в этой вечнозеленой жизни сказал мне седой садовник

В этой вечнозеленой жизни сказал мне седой садовник

Стихотворение Владимира Леви*.

В этой вечнозеленой жизни,
Сказал мне седой Садовник,
Нельзя ничему научиться, кроме учебы,
Не нужной ни для чего, кроме учебы,
А ты думаешь о плодах… Что ж, бери –
Ты возьмешь только то, что возьмешь,
И оставишь то, что оставишь.
Ты живешь только так, как живешь,
И с собой не слукавишь.

В этой вечнозеленой смерти, сказал Садовник,
Нет никакого смысла, кроме поиска смысла,
Который нельзя найти,
Это не кошелек с деньгами – они истратятся,
Не очки – они не прибавят зрения, если ты слеп,
Не учебник с вырванными страницами.

Смысл нигде не находится,
Смысл рождается, дышит, цветет
И уходит с тобою вместе –
Иди,
Ты возьмешь только то, что поймешь,
А поймешь только то, что исправишь.
Ты оставишь все то, что возьмешь,
И возьмешь, что оставишь…

* Владимир Леви – доктор медицины и психологии, известный писатель, автор книг: «Искусство быть собой», «Искусство быть другим», «Нестандартный ребенок», «Приручение страха», «Травматология любви» и других.

Другие статьи в литературном дневнике:

Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

Источник

В этой вечнозеленой жизни сказал мне седой садовник

Ну, полно. Полноте дурить! Кто Вам сказал, что утро мудро? Его рассыпанная пудра развеяна по мостовой. И сон, качая головой, опохмеляться начинает. Еще плывет страна ночная, еще в глазах обрывки книг из прежних жизней. В этот миг химеры длят совокупление, амур роняет амулет. Спешил на светопреставление, украли проездной билет.

И тою же мерой, с припадками ревности, тебя обгрызают, как рыбы-пирании, друзья и заботы, источники нервности, и все-то ты знаешь заранее.

Кошмар возрастает в пропорции к сумме развеявшихся иллюзий. Ты это предвидел. Ты благоразумен, ты взгляд своевременно сузил.

Оглушенный собственным эхом, не узнаешь, поди, сколько силы в груди, то ли ревом ревешь, то ли смехом, оглушенный собственным эхом, не заметишь, поди, что трудов посреди то ли мохом оброс, то ли мехом, заглушенный собственным эхом, заглушенный собственным эхом.

Твой ангел-хранитель ведет себя тихо, неслышно парит над толпой. Спеши, торопись утолить свою прихоть, безумец, ребенок слепой.

Вкус неба: птица и звезда. Вкус бытия: звезда и птица с одной из родственных планет. Всяк облик поначалу снится, потом творится. Много лет душа уламывает тело отдаться. Медленное дело. В последний миг придет ответ. Кто сам себе не удивится, тому не стоило родиться. Хоть и под стать велосипед, Не мускулы вращают спицы, а превращение примет в действительность.

Ты узнаешь меня на последней строке, мой таинственный Друг. Все притрутся, приладятся как-то, зацепятся звуком за звук, Только эта останется на сквозняке, непристроенной.

Смотри, смотри, как пляшет мошкара в оскале раскаленного кумира. Ты о гипнозе спрашивал вчера.Перед тобой ответ земного мира.

Закрыть окно? Законопатить дом? Бессмысленно. Гуманность не поможет, пока Творец не даст нам знать о том, зачем Он создал мотыльков и мошек, зачем летят живые существа на сверхъестественный огонь, который их губит, и какая голова придумала конец для всех историй любви. (Быть может, глядя в бездну бездн, Создатель над Собой Самим смеется. Какая милость тем, кому дается искусство и душевная болезнь. )

Жизни смысл угадав, удавился удав.

И каждый вечер так: в холодную постель с продрогшею душой, в надежде не проснуться, и снова легион непрошенных гостей устраивает бал. Чтоб им в аду споткнуться!

О, как безжалостно поют колокола, как медленно зовут к последнему исходу, но будешь жить и жить, и выплачешь дотла и страсть, и никому не нужную свободу.

