать его версию столь запутанной истории, дадим возможность прокомментировать случившееся еще одному другу семьи, актрисе Татьяне Конюховой: «Ведь как появился Мережко… Они привезли его из Одессы – там познакомились. И стали его покровителями, его ангелами-хранителями. Когда вернулись в Москву, Виктор Иванович некоторое время жил у них, пока не благоустроился и не был принят столицей, не вступил в Союз кинематографистов. Именно Муза и Жорик считали себя первооткрывателями его таланта необыкновенного и очень гордились этим.

Когда Жорик понял, что уходит из жизни, он распорядился Музе: «Единственный, кто сможет заботиться о тебе, – Витя Мережко. Поэтому мы вот сейчас, при жизни, отпишем квартиру ему». Таково было его завещание. А поскольку квартира – частная собственность, это же кооперативный дом, они и передали ее в руки Мережко. Он до последнего вздоха Музы так о ней заботился, что трудно даже представить. И когда сегодня говорят: «Вот, он воспользовался их квартирой…», я вспоминаю, как Муза повторяла при мне слова Жорика: «Ты погибнешь без меня». Поэтому именно так он и распорядился…»

А вот что рассказал сам Виктор Мережко:

«Режиссер Валентин Корчаков пригласил меня в Одессу переписывать чужой сценарий. Там снимались Юматов, Пуговкин, Крепкогорская… Так началась наша дружба. Муза называла мою дочь Машу «крестницей». У них с Жорой не было детей, хотя они невероятно их любили.

Муза не принимала родню Жоры. Мне казалось, что это происходит от того, что сама она была из высокообразованной семьи, а Жора из простой. Поэтому он практически с родственниками и не общался, не желал о них рассказывать… О их докиношной жизни знаю, что оба они коренные москвичи. Я с ними очень дружил и всячески участвовал в их жизни. Они очень любили мою семью, детей, но я тогда по молодости лет и не думал, что они так скоро уйдут…

Когда Жоры не стало, я с Музой очень часто общался – буквально через день-два, а то и ежедневно, но и здесь мне в голову не приходило спросить ее про семью Жоры. Вот что странно. И для меня здесь есть некая неловкость и сожаление, что я этого не сделал.

По моей информации, родители Жоры были служащими среднего сословия. Если у Музы была профессорская семья (имеется, наверное, в виду преподавательская деятельность отца Музы Викторовны. – Н.Т.), брат ее Валерий был дипломатом высшего класса – служил в Нью-Йорке… Позже у него с сестрой тоже сложились весьма сложные отношения – Муза очень любила брата, но не любила его жену. Та отвечала ей тем же, были постоянные ревность, конфликты… Георгий Александрович находился в тени всего этого, а Муза, будучи человеком очень сильным, властным и достаточно резким, никогда не принимала в своем доме его родственников. Только когда Жоры не стало, они приехали и то ненадолго…

Конфликт же в семье самой Музы заключался в том, что, когда Жора умер, она положила его в могилу, в которой до этого была похоронена Лидия Ивановна, мама Музы. Валерий и его жена были категорически против того, чтобы Юматов был погребен там. И когда Муза дала «добро» на захоронение, то жена брата в прямом смысле прокляла Музу за то, что она убийцу похоронила рядом с мамой мужа. И он сам тоже очень огорчался. Потом у него случилась, кажется, онкология, и он достаточно быстро умер.

Муза невероятно страдала, оттого что у нее разрушились отношения с любимым братом и что так поступила невестка. Как можно проклинать человека при жизни? Не по-христиански это. Для нее вообще потеря Жоры была тяжелейшим горем. Она все время плакала, выпивала… Это длинная история, особая… Не хочу о ней рассказывать.

– А как можно было похоронить Юматова в могилу тещи, разве прошел для этого достаточный срок?

– Я сам занимался похоронами. Я пришел на Ваганьковское кладбище, сказал, что Муза хочет рядом с матерью похоронить Георгия Александровича. Посмотрев архивные данные, мне сообщили, что нужное время прошло и что уже можно хоронить его сверху, над Лидией Ивановной. Когда умерла мать Музы, она сама с помощью Юматова ходила, добивалась и выхлопотала в Моссовете это место, чем потом очень гордилась. Право на захоронение лежит у меня дома. Оно принадлежит моей семье и никто, кроме нас, не может распоряжаться этим участком.

Читайте также: крыши москвы как попасть

– Вокруг этой истории столько скандальных моментов…

– К сожалению, такое часто случается. Ну, что ж поделаешь… Особенно злобствовала Елена Крепкогорская – племянница Музы, дочка Валерия, которая однажды давала, к сожалению, не самое лестное в мой адрес интервью, по-моему, «Московскому комсомольцу». И, честно говоря, оно меня огорчило… Я знаю, что делал и чего не делал. Конечно, я делал многое, но не жил у них, горшки из-под кровати не принимал… Я всегда выполнял то, о чем меня просили Жора и Муза. Не хочу даже отвечать на эту грязь.

Там же, понимаете, все упирается в квартиру… А то, что все медали у меня или украшения… Господи, да какие там украшения! Там была такая жалкая бижутерия… Она у меня лежит в коробочках. Откуда у Музочки могли взяться деньги? Жора же пил! К сожалению.

– А как же бриллианты, о которых шла речь…

– Какие бриллианты? Я вас умоляю… Нищета была такая. Вы не представляете, какая там царила нищета, просто не представляете… Я помогал им, как мог, делать тот же ремонт. В итоге, хоть немножко после смерти Жоры навели порядок.

«Волга» осталась, гараж. При жизни Муза продала машину, гараж и загородный домик под Рузой. Я видел его только на фотографии, она у меня где-то есть – такой деревянный курятник. И все.

У Музы же потом украли эти вырученные за все деньги. Причем, в день памяти Георгия Александровича, в годовщину. И она очень переживала, так как там было порядка шести тысяч долларов. Для нее это было целое состояние. Я ей, как мог, помогал. Говорю: «Музочка, да зачем тебе деньги? Я ведь рядом, и всегда у тебя будет что поесть-попить». А кто-то ведь украл… Какая-то сволочь. Она, как всегда, положила все в вазу. Переносили что-то ненужное из гостиной в спальню – вазы, мебель, стулья… Освобождали место для поминок. И кто-то свистнул все! А ведь были только свои – Муза была очень жесткий в этом смысле человек и не любила случайных людей в квартире.

– Значит, все архивы Юматова – Крепкогорской хранятся у вас: фотографии, письма? Или вы их куда-то передали?

– Нет, это все у меня. Куда я могу передать? Во-первых, не передам. Во-вторых, никто у меня и не спрашивал. Понимаете, сейчас Гильдия этим не занимается.

Вы обратите внимание, в каком состоянии могила, – это лучший показатель поддержания памяти Музы, Жоры и Лидии Ивановны.

– А ордена Георгия Александровича хранятся у вас?

– Жора был юнгой на флоте, это общеизвестный факт. Все его награды лежат у меня: и орден Ушакова – это вообще редчайшая награда, и кортик его именной. Все это я спрятал в сейф банка, потому что боюсь держать дома, не дай бог, с ними что-то случится…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

мережко и квартира юматова