5 причин, почему я разочаровался в даче (6 фото)
Ни в коем случае не хочу оскорбить теплые чувства читателя к своему дачному участку.
Статья для тех, кто подумывает завести свой участок или продать его. Им статья поможет принять верное решение (а мне она позволила немножко поныть о насущном=))
1. Дорога
2. Автомобиль
И машина должна быть специальная. Это особые требования к проходимости и к объему. Как ни накрывай салон, перевозка удобрений и материалов не пройдет бесследно для внешнего вида.
3. Теснота
4. Шум. или газон
У нас ещё ездят шахид-мобили с громкоговорителями, торгуют всем, в основном кричат про гуано’ разной живности.
5. Износ
Вы там хозяйничаете 40-60 дней в году, но все выцветает, тонет, зарастает, воруется, изнашивается в течение всех 365 дней. Особенно если у Вас полный комплект построек на участке. Не успеете оглянуться, как на новеньком сарайчике уже пора будет крышу менять, а баньку, съехавшую в канаву, поднимать.
Первый приезд после зимы меня всегда вводил в уныние. Столько труда испорчено, и столько еще предстоит.
Чего только стоит жилой дом, неотапливаемый всю зиму (здравствуй сырость!). А крыши с метровым слоем снега, который некому скинуть?
Насладиться плодами своего труда времени уже не остается, разве в воскресенье вечером оглянуться на минуту, перед отъездом.
Ещё я не добавил Вашего близкого, одержимого дачей, который по весне забывает про все на свете и становится требовательным, нетерпеливым тираном или ноющим невозможцем. И так до осени.
Про «не ГМО» скажу, что сам Бог не знает, что Вам бросили в пятидесятирублёвый пакетик семян. Чем краше помидорчики, тем больше предпочтения этим семенам, пусть и присутствует в коде чужеродная ДНК.
Ни в коем случае не агитирую за выходные в бетонном мешке.
Не люблю дачу родителей
Не моя дача. Родственников
Я тоже в детстве и в молодости не любил на дачу ездить, родители, прям, силком тащили, зато сейчас, когда своя дача появилась, с удовольствием езжу и занимаюсь огородом, отдыхаю душой
Не люблю и не пытаюсь ее полюбить. Зачем себя ломать. И это при том, что дача у нас своя.
Нет во мне крестьянской жилки, я городской житель. Не люблю природу.
На чужие дачи даже в гости не езжу!
пустая трата времени
я за пять часов работы на этом огороде, могу в городе заработать столько, чтобы весь этот огород с поторохами купить осенью впридачу с тонной свежей картошки.
Поэтому у себя на даче, у меня только цветочки, садик, фонтан и березы я посадил. Чтобы смотреть и наслаждаться, а не горбатиться на выходных, ради пару банок маринада и тарелок салата.
Считаю, что на даче нужно и можно работать для удовольствия, например для благоустройства красоты, кустики там стричь. Тротуарчик проложить. Шашлычки по выходным есть и в баньке париться.
Beorht, совершенно согласна! У нас на даче были сосны, сирень, черемуха и жимолость;))) цветы немного и не всегда. Этоткогда мы в Якутии жили.
здесь сидят люди из других регионов. Лично я, как только выезжаю за пределы республики, напрочь забываю про существование наших местных ресурсов.
1, с удовольствием тут бываю. Мы же в е разные
Да я тоже за отдых на даче
но все же своя картошка
тоже так думали-зачем горбатиться, если куль картошки совсем недорого стоит? Но как то раз купили и не дешево, так вся картошка внутри черная была, почти все выбросили. А хорошую картошку просто так не купить. Надо как-то рационально, не садить целое поле, а чтоб ровно хватило небольшую полянку, мелкую картошку не садить-лишняя работа, и т.д.
Нам в этом смысле повезло, мы покупаем у своих знакомых. А так то да, покупная картошка бывает совсем никудышная, это правда.
Со своей картошкой тоже проблемы. У нас хранить ее негде, гаража теплого нет, мыкаемся по знакомым. Сейчас покупать надо семенную, проращивать, шкафы заставленны. Короче гемор еще тот. Проще за тежи деньги осенью купить.
А я не понимаю городских, которые какого-то черта ездят на дачу
Бесхозныйзвездолет, не лень это, а, не знаю как более верно вам объяснить, не любовь и остутствие единства с природой, в данном случае с землей. Скажу про себя, мне плохо от частных домов и при виде всяких грядочек. У меня нет ни одного цветка в горшке даже, потому что я ненавижу лезть руками в землю, грязь, и невижу в этом ни кайфа, ни смысла. Вот просто представьте, кто то, вы например, любите землю, очень любите, а я ненавижу и брезгую и понять мы друг друга не сможем.
Люся!а за вас кто на участке работает(рассаду цветов садит,землю копает,старую листву собирает,мусор,облагораживает участок,забор поправляет,гвоздь забивает.печь топит и много чего еще)?Чтобы вы потом приехали на шашлыки и всю эту красоту увидели.Так то,не чего сказать!
Ну этот минимум уж самим приходится делать, спору нет. Цветочную рассаду покупаем.
Умом понимаю, что это трудно, но душой тянет меня на дачу, хотя нет дачи. Всю жизнь хочу дачу. Может и моя мечта сбудется когда-нибудь.
в молодости тоже не любил дачу, потому что заставляли работать
постоянно что то строят, сажают. еще эта жара,комары мучают. тогда понятно, компьютера,сотового не было. скукота была. единственно нравилось копаться в машине с отцом и ездить от дачи к дому или наоборот.
с годами городская суета надоедает, устаешь. хочется отдохнуть, почувствовать единение с природой.