Источник

В этой вечнозеленой жизни сказал мне седой садовник

Любовь измеряется мерой прощения,
Привязанность — болью прощания,
А ненависть — силой того отвращения,
С которым ты помнишь свои обещания.
И тою же мерой, с припадками ревности,
Тебя обгрызают, как рыбы-пирании,
Друзья и заботы, источники нервности,
И все-то ты знаешь заранее…
Кошмар возрастает в пропорции к сумме
Развеявшихся иллюзий.
Ты это предвидел. Ты благоразумен,
Ты взгляд своевременно сузил.
Но время взрывается. Новый обычай
Родится как частное мнение.
… показать весь текст …

Усвоим же наконец: любят не тех, кто полезен, не тех, кто хорош. Любят тех, кого любят. Любят за что угодно и ни за что. Любят за то, что любят. Никакая привлекательность к любви отношения не имеет, никакой успех, никакая сила и красота, никакой интеллект. Ничего общего с благодарностью; если это благодарность, то лишь за жизнь, но не свою. Любовь не может быть заслужена, любовь только дарится и — принимается или не принимается. Любовь — сплошная несправедливость.

Из жизни никогда нельзя исключить три вещи: риск, грех и возможность счастья.

Депрессия — состояние, в котором легче выгрузить вагон кирпича, чем поднять телефонную трубку.

Если хотите навредить человеку
— почаще его хвалите в присутствии других.

Счастливым называю того, кто способен полюбить:
Дело — за бесполезность,
Цель — за недостижимость,
Человека — за недостойность,
Себя — за существование,
Жизнь за абсурдность,
смерть за неизбежность,
истину — за всё вместе взятое.

Искусство общения — это гармония. Умение быть другим — это и умение быть разным собой, и умение оставаться одним и тем же; умение понимать другого — и понимание, что это умение имеет пределы

Чем меньше мы мужчину любим,
Тем легче нравимся ему,
И тем верней в шашлык изрубим,
И в адскую загоним тьму.
Испытанный прием кокеток —
Противоречия отметок:
Поставь ему сегодня пять
И тут же двойку, и опять:
Пятерку, двойку… Взглядом лисьим
Подай надежду через раз,
И пусть внушает твой отказ,
Что он лишь от тебя зависим.
Подруга, знай! — Закон таков
Для гениев и дураков —
… показать весь текст …

ИСКУССТВО ЖИЗНИ.

В этой вечнозеленой жизни, сказал мне седой Садовник,
нельзя ничему научиться, кроме учебы,
не нужной ни для чего, кроме учебы,
а ты думаешь о плодах,
что ж, бери,

ты возьмешь только то, что возьмешь,
и оставишь то, что оставишь.
Ты живешь только так, как живешь,
и с собой не слукавишь.

В этой вечнозеленой смерти, сказал Садовник,
нет никакого смысла, кроме поиска смысла,
который нельзя найти,
… показать весь текст …

Дайте мне руку — встать.
Дайте крыло — летать.
Дайте дорогу — найти.
Дайте мне Бога — идти.
Дайте мне волю — петь
Дайте мне сил — терпеть.
Дайте мне берег — плыть.
Дайте себя — хранить.
Дайте возможность — быть.

Учись самодостаточному одиночеству. Учись внутренней свободе и независимости. Учись собирать себя.

Можно заметить лишь одно: все сложное получается наилучшим образом, когда человек свободен от себя самого.

Серость мира — знак, что пора душу пропылесосить, оглохшую и посеревшую от бездуховности душу…

Не перестать плакать ваша задача, а научиться смеяться.

Любопытство — надежнейшее лекарство от зависти: проникнув за покров внешнего, всегда обнаруживаешь, что завидовать нечему.

Смысл жизни так…
… показать весь текст …

Уровень некомпетентности. О любви безответной.

Корр. Мы попросили поделиться своими мыслями о странностях безответной любви доктора медицины и психологии Владимира Леви, автора множества книг о психологии отношений, в том числе, «Травматологии любви» и «Семейных войн».

— Владимир Львович, всегда ли неразделенная любовь бывает несчастной? И бывает ли вообще неразделенная любовь, или чувство без ответа — это не любовь?

— Ну как же не любовь! Самая настоящая… Опыт тяжкий. Но может быть и двигателем душевного развития. Неразделенной любви в ми…
… показать весь текст …

В гармоничных семьях ругают и хвалят друг — друга редко.
Там не ставят отметок, там просто живут.

Что такое личностный рост?
Если у человека становится больше:
интересов, а с тем и стимулов жить — смыслового наполнения жизни,
возможности анализировать — отличать одно от другого,
возможности синтезировать — видеть связи событий и явлений,
понимания людей (себя в том числе), а с тем и возможности прощать,
внутренней свободы и независимости,
ответственности, взятой на себя добровольно,
любви к миру и людям (к себе в том числе),
то это и значит, что человек растёт личностно.
Синонимы: душевно, духовно.

Женщина всегда знает, чего хочет, но никогда не знает, чего захочется.

Наша вера способна превращать
возможность в действительность.

Время — лишь пространство для бесконечных встреч…

У взрослых детская открытость
— опасный знак, поберегись…
Так, развалясь, играет в сытость
на солнышке лесная рысь,
мурлычет ласково и льстиво,
внушая жертве чувство силы и превосходства
— ах, пустяк, и вдруг — прыжок, когтей растяг!
И у тебя на шее хищник сосуды рвет, дробит костяк
Узнай, узнай, как лжет поверхность.
но там, под кожею седьмой
погребены любовь и верность,
и детский лик убитый тьмой…

« Закон маятника … если вас игнорируют, это означает что вами интересуются; Если кто-то склонен к насмешливости, колюч, можно быть уверенным что это человек и легко смущающийся. Человек угодливо-подобострастный всегда садист; Тот кто восхищает, всего легче заслужит и ваше презрение.»В.Леви

Источник

LiveInternetLiveInternet

—Метки

—Рубрики

—Музыка

—Подписка по e-mail

—Поиск по дневнику

Любимые философские стихи. Владимир Леви.

И тою же мерой, с припадками ревности,
тебя обгрызают, как рыбы-пираньи,
друзья и заботы, источники нервности,
и все-то ты знаешь заранее.

Кошмар возрастает в пропорции к сумме
развеявшихся иллюзий.
Ты это предвидел. Ты благоразумен,
ты взгляд своевременно сузил.

* * *
Ты узнаешь меня на последней строке, мой таинственный Друг.
Все притрутся, приладятся как-то, зацепятся звуком за звук,
Только эта останется на сквозняке,
непристроенной.

* * *
Ну, полно. Полноте дурить! Кто Вам сказал, что утро мудро?
Его рассыпанная пудра развеяна по мостовой. И сон,
качая головой, опохмеляться начинает. Еще плывет страна ночная,
еще в глазах обрывки книг из прежних жизней. В этот миг
химеры длят совокупление, амур роняет амулет.
Спешил на светопреставление, украли проездной билет.

* * *
Оглушенный собственным эхом,
не узнаешь, поди, сколько силы в груди,
то ли ревом ревешь, то ли смехом,
оглушенный собственным эхом,
не заметишь, поди, что трудов посреди
то ли мохом оброс, то ли мехом,
заглушенный собственным эхом,
заглушенный собственным эхом.

* * *
Твой ангел-хранитель ведет себя тихо,
неслышно парит над толпой.
Спеши, торопись утолить свою прихоть,
безумец, ребенок слепой.

* * *
Вкус неба: птица и звезда.
Вкус бытия: звезда и птица
с одной из родственных планет.
Всяк облик поначалу снится,
потом творится. Много лет
душа уламывает тело
отдаться. Медленное дело.
В последний миг придет ответ.
Кто сам себе не удивится,
тому не стоило родиться.
Хоть и под стать велосипед,
Не мускулы вращают спицы,
а превращение примет
в действительность.

* * *
Вдохновение наступает со скоростью смерти.
Вот прямая твоя, протяженностью в жизнь,
сжалась в точку.
Скорость плотнит пространство.
Смерть, пружина пружин, разжимается, чтобы
состоялась судьба
и все твои кривизны исчезли.
И нет тебя,
есть Вдохновение.

Смотри, смотри, как пляшет мошкара
в оскале раскаленного кумира.
Ты о гипнозе спрашивал вчера.-
Перед тобой ответ земного мира.

Закрыть окно? Законопатить дом?
Бессмысленно. Гуманность не поможет,
пока Творец не даст нам знать о том,
зачем Он создал мотыльков и мошек,
зачем летят живые существа
на сверхъестественный огонь, который
их губит, и какая голова
придумала конец для всех историй
любви. (Быть может, глядя в бездну бездн,
Создатель над Собой Самим смеется.
Какая милость тем, кому дается
искусство и душевная болезнь. )

Читайте также: кран поливочный для дачи

* * *
. и когда придется начать с начала,
возвращайся опять сюда,
отдохни и снова
ищи свой путь,
он уведет тебя к дорогам другим,
и начало трудно будет припомнить,
снова заблудишься и опять
придется начать с начала, и снова
придешь сюда.
Места эти будут другими,
но ты их узнаешь.