особенно не нравилось сажать картошку, огород большой а урожай максимум 2-3 мешка картошки мелкой. изза 2-3 мешков картошки держать дачу не имеет смысла
Но ведь не обязательно сажать огромный огород и проводить все лето 5 точкой кверху? У нас растёт всего помаленьку: кустов 25-30 помидоров, столько же перцев, штук 12-15 огурцов, по паре грядок морковки, кабачков, всего остального понемногу. Картошки рядов 5-6 длиной по 5-6 метров, чтобы есть летом, до покупки. А с этих огурцов- помидоров засолок и прочего получается немеряно, уже давно не покупаем. Часть замораживаем. Недавно доела последнюю тыкву, хранится весь год. Кабачки последние в конце февраля доели, свежие лежали на шкафу))) Раньше тоже казалось, что нафиг это надо, с годами стало нравиться. Тихо, воздух свежий, спится хорошо, цветами пахнет, и животным нашим счастье жить на воздухе.
ой, а я обожаю дачу. )
«Наш дом — колония строгого режима» История семьи, оказавшейся на грани распада из-за дачи
Слово «дача» у большинства россиян ассоциируется с битвой за урожай — настоящие дачники практически круглогодично что-то вскапывают, выращивают, пропалывают и закатывают, а потом сбывают все эти «помидорчики» и «вареньица» соседям, родственникам и коллегам. И это, как выяснилось, вполне мирный вариант развития событий.
Бывает и так, что из-за дач рушатся семьи. О том, как загородный участок стал причиной одного большого семейного разлада, «Дому» рассказала Екатерина — специалист технической поддержки в крупной IT-компании.
Мне 33 года, и мне все надоело. Вы даже не представляете, насколько. У меня, наверное, депрессия, и все из-за дачи.
Когда я была подростком и еще жила в Орле, меня всегда жутко смешила эта бабушкина любовь к огороду — у нее был небольшой загородный участок. Деваться некуда было от всех этих солений. Я для себя тогда решила, что если у меня и будет дача, то только для отдыха. Никаких рассад, никаких опусов в стиле «Умный садовод» и «Треугольные чудо-грядки». Но жизнь рассудила по-своему.
Я замужем больше 10 лет. Из них относительно спокойно мы прожили года два — ровно до того момента, когда свекровь купила кусок земли в Подмосковье. Формально повод был такой — у нее имелись сбережения, и чтобы деньги не обесценились, их решили вложить в «недвижимость». Именно в кавычках, потому что приобретенный ею участок — это не недвижимость, а какой-то ад на земле, пожирающий все вокруг.
Но начиналось все мирно — дачный поселок в часе езды от Москвы, вокруг лес, на велосипеде можно доехать до реки, поблизости ферма, где можно покупать свежие молочные продукты.
«Детей родите — будут со мной летом отдыхать», — сказала свекровь, и я ей поверила.
Дети у нас, действительно, появились, и довольно скоро. А «стройка века» на даче не заканчивается. Я уже давно не претендую на отдых в этом подмосковном оазисе. В конце концов, мы с мужем хорошо зарабатываем, могли бы и за границей дом снять на лето, и в хороший лагерь детей отправить. Но шесть соток в 70 километрах от МКАД превратились в черную дыру, поглощающую время, деньги и здоровье.
Участок свекровь оформила на сына, то есть на моего мужа. И теперь использует это для его порабощения. Муж все выходные проводит на даче, и отпуск тоже. Сначала строил дом. Потом сарай, баню. Потом теплицы. Потом другие теплицы, более современные. Рыл колодец. Устанавливал забор, потом другой забор. Ругался с соседями. С теми же соседями бегал по поселку за сторожами, внезапно сошедшими с ума и начавшими обворовывать дома. Ходил на собрания дачников. Боролся против завышенных тарифов на электричество. Покупал банки. Стерилизовал банки. Продолжать можно бесконечно.
Иногда — очень редко — муж берет с собой детей. Я на дачу ездить не люблю, поскольку отдохнуть там невозможно. Меня вообще потрясает то, что дом за городом, где можно прекрасно лежать в гамаке с книжкой, пока дети играют на газоне, свекровь превратила в колонию строгого режима.
У нее очень тяжелый характер, она постоянно со всеми ругается. Мужа моего задергала полностью — каждую субботу с апреля по октябрь он едет на дачу. Причем не дай бог опоздать на электричку в семь утра — «мама будет нервничать». А мама все равно нервничает — это не так, то не эдак, и «ни-че-го я не хо-чу» — как в мультфильме про принцессу и трубадура.
А я просто мечтаю, чтобы мы жили, а не закапывали свою семью в землю — в буквальном смысле этого слова.
Дети тоже не любят «гостить» у бабушки, слушать постоянные скандалы между ней и отцом.
Еще одна большая проблема — деньги. Летом почти вся зарплата мужа уходит на эту дачу, скопить ничего не удается — хотя мы оба получаем немаленькие зарплаты. Год назад втайне от мужа я стала откладывать часть своих доходов. Ему сказала, что оклад урезали из-за кризиса. Пока не знаю, на что потрачу деньги. Идеи разные — от развода и начала жизни «с нуля» до покупки собственного участка для нашей семьи. Но сейчас земля в Подмосковье очень дорогая.
Материалы по теме
Камерная дача
Каминное поле
Дуй домой — в свою Караганду
А муж, между тем, пятый год ходит в одной и той же куртке и будто бы этого не замечает. Мне его жаль, но покупать ему одежду на свои деньги я не считаю возможным. Конечно, он нас обеспечивает всем необходимым. Но на себя ничего не остается, даже в бар с друзьями сходить не может. При этом свекровь его все равно пилит постоянно, у нас шаг вправо — шаг влево — это побег, а прыжок не месте — попытка улететь. Идем раз в году в музей, она звонит: «А почему ко мне не едете? Билеты в музей нынче такие дорогие, лучше бы на природе отдохнули».