. Вспоминаю:
он светит сам,
но он обязан
и жемчугу своим экстазом,
и изумруду.

Здесь я был
тому назад всего лишь Вечность.

* * *
Во мраке просыпаясь звуки шлю тому,
Кого не знаю и люблю,
Кого люблю за то, что не познаю.
Ты слышишь. Мы живем на сквозняке.
Рука во тьме спешит к другой руке,
И между ними нить горит сквозная.
Ты чувствуешь? Душа летит к душе.
Как близко ты, но мгла настороже
Закрытых окон нет, глаза закрыты.
Во мраке просыпаясь, звуки шлю тому,
Кого не знаю и люблю, и верю, и ищу,
Как знак забытый.

* * *
Не плачь, не просыпайся. Я слежу
За полночью, я знаю расписание.
Ты спи, а я тихонько расскажу
Тебе про нас с тобой.
Луна личинкой по небу ползет.
Когда она устанет и окуклится,
Песчинками зажжется небосвод,
И душный город темнотой обуглится.
Не вспыхнет ни фонарик, ни свеча,
Лишь тишины беззвучное рыдание.
И древние старухи, бормоча,
Пойдут во сне на первое свидание.
И выйдет на дорогу исполин.
И вздрогнет город, темнотой оседланный.
Он отряхнет кору песков и глин
И двинется вперед походкою дремотною.
И будет шаг бесшумен и тяжел,
И равномерно почвы колыхание,
И будет город каждым этажом
И каждой грудью знать его дыхание.
Не знает свет, не понимает радуга,
Как можно обходиться без лица
И для чего ночному стражу надобно
Ощупывать уснувшие сердца.
Но я узнал, мне было откровение,
Тот исполин в дозоре неспроста:
Он гасит сны, он стережет забвение,
Чтоб ты не угадал, что ночь пуста.
Когда-нибудь ты босиком побегаешь
По облакам, как наш бумажный змей,
Но ты еще не знаешь, ты не ведаешь,
Какая сила в слабости твоей.

* * *
. И этот дождь закончится, как жизнь.
И наших душ истоптанная местность
с провалами изломов и кривизн
вернется в первозданную безвестность.

Там, в темноте, Предвечная Река
к своим пределам тени предков гонит,
и мечутся, как звери, облака
под взмахами невидимых ладоней,
и дождь, слепой, неумолимый дождь,
питая переполненную сушу,
пророчеством становится, как дрожь
художника, рождающего душу.

. И наши голоса уносит ночь.
Крик памяти сливается с пространством,
с молчанием, со всем, что превозмочь
нельзя ни мятежом, ни постоянством.
Не отнимая руки ото лба,
забудешься в оцепененье смутном,
и сквозь ладони протечет судьба,
как этот дождь,
закончившийся утром.

* * *
В этой вечнозеленой жизни, сказал мне седой Садовник,
нельзя ничему научиться, кроме учебы,
не нужной ни для чего, кроме учебы,
а ты думаешь о плодах,
что ж, бери,

ты возьмешь только то, что поймешь,
а поймешь только то, что исправишь.
Ты оставишь все, что возьмешь,
и возьмешь, что оставишь.

* * *
Я садился в Поезд Встречи. Стук колес баюкал утро.
Я уснул. Мне снились птицы. Птицеруки, птицезвуки
опускались мне на плечи. Я недвижен был как кукла.
Вдруг проснулся. Быть не может. Как же так, я точно помню.
Я садился в Поезд Встречи. Еду в Поезде Разлуки.
Мчится поезд, мчится поезд сквозь туннель в каменоломне.

* * *
. А потом ты опять один.
Умывается утро
на старом мосту,
вон там, где фонтан как будто
и будто бы вправду мост,
а за ним уступ
и как будто облако,
будто бы вправду облако,
это можно себе представить, хотя
это облако и на самом деле,
то самое, на котором мысли твои улетели,
в самом деле летят.

. А потом ты опять один.
Есть на свете пространство.
Из картинок твоей души
вырастает его убранство.
Есть на свете карандаши
и летучие мысли,
они прилетят обратно,
только свистни
и скорее пиши.

. А потом ты опять один.

Эти мысли, Бог с ними,
а веки твои стреножились, ты их расслабь,
это утро никто, представляешь ли,
никто, кроме тебя,
у тебя не отнимет.
Смотри, не прошляпь
этот мост, этот старый мост, он обещан,
и облако обещает явь,
и взахлеб волны плещутся, волны будто бы
рукоплещут,
и глаза одобряют рябь.

А потом ты опять один.

* * *
И каждый вечер так: в холодную постель
с продрогшею душой, в надежде не проснуться,
и снова легион непрошеных гостей
устраивает бал. Чтоб им в аду споткнуться!

О, как безжалостно поют колокола,
как медленно зовут к последнему исходу,
но будешь жить и жить, и выплачешь дотла
и страсть, и никому не нужную свободу.

Процитировано 4 раз
Понравилось: 3 пользователям

Источник

В. Леви, К. Ковальджи, Ю. Ряшенцев, А. Тимофеевски

Стихотворения, романсы и песни
______________________________

_К. Ковальджи_

Ничего не хочу!
Новый год

Владимир Леви (р. 1938)

Владимир Леви
Знаю

сделают идолом,
уши и нос обкорнают.

Не боль, а пустота,
бездонная, слепая.
Нет, не та,
что из пространства
исторгает прану,
а та, последняя,
что обжигает рану
улыбками,
вращением колес,
сиянием алмазных полуслез,
крестами,
гороскопами,
стихами,
отсутствием стекла
в оконной раме.

Вновь одиночество ночное
остановилось у кровати,
и сердце с мир величиною
не знает, как себя истратить.
И рвется, разум отрицая,
гулять с голодными ветрами,
и тусклая звезда мерцает,
как волчий глаз в оконной раме.

Я призываю в душу благодарность
за нашу неразгаданную парность,
за то, что можно прямо здесь, сейчас
тебя обнять, не открывая глаз,
чтобы не видеть мрака преисподней.

Я волновался. Выстрел жил лет пять,
закрыв глаза и шевеля губами.
— Чему смеешься.
— Рифмы нет опять
и очередь большая за гробами.

И тою же мерой, с припадками ревности,
тебя обгрызают, как рыбы-пирании,
друзья и заботы, источники нервности,
и всё-то ты знаешь заранее.

Кошмар возрастает в пропорции к сумме
развеявшихся иллюзий.
Ты это предвидел. Ты благоразумен,
ты взгляд своевременно сузил.

Во мраке просыпаясь, звуки шлю
Тому,
Кого не знаю и люблю,
Кого люблю за то, что не познаю.
Ты слышишь. Мы живем на сквозняке.
Рука во тьме спешит к другой руке,
И между ними нить горит сквозная.
Ты чувствуешь? Душа летит к душе.
Как близко ты, но мгла настороже.
Закрытых окон нет, глаза закрыты.
Во мраке просыпаясь, звуки шлю
Тому,
Кого не знаю и люблю,
И верю, и ищу,
Как знак забытый.

И каждый вечер так: в холодную постель
с продрогшею душой, в надежде не проснуться,
и снова легион непрошенных гостей
устраивает бал. Чтоб им в аду споткнуться!

. И этот дождь закончится, как жизнь.
И наших душ истоптанная местность
с провалами изломов и кривизн
вернется в первозданную безвестность.

Спроси, кто в этой жизни состоялся.
Кто уложился в отведенный срок
и, уходя, настолько здесь остался,
насколько мог.

Спроси у завсегдатаев небесных,
завидно ли в чернильной ворожбе
известным стать для многих неизвестных
все в той же неизвестности себе.

Владелец бакенбардов, ногтеносец
и топмодели собственник и раб
имел ответ на эдакий вопросец,
но я его озвучивать не рад.

Под листом пятистопного ямба,
с преисподней его стороны,
шелестит аладдинова лампа,
пифагоровы сохнут штаны.

Между тем Исполнитель Решений
поспешает, косою звеня,
расписать золоченый ошейник
вензелями последнего дня.

Суждено горячо и прощально
повторять заклинаньем одно:
нет, несбыточно, нереально,
невозможно, исключено.

Кирилл Ковальджи
Ничего не хочу!

Ничего не хочу!
Я открыл эту радость под старость.
Ничего не хочу.
Замечательно, что не хочу,
что по телу течет и течет
золотая усталость,
заливая года,
как оплавленным воском свечу.
Тишина заплела
в убедительном вечном повторе
все, что будет и есть,
с тем, что было когда-то давно.