Относительно спокойно мы живем зимой, хотя и в минус 20 мужу иногда приходится ездить за город, потому что свекровь просит проверить, не сожгли ли сарай и не украли ли бомжи ценную коллекцию трехлитровых банок (которые, кстати, никому не нужны, потому что садовод из нее никакой, какие там соленья). Одна такая проверка пришлась на 1 января. Был большой скандал, но свекрови-то что. Сын беспрекословно выполняет все ее указания.
Я очень устала бесконечно бороться с монстром по имени «дача», ссориться с мужем. Жаль детей, которые папу видят только по будням после работы. Втайне мечтаю, чтобы свекровь познакомилась с каким-нибудь одиноким соседом и перестала пить кровь собственного сына.
Еще мне очень надоело быть одной. Морально я готова к разводу — все равно семьи у нас давно нет. Муж со мной не советуется, планов совместных мы не строим.
Наша квартира давно требует ремонта, но я молчу — что там ободранные обои и вздувшийся ламинат, когда надо поднимать сельское хозяйство, развивать российский аграрно-промышленный комплекс в масштабах шести соток.
Стала часто вспоминать свою бабушку, которая тоже любила дачу больше жизни. Но почему-то приезжая к ней, мы с братом, действительно, отдыхали, а когда надо было помочь, делали это с удовольствием — знали, что и поблагодарит, и похвалит, и обнимет. Спасибо ей за это. Жаль, что у моих детей нет такой бабушки.
Почему я не люблю дачу?
Пять лет прошло с того момента, как я стал бояться ездить на дачу: свою, да и на любую в принципе. А если уговаривают друзья, то из дома ночью ни ногой…
Тут вдалеке я увидел свет от мобильника: кто-то шёл по дороге в мою сторону. Не страшно же ночью кому-то бродить. По силуэту понятно, что это человек, но всё равно мне было жутко. Когда этот пешеход поравнялся с кустарниками, я офигел! Из зарослей протянулись к нему то ли щупальца, то ли ещё что-то, схватили несчастного и резко утащили внутрь.
Мой шок не передать словами! После увиденного я простоял как вкопанный часа два, смотря, в то место, куда тень утащила человека. В ту ночь я не спал и до рассвета наблюдал в окно, опасаясь, каких-то действий со стороны этого существа, шугаясь от каждого шороха.
Возможно, кто-то скажет, что привиделось или приснилось, но на утро я сходил к тому месту. Там были следы крови и валялся раскрученный телефон, а позднее на столбах дачного участка стали вешать объявления о пропаже человека.
После этой истории, слово «дача» заставляет идти мурашки по моей коже.
Угорел человек. Печку перетопил. Вот глюки и начались.
Т.е. ты, в самых лучших жанрах хоррора, не пошёл посмотреть?
Призрачный замок (страшная сказка) часть I
От автора: Дорогие друзья! Этот рассказ является продолжением рассказа «Черный лес». Здесь вы узнаете о злоключениях добродушной тётки Марты. Так что, для понимания, с чего всё началось, советую вначале прочесть: Чёрный лес (страшная сказка)
Подъезжая к воротам постоялого двора, Марта в последний раз обернулась на парней. Они стояли на обочине дороги, поникшие и растерянные. Чертов Клаус! Скупердяй несчастный!
О жадности ее муженька у них в деревне ходили легенды. Хоть их семья и считалась очень зажиточной и всего было в достатке, но Клаус умудрялся экономить каждый грош. В долг давал неохотно, проценты сдирал безбожные и не отставал от человека, пока тот ему этот долг с процентами не возвращал. И что самое гнусное, напоминать о долге начинал уже на следующий день. В деревне народ даже поговорку придумал: «Лучше без штанов ходить, чем у Клауса просить». Так что к Клаусу обращались только по очень большой нужде. Даже работников нанимал неохотно, платил сущие гроши и с большой радостью обманывал их, выгоняя после отработки ни с чем. В деревне говорили, что за жадность и подлость Клауса, Господь наказал их семью, не дав детей. Одного не понимали люди, что детей у них нет все по той же причине: неуемная жадность ее мужа. Не замечали люди, а может, просто не хотели замечать, как Марта пашет день и ночь без сна и отдыха. Сколько тех беременностей было, и не сосчитать. Только Клаус и слышать не хотел о «каком-то там» отдыхе беременной жены.
— Чего расселась? Иди воды скоту наноси! – деловито покрикивал на Марту муж, когда та, беременная, устав от очередной тяжелой работы, пыталась присесть на лавку.
И вставала, корчась от боли, и шла, и работала. А потом… Боль. Туман в глазах. Эхо собственного крика, как будто издалека. И темнота. Спасительная темнота. Приходила в себя лежа на кровати, возле нее, как всегда, суетилась старая повитуха.
Потерпи… А куда деваться? Сиротой была Марта. Родители с младшими братьями сгорели в пожаре вместе с домом. Других родственников у Марты не было. Некуда было ей податься. Вот и терпела. По молодости белугой выла после каждого выкидыша. С годами боль потери стала притупляться, а на ее место стала приходить апатия. С возрастом Марта раздобрела, за что и получила от мужа прозвище «корова». Только одно поддерживало ее – это любовь к жизни и умение радоваться мелочам. Она так и осталась веселой и доброй женщиной. В деревне стали звать ее тетушка Марта. А вот Клаус становился все более мелочным и злым. Он постоянно был чем-то недоволен, ворчал, срывался на жену. А уж как возросла его жадность!
Вот и сейчас, собираясь на «Месяц урожая», Клаус пытался запихать в уже доверху груженую телегу эти злосчастные четыре мешка с капустой, которые все время падали на землю.
Дальше Марта слушать не стала и пошла в дом.
Подъезжая к постоялому двору, Марта еще из далека услышала голос мужа, который отчаянно торговался с хозяином за постой. Тяжело вздохнув, она направила свою телегу к ряду других, ища глазами телегу мужа. Лошадь, впряженная в телегу Клауса, была вся в «мыле» и тяжело дышала. Подойдя к конюху, Марта выудила пару монет, чудом когда-то припрятав их от мужа, и попросила получше накормить их лошадей. Так как Клаус торговался бы до утра.
Уже совсем стемнело, когда Марта вошла в дом. В нос сразу ударил запах эля и жаренного мяса. Кругом стоял шум голосов. За длинными деревянными столами сидели зажиточные крестьяне, купцы и ремесленники, везущие свои товары на праздничную ярмарку в честь «Месяца урожая». Они знакомились, шутили, громко смеялись, рассказывая друг другу разные истории, в которые, порой, и сами не верили. Вдруг Марту кто-то грубо дернул за рукав. Затем, возле самого уха она услышала злой голос мужа:
— Где ты шляешься? Я тут место за столом еле нашел. Пошли, давай, а то займут.
Марта развернулась и понуро побрела за мужем. Сев в конце длинного стола, она стала ждать ужин. За время поездки она сильно проголодалась, а за разговорами с веселым Бруно, напрочь забыла поесть. А потом и вовсе отдала свою корзинку с едой парням. Им сейчас она нужнее. Сказать мужу, что она сильно проголодалась, Марта даже не помышляла. Она знала, что в ответ услышит оскорбления о ее нечеловеческом аппетите и необъятной фигуре.
— Что за пацаны там ехали с тобой? – вывел ее из раздумий голос мужа.
— Ты хоть деньги за проезд с них взяла? – посмотрел в упор на нее Клаус.
— Да какие у них деньги? Деревня, из которой они шли, совсем захудалая. Вот они в город и подались.
Наконец, принесли ужин. И, в отличие от той пищи что подавали остальным (жареное мясо, печеный картофель, зелень), им принесли две миски с жидкой кашей, по кусочку черного хлеба и по кружке воды. Опять эта жадность Клауса.
Уныло поглощая свой ужин, Марта стала прислушиваться к разговорам вокруг. Ей нравилось слушать разные истории, даже самые фантастичные.
И тут ее привлекли голоса справа. Двое купцов, разогретые крепким элем, спорили друг с другом:
— А я тебе говорю, что есть этот замок! – кричал один купец другому
— Кто его видел, кроме этого помешанного Иво? Да и если вера этому сумасшедшему? – не унимался другой.
— Ты как знаешь, а я по той дороге в жизни не поеду ночью! – примирительно ответил первый.
Марта была раздосадована тем, что не слышала начала всего разговора, но продолжала прислушиваться, в надежде, что услышит еще хоть что-то про какой-то интересный замок.
— Ну что, наелась? Тогда пошли спать.
Да чтоб тебя! Опять этот противный голос возле уха, и прощай интересная история.
Марта молча встала, так и не доев скудный ужин, и стала подниматься наверх в комнату, из-за которой ее «любезный» муженек столько спорил. Комнатушка оказалась очень маленькой с односпальной кроватью. Ну естественно, на двуспальную Клаус не расщедрился. Всю ночь Клаус кряхтел, ворочался и обзывал ее «жирной коровой», разложившей свои телеса на всю кровать.
Выезжали с постоялого двора засветло. Марта была очень довольна, увидев отдохнувших и поевших лошадей. И, слава Богу, Клаусу было все равно. Так что, почему лошади такие сытые и на чьи деньги «банкет», он так и не узнал. Подъехали к воротам города уже поздней ночью, когда те были уже закрыты, а на стенах стояла стража. Пришлось заночевать за городом.
Еще до рассвета Клаус начал будить Марту:
— Вставай! Надо быть у ворот первыми, не то места в торговых рядах не достанется.
В город они въехали одними из первых. Но так как Клаус, опять же, яростно и долго спорил со смотрителем ярмарки за лучшее место по дешевой цене, все лучшие ряды разобрали, и место им досталось в самом крайнем ряду. Злость от своей неудачи Клаус, как обычно сорвал на жене, обзывая ее неповоротливой толстухой, и все время поторапливал Марту, чтобы та скорее раскладывала овощи, так как скоро уже откроется ярмарка. Они приезжали на «Месяц урожая» уже восьмой год и, Марта прекрасно знала, куда, что и как нужно разложить, чтобы товар смотрелся наиболее привлекательней. Поэтому она быстро принялась за дело и, уже через полчаса все было готово.
До открытия ярмарки оставалось совсем немного. Осмотрев деловым взглядом разложенный Мартой товар, Клаус чинно произнес:
— Пойду, по рядам пройдусь. Гляну, что там у других, по какой цене. Может новыми связями обзаведусь. Они в наше время дороже золотого гульдена.
Марта сразу же узнала этот голос и, улыбка осветила ее усталое лицо. Широко улыбаясь, она развернулась и, как и ожидала, увидела свою хорошую знакомую, жену кузнеца Эмму. Та, вместе со своим мужем Велтеном и двумя сыновьями, приезжали сюда третий год из небольшого городка на севере. И найти у них можно было практически все, от иголки до добротного меча. Велтен был кузнецом от Бога, поэтому его продукция пользовалась большим спросом. Эмма помогала мужу в кузнице, а позже присоединились и сыновья. Сама Эмма была, как и ее муж, высокой широкоплечей шатенкой. Лицо ее было с ярким румянцем из-за постоянной работы в кузнице. Два года назад они с Мартой здесь и познакомились, и очень сдружились.