Кирилл Ковальджи
Новый год

Мне жаль себя и вас.
В скафандрах одиночеств,
по камерам квартир,
в границах государств,
дальтоники любви
и пасынки пророчеств,
пугаемся врачей,
больные от лекарств.

Юрий Ряшенцев (р. 1931)
Что говорить.

Где ты была?
В каком ином краю?
Где ты была
все дни, всю жизнь мою?
Где ты была,
ликуя иль скорбя?
Где ты была,
что я не знал тебя?

Опустевший террариум рая.
Безопасные фрукты цветут.
Предыюньская ясность сырая.
Как с тобой оказались мы тут?

ни змеи, не прощенной доныне,
ни крылатой охраны слепой.
Там, внизу, в безысходной долине,
в нас грехом нашим тычет любой.

Там любой на запретах зациклен
и прищурен, как храбрый Вьетнам,
и один лишь Господь беспринципен
и опять улыбается нам.

В пьесе Чехова
ничего не происходит.
Меж ничтожеств и болванов
неврастеник мрачно ходит,
на любовь жены не зарясь,
сторонясь напитков крепких,
неизменно огрызаясь
на поток дурацких реплик.
Этот Боркин с крепкой глоткой.
Эта Саша с детской шейкой.
И жена больна чахоткой,
будучи к тому ж еврейкой.
Невозможны в мире тошном
ни жена, ни та девица,
да, любовь, похоже, в прошлом,
ну а новой он боится.
Да, долги. Да, жизнь проходит.
Но где «экшн», дорогие?
Ничего не происходит.
Странная драматургия.

Кеес ван Кроок*
ДУРАЦКИЕ СОНЕТЫ
Перевод с фламандского: Ю. Ряшенцев

СОНЕТ, ПРЕДОСТЕРЕГАЮЩИЙ ОТ РЫБОЛОВОВ

Охотник, отрицаю наперёд
порочную природу рыболова.
Вся наша жизнь есть дело или слово,
а он молчит и ухом не ведёт.

Так день за днём катИт себе река,
а общество растит себе врага!

Нет, всё-таки бессмертья в мире нет!
На что наш мэр и знатен и заслужен,
а всё равно: почил на склоне лет
и с этих пор нигде не обнаружен.

Но бьёт вино. Но пышут горы снеди.
Нет, мэра нет. Бессмертья нет на свете.

СОНЕТ, РАЗМЫШЛЯЮЩИЙ О ЛЮБВИ

Александр Тимофеевский (р. 1933)

Водица пахнет тиною,
Землица пахнет серою,
А дни такие длинные,
Дожди такие серые.

И свесилась повинная
Башка моя дырявая,
Где с левой половиною
Упорно спорит правая.

Кто я, каких земель и стран,
Кто близок мне и кто знаком мне?
Я потерял свой род и клан,
Себя забыл, себя не помню.
Где те поля и тот закат,
Где запах меда и гречихи?
Где та рука, лицо и взгляд,
Тот взгляд приветливый и тихий?

Я все музу беспокою,
Я теперь хочу помочь ей
Написать тебя такою,
Как была ты прошлой ночью.

Я вписал бы без ошибки,
С леонардовым уменьем,
От улыбки до улыбки
Всю тебя в стихотворенье.

А потом бы каждый вечер
(Разве это невозможно?)
Из стихов тебя за плечи
Вынимал бы осторожно.

Чтоб строфа не развалилась,
Я вставлял бы многоточья.
И опять бы повторилось
То, что было прошлой ночью.

Дрязги, склоки и укоры.
Не щадим и не прощаем.
Наших ссор собачьи своры
Оглушают душу лаем.
Ночью липнет к окнам морось,
Снег за окнами маячит,
Спит душа с душою порознь
И во сне тихонько плачет.

Не вскакивать ночами,
Не попадать впросак,
Не стукаться о память,
Как о дверной косяк.
Накладываю вето
На меты прошлых лет.
Но где былого нету,
Там будущего нет.

Александр Тимофеевский
Багульник

Наперекор календарю,
Как будто летом,
Расцвел в насмешку январю
Лиловым цветом.
И утверждает видом всем,
Веселым глазом,
Что не был сломан он никем,
Веревкой связан.

Что он живой! Что он плевал
На все прилавки,
Что незнаком ему подвал
Цветочной лавки;
Что не был заперт на крючок
Он в том подвале,
И что его за рупь пучок
Не продавали.

Источник