Марта, весело улыбаясь, обняла подругу.
— Здравствуй, Эмма, дорогая! Я так рада тебя видеть! Где вы разместились?
— Как же они выросли и возмужали, твои молодцы! – воскликнула Марта, глядя на двух высоких, крепких парней, которые удивительным образом оба походили лицом на мать.
— Приехали мы позавчера. Ничего интересного я не видела. Сама понимаешь, товар хорошо берут. Так, что некогда мне по сторонам глазеть. Разве только двое купцов подрались вчера. Покупателя не поделили. Так, пока они дрались, он товар у третьего купил.
Вместе с Эммой они долго смеялись над незадачливыми купцами и, Марта, впервые за долгое время почувствовала искреннюю радость от простого человеческого общения. Но тут Марта, будто что-то вспомнив, спросила:
— Слушай, Эмма, а ты не знаешь про какой-то странный замок, о котором люди говорят?
— Ты про местного дурачка? Он раньше богатым купцом был. Возвращался как-то домой с обозом и пропал. А когда появился, то был весь измученный, худой и не в себе. И все твердил про этот замок. Говорил, что душа его не совсем черная, вот и выжил. Да вон он, милостыню бегает просит.
Марта посмотрела туда, куда указывала подруга. Там бегал грязный, худой мужичок с длинными спутанными волосами и такой же бородой, босой и в сером рубище. Он подбегал к людям, улыбаясь беззубым ртом, и протягивал к ним руку, прося милостыню. Не успела Марта оглянуться, как он шустро подскочил к ней, улыбнулся и протянул раскрытую, грязную ладонь. Денег у Марты не было, так что она отрицательно покачала головой. Ее выручила Эмма, вложив пару монет в руку Иво. Он улыбнулся ей, скорчив смешную гримасу и, вдруг, приблизившись к Марте, быстро зашептал:
— Моя душа не совсем черная. Не совсем черная. Она пощадила меня. Не черная. Не черная.
Он дико засмеялся и побежал дальше. От слов Иво у Марты мороз пошел по коже и, в душу закралось нехорошее предчувствие. Но тут ее отвлек шум людских голосов. Ярмарка открылась и, торговля началась.
Клаус и Марта распродали свой нехитрый товар за три дня. Горячо распрощавшись с Эммой, Марта села на свою телегу и, вслед за мужем, двинулась домой. Одно печалило ее, что за три дня так и не увидела тех ребят, которых подвозила. Может быть, они по пути устроились к кому-то в работники и уехали в какой-нибудь небольшой городок. Марте так хотелось верить в лучшее. Еще из головы не выходил «призрачный замок». Но она знала, что Клаус долго ехать не сможет. Его больная спина обязательно даст знать о себе и, они обязательно свернут на постоялый двор.
— На постоялом дворе останавливаться не будем. Едем дальше.
— Ну почему? – спросила ошарашенная Марта.
— Хозяин там гад, дерет в три дорога за постой. Да и с деньгами туда лучше не соваться, украдут как пить дать. Так что едем дальше. Быстрее дома будем.
Да чтоб тебя с твой жадностью! Марта предприняла последнюю попытку образумить мужа:
— А как же твоя спина? Может побережешь себя? Отдохнешь?
— Потерпит та спина. В пустой телеге и лежа ехать можно. Все хватит разговоров. Поехали.
Говорить Клаусу о своих страхах Марта побоялась. Ко всем ее суевериям он относился с едким сарказмом, а слушать его оскорбления она не хотела. Проводив грустным взглядом въезжающие на постоялый двор повозки, Марта понуро тронулась за мужем.
И тут лошадь Марты остановилась. Впереди стояла телега Клауса, а он сам стоял возле своей лошади и смотрел вперед. Когда Марта подошла к мужу, то увидела, что впереди была стена из высоких деревьев. От страха Марту затрясло.
— Тупик, мать твою! – выругался Клаус.
— Что будем делать? – дрожащим голосом спросила Марта.
— Ночевать здесь будем. И только мне посмей сказать, что это я виноват! – злым голосом прошипел Клаус, прекрасно осознавая, что жена промолчит.
Немного отойдя от телег, Марта нашла более-менее ровное место, взяла из телеги пустые мешки, расстелила их и села ждать мужа.
Марта ждала мужа уже больше часа, умирая от страха и вздрагивая от каждого шороха. Вдруг она услышала хруст веток под ногами и чьи-то голоса. Громче всех звучал голос мужа:
Из леса вышел Клаус в сопровождении четырех фигур. Он держал в руке фонарь и указывал дорогу спутникам. Двое из них были очень высокими в плащах с капюшонами. Их лиц Марта рассмотреть не смогла. Третьим оказался седой, худощавый старик в строгом костюме и холодной улыбкой.
От такого обращения к ней, у Марты отвисла челюсть. И пока она собиралась с мыслями, чтобы хоть что-то сказать, старик продолжил:
— Госпожа герцогиня любезно приглашает Вас и Вашего мужа отдохнуть в ее замке после долгого пути и разделить с ней ужин.
— Кого приглашает? Нас? – только и смогла пролепетать Марта.
Марта стояла, не зная, что ответить на столь любезное предложение. И только внутренний голос кричал ей: «Не соглашайся! Разворачивай телегу и уезжай!» И тут она почувствовала, как Клаус до боли сжал ее руку, чуть выше локтя, и зло зашептал ей на ухо:
— Давай, вперед! Такое предложение бывает раз в жизни. Если ты будешь стоять здесь столбом, то господа откажутся от своей милости и, я останусь без горячего ужина и теплой кровати. Вот тогда тебе точно конец! Живее, двигайся, неповоротливая корова!
Марта была как в тумане. А тем временем старик, еще раз поклонившись ей, махнул головой своим слугам, которые тут же подошли к телегам, развернулся и направился к лесу. Вслед за ним засеменил Клаус, одной рукой держа фонарь и подсвечивая себе дорогу, другой таща Марту за собой. Старик шел очень быстро и так ловко маневрировал среди деревьев в абсолютной темноте, что Марта подумала, нет ли у него кошачьего зрения. Но все мысли улетучились у нее из головы, когда закончился лес, а на пути встал величественный замок из черного камня.
Чёрный лес (страшная сказка)
Зачем, ну зачем мы потащились через этот лес? Была же окружная дорога. Да дольше, да под палящим солнцем, да в пыли от проезжающих мимо повозок. Но этот путь был безопасен. А что теперь? Куда бежать? Где искать спасения? Кто из нас еще жив остался? Черт его знает. Выхода из всего этого я не видел. Я сидел в темном лесу, грязный, измотанный, со сломанной лодыжкой. Содрогаясь от холода и ужаса, я ждал своей смерти.
— Ну и жарища! – утирая со лба градом катившийся пот, бурчал Дирк. Он был самым толстым из нас и, для него этот путь был настоящей мукой.
Отчасти он был прав. Ту деревню, откуда мы шли, можно было назвать не просто бедной, а почти вымершей. Из мужиков там остались только старики, да мы, четыре молодых бугая, которые не видели в этой деревухе никакого будущего. И вот, как-то раз, в голову Йохану, самому башковитому из нашей четверки, пришла идея. Во время «Месяца урожая» (праздник осени, когда крестьяне и ремесленники из деревень и небольших городков везут свою продукцию для продажи в большой город), длящийся целый месяц, пойти в этот город и наняться кому-нибудь в батраки, а то и в подмастерья. Идти решили пешком, так как одна единственная телега на всю деревню, вот уж полгода, как пришла в негодность.
Шли мы по обочине главной дороги. Солнце палило нещадно, а, проезжавшие одна за одной повозки и телеги, груженые товаром, с лихвой обдавали нас пылью.
— Хреново. Так мы до вечера не дотянем. Надо где-то пополнить запасы.
И тут перед нами остановилась пустая телега. На ней сидела упитанная, розовощекая тетка, с улыбающимися глазами и доброй улыбкой.
— Ну что, ребятки, небось умаялись пешком то, да на такой жаре? – бодро спросила тетка.
— Не то слово! – оживился наш не менее габаритный Дирк. Да и мы все заметно оживились. А вдруг сжалится и подвезет?
— Ну тогда, прыгайте в телегу. Вам отдых, да и мне веселее в дороге будет. Второй день уже едем.
Нас второй раз просить не надо было. Забравшись на телегу, мы блаженно вытянули уставшие ноги.
Оказалось, что тетку зовут Марта. Она с мужем из дальней зажиточной деревни, едут в город продавать часть урожая. Муж ехал впереди на полностью груженой телеге. Четыре мешка капусты не влезли, вот и взяли вторую. Дирк уже успел задремать. Мы с Йоханом, щурясь от солнца, с интересом рассматривали проплывающие вдоль дороги убранные поля и красивые маленькие деревеньки. И только наш говорун Бруно мило «трещал» с доброй теткой Мартой. Можно сказать, в этом они нашли друг друга. Вдали, с левой стороны от дороги показался густой, высокий лес. Зеленая листва уже начала покрываться золотом.
— А что, тетка Марта, долго ли еще до города? – Вдруг вклинился в дужную беседу Йохан.
— А то! Гиблое это место! Люди говорят, что «черным» его прозвали, так как он только снаружи нормальный, а внутри весь черный. Черные стволы деревьев без единого листочка. Ни одна живность там не водится. Посреди этого леса кладбище старое. Говорят, проклято оно. А каждую ночь там туман поднимается аж до самых верхушек деревьев. Только дальше границы леса не идет, а поутру исчезает. Поговаривают, что никто из того леса не возвращался.
— Так как же эти люди знают про лес, если оттуда никто не возвращался? – с ехидством спросил ее дотошный Йохан.
— И криков оттуда никто не слышал? – тихо спросил испуганный Дирк.
Вечерело. Вдали показался постоялый двор. Уже подъезжая к воротам, телега остановилась.
Душевно распрощавшись с добродушной Мартой, мы остались стоять на краю дороги.
— Ну что? У кого какие идеи? – поникшим голосом спросил Бруно.
— Идем через лес! – уверенно ответил Йохан.
Йохан развернулся к Дирку и, посмотрев на него в упор, ответил:
— Давай-ка, я тебе кое-что разъясню. Ты думаешь, мы одни идем в город в поисках работы? Нет, мой друг. Таких как мы десятки, а, может быть, и сотни. Ты думаешь, там для всех найдется работа? Опять нет. И я не хочу терять время из-за того, что тебе какая-то болтливая тетка запудрила мозги своими байками. Я иду через лес! Кто со мной? – он всех нас обвел внимательным взглядом.
Мы все стояли, потупившись и молчали. Рассказ тетки Марты не внушал нам никакого оптимизма.
— Тогда я пошел один! – заявил Йохан и направился к лесу.
Мы с Бруно переглянулись. Слова о том, что кого-то возьмут на работу вместо нас, пока мы будем плестись по дороге, придало нам уверенности. И мы, не сговариваясь, двинулись за «предводителем». Позже я услышал, как Дирк нас догоняет и его недовольное сопение у нас за спинами.
— Бу. – крикнул Бруно за спиной Дирка. Тот подскочил, как ужаленный.
— Да пошел ты, придурок! – обиженно посопел Дирк, пока мы, вытирая слезы, хохотали над ним. Но мне показалось, что это было больше нервное. Нам всем было страшно.
— Ну что ж, вперед друзья! Нас ждет большой город и хорошая работа! – ободрительно выкрикнул Йохан и направился в чащу леса.
Когда мы вошли в лес, меня охватило чувство, похожее на тоску и какую-то безысходность. Думаю, что с другими происходило тоже самое, так как все шли молча, озираясь по сторонам.
— Вы слышите? Слышите? – испуганно вдруг спросил Дирк.
Какое-то еще время мы шли молча, пока Йохан вдруг не остановился возле какого-то дерева и не произнес задумчиво:
— А они и вправду черные…
— А я говорил, надо было послушаться тетку Марту! – взвизгнул за спиной Дирк.
И мы, изрядно поникшие, двинулись дальше.
Уже совсем стемнело, когда, вместо усталого сопения, за моей спиной раздался жалостный голос Дирка:
— Все, я больше не могу. Ребята, давайте хоть пять минут передохнем и перекусим.
Когда мы все окружили то место, где стоял Бруно, то увидели, что корзину он поставил на что-то каменное. Приглядевшись внимательно, мы увидели плиту. Расколовшуюся от старости, надгробную плиту! И тут над верхушками деревьев взошла луна, осветив пространство вокруг нас. Я оглянулся вокруг. Кругом были старые, покосившиеся кресты и треснувшие надгробья.
Дирк уже ничего не говорил, он только открывал и закрывал рот, готовый, кажется, разреветься как девчонка.
Я резко обернулся назад, готовый в панике бежать, и остолбенел. На том месте, где заканчивались кресты, стояла стена из плотного белого тумана. Посмотрев на своих друзей, я увидел, как те в ужасе озираются по сторонам. И только Йохан осматривался внимательно, как будто что-то обдумывал. И тут он, наконец сказал.
— Так, что мы имеем? Туман позади нас и с боков. Что в конце кладбища, мы не знаем. Может, раньше люди боялись идти дальше и помирали тут от страха и паники. Вот никто отсюда и не выходил. Надо пройти до конца кладбища. Может быть там нет тумана.
— Хочешь сидеть здесь и умирать от страха? Пожалуйста. Нам нужно двигаться. Есть там туман или нет, не узнаем, пока не проверим.
И тут мне стало мерещиться чье-то мычание и, как будто я услышал, как кто-то стонет. Может быть разыгралось воображение? На всякий случай, я спросил парней:
— Ребята, вы сейчас что-нибудь слышите?
Затем раздались странные звуки, как будто камни трутся друг о друга или, кто-то отодвигает могильную плиту?
И вдруг Йохан, идущий первым, остановился, но продолжал пристально всматриваться вперед. Я выглянул из-за его спины и волосы зашевелились у меня на голове. На самом краю кладбища, куда мы так стремились, в обрамлении тумана стояла высокая мужская фигура. Луна освещала его и, мне был хорошо виден старый солдатский костюм, свисающие с его тела. Его лицо! Это не было лицом живого человека! Это было лицо покойника, давно умершего и основательно разложившегося. Шатаясь из стороны в сторону, он двинулся на нас. И тут мне в нос ударила жуткая вонь разлагающейся плоти. Не успев опомниться, я услышал крик. Крик жуткой боли. Это кричал Бруно позади меня. Резко развернувшись, я еле успел отскочить, когда чьи-то зубы клацнули возле моей шеи. Отпрыгнув в сторону, я смог увидеть вокруг полчища мертвецов, которые шли на нас со всех сторон. Это были мужчины и женщины. Были. Сейчас же к нам приближались мертвецы. Настоящие мертвецы! В старых лохмотьях, когда-то бывших одеждой. Было видно, что умерли они все давно, но в разное время. Кто-то уже успел превратиться в сплошной скелет. Тем не менее, они с поразительной настойчивостью шли на нас.
Кругом разносились крики моих друзей. Я слышал, как кричал Бруно, у которого какая-то мертвая тварь, бывшая при жизни женщиной, вырвала из шеи кусок и жадно стала его жрать. Я видел, как расширились глаза Дирка, когда из живота у него появилась мертвая рука. Ком подкатился у меня к горлу. «Это не реально! Это не реально!» повторял я себе. Но это была жуткая действительность. Закрывая шею рукой, из которой хлестала кровь, Бруно упал на колени и, на него тут же набросилась толпа нежити. Предсмертный крик друга, мне кажется, я не забуду никогда. Отступая и уворачиваясь от нападавших на меня мертвецов, я схватил валяющийся рядом железный прут и стал яростно отбиваться.
Краем глаза я заметил, как стал оседать на землю Дирк. У него уже не было рук. Его глаза остекленели, он был мертв. Пара тварей, распотрошив ему живот, жадно дрались за содержимое. И тут я услышал возле своих ног какой-то писк. Я посмотрел вниз. Ко мне полз ребенок! Мертвый ребенок! Его детское личико, давно уже мертвое с пустыми глазницами, жадно уставилось на меня. Я опять отскочил, так как не мог его пнуть. Даже мертвого. В пылу битвы, я услышал крик Йохана, который стойко отбивался от мертвецов палкой:
— Яков! Ты на краю кладбища! Не стой! Беги в туман!
— А как же ты?! – кричал я ему, размахивая прутом и отскакивая от мертвецов.
— Я сразу за тобой! Беги, мать твою!
И я побежал. Я бежал в тумане, не разбирая пути, натыкаясь на деревья, спотыкаясь и падая. В голове звучали крики друзей и жадное чавканье мертвецов. Вдруг хруст кости и адская боль пронзило все тело. Я кубарем полетел куда-то вниз по склону, пока не врезался в дерево.
Лежа на боку, я стал медленно приходить в себя. Кажется, сломана лодыжка. Сил не было даже ползти. Сидя, я прислонился к дереву и отключился.
Не знаю, сколько я был в отключке, но когда очнулся, то заметил, что вижу стволы рядом стоящих деревьев. Значит туман рассеивается. Когда голова начала понемногу соображать, я стал замечать, что стало светлее. Скоро утро. И (о радость!) среди черных стволов впереди виднелись зелено-желтые кроны. Значит нужно ползти. Взглянув на свою лодыжку, я обнаружил, что она раздулась и посинела. Черт!
Вдруг позади меня раздался хруст веток. Я, сжавшись внутри, медленно выглянул из-за ствола черного дерева. Прямо в мою сторону, еле волоча ноги и шатаясь, брел Йохан. Он был весь в крови. Левой рукой он поддерживал правую, из которой на землю падали крупные капли крови. Ту радость, которую я испытал в тот момент, никто не сможет описать!
— Йохан. Йохан, я здесь! – крикнул я ему, махая сразу двумя руками.
— Ну слава Богу! Ты как жив? – осевшим голосом спросил меня друг.
— Жив. Только лодыжку, кажется, сломал.
— Это ничего. В городе починят.
Он сел на пенек рядом со мной, снял с себя остатки разорванной рубахи и стал медленно перевязывать раненную руку.
— Что с рукой? – спросил я его.
— Да ничего особенного. Одна из этих дохлых тварей укусила. Главное, мы с тобой живы. Когда выберусь, сожгу этот гадюшник ко всем чертям! Ты идти-то сможешь?
— Не знаю. Разве что прыгать.
Я оперся на нее, а с другой стороны меня подхватил Йохан. Так мы, шаг за шагом, медленно продвигались к своему спасению. Туман уже полностью рассеялся. Мы шли по обычному лесу и полной грудью вдыхали прохладный воздух. И тут я заметил, как Йохан пошатнулся. Затем он сказал осевшим голосом:
— Что-то мне нехорошо.
Я усадил друга на землю, а сам, опершись на корягу, стал всматриваться вдаль. И тут мне показалось, что среди деревьев, я увидел огонек. Я присмотрелся. Точно, я его вижу! Я присмотрелся внимательней. В предутреннем сумраке виднелись огоньки большого города.
Я радостно повернулся к нему. Йохан уже не сидел. Он стоял, опустив голову и бессвязно мычал. В мою душу закрался холод.
— Йохан? – чуть тише спросил я.
От моего голоса он вздрогнул, как будто очнувшись, и поднял голову. Изо рта у него стекала кровавая пена, а в глазах был жуткий голод. «НИКТО ИЗ ТОГО ЛЕСА НЕ ВОЗВРАЩАЛСЯ» пронеслось у меня в голове.
И тут он пошел на меня…
ПАДДЛСТОРМ. КТО ТАКОЙ ХЬЮ КЭРНОУЛ. (Written by Disk D/ Voiceover Necrophos) КРИПИ ВЕСТЕРН
Вот что за женщина была эта Кэтрин. Ну и представьте только, что сталось с Хью, когда она отдала Богу душу.
Но это я что-то тороплюсь. Дайте-ка еще смочить горло.
Люди, вернувшиеся с Митчеллом, поспешили найти своих в толпе и стали рядом с ними; шериф один остался стоять спиной к двери, и говорил он тоже один, стараясь говорить очень быстро.
Но тут он и сказал эту свою фразу, которую я уже говорил раньше, про то, что надо искренне верить; и шериф Митчелл закусил губу так, что выступила кровь.
И каждый понял, что результат не в его пользу.
И знаете, что? Кэрнуол не молился. Не произносил ни слова.
Они помолчали. Хью словно бы собирался с силами для чего-то.
«Отдай мне мои пистолеты, Дэн».
Револьверы Кэрнуола лежали в ящичке, успевшем покрыться пылью, в участке шерифа шагах в ста от церкви. Конечно, Митчелл позабыл про них.
«Так дай их забрать».
Если бы вы видели, как Кэрнуол вышел из двери, видели бы его шаги, каждый весом в стоун, вам бы это еще долго снилось, как всем нам потом.
Он вышел на улицу, и шериф не закрыл двери, и никто ничего не сказал ему, смотря вместе с ним на то, как старый Хью Кэрнуол пересекает площадь, прихрамывая, идет в участок, а длинная тень с неохотой тащится за ним. Как он выходит оттуда малое время спустя, со старинной кобурой, оттянутой своими двумя револьверами.
Тут-то все и увидели далеко, на улице перед площадью. а вот кто что увидел, в том мы так и не сошлись. Мэгги из салуна уверяла, что это был паровоз, только узкий и низкий, но длины такой, что отсюда до Орлеана достанет, и все один паровоз, без вагонов. Моя Мэл клялась, что ничего там не было, кроме старой коряги, до того только перекрученной, что жуть брала, а малыш Билли Томпсон углядел безглазого оленя.
И ни разу, конечно, не промахнулся.
И знаете, наверное, этого Богу оказалось достаточно.